Млечный путь

Пока я предавалась своим размышлениям, мы подошли к следующей двери.

– Здесь второй компьютерный зал, – сказал Винц.

Мы вошли в очень большое помещение. Здесь стояло, по меньшей мере, двадцать компьютеров. Работали четырнадцать человек, остальные компьютеры были выключены. Вдоль стен находилось ещё много разной аппаратуры, назначение которой было мне непонятно. Кое-какие приборы работали, они мигали, жужжали, и возле них суетились шестеро или семеро вырцан. Все были поглощены работой. Только некоторые отвлеклись и приветствовали нас кивком головы, а потом тут же вернулись к своим занятиям.

Возле следующей двери Винц остановился, как мне показалось, с некоторой торжественностью.

– А здесь мой кабинет, он же зал заседаний, – провозгласил Винц и достал из маленького кармана на груди… ключик! И этот ключик (очень похожий на наши домофонные ключи) он приложил к кнопке. «Так, – подумала я, – а в его святилище просто так не войдёшь, небось, ключик только у него, и где-нибудь ещё спрятан запасной».

Дверь отъехала, мы вошли в капитанский кабинет. Помещение такого объёма, как столовая, тоже посередине длинный стол, а возле центрального председательского места стоит внушительного размера кресло. Ну прямо трон! А над этим креслом на стене висит портрет самого Винца! Похоже, Винц чувствует себя президентом своей маленькой страны. А может быть Императором? Он поймал мой взгляд.

– Да, Вы всё правильно поняли, я не только капитан космического корабля, я исполняю обязанности главы нашего государства, республики Вырца. Еженедельно в этом кабинете собирается Большой Совет, обсуждающий и решающий все насущные вопросы. Это вроде Совета министров, но в миниатюре. В Совет входят тридцать пять человек. Все вопросы решаются голосованием, но я обладаю правом «Вето».

Кабинет был абсолютно белый. «Маленький Белый дом», – подумала я. На одной из боковых стен были вмонтированы сейфы разной величины. На каждой сейфовой дверце индивидуальная система кнопок.

– Здесь хранятся государственные тайны? – спросила я, кивнув на эту стену. Винц загадочно улыбнулся и ничего не ответил. На стене, противоположной портрету, висели большие часы с календарём.

– Скажите, а календарь вырцанский или земной?

– Конечно земной, – ответил Винц, – планета Вырца давно не существует, а мы с Вами вертимся на околоземной орбите, какой же у нас ещё может быть календарь?

– Подождите, как это вертимся? Мы что, сейчас на орбите? Мы в космосе?

– Конечно. А почему Вас это удивляет? Неужели Вы думаете, что наш космический дом до сих стоит на Земле, на том самом месте, где мы Вас забрали? Знаете ли, такой роскоши мы себе позволить не можем. Там, на Земле, нас могут обнаружить. Даже если включить все антипеленгаторы на полную мощь, мы можем быть замечены. Да и энергии на такую скрытую стоянку уходит несметное количество. Поэтому, как только мы Вас подобрали, то тут же, как это у Вас принято говорить, «сделали ноги».

Я была в шоке от услышанного.

Ничего себе – «подобрали»! «Подобрали, обогрели» или «подогрели, обобрали», – пришла в голову цитата из нашей классической комедии Эльдара Рязанова «Ирония судьбы». Если для них каждая стоянка сопряжена с массой сложностей, то вот уж размечталась, отпустят они меня домой, как же – держи карман шире! «Подобрали» – и всё теперь, летай с ними на орбите всю жизнь. Я почувствовала, как в горле появился комок, а в глазах стали щипать слёзы. «Стоп, стоп! Только не разнюниться! Опять засунут в барокамеру и будут пичкать успокоительными. Я сглотнула, шмыгнула носом и попыталась сосредоточиться. И тут меня пронзила очевидная догадка. Нет! Этого просто не может быть! Это розыгрыш! Или кино снимают фантастическое, а я им понадобилась, чтобы демонстрировать непосредственность и абсолютную веру в предлагаемые обстоятельства. И весь антураж, который я вижу, это построенные декорации на какой-нибудь киностудии. А актёры так тщательно загримированы, что это трудно распознать. Я резко развернулась к Винцу и оказалась с ним лицом к лицу почти вплотную. Мне даже захотелось пощупать его нос, чтобы убедиться в том, что накладной.

