Монстр, что ты создал

Глава 7

27 октября,

18:06

– Не уходи далеко от меня, ладно?

– Боишься, что уведут? – хитро улыбаюсь я.

– Я серьезно, – Антон смотрит на меня без тени улыбки. – Мы первый раз победили "Тигров" Я уверен, что сегодня абсолютно все нажрутся в хлам.

– Все, кроме тебя?

– Именно.

– А ты совсем не пьешь?

– Можно и так сказать.

Я лишь скептически приподнимаю брови. Кого он обманывает.

– Что?

– Ничего, – звучит не очень убедительно. – Сегодня ты был особенно хорош.

– А знаешь, в чем я еще хорош? – его выражение лица тут же меняется, в глазах загорается огонек, а губы изгибаются в кривоватой усмешке.

– Догадываюсь, – я ищу глазами Полину, чтобы убежать к ней, но Антон хватает меня за локоть, когда я только отворачиваюсь от него.

– Подожди, – он тянет меня к себе, затем обнимает за талию обеими руками и прижимает к себе спиной. Его руки скользят вниз по моим бедрам и теребят подол юбки.

– Чего?

– Ничего, – он целует меня в шею. – Просто хочу тебя, как и любой парень, который видел тебя в этой чертовски короткой юбке, – он поворачивает меня лицом к себе, его руки сжимают мои ягодицы.

Он снова это делает: лапает меня у всех на виду, показывая, что может себе это позволить. Как отвратительно. Будто маленький ребенок не может нахвастаться своей игрушкой.

– Держи себя в руках.

– А если я не хочу? – он покрывает поцелуями мое лицо.

– Тогда иди к кому-нибудь другому.

– Мне не нужны другие, мне нужна ты.

– Хороший лжец. Не обижайся, когда я отплачу тебе тем же.

– О чем ты?

– О вчерашнем вечере. Точнее о том, как и с кем ты его провел. Думаешь, я ничего не знаю?

Антон отпускает меня.

– Поступки красноречивее слов, правда? – я отворачиваюсь и ухожу. В этот раз он не пытается меня остановить.

Я заказываю стакан газировки и сижу одна у барной стойки. Мне надо подумать. Вокруг достаточно шумно, все обсуждают сегодняшний матч. Стас громко о чем-то рассказывает, и почему-то каждый раз, когда я смотрю на него, замечаю, что он тоже смотрит на меня. Хочется уйти отсюда. Бросить все планы, наплевать на всех и уйти.

Ухожу в уборную, где шум раздражает не так сильно, чтобы хоть как-то привести в порядок свои мысли. Я совсем не удивлена поведением Антона, но все же расстроена. Как можно обнимать и целовать того, кто до тебя тискался с другой? Более того, я знаю все подробности, а именно где, как и сколько раз, хотя просила заткнуться Полину уже тогда, когда она назвала имя девушки. Я понимаю, зачем она мне это рассказывает: подруга не хочет, чтобы я встречалась с мудаком. И это ее слова. Поля не любит в Ковалеве абсолютно все: начиная от нарциссизма и заканчивая склонностью к насилию. И это тоже ее слова.

Дверь открывается и появляется Стас, который улыбается мне в отражении зеркала. Никто не додумался сделать раздельный туалет?

– Я уже ухожу, – я поправляю волосы, глядя на свое отражение.

– Можешь не торопиться, – он заходит внутрь и закрывает за собой дверь.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Он подходит ко мне настолько близко, что я могу различить запах всего, что он выпил за последние полчаса. Его уверенный и в то же время поплывший взгляд не предвещает ничего хорошего.

– Антон меня ждет, – стараюсь придать своему голосу угрожающий тон.

– Вы, ребятки, уже полтора месяца не можете сдвинуться с мертвой точки.

– Это он тебе сказал?

– Нет, но тот факт, что он спит со всеми, кроме тебя, не является признаком здоровых отношений.

Прекрасно. Значит, об этом знают все. Какой же идиоткой я выгляжу в этой ситуации.

– Это наше личное дело.

– А знаешь, что думаю я?

– Нет, и мне не интересно…

– Он не тот, кто тебе нужен, – продолжает Стас, не обращая внимания на мои слова. – Еще в первую нашу встречу я заметил, как ты на меня смотришь, – он подходит еще ближе и обнимает меня за бедра. Я резко одергиваю его руки.

Почему каждый парень так уверен в том, что все девушки хотят только его?

– Ты жалок и отвратителен, – наконец, говорю ему то, что хотела сказать уже при первой встрече с ним.

