Невеста для босса. Замуж по принуждению
- -
- 100%
- +
В доме стоит какая-то зловещая тишина, мне становится не по себе.
– Мам! Ты где? – кричу и пробегаюсь по всем комнатам.
Ответа нет.
Захожу на кухню и громко выдыхаю: мама сидит за столом.
– Фух, вот ты где? Почему не отзываешься? Кто устроил такой беспорядок?
Замечаю ее лицо: всё в слезах, красное. Я обнимаю ее и глажу по спине, говорю:
– Все будет хорошо.
– Ты сходила… к Владимиру Александровичу? – мама с трудом поизносит это предложение. Видимо, она так сильно плакала, что сейчас даже вдох дается ей нелегко.
– Да, он сказал, что поможет.
Мама тут же начинает дышать ровнее. Набирает побольше воздуха и тараторит:
– Приходили, обыскивали, я кричала на них, выгнала из дома. Сказали, что и меня могут забрать.
– Ужас! Но они не имели права! Вряд ли они получили разрешение на обыск…Не волнуйся, Владимир Александрович уже поехал туда.
– Да, ты права, он поможет! Мне кажется, он единственный, кто может помочь. Это какой-то кошмар! Я думала, такое случается только с богачами. А твой отец кому дорогу перешел? Кто мог его так жестоко подставить? Я даже представить себе не могу, как можно поверить в то, что он кого-то убил?
После следует новый приступ плача.
Не знаю, сколько времени проходит, но мы продолжаем сидеть на кухне. За окном темнеет, а мы не включаем свет. Успокаиваем друг друга по очереди. Я, конечно, больше утешаю маму, потому что она никак не может прийти в себя.
Когда слышим звук открывающейся входной двери, мы обе вздрагиваем. Не верим своим глазам, но на кухню заходит отец, включает свет и весело спрашивает:
– Чего в темноте сидите?
Глаза слепит, но я успеваю заметить, какой он потрепанный. И еще у него синяк на щеке…
Отойдя от шока, мы с мамой подскакиваем и бежим обнимать его.
Мама, целуя в щеку, радостно говорит:
– Ты вернулся! Слава богу, тебя отпустили!
– Все благодаря Владимиру Александровичу, – отвечает отец и при этом бросает многозначительный взгляд на меня. Затем продолжает:
– Я мельком слышал, какие умные слова он говорил: дескать, держали меня незаконно, не было прямых улик! Он долго что-то доказывал, писал, как это сказать, вроде под его ответственность… В конце концов, меня отпустили, но перед этим заставили написать расписку какую-то, о невыезде.
Внезапно лицо отца становится бледным, как будто рассказав до конца, он сразу же выдохся. Мы с мамой усаживает его за стол, я наливаю ему чай, а мама быстро организует ужин.
– Расскажи все по порядку, что там произошло, что случилось, – просит мама уже позже, как будто ей недостаточно подробностей… Лучше бы она дала папе отдохнуть.
Отец собирается с мыслями и начинает.
– Пришел на работу, все было, как обычно: открыл дверь, расписался в журнале, а потом вдруг ни с того ни с сего приезжает полиция с мигалками. Это вы Фёдор Андреевич Колокольцев? Да, я. Ну и все. Ничего мне не объясняли, а потом начался допрос. Вначале просто спрашивали, где я был в такое-то время. Я им объяснял, что был на работе, охранял участок. Спрашивают: кто-то может подтвердить? А я им что? Если никого там не было в тот вечер! Никто меня не видел. И камеры не работают, хозяин не удосужился починить, – отец тяжело вздыхает. – А потом пришёл другой полицейский, сразу начал на меня орать, велел перестать врать, – говорит и как бы невзначай трогает синяк у себя на лице. Меня передергивает от картины, которую я представила.
– Ужас… кошмар, – попеременно говорим мы с мамой вслух.
– Я пытался объяснить, что я не знаю этого человека, которого мне показывают на фотографиях… убитого. Никогда прежде не видел! А они говорят, что это я его… там закопал. Дескать, как можно было охранять и не знать, что там на участке тело закопано…
– А как же твой напарник? Ты же не один дежуришь! – вмешивается мама.
