- -
- 100%
- +
— Заходи. Только обувь сними, у меня чисто.
Егор перешагнул порог. Хотел наклониться, чтобы развязать шнурки, но бок пронзило болью. Он согнулся, уперся ладонью в стену.
— Та-а-ак, — протянул Валера. — Давай-ка без героизма. Сюда.
Он взял Егора под здоровое плечо, провел на кухню. Усадил на табурет. Сам сел напротив, скрестил руки на груди.
— Рассказывай. Только коротко. У меня в холодильнике борщ, но если ты сейчас начнешь длинную историю, он скиснет.
Егор усмехнулся. Боль в боку дернула — смех вышел кривым.
— Подставили меня, Валер. Иванов. Сливает. Жена ушла. Дочь… — он замолчал, провел языком по пересохшим губам. — Дочь тоже.
— Это я понял. А кровь откуда?
— Трое в арке. Кастет, бита, нож. Я шел к тебе, а они ждали.
Валера нахмурился. Встал, подошел к плите, поставил чайник. Достал из шкафа бинты, перекись, пластырь. Все это легло на стол ровными рядами, как инструменты хирурга.
— Снимай куртку, — сказал он.
Егор не пошевелился.
— Ты меня слышишь? Снимай куртку. Мне нужно посмотреть, что у тебя там.
Егор медленно стянул куртку. Рубашка под ней была мокрой от крови. Валера присвистнул.
— Красиво. Ножом по ребрам прошлись. Мягкие ткани порваны. Но ребро вроде целое. Повезло.
— Это не везение, — сказал Егор. — Это они бить не умели.
— Ну да, ну да. Профессионалов на тебя, значит, пока не спустили. Или спустили, но ты им не по зубам.
Валера начал обрабатывать рану. Перекись зашипела, запузырилась. Егор стиснул зубы, но не издал ни звука.
— Терпишь, — заметил Валера. — Это хорошо. Но ты мне вот что скажи, Андреич. Ты понимаешь, что это только начало?
— Понимаю.
— Нет. Ты не понимаешь. — Валера оторвался от раны, посмотрел Егору в глаза. — Если Иванов решил тебя слить, он не остановится. Он не из тех, кто бросает дело на полпути. Сначала — подстава с документами. Потом — нападение. Дальше будет хуже. Они найдут твой адрес. Найдут твою дочь. Найдут всех, кто тебе дорог.
Егор молчал. Внутри что-то сжалось. Не от боли. От слов.
— Поэтому тебе нужно исчезнуть, — продолжал Валера. — На время. Пока не поймешь, кто заказчик и где искать концы.
— Я знаю, кто заказчик.
— Иванов?
— Не уверен. Может, он. Может, его зять. Может, кто-то выше. Но начинать придется с него.
Валера закончил перевязку, закрепил бинт пластырем. Отстранился, оценил работу.
— Ладно. Живи пока у меня. Место тихое, соседи не суются. Но у меня условие.
— Какое?
— Никакой самодеятельности. Пока рана не затянется, ты сидишь здесь и не высовываешься. А дальше — вместе подумаем.
Егор покачал головой.
— Не могу. У меня два дня, Валер. Может, меньше. Если я залягу на дно, они перекроют все выходы. Мне нужно действовать сейчас.
— Ты с ума сошел? — Валера повысил голос. — У тебя дырка в боку, синяки на полспины и сотрясение, я гарантирую! Ты в таком состоянии даже до сортира дойдешь с трудом! Какие, к черту, действия?!
Егор медленно поднялся. Постоял, покачиваясь. Потом сделал шаг к окну.
За грязным стеклом — двор-колодец, мусорные баки, покосившийся гараж. Где-то вдали гудели машины. Город жил. Городу было плевать.
— Валер, — сказал он тихо. — Я не за себя боюсь. Я за Алису.
— Я понимаю. Но если тебя убьют, ей легче не станет.
Егор обернулся.
— Если я ничего не сделаю, ей тоже легче не станет. Потому что Иванов не остановится. Он пойдет до конца. И когда он доберется до неё…
Он не договорил. Но Валера понял.
Они стояли друг напротив друга — два мужика, прошедших через ад. Один — с руками в чужой крови, другой — с усталыми глазами. Между ними — пятнадцать лет дружбы и одна общая правда: в этом городе выживает только тот, кто бьет первым.
— Ладно, — сдался Валера. — Но завтра. Сегодня ты никуда не пойдешь. Это не обсуждается.
Егор кивнул. Спорить не было сил.