– Послушайте, Винц, или как Вас там по-настоящему, – сказала я жёстко, чтобы он понял – отпираться бесполезно, – я раскрыла весь этот розыгрыш, объяснитесь со мной, наконец, откровенно. Хватит меня обманывать, я отлично понимаю, что мы не можем быть на орбите. Я уж не такая наивная дурочка, говорите мне правду.

Лицо Винца выражало крайнее изумление, и он молчал. «Не ожидал, что я его разоблачу!» – подумала я и продолжила:

– Если бы мы были действительно на орбите, то плавали бы сейчас в состоянии невесомости! А все здесь, включая и Вас, и меня, ходят точно так же, как на Земле, с полным ощущением земного притяжения. Так что колитесь, давайте настоящую правду немедленно!

И я посмотрела на него с торжеством. Винц дослушал меня и, кажется, даже вздохнул с облегчением. Морщины на лбу разгладились, и он разулыбался. «Чему это он так возрадовался?» – удивилась теперь я.

– Милая Жанна Борисовна, успокойтесь, сейчас всё объясню.

«Опять «успокойтесь», как это мне надоело!»

– У нас здесь искусственная гравитация. Для Вас это звучит фантастически, потому что ваши физики этим не владеют, а мы умели создавать искусственное гравитационное поле уже двести лет назад, на заре вырцанской космонавтики.

Я заметно приуныла. Моё стройное умозаключение дало внушительных размеров трещину, и я оказалась в глазах Винца круглой дурой. Как же он, наверно, во мне разочарован. Или это продолжение вранья? Я засомневалась:

– Послушайте, Винц, чтобы я окончательно убедилась в том, что все Ваши слова – правда, не могли бы Вы мне предоставить доказательства?

Винц несколько секунд помолчал, потом сказал: – Будут Вам доказательства. Подойдите, пожалуйста, сюда.

И он отошёл к глухой стенке, противоположной той, на которой были сейфовые дверцы.

– Сейчас будете смотреть, – сказал он и дёрнул на себя какой-то рычаг. Три куска стены плавно отъехали вверх, обнажив три квадратных окна с закруглёнными углами. Я быстро подошла к среднему окну, взглянула вниз и увидела Землю. Именно так она выглядела на экране телевизора, когда нашу планету снимали со спутника или космического корабля, только сейчас она была гораздо красивее. Это был роскошный сказочный глобус, который медленно двигался под нами. Я стояла, как завороженная и не могла оторвать глаз от этого неописуемо прекрасного зрелища. И чем больше я смотрела, тем яснее понимала, что всё происходящее со мной – чистая правда. Я действительно в космосе на инопланетном корабле. Это было неопровержимым фактом. Я смотрела в окно, и по моим щекам текли слёзы. Это были слёзы восторга и отчаяния одновременно.

– Вам нужна помощь? – спросил Винц, видя моё состояние.

– Нет, – прошептала я, покачав головой. – Всё в порядке. Теперь я абсолютно Вам верю. Пойдёмте дальше.

И я медленно отошла от окна.

– Вы позволите мне когда-нибудь ещё посмотреть на Землю?

– Конечно, в любой момент, когда Вам этого захочется. Впрочем, я научу Вас открывать окно в Вашей комнате, и смотрите, на здоровье, сколько хотите.

С этими словами он повернул рычаг, и окна медленно стали закрываться.

Мы снова вышли в коридор. Следующая дверь привела нас в спортзал. Потом была видеотека с двумя большими мониторами и очень большим количеством стеллажей, на которых хранились диски с кинофильмами и сериалами. Были и вырцанские фильмы, но их, по сравнению с земными, крайне мало.

Когда мы снова вышли в коридор, я спросила: – А почему у вас и спортивные снаряды, и игры, и фильмы – всё земное? Я не вижу в вашем космическом доме практически ничего вырцанского.

