- -
- 100%
- +
— Где она теперь? — спросила Анна. Голос прозвучал тише, чем она рассчитывала.
— Нигде. — Габриэль посмотрел ей прямо в глаза.
Анна почувствовала, как внутри что-то обрывается.
— Но вы же сказали, она выжила…
— Выжила, если это можно назвать жизнью. — Габриэль отвернулся. —Она уехала отсюда, я думал, что спас её. Но он звал её. Каждую ночь. Каждую минуту. Она не могла есть, не могла спать. Она таяла, как свеча. — Он сделал паузу. — А потом просто не проснулась.
— Почему вы не уехали отсюда? — спросила Анна. — После всего, что случилось?
Габриэль долго молчал. Потом произнёс тихо:
— Потому что я должен был остаться. Чтобы предупреждать таких, как вы.
— Но это не помогает, — сказала Анна, и в её голосе прозвучало что-то, чего она сама не ожидала: горечь.
— Нет, — согласился Габриэль. — Не помогает, ник то не слушает.
Он взял со стойки ключ с бородкой в форме клыка и повертел в пальцах. Потом положил его обратно и посмотрел на Анну.
— Он уже взял вас, — сказал он. — Я вижу это по вашим глазам. Вы ещё не понимаете, что произошло. Но поймёте. Скоро.
Анна не нашлась, что ответить. Она развернулась и пошла к лестнице. На полпути остановилась и, не оборачиваясь, спросила:
— Габриэль, а где её комната?
— Чья?
— Марии. В каком номере она жила?
Габриэль помолчал.
— В тридцать третьем, — сказал он наконец. — В том же, что и вы.
Анна поднялась в номер, не чувствуя ног. Открыла дверь, вошла, закрыла за собой. Всё было на своих местах: кровать под балдахином, кресла у окна, камин с тёплым пеплом. Но теперь каждая деталь казалась пропитанной чужим присутствием. Чужой жизнью. Чужой смертью.
Анна подошла к туалетному столику. Тот самый серебряный гребень, на котором запутался тёмный волос. Не её. Марии.
Она взяла гребень в руки. Металл был холодным. Анна перевернула его и увидела на обратной стороне гравировку. Мелкие буквы, почти стёршиеся от времени:
Глава 3. Человек в чёрном
На пятый день Анна спустилась в холл раньше обычного. Сон не шёл, аппетит пропал, а в номере стало невыносимо: воздух пах дымом, хотя камин не топили.
Она села в кресло у окна. Холод шёл изнутри, из самой глубины груди, и плед, который она накинула на плечи, не помогал.
— Вы не спите.
Анна не вздрогнула. Она уже научилась узнавать его появление: воздух в холле едва заметно сгущался, а запах свечей становился горьким, как полынь.
Человек в чёрном стоял у окна. Лицо серое, как пепел. Под глазами были тёмные провалы. Левая рука мелко дрожала, и он прижимал её к бедру, будто пытался унять.
— И вы, — ответила Анна.
— Я почти не сплю уже много лет. — Он сел в кресло напротив, не спрашивая разрешения. — С тех пор, как он забрал её.
— Жену?
— Да. Её звали Вера. — Он произнёс имя так, будто пробовал на вкус после долгих лет молчания. — Она была художницей. Писала море. Говорила, что в нём есть что-то живое. — Он покачал головой. — Она не знала, насколько была права.
— Что с ней случилось?
— Она приехала сюда писать. Осенью. Одна. — Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Через неделю перестала отвечать на звонки. Я приехал. Нашёл её у обрыва. Она стояла на краю и смотрела вниз. Я позвал её — она не услышала. А потом обернулась. И я понял: её больше нет.
— Она погибла?
— Нет. Умерла через год. Дома. В кровати. Врачи сказали — сердечная недостаточность. Но я знаю, что это был он. — Человек в чёрном открыл глаза и посмотрел на Анну. — Он забрал её до конца.
Анна почувствовала, как внутри что-то холодеет.
— Почему вы здесь? — спросила она.
— Потому что должен остановить его. Или хотя бы попытаться.
— Как?
Человек в чёрном поднял левую руку и развернул ладонью вверх. На коже, прямо посередине, был выжжен символ — круг, вписанный в треугольник. Неровный, грубый.
— Это печать, — сказал он. — Древняя. Он не может войти в комнату, где есть такая.
— Но вы сказали, что он забрал вашу жену.