Ночь он провел на старом диване, под колючим пледом. Спал урывками. Просыпался от каждого шороха, от каждого скрипа половиц. Потом снова проваливался в темноту, где горела земля и кто-то звал его по имени.
Под утро приснилась Алиса.
Она стояла на школьном дворе, в старом пальто, с рюкзаком на одном плече. Вокруг — дети, шум, смех. Она не смеялась. Она смотрела на него через забор.
— Пап, — сказала она. — Ты опять уходишь?
— Я вернусь, — ответил он.
— Ты всегда так говоришь.
Она повернулась и пошла прочь. Егор хотел догнать её, но ноги не слушались. Он кричал, но голос пропал. Он рванулся — и проснулся.
За окном — серый рассвет. Валера спал в кресле, свесив голову на грудь. На столе — остывший чай, бинты, перекись.
Егор сел. Боль в боку напомнила о себе, но уже не так остро. Он осторожно встал, прошел на кухню. Налил воды из-под крана, выпил. Посмотрел на телефон. Три пропущенных от Дэна. Одно сообщение.
«Андреич, срочно. Иванов вызвал ментов. Тебя ищут. Не появляйся нигде. Я постараюсь узнать подробности».
Егор прочитал. Отложил телефон. Внутри — лед. Тот самый, который приходит, когда понимаешь, что обратного пути нет.
«Они идут за тобой», — сказал голос.
— Знаю.
«Что будешь делать?»
— То, что должен.
Он нашел на вешалке старую куртку Валеры — темно-синюю, с капюшоном. Надел. Кепку натянул на глаза. В зеркале — чужой мужик с серым лицом и черными кругами под глазами. В таком виде можно выйти на улицу и затеряться в толпе.
Валера проснулся, когда Егор уже стоял у двери.
— Ты куда?
— Нужно встретиться с одним человеком.
— С кем?
— С Калганом. Помнишь, я тебе говорил? Он должен мне. Хватит отсиживаться. Пора трясти долги.
Валера поднялся, потер лицо ладонями.
— Калган… Это тот, что на Сенной ломбард держал?
— Он самый.
— Ну, удачи. Только если что — звони. И не геройствуй.
Егор кивнул. Вышел. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
До Сенной он добрался на маршрутке. Ехал, прижавшись лбом к холодному стеклу. Город проплывал мимо — мокрый, серый, уставший. Люди спешили по своим делам. Никто не смотрел друг на друга. Никто не замечал мужика с разбитыми костяшками и затравленным взглядом.
На остановке он увидел девочку. Лет двенадцати, с рюкзаком, в смешной шапке с помпоном. Она стояла, держась за поручень, и смотрела в окно. Егор поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Не потому, что она была похожа на Алису. Просто в ней было что-то от той, прежней жизни, где не было крови, предательства и голоса в голове.
Девочка вышла на следующей остановке. Егор проводил её взглядом. Внутри шевельнулась глухая, ноющая боль. Он подумал о том, что Алиса, наверное, сейчас тоже где-то едет. Может быть, в школу. Может быть, к матери. Может быть, думает о нем.
«Она не думает о тебе», — сказал голос.
Егор сжал челюсти.
— Заткнись.
«Она ушла. Как все. Как Светка. Как Иванов. Как Дэн».
— Дэн не ушел.
«Уйдет. Рано или поздно».
Егор отвернулся к окну. Голос замолчал. Но внутри остался осадок — липкий, как смола.
Ломбард Калгана находился в подвале старого дома. Вывеска — облезлая, с мигающей буквой. Егор спустился по ступеням, толкнул дверь. Внутри — запах пыли, старого дерева и дешевого табака.
За прилавком сидел Костик. Низкорослый, лысоватый, с золотой фиксой во рту. Он поднял голову, прищурился. Узнал.
— Тихомиров. Охренеть. Живой.
— Здорово, Калган, — Егор подошел к прилавку, оперся на него ладонями. — Долг за тобой.
— Какой долг? — Костик изобразил удивление. — Я тебе ничего не должен, Андреич. Всё давно закрыто.
Егор молча смотрел на него. Костик выдержал взгляд секунду, две, три. Потом отвел глаза.
— Ладно. Что надо?
— Информация. Кто заказал меня вчера. Трое в арке. Кастет, бита, нож. Кто дал адрес, кто платил.
Костик почесал затылок. Достал из кармана пачку сигарет, закурил. Выпустил дым в потолок.