– И слышать не хотели, напарника проверили, у него алиби в те дни… И время смерти непонятное. Но они были уверены, что в тот день был я! Я думал, что уже никогда меня не выпустят. Пока не приехал Владимир Александрович…
После этих слов я слушаю вполуха. Бла-бла: какой он замечательный, какие красивые слова говорил, юридические термины…
У меня смешанные чувства. С одной стороны, я, конечно, чувствую благодарность. Владимир Александрович смог добиться разрешения отпустить отца домой… Хотя я прекрасно знаю, что в таких делах это практически невозможно. Но, с другой стороны, во мне все еще живет злость.
Потому что я помню, какую расписку я оставила на его столе. Вот если бы босс сделал это от чистого сердца без какой-либо сделки со мной, то это было бы совсем другое… А так…
У меня пиликает телефон, я иду в свою комнату. Сразу два сообщения одновременно:
– Чего не пишешь? – от Макара.
– Отец вернулся домой? – от босса.
Отвечаю сначала тому, на кого больше всего злюсь в данный момент – Владимиру Александровичу Мы раньше с ним никогда не переписывались, он обычно звонил, если что-то срочное, так что это самая первая наша переписка.
– Вернулся, – отвечаю и ставлю точку в конце. Это знак среди людей моего возраста, что собеседник очень рассержен, но, наверное, в силу своего возраста, босс не поймет молодёжное обозначение.
– Отлично, – быстро приходит его ответ. Как я и думала, не понял.
Я не могу сдержаться, начинаю печатать все, что у меня на душе:
А просто так, по доброте душевной, вы не помогли бы освободить простого человека, ни в чем не повинного, или это не в вашей компетенции – освобождать бедных? Вам нужно, чтобы что-то предложили взамен. Для этого вы занимаетесь юриспруденцией? Я думала, юристы должны защищать обычных людей просто так!
Минуту рассуждаю: отправлять или нет?
Входящий звонок. От Макара. Принимаю вызов.
– Мира, привет. Чего не ответила на сообщение? Ты чего, обиделась?
– Ты тоже мне не звонил.
– Может, погуляем?
– Нет, мне чего-то не хочется, сегодня столько всего произошло…
Макар не дает мне договорить, начинает рассказывать про свой день, как он ходил на тренировку, как его ругал сегодня тренер, как он его достал. Я все это слышала уже много раз. Но первый раз меня раздражает эта информация.
– Макар, прости, мне сейчас не до этого, я устала сегодня.
– Да ладно! Слушай, мне кажется, или ты на меня обиделась? Это из-за того, что я вчера не ответил по поводу того, чтобы жить с тобой вместе?
Я молчу. Его вопрос застает меня врасплох. Макар продолжает:
– Слушай, мне просто кажется, что нам пока рано, ну ты сама представь: я все время буду ездить по соревнованиям, а ты будешь сидеть одна дома. Нет, давай ты пока поживёшь с родителями, а потом будем как-нибудь… вместе. Тем более ты знаешь, мама мне готовит специальное меню для спортсменов. А ты говорила, что не умеешь готовить. Нам рано жить вместе. Мира, ты меня слушаешь?
Почему-то раньше я об этом не подумала, а сейчас вдруг вспоминаю о договоре с боссом. Макара скоро не будет в моей жизни вообще.
Или нет?
Точно! Все еще можно исправить.
Мне в голову приходит идеальная мысль.
– Я не обиделась, пока! Завтра поговорим.
Бросаю трубку и думаю дальше.
Я знаю, что моя расписка не имеет никакой юридической силы. Я все ещё могу настоять на своем: объяснить боссу, что ему нужна вовсе не я!
Может быть, даже продемонстрировать, что жена из меня получится не очень. Макар прав. Надо рассказать боссу, что я совсем не приспособлена к быту. (Хотя это не так, убрать дом и приготовить простые блюда я способна, но Владимиру Александровичу все нужно расписать в черных красках). Типа я плохая хозяйка, и зачем ему такая?