Улыбка исчезает с его лица. Сильная пощечина оглушает и выбивает из равновесия. Губы начинает саднить, во рту появляется привкус крови.

Стас толкает меня к стене и задирает юбку кверху до талии. Проходят считанные секунды, но в то же время они длятся целую вечность. За это время в моей голове проносятся куча мыслей.

Первое, что приходит мне в голову, что это злая шутка, какая-то ирония. Потому что я зову на помощь Антона. Я кричу его имя, этот крик больше напоминает визг. Ну не смешно ли, что я зову на помощь именно его?

Потом я вспоминаю слова матери: "Урок будет повторяться, пока ты его не усвоишь". Как же она была права.

Стас закрывает мой рот одной рукой, второй опуская мои трусы до лодыжек. Я не боюсь, потому что знаю, что будет дальше. Прости мама, что плохо тебя слушала, я совсем потеряла бдительность. В погоне за одним зверем я забыла, что есть еще и другие.

В дверь туалета ломятся, и через нескольких ударов маленький шпингалет отлетает куда-то в сторону, а дверь распахивается с такой силой, что впечатывается в другую стену. Антон беглым взглядом окидывает комнату, мы встречаемся глазами, и я тут же чувствую себя в безопасности. Никогда еще я не была так рада его видеть. Нет, я первый раз по-настоящему рада его видеть.

Он хватает Стаса за шиворот и валит на пол. Тот, будучи пьяным, не успевает ни на что среагировать. Я поправляю одежду и смотрю, с какой яростью Антон избивает Смирнова. Не зря все говорят, что Ковалев слишком импульсивен. Можно было остановиться уже после первого удара, которым он отправил Стаса в нокаут.

В дверях появляется Поля, черт бы ее побрал. Ее губы застывают в немом крике.

Я выхожу из туалета и ищу в толпе Сережу. Ему одному небезразличен Антон. Я быстро нахожу его, и, объяснив все в двух словах, веду обратно в туалет.

– Твою мать, – Сережа сразу же бросается к ребятам, пытаясь оттащить Антона в сторону. – Эй, ему уже хватит, – он пытается удержать друга на месте. – Тебе проблем с полицией не хватает? Знаешь, что сделают с тобой его родители?

Взгляд Антона потихоньку начинает приобретать ясность. С улицы доносятся звуки полицейских сирен.

– Этого еще не хватало, – Сережа нервно проводит рукой по длинным волосам и осматривает Стаса, оценивая ситуацию.

Антон встает и направляется ко мне. От его взгляда мне становится не по себе, и я пячусь назад, пока не прижимаюсь к стене. Он подходит ко мне вплотную и бьет кулаком всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Блять, Ника, я же просил никуда не уходить, – его голос звучит устрашающе.

Я опускаю глаза, не выдерживая его взгляда, и обнимаю себя руками. Он хватает мое лицо одной рукой за скулы и внимательно осматривает его.

– Ерунда, – говорю я, имея в виду ссадину. – Я в порядке.

– Не похоже, – грубо отвечает он.

– Я в порядке! – одергиваю его руку и толкаю со всей силы, освобождая себе проход. Когда иду к выходу, я замечаю, с каким тревожным взглядом провожает меня Полина.

Не успеваю выйти на улицу, как приезжает полиция, а следом за ней и скорая. Я совсем не рада видеть здесь "служителей закона". В один единственный раз, когда мне действительно нужна была их помощь, они закрыли на все глаза, за что им наверняка немало заплатили, и послали меня на все четыре стороны.

Конечно же, уйти мне никуда не удается. Молодой сержант Андрей Макаров с такой же молодой помощницей Кузнецовой Мариной просят не расходиться и устраивают допрос после того, как Стаса забирают в машину скорой помощи и сообщают, что он "жить будет".

Первой допрашивают меня, затем Антона, Сережу и еще нескольких ребят. Я рассказываю все, как есть, и вроде дело идет к тому, чтобы отпустить нас по домам. Однако после разговора с Полиной, которая, собственно, и вызвала полицию, меня вновь вызывают поговорить.

– Вероника, вы все мне рассказали? – спрашивает Макаров. На вид ему было около тридцати лет, лоб преждевременно покрыт морщинами, но серые глаза выражали интерес. Он просил обращаться к нему по имени, что немного смутило меня. Молодая помощница, кажется, была совсем неопытна. Не знаю, как она собирается работать в полиции с детским невинным личиком и маленьким ростом.