– Странно, что Вас это удивляет. Я ведь говорил Вам, что старшие из нас покинули родную планету, когда были ещё маленькими детьми, а все остальные родились в космосе. У нас с планетой Вырца нет никаких личных ассоциаций. Кое-что, конечно, передалось по традиции от родителей, но все последние годы мы читаем ваши книги, смотрим ваше телевидение и заходим на любые сайты всемирной паутины. Так что мы уже в большой степени земляне. «Вот это да! – подумала я. – Вырцанская диаспора на околоземной орбите. Как это странно, и как это не вяжется с нашими привычными представлениями о возможностях внеземных цивилизаций. Действительно, не случись у них Катастрофы, жили бы они спокойно на своей Вырце, и триста лет ещё мы были бы им не нужны. А теперь эта Катастрофа вторглась и в мою жизнь. Зато как интересно мне будет обо всём этом рассказывать, когда вернусь домой. Или не вернусь… А если вернусь и буду рассказывать, то моя родня, скорей всего, потащит меня к психиатрам. Вот так-то, Жанна, никакого положительного КПД тебе от этого космического приключения не будет. Да и как бы действительно не свихнуться».

Тем временем мы подошли к следующей двери. – Сюда мы не пойдём, сказал Винц, – здесь больница. Чтобы её посетить, нужно облачиться в специальные стерильные костюмы и маски. Без этого сюда нельзя.

Ну что ж, нельзя так нельзя. Я не медик, профессионального интереса у меня нет. А как любой потенциальный пациент, больницы я не люблю. Следующую дверь Винц открыл без предисловий. Мы оказались с небольшой швейной мастерской. По бокам стояли манекены, облачённые в уже привычные мне комбинезоны разных цветов, а за столами сидели трое вырцан, строчивших на швейных машинках.

– А где вы берёте ткани? – поинтересовалась я. – Их тут ткут в соседнем помещении, – ответил Винц и кивнул на открытую дверь смежной комнаты. Оттуда раздавалось жужжание станков.

Один из сидящих за машинками вырцан поднялся и подошёл к нам.

– Кацл, – сказал он, подойдя. – Верст харста. Систа ум бирст.

Винц сразу перевёл. – Это Ранц, наш закройщик – стажёр. Он сказал Вам: «Возьмите, пожалуйста. Это Ваш костюм».

– Спасибо, – сказала я, очень удивившись и беря в руки мягкую серебристую вещь.

Винц перевёл Ранцу так: – Жанна карза балц. (Жанна сказала спасибо). Ранц улыбнулся и сказал: – Велц. Это было «пожалуйста». «Сегодня же сяду учить язык», – решила я, – негоже мне, профессиональному переводчику, пользоваться услугами другого толмача. Через неделю я должна свободно разговаривать по-вырцански.

– На меня специально сшили костюм? – поинтересовалась я.

– Да, – ответил Винц, – пока Вы спали, с Вас сняли мерки и за два часа сшили то, что сейчас на Вас надето. А это второй Ваш костюм. Не можете же Вы всё время ходить в одном и том же.

«Какая трогательная забота».

– А тот костюм, в котором я сюда попала, мне отдадут?

– Конечно, но позднее. Да и здесь Вам будет в нём неудобно. Носите пока этот, – он кивнул на серебристый, – Вам определённо понравится.

«В ближайшем обозримом будущем они не собираются вернуть меня на Землю, иначе не стали бы наряжать в свои комбинезоны», – сделала я безрадостный вывод.

Следующую дверь мы миновали, не останавливаясь.

– А здесь что? – спросила я. – Это комната наказаний, – ответил Винц на ходу.

– Да?! Вот это интересно.

И я остановилась. – А почему мы сюда не зайдём?

– Уверяю Вас, что это совершенно не интересно. Маленькая комната с диваном, столом и табуретом. Сюда запирают на несколько дней за некоторые провинности.

«Ага! Значит не всё так гладко в идеальной Вырцанской республике, тут есть и заключённые. Интересно, за что сидят – за воровство, убийство или инакомыслие?»

Винц ответил на мой в общем-то не обращённый к нему вопрос.

– Никаких серьёзных преступлений. В основном это касается подростков. Невыученные уроки, ложь преподавателям, неумышленная порча имущества.

– А взрослые никогда ничего противоправного не совершают?

– Было несколько случаев. Например, один рабочий по своей нерадивости испортил очень важный прибор. За это он просидел в комнате наказаний три месяца, а потом был переведён в мусорщики.

– А что ещё?

– Самый серьёзный проступок связан с медициной. В больнице умер один вырцанин из-за ошибки врача. За это доктор пробыл в комнате наказаний полгода, а потом тоже стал мусорщиком.