Он может выбрать любую! Может быть, даже показать ему фотографии красивых девушек нашего города?
Я улыбаюсь от счастья, появилась надежда на спасение! Я выключаю свет и ложусь спать в более лучшем настроении, чем была весь день.
Глава 6
Наутро я первым делом бегу в университет, нахожу профессора, у которого вчера прогуляла экзамен. Рассказываю, что по семейным обстоятельствам вынуждена была уйти.
Обычно я так не делаю, поэтому преподаватель понимающе кивает и говорит, в какой день я могу пересдать.
После этого я иду в юридическую фирму спокойным мерном шагом. Сегодня на улице необычное потепление. Странная погода для зимы. Но так даже лучше. Я не люблю сильные морозы и гору снега.
Владимир Александрович в своем кабинете. Я это понимаю по пальто, которое висит в шкафу приемной.
Я тоже раздеваюсь и тихо сажусь за свое рабочее место, разбираю бумаги и читаю сообщения, которые прислали на почту фирмы. Пересылаю боссу самые важные.
Затем, убедившись, что совещания сегодня нет (не хочется повторить вчерашний позор), я стучусь в дверь кабинета.
– Да, войдите, – слышу его голос почти сразу. Как будто он только и ждал, когда я занесу руку.
– Здравствуйте.
– Проходи, садись.
Маленькими шагами подхожу к свободному креслу.
Еще пять минут назад я была такой решительной, куда теперь все делось? Снова стала робкой маленькой девочкой.
Почему на меня так влияет этот мужчина? Он слишком серьезный! Я из себя и слова выдавить не могу в его присутствии.
– Дело сложнее, чем я думал, – начинает говорить Владимир Александрович. И я не сразу соображаю, про какое дело…
– А…, – выдаю вслух, когда до меня доходит, что это он про дело отца.
Делаю умный вид и добавляю:
– Что значит сложнее, чем вы думали?
– Сегодня выяснились новые подробности. Камер наблюдений нет. Потом твоему отцу подбросили ботинки, в которых, по всей видимости, закапывали труп… и другие вещи, на которых есть следы убитого. Все это изъяли из вашего дома.
– Из дома? Но как? – восклицаю в отчаянии.
По лицу Владимира Александровича понимаю «как»: скорее всего, они все это просто привезли с собой. Им заплатили, чтобы посадить невиновного…
– Ты как юрист, наверное, понимаешь, как трудно из этого выпутаться? – спрашивает.
Сердце начинает учащенно биться. Вчера, когда отец вернулся домой, мне показалось, что угроза позади и теперь все будет хорошо.
И вот посмотрите на меня сегодня. Сижу перед боссом и трясусь от страха. Что же это такое?
Кладу руки на стол и прикусываю губу от несправедливости судьбы.
Горячо спрашиваю:
– Вы же поможете? Вы сможете доказать его невиновность?
Владимир Александрович кивает:
– Сначала мне нужно найти настоящего преступника, а мы с тобой знаем, что тут замешан Мамаев. После этого доказать невиновность твоего отца будет значительно проще.
Я киваю, а босс самодовольно потягивается в кресле:
– Давно я такими делами не занимался, обычно все про наследство и имущество. А тут придётся провести настоящее расследование. Вспоминаю старые деньки, когда я работал следователем.
Ему, кажется, весело. Он что, забавляется? Несмотря на свое возмущение, я не могу не поинтересоваться:
– Вы работали следователем?
– Да я начинал с госучреждения, был бесплатным адвокатом, потом следователем, кем я только не был за свою карьеру.
Я не знала. Интересный факт биографии. И бизнес сделал ведь при этом – построил завод.
Босс смотрит на меня и молчит, как будто пытается понять, о чем я думаю. Становится не по себе, я отвожу взгляд. Чувствую, как потеют ладони.
И только сейчас вспоминаю о цели своего визита! Я ведь сюда пришла не о его прошлом разговаривать, а о своем будущем!