Я смотрю ему в глаза, пытаясь хоть что-то в них разглядеть. Интересно, вызываю ли я у него доверие? Сочувствует ли он мне?

– Да, а что?

– Ты сказала, что вы с Антоном встречаетесь.

Я киваю.

– Тогда почему я ни разу не видел вас вместе с тех пор, как мы приехали?

– Это наше личное дело, – ищу глазами Антона. Он сидит на тротуаре в метрах десяти от нас, опустив голову.

– Уверена? – Андрей прослеживает за моим взглядом.

– Да, – мы оба смотрим на Антона, каждый думая о своем.

Когда они, наконец, уезжают, ко мне подходит Полина. Вид у нее был возмущенный. Сейчас только этого мне не хватало.

– Ника, почему ты ничего им не сказала?

– Что я должна была им сказать? – спрашиваю уставшим голосом. Можно мне уже домой? Еще с Антоном надо разбираться…

– Что Антон ударил тебя. Я видела все своими глазами. Снова будешь его оправдывать?

– У меня было кое-что по важнее. Если ты не забыла, меня пытались изнасиловать.

– Ковалев пристает к тебе каждый божий день. Думаешь, он на такое не способен?

От ее слов я начинаю хохотать.

– Что смешного?

– Ох Поля, ты не поймешь, – вытираю слезы с уголков глаз. – Что именно ты рассказала Макарову?

– Не важно, – говорит она обиженно. – Я пытаюсь тебе помочь, а ты смеешься надо мной.

– Окей, и что я должна была сказать? Что мой парень хочет меня? Полина, не лезь, куда не надо, – я захожу внутрь спортбара, замечая боковым зрением, как Полина уезжает на своей машине, и нахожу Антона за барным столом. Он пил виски прямо с горла бутылки и громко спорил с другом о том, что он сам знает, что ему лучше делать.

– Езжай домой, – бросает Антон, даже не глядя на меня, когда я подхожу ближе. Сережа берет меня за руку и уводит в сторону.

– Тебе действительно лучше уехать.

– Почему?

– Потому что взрывной характер плюс дерьмовый день плюс алкоголь – это не лучшая смесь. Не стоит тебе его таким видеть.

– А ты справишься с ним? – кошусь на Антона.

– Попробую увезти его отсюда.

– Тогда удачи, – я улыбаюсь, чтобы немного его приободрить. Сережа заслуживал большего, чем распутную девушку и проблемного друга.

Слегка расстроенная, я еду домой. Не знаю, как теперь восстанавливать отношения с Антоном, и можно ли вообще называть все, что между нами происходит, отношениями.

Я захожу в пустую квартиру около девяти часов вечера. Сегодня у мамы ночная смена, так что остаток вечера я провожу одна, а именно принимаю душ, ужинаю и ложусь спать. Но я не успеваю заснуть, когда звонит мой телефон. Это был Антон.

– Привет, – по его голосу понятно, что он сильно пьян. – Еще не спишь?

– Нет, а что?

– Я просто хотел сказать, – он замолкает, будто подбирая слова, но пауза затягивается. – Прости за сегодняшнее.

Закрываю глаза и нервно брожу пальцами по бровям. Может, день настал? Его невменяемое состояние то, что мне нужно.

– Ты все еще в баре?

– Ага.

– Хочешь, я приеду? – с трудом выдавливаю из себя слова, потому что последнее место, где я хочу быть сейчас, – это рядом с пьяным Ковалевым.

– Хочу.

– Тогда никуда не уходи, – я завершаю вызов, набираю такси и, пока он едет, надеваю брюки и накидываю сверх пижамной футболки джинсовую куртку. Нужно взять самое главное – маленький черный пакетик из-под матраса и тонкие резиновые перчатки.

Такси приезжает быстро и так же быстро довозит меня до спортбара, возле которой по прежнему стояла машина Антона. Сам он сидел в полном одиночестве на том же месте, где мы распрощались.

– Привет, – я подсаживаюсь к нему.

– Ты пришла, – немного удивленно произносит он, уставившись на меня с глупой улыбкой. Какое-то время мы сидим молча разглядывая друг друга.

– Злишься на меня?

– За что? Ты ведь спас меня.

Он лишь усмехается. Снова молчание.

– Где Сережа?

– Наверно, там, куда я его послал.

– Поедем домой?

– К тебе или ко мне? – с усмешкой спрашивает он, прекрасно понимая, что ничего подобного ему не светит. Я накрываю его руку своей ладонью. – Поехали, – уже более серьезно отвечает он.