«Да, строго. Они живут без права на ошибку, поэтому и преступлений не совершают. Это закономерно. Их очень мало, и все на виду. В более свободном режиме они бы просто не выжили».

– А это наша гордость, – сказал Винц, открывая следующую дверь, – оранжерея, где мы выращиваем всё, что употребляем в пищу.

Это был огромный зал, очень ярко освещённый. Было очень жарко. По-моему, они там поддерживают субтропический климат. Длинными рядами произрастало роскошное ботаническое разнообразие. Между рядами сновали вырцанские ботаники. Кто-то снимал плоды, кто-то подрезал ветки, кто-то откапывал какие-то клубни, кто-то сыпал в почву подкормки. Я видела, что дел в этом растительном царстве невпроворот. Одеты ботаники были не в комбинезоны, а в очень лёгкие, из тонкой ткани, костюмы светлых тонов. Костюмы напоминали пижамы.

– Подробно об этом растительном мире Вам расскажут в следующий раз, а сейчас пойдёмте. Когда мы вышли, Винц сказал: – Дальше будет столовая, её Вы уже знаете, и, кстати, скоро обед. После столовой биохимическая лаборатория – туда мы не пойдём, а потом уже Ваша комната. Мы совершили полный круг по второму этажу. Он засунул пальцы в левый карманчик на груди и достал оттуда ключик, похожий на тот, которым он открывал свой кабинет. – Возьмите, – сказал он, протягивая мне ключик, – это ключ от Вашей комнаты. Теперь Вы можете беспрепятственно бродить по нашему Дому и возвращаться в свою комнату, когда Вам захочется. Минут через пятнадцать будет сигнал на обед. Так что, до встречи в столовой. Не заблудитесь?

– Нет, конечно. Спасибо!

Винц развернулся и пошёл в другую сторону, вероятно заспешил в свой тронный зал. Тут у меня назрел неожиданный вопрос. – Винц! – окликнула я его. Он развернулся. – Скажите, пожалуйста, а где живут вырцане, где их комнаты?

– На третьем этаже, – ответил Винц, для убедительности показав пальцем наверх, затем он снова развернулся и быстрыми шагами пошёл прочь.

Я подошла к своей комнате, открыла её, приложив ключик к кнопке. Войдя, я быстро переоделась в новый комбинезон и положила ключик от комнаты в левый карман на груди. Комбинезон мне понравился. Жаль, что в комнате нет зеркала, надо будет попросить. И тут прозвучал сигнал, призывающий мня в столовую. Я не была ещё голодна, но порядок есть порядок. Я думаю, потом отдельно кормить меня никто не будет. Когда я вошла в столовую, почти все сидели на местах, только три человека вошли после меня. Я запомнила, где сидела за завтраком, и сразу направилась на своё место, естественно, поприветствовав всех. Как и утром, «зелёненькие» подскочили со своих мест и поздоровались со мной, стоя. Потом все уселись и, ничуть не стесняясь, уставились на меня в упор. Даже когда «приехало» первое блюдо, большинство не уткнулись в тарелки, а продолжали пялиться на меня. При этом, я заметила, что у некоторых из них «пятачки» заметно посветлели и даже стали розоветь. Это было очень смешно – розовые «пятачки» на фоне зелёных щёчек. Я с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться. Потом схватила свою вилку и решила сосредоточиться на еде. На первое был салат из каких-то вырцанских овощей, политый растительным маслом. Видимо масло они тоже из чего-то выжимают. Салат очень вкусный. На второе были жареные коричневые непонятно что, которые сверху хрустели, а внутри были очень сочные. Никакие аналоги с земным продуктом мне в голову не пришли. На третье подали фруктовый салат – очень сладкий, там было что-то похожее на дыню и персики. На этом обед закончился. Я обратила внимание на то, что ни хлеба, ни выпечки у них не было. Значит, злаки они не выращивали и муку не мололи. Я встала из-за стола и тут только заметила, что Винца напротив меня не было – он почему-то не пришёл на обед. Видимо, занят своими неотложными государственными делами. Вырцане с розовыми носами, увидев, что я встала, нестройным хором прокричали мне «Мирц», я улыбнулась и ответила тем же. Скорей всего, это было «До свиданья».