— Слухами земля полнится, — сказал он осторожно. — Говорят, тебя сливают. И не только по бизнесу. Будто кто-то из твоих старых знакомых на тебя зуб заимел. Но кто именно — не знаю. Врать не буду.
— А кто может знать?
Костик затянулся, задумался.
— Есть один человек. Сема. Зять Иванова. Он в последнее время много лишнего болтает по кабакам. Говорит, что скоро станет в конторе главным. И что ты ему должен.
— Я ему должен?
— Ну да. Будто ты его при людях унизил. И он этого не простил.
Егор помнил. Три месяца назад на корпоративе Сема подошел к нему пьяный, начал хватать за плечо, что-то про «старших уважать». Егор тогда молча взял его за шкирку и вывел из зала. При всех. Сема покраснел, как рак, и что-то прошипел. Егор не придал значения. Зря.
— Где Сема бывает? — спросил он.
— Да есть у него любимое место. Клуб «Ангар» на Окружной. Он туда по пятницам ездит. Девок снимает, выпендривается. Охрана у него, правда, серьезная.
— Охрана — не проблема. Проблема — время.
Он развернулся, пошел к выходу. Костик окликнул:
— Андреич!
Егор остановился.
— Ты это… поосторожнее. Сема — мразь, но у него папаша из ментов. Если что — закопают.
— Меня уже закапывают, — сказал Егор. — Так что не страшно.
И вышел.
До вечера он слонялся по городу без цели. Заходил в подземные переходы, стоял у витрин, смотрел на свое отражение. Думал о дочери. О жене. О том, что было и что будет.
В пять часов он позвонил Дэну.
— Андреич, ты где? — голос в трубке дрожал.
— Неважно. Что слышно?
— Полная жопа. Иванов заявил в полицию. Тебя объявили в федеральный розыск. Якобы ты украл документы и скрылся. Дело раздувают.
— Документы, значит, — Егор усмехнулся. — Ну-ну.
— Это не всё. Сема нанял каких-то отморозков. Они дежурят у твоего дома. Я сам видел — две машины. Внутри — четверо.
«Он врет. Ты же слышишь — врет».
Голос. Вкрадчивый, как шелест сухой листвы. Егор на секунду завис. Что-то в голосе Дэна было не так. Слишком быстро он выпалил про отморозков. Слишком гладко.
— Дэн, — сказал он медленно. — Ты откуда знаешь про машины?
— Я видел. Проезжал мимо твоего дома.
«Врет. Он там не был».
— Ладно, — Егор отогнал голос. — Мне нужна машина. Чистая. Не твоя. И телефон, который не пробивается.
— Сделаю. Когда?
— Через час. Где скажу.
Он сбросил вызов. Сунул телефон в карман. Голос снова зашептал — что-то про Дэна, про ловушку, про то, что нельзя верить никому. Егор тряхнул головой, как от мухи.
— Заткнись, — прошипел он.
Люди на улице оборачивались. Он шел, опустив капюшон ниже, и старался не думать о том, что голос, возможно, прав.
В семь вечера он стоял на парковке у супермаркета на окраине. Дэн подъехал на серой «Шкоде» с грязными номерами. Вышел из машины, огляделся. Подошел к Егору, сунул ему ключи и дешевый кнопочный телефон.
— Машина чистая. Хозяин в отъезде. Телефон — левый, симка тоже. Номер мой запиши. Связь только через него.
Егор кивнул, взял ключи. Но Дэна не отпустил.
— Стой, — сказал он.
Дэн замер. В глазах — испуг.
— Что?
— Посмотри на меня.
Дэн поднял глаза. Егор смотрел в них долго, секунд десять. Искал. Искал то, о чем шептал голос. Не нашел. Или не захотел найти.
— Если тебя возьмут, — сказал Егор, — что ты им скажешь?
Дэн снял очки, протер. Руки дрожали.
— Скажу, что не знаю, где ты. И это будет правдой.
Егор хлопнул его по плечу.
— Вали отсюда. И не звони первым. Я сам выйду на связь.
Дэн сел в свою «Мазду», уехал. Егор остался один на пустой парковке. В руке — ключи от чужой машины. В кармане — чужой телефон. За спиной — город, который объявил ему войну.
Клуб «Ангар» гудел, как улей.
Егор приехал за час до появления Семы. Припарковался в соседнем дворе, заглушил мотор. Сидел в темноте, смотрел на вход. Неон мигал, отбрасывая на асфальт красные и синие блики. Из дверей выходили люди — пьяные, громкие, в дорогих шмотках. Егор не завидовал им. Он вообще давно никому не завидовал.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.