– Послушайте, я хотела сказать, что вы ошибаетесь, я совершенно не подхожу на роль вашей жены, – говорю прямо. И даже голос почти не дрожит.
Владимир Александрович смотрит спокойно, поэтому я решаю продолжить:
– Я не умею готовить, не убираюсь… К тому же я…
Босс усмехается. Издает смешок, я бы сказала.
– Мира, не понимаю, что ты хочешь этим сказать? Мне нужна не домработница (она у меня есть). Мне нужна жена.
Я теряюсь и хлопаю глазами. Он продолжает:
– Когда ты станешь моей женой, ты не будешь ни дня убираться, не будешь готовить, ты можешь даже не работать…
Мысленно я перебираю все свои аргументы, которые придумала вчера перед сном. Вспоминай, Мира! Что ты там ещё приготовила?
Бесполезно. Все мои мысли как будто испарились в воздухе.
– Это потому, что я красивая? – говорю то, что приходит на ум.
Босс молчит, и я воспринимаю это как согласие.
– Но так много красивых девушек! Так много тех, которые будут не прочь выйти за вас по собственной воле! Понимаете?
Владимир Александрович кивает:
– Ты права, таких много, которые не прочь, но мне нужна ты. Я думал, этот вопрос решенный, мы с тобой обо всём договорились? – вопрос он задает с особой интонацией, как будто напирая на меня.
Мне требуется время, прежде чем собраться с мыслями и сказать следующую реплику:
– Но я все пытаюсь понять, почему я? За что?
Он так резко встаёт, что я тоже вскакиваю. Босс идёт прямо на меня, как огромная скала, я пячусь назад, пока не упираюсь в стену.
Все кружит как во сне. Комната плывёт перед глазами. Единственное, что я четко вижу, – это лицо Владимира Александровича.
Руками он перекрывает мне путь к отступлению и смотрит на меня так сурово. Я его разозлила безобидным вопросом?
Не успеваю ничего осознать, он вдруг обхватывает моё лицо ладонями, наклоняется… Я зажмуриваюсь. Чувствую его тяжелое дыхание…
Глава 7
Меня трясёт озноб. Я не дышу от страха.
Владимир Александрович убирает руки от моего лица, и я почти делаю вдох, но потом чувствую, как он берет мою руку, прижимает к своей груди, сжимает её так сильно, что я непроизвольно пытаюсь вытянуть руку.
– Открой глаза! – приказывает.
Я повинуюсь. Смотрю в его темные глаза.
– Я выбрал тебя, Мира, – говорит, но я никак не могу сосредоточиться на его словах. Все думаю, что он сейчас делает. Зачем прижимает мою руку к своей груди? Что это вообще такое?
– Мне нечем дышать, – говорю еле слышно.
Он отходит от меня, я выдыхаю.
Хорошо. Все закончилось. А я уж было подумала, что не смогу избежать поцелуя с боссом. А мне от одной мысли об этом становится не по себе.
Сердце стучит как сумасшедшее, как представлю!
Когда он отпускает мою руку, я просто пулей вылетаю из кабинета, бегу в туалетную комнату, там умываюсь холодной водой, пытаюсь прийти в себя.
Когда он на меня смотрел… В его глазах я увидела стальную решимость, он не отступится от меня, от этого брака. Для него это как будто дело принципа, хоть мне и непонятно, почему он так решительно настроен.
– Я выбрал тебя, – повторяю его слова зачем-то вслух. И это ответ на мой вопрос «Почему я?»
Хотя чего я ждала?
Что он скажет, что я ему нравлюсь? Что он влюбился? Нет, не в его духе.
Просто он выбрал. Другими словами, он просто захотел испортить мою жизнь.
Я обычно никогда не раскисаю, не плачу, но сейчас не могу сдержаться. Вытираю слёзы, подступающие к уголкам глаз.
Я больше не буду заводить этот разговор, больше не буду пытаться его вразумить. Я придумаю другой способ.
Пусть он поможет моему отцу, а потом я просто не явлюсь в ЗАГС в назначенный день. Уеду в другой город. Или придумаю что-то еще.