Я отправилась в свою комнату и нажала на кнопку над диваном. Через несколько секунд явилась Дарценна, и я, ужасно кривляясь и жестикулируя, попыталась объяснить ей, что мне нужно зеркало. Сначала она стояла, открыв рот, и растерянно хлопала глазами, но, когда наконец догадалась, чего я хочу, радостно закивала головой и ушла. Через несколько минут двое вырцан вкатывали ко мне в комнату огромное зеркало овальной формы, помещённое в раму на колёсах. Поскольку я не помнила, как будет «спасибо», то улыбалась и благодарно кивала. «Зелёненькие» тоже покивали и ушли. Я ринулась к зеркалу и с первого взгляда поняла, почему вырцане пялились на меня с красными носами. Комбинезон выглядел роскошно, а если сказать ещё точнее, я в этом комбинезоне была сногсшибательна. Ткань переливалась разными оттенками при малейшем моём движении. Это блестящее великолепие приковывало взоры. Сшит он был безупречно, сидел на мне, как будто я в нём родилась, и ненавязчиво подчёркивал достоинства моей фигуры. Да, похоже, вырцанские закройщики очень расстарались – Карден, Версаче и Юдашкин могут отдыхать. Да и ткань эту, я думаю, они соткали эксклюзивно для меня. Что ж, это очень мило с их стороны. Повертевшись ещё некоторое время перед зеркалом, я отправилась к своему монитору и начала работать. Сначала я сняла на принтер краткий русско-вырцанский словарь, потом краткий вырцано-русский. Разложила вокруг себя на столике это богатство и стала учить, используя одной мне известную методику, то есть, попросту мою личную методику освоения нового языка. Часа через три я оторвалась от этого занятия и стала набирать на компьютере маленькие тематические рассказы, потом вывела их на принтер и проверила со словарём. Ошибок было не очень много. Тогда я снова их переписала и проверила со словарём. Ошибок больше не было! Тогда я стала учить их наизусть. Потом стала составлять диалоги с вопросами и ответами, тоже проверила, опять исправила и выучила наизусть. Тут я почувствовала довольно сильное утомление, пошла полежать на диване, и в этот самый момент прозвучал сигнал на ужин. На этот раз я решила не выпендриваться перед вырцанами и облачилась в свой первый комбинезон. Их реакция была уже не такой острой, но всё-таки многие из них с удовольствием на меня пялились, и носы их опять стали розоветь. «Вот раздразнила, – подумала я с сожалением, – и надо было мне этот серебристый надевать к обеду!»

Винц на этот раз сидел на своём месте напротив меня.

– Почему же Вы не надели Ваш новый наряд, – сразу спросил он, – неужели не понравился?

– Очень понравился, даже слишком, и я его надевала к обеду, только Вас на обеде почему-то не было.

– У меня оказались неотложные дела, и я перекусил прямо в кабинете. Сожалею, что не увидел Вас в новом костюме.

– Я думаю, мы видимся не в последний раз, и у меня ещё будет возможность доставить Вам такое удовольствие.

Винц широко улыбнулся с явным удовлетворением.

– Я сейчас очень интенсивно учу ваш язык и думаю, что дня через два буду сносно разговаривать. Можно будет мне с кем-нибудь из ваших переводчиков побеседовать без помощи «бартац»?

– Конечно, это будет просто прекрасно! Как только Вы будете готовы к этой беседе, дайте мне знать, и она сразу же состоится.

Тут Винц заметил розовые пятачки некоторых своих соплеменников, смутился, немного опустил нос и сказал, не открывая рта: – Не обращайте на них внимание. Это от неожиданности – скоро пройдёт.

– Да я и не обращаю внимание. Такую реакцию произвёл мой серебристый комбинезон.

Винц улыбнулся и принялся за еду.

На ужин подали что-то похожее не винегрет и фруктовый напиток. Я уже стала тосковать по хлебу и кофе, да и крепкий чёрный чай с сахаром скоро начнёт мне сниться.

После ужина я вернулась к своим занятиям и с удовольствием поняла, что усваиваю язык довольно быстро.

Следующие два дня прошли для меня в чередовании занятий и трапез. Я трудилась увлечённо и даже почти не думала о своей непонятной миссии в космосе. Сейчас мне было здесь интересно.