— Она стёрла печать. — Он сжал ладонь в кулак. — За день до смерти. Смыла. Сказала, что не хочет больше сопротивляться.
Анна смотрела на его руку. Ей хотелось спросить: «Вы можете дать мне такую печать?» Но вместо этого она спросила другое:
— А если я поставлю её сейчас?
Человек в чёрном покачал головой.
— Не поможет. Вы уже открыли дверь.
— Я никому не открывала.
— Открыли. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — В первую ночь. Когда он пришёл. Вы его впустили.
Анна хотела возразить, но слова застряли в горле. Она вспомнила ту ночь: распахнутое окно, запах дыма и полыни, фигуру в углу. Она не кричала. Она не убежала. Она подалась вперёд.
— Что мне делать? — спросила она тихо.
— Уезжайте. Сегодня. Пока он не забрал вас окончательно.
— А если я не уеду?
— Тогда вы повторите её судьбу. — Человек в чёрном встал. — Или мою.
Он развернулся и пошёл к лестнице. У ступеней остановился и, не оборачиваясь, добавил:
— Если ночью услышите шаги за дверью — не открывайте. Даже если вам покажется, что это я.
И ушёл.
Анна осталась одна. Плед сполз с плеч, но она не заметила. В голове билась одна мысль: «Вы его впустили».
Ночь пришла быстро.
Анна лежала в темноте, глядя в потолок. Окно она закрыла, но сквозняк всё равно гулял по комнате, шевелил шторы, трогал лицо холодными пальцами. За стеной что-то скрипело, то ли половицы, то ли сам дом, старый и усталый.
Она ждала.
Где-то в коридоре раздался звук. Тихий, но отчётливый. Шаг. Потом ещё один. И ещё.
Анна села на кровати. Сердце билось где-то в горле. Она смотрела на дверь.
Шаги приближались. Медленно, но неотвратимо. Вот они уже у самой двери. Остановились.
Тишина.
В щели под дверью появилась полоска тусклого света, жёлтого, как от свечи. И в этой полоске что-то шевельнулось.
Тень.
Она колебалась, как будто тот, кто стоял за дверью, переминался с ноги на ногу. Анна слышала его дыхание — низкое, хриплое, как у больного зверя.
— Открой, — произнёс голос.
Анна вздрогнула. Это был голос человека в чёрном. Но что-то в нём было не так. Он звучал глуше, как будто доносился из-под воды.
— Открой, — повторил голос. — Это я. Мне нужно поговорить.
Анна не шевелилась.
— Я знаю, что ты слышишь меня. Открой. Это важно.
Она закрыла глаза. Ладони сжали простыню.
— Открой, — голос превратился в шипение. — Или я сам войду.
И вдруг — тишина.
Анна открыла глаза. Полоска света под дверью погасла. Тень исчезла. Шагов не было слышно.
Она просидела так до самого утра, не шевелясь. Когда первые лучи солнца проникли в комнату, она встала и подошла к двери. На полу, перед самой дверью, лежало то, чего не было раньше.
Маленький серебряный крест. Перевёрнутый.
Анна наклонилась, подняла его. Металл был холодным. Она сжала крест в ладони и прижала к груди.
И тогда услышала за спиной знакомый голос:
— Ты не открыла.
Анна обернулась. В углу комнаты, у камина, стоял Ашмедай. На этот раз он был ближе, чем когда-либо. Его чёрные глаза блестели в полумраке, как мокрые камни. Воздух в комнате стал горячим, тяжёлым, как перед грозой. Свечи в канделябре вспыхнули сами собой, жёлтые языки пламени задрожали, отбрасывая на стены длинные тени.
— Ты сильнее, чем я думал, — сказал он. — Но этого мало.
Он шагнул к ней. Анна не отступила. Перевёрнутый крест в её ладони начал нагреваться, сначала едва заметно, потом всё сильнее, пока не стал обжигать.
— Почему ты не уходишь? — спросила она, разжимая пальцы. Крест упал на ковёр с глухим стуком.
— Потому что ты не хочешь, чтобы я уходил.
Это была правда. И от этой правды было страшнее всего.
— Чего ты хочешь? — спросила она.
— Тебя. — Он подошёл вплотную. Его жар окутал её, как горячая волна. — Всю. Без остатка.
— А если я откажусь?
— Тогда я возьму силой. — Он наклонился к её уху, и его дыхание обожгло кожу. — Но ты не откажешься.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.