В голове мелькает мысль. Может быть, рассказать всё Макару? Вдруг он поможет мне избежать свадьбы? Не знаю, вдвоем мы что-нибудь придумаем… что-нибудь такое…
В любом случае я не хочу расставаться с надеждой, что я не доведу всю эту ситуацию с боссом до точки невозврата.
Я возвращаюсь на свое рабочее место. Около моего стола стоит Владимир Александрович. Внимательно разглядывает мое лицо, спрашивая:
– Тебе плохо? Иди домой, у тебя же сессия… готовься к экзаменам. Можешь сюда больше не приходить.
– В смысле, больше не приходить?
– Теперь ты моя невеста, я найду себе другую помощницу. Если тебе хочется тут работать, я устрою тебя на должность повыше.
– Нет, нет, – поспешно перебиваю его. – Не стоит.
Первая радостная новость за долгое время. Хотя бы работать с ним больше не придется.
Я беру свою сумку и уже собираюсь развернуться, чтобы уйти, как он останавливает меня, ухватив за локоть.
Место, где он меня сжимает пальцами, странно пульсирует.
– Я хочу сегодня поужинать с тобой. Заеду в семь, подходит?
– Ужин? – переспрашиваю.
Нет, нет, вот это совсем не входило в мои планы.
– Я не могу, – лепечу вслух.
Владимир Александрович поднимает бровь вверх, видно, что он не ожидал такого ответа.
– Я ещё не рассталась с Макаром, – быстро нахожу отмазку. А самое главное – это правда.
На лбу босса появляются две ровные линии, он еще больше хмурится:
– В чем проблема? Прямо сейчас позвони ему и скажи, что вы больше не встречаетесь, – говорит он стальным голосом.
И мои аргументы заканчиваются.
Конечно, он может требовать, чтобы я рассталась с парнем.
– Вы не боитесь, что пойдут слухи, почему ни с того ни сего вы решили жениться на мне, а ещё занимаетесь делом моего отца?
Владимир Александрович пожимает плечами:
– Как раз сейчас возникает вопрос у людей: почему это я взялся за дело какого-то охранника. А когда все узнают, что ты моя невеста, вопросов не останется. Может быть, это даже поможет побыстрее выпутать твоего отца из этого грязного дела.
Решаю продолжить говорить правду:
– Я не могу! Мы с Макаром так долго вместе, я должна подготовиться… чтобы сказать ему эту новость. Боюсь, он будет в бешенстве.
Внешне Владимир Александрович остается прежним, но я перевожу взгляд на его руки и вижу, как сильно он сжимает кулаки.
Молодец, Мира. Разозлила босса второй раз за час. Бью все рекорды!
– Даю тебе три дня, – говорит, резко развернувшись, и уходит в свой кабинет.
Громко хлопает дверью. Первый раз так на моей памяти.
Я иду домой в расстроенных чувствах. Думала, что выйду из этой «битвы» победительницей, смогу убедить Владимира Александровича в том, что я не та, кто ему нужна, а потом спокойно пойду с Макаром гулять, как и раньше.
Наивная дурочка! Вот я кто.
Звонит телефон. Как говорится, вспомнишь человека – вот и он. Макар.
– Привет, Мирусь.
Я морщусь. Ведь тысяча раз просила не называть меня так!
– Привет.
– Что у тебя с голосом опять?
– Да так…
– Ты так и будешь мне врать? – неожиданно Макар меняет тон.
Я даже останавливаюсь посреди улицы. Он что, как-то узнал о моей свадьбе? Кто ему мог сказать?
Что теперь делать?
Глава 8
– О чем ты? – осторожно спрашиваю.
– Я видел новости! Твой отец – преступник.
– Что ты такое говоришь? Его подставили, но уже освободили! Скоро докажут его невиновность.
– Почему ты мне не сказала? Разве мы не встречаемся? Что за дела?
– Да нечего тут говорить, – начинаю я раздражаться. Как Макар мог назвать моего отца преступником? И что за новости уже успели выпустить?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.