Антон немного шатаясь встает из-за стола, достает из кармана деньги и протягивает их бармену. Когда мы выходим на улицу, он достает ключи от машины.

– Что? Нет, нет. Это плохая идея, – начинаю сразу же протестовать.

– Нельзя оставлять машину здесь.

– А в таком состоянии за руль значит можно?

– В каком таком состоянии? – раздраженно бросает он. – Я не оставлю машину здесь.

– Антон, – как можно спокойнее произношу я, беря его за руки, – не надо.

– Машина должна быть дома.

Упрямый баран. Как я сделаю то, что собираюсь сделать, если мы не сможем даже целыми доехать до дома?

– Давай я поеду за рулем.

– А ты справишься?

– Там две педали, разберусь. Пожалуйста, – я хватаю его за лицо, – я очень хочу.

Он смотрит на меня с сомнением. Я решаю пойти с другой стороны и целую его в губы.

– Тоша, пожалуйста, – отрываюсь на секунду и вновь целую.

– А ты умеешь уговаривать, – он с улыбкой протягивает мне ключи.

Мне было радостно волнительно и в то же время страшно. Я не первый раз ездила за рулем, но по городу каталась впервые. Хорошо, что было уже довольно поздно и на дороге почти не было машин. Несколько раз Антон ругался, когда я резко тормозила, но в основном он был спокоен. Его рука гладила мое бедро, таким чудесным образом контролируя педаль газа.

Я знала, где он живет, но все равно спрашивала, где и куда поворачивать. Когда я припарковалась возле его дома, чуть не врезавшись в ворота, Ковалев, кажется, протрезвел.

– Прости, я не специально. Правда, – пытаюсь говорить самым невинным голосом, потому что мне и правда не хотелось его злить. В ответ я слышу лишь усмешку.

Мы выходим из машины и идем во двор к большому красивому дому, который довольно сильно выделялся, ведь по близости больше никто не жил.

Этот дом то немногое, что оставил им отец после развода. Машина, как я поняла, принадлежала его маме, которая наверняка не знала о том, что сын катается на ней в ее отсутствие. Поэтому и надо было привезти ее обратно. Получается, и мамы сейчас нет дома. Спрашивается, ради чего все это? У меня только один ответ: ради понтов. Может, Антон все еще не привык к тому, что они с мамой резко обеднели. Уверена, после окончания школы ему обещали машину и, может, учебу в более престижном университете. Деньги закончились, а привычка пижониться осталась.

– Все нормально? – интересуется Антон, когда замечает, как я заминаюсь в прихожей.

– Да, – мой взгляд останавливается на руках Антона. Они все еще в крови: то ли Стаса, то ли в своей собственной. – Твои руки. Их надо осмотреть.

– Да ладно, не парься.

– Позволь мне позаботиться о тебе, – я наклоняю голову в сторону, тепло улыбаясь.

– Ладно, – отвечает он немного смущенно.

Я отмываю запекшуюся кровь с его рук в ванной и обрабатываю перекисью содранные костяшки пальцев. Антон стоит, оперевшись на стиральную машину, и молча наблюдает за мной. Когда я заканчиваю, он притягивает меня к себе и проводит пальцами по моим волосам. Его большой палец останавливается в миллиметрах от того места, куда ударил меня Стас. Алое пятно сильно выделялось на моей бледной коже.

– Роня, ты останешься?

– Как ты меня назвал?

– Роня, – улыбается он.

– Звучит ужасно, – смеюсь я.

Антон немного наклоняется вперед, сталкивая нас лбами.

– Теперь всегда буду тебя так называть. Идем, – он уводит меня на второй этаж в свою спальню, попутно выключая везде свет. В своей комнате он зажигает лишь настольную лампу, сдирает с кровати одеяло и жестом зовет к себе. Я снимаю куртку и он смеется, увидев мою розовую пижаму с надписью "Princess".

– Эй, перестань, – обиженно говорю я.

– Ладно, ладно, прости. Классная пижама, правда, – с улыбкой произносит он.

Я снимаю джинсы и, делая вид, что не замечаю его пристального внимания, быстро залезаю под одеяло. Антон ложится рядом так, что наши лица разделяют лишь несколько сантиметров.

– Ты очень красивая, – он убирает волосы с моего лица и целует в губы, одной рукой мягко толкая в плечо, заставляя лечь на спину.

Он сдирает ногой одеяло, одним коленом упираясь у меня между ног, и неторопливо целует, покусывая и посасывая губы. Я оказываюсь в плену его рук, отчего мне становится немного не по себе, хоть я и осознанно шла на это.