Пепельная вьюга

Глава 0.4: Завтрак неизвестного происхождения

Снизу раздался крик.

— Мария! Ты чего не идешь? Живее спускайся, мы и тебе приготовили!

Стоило Марии лишь на мгновение допустить мысль о еде, как желудок отозвался болезненным спазмом. Голод в этом мире не был обычным чувством: он казался живым паразитом, вгрызающимся в желудок. Она не знала, чем именно Родион мог ее накормить, и эта неизвестность пугала больше, чем само истощение.

— Н-нет... Я не хочу. — Ее собственный голос прозвучал жалко, утонув в пыльном воздухе обсерватории.

Живот снова предательски заурчал, требуя еды.

Она все же спустилась на нижний этаж обсерватории, которую Родион с Антой переоборудовали под кухню. Палач посадил Марию за стол и сказал сидеть смирно.

Мария замерла. Её взгляд остекленел. Она явно ожидала подставы. Но если взглянуть еще раз...

Родион. Он был обычного роста, но его худоба переходила все границы разумного. Кожа, бледная и натянутая, едва скрывала острые углы костей. Он сам напоминал оживший скелет, вечно гонимый тем же неутолимым голодом, что и все здесь в этом проклятом месте. «Если он ест то же самое, что и я... может, это не отрава?» — промелькнула слабая надежда.

На столе стояли миски. Полные мяса — крупные, волокнистые куски с вытекающим соком. Анта уже вовсю работала вилкой, её лицо выражало странное, почти экстатическое блаженство. Родион наоборот, глотал куски, даже не жуя.

Дрожащими пальцами Мария подняла вилку. Она поднесла кусочек ко рту, чувствуя, как по губе стекает липкий, тяжелый сок.

Вкус был... божественным.

Мясо таяло на языке, оно было мягким, пугающе нежным. Слишком нежным.

Мария сглотнула, чувствуя, как тепло разливается по пищеводу, но вдруг внутри всё заледенело от одной мысли.

— А... откуда это мясо? — её голос перешел на шепот.

Родион лениво поднял взгляд.

— Не копайся в происхождении еды, — ровно произнес он. — Ешь.

Он снова опустил вилку в миску, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Марии казалось, что он явно что-то недоговаривал. В голове пульсировала только одна мысль, от которой к горлу подступила тошнота.

Желудок скрутило в узел. Она зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв, и с грохотом отодвинула тарелку.

Каждый съеденный кусочек теперь казался тяжелым грехом, свинцом, тянущим её в ад. Мария молчала, низко опустив голову. Она слышала, как её собственное сердце колотится о ребра.

Родион выдохнул, тяжело и медленно.

— Запомни. Ешь или сдохни голодной. Выбор за тобой. В нашем положении привередливость — самый быстрый способ сдохнуть. В мёртвом мире — мёртвая мораль. В вашем мире можно быть «человечными». Здесь — нет.

Родион замолчал, задумавшись на миг.

— Я бы и сам с радостью поедал вкусные яблоки, но увы. Мы живем здесь. И мы едим то, что попадается.

Мария не подняла глаз. Вина и отвращение душили её сильнее голода.

Родион встал, подошел к ней вплотную и присел на корточки, заглядывая в лицо.

— Скажи мне, кто тебя осудит? Перед кем ты виновата? Перед тем бедолагой, который всё равно бы сдох в этих пустошах, но в итоге принес пользу нам?

— Я сама могла быть на его месте! — вскрикнула Мария, вскакивая со стула так резко, что тот упал на пол. — Если бы не этот чертов фонтан, ты бы зарезал меня, как скотину, и подал бы к столу, да?!

Она бросилась прочь из кухни, судорожно цепляясь за перила.

Родион и Анта обменялись долгим взглядом.

— Ты сам ее до этого довел. – сказала она и встала из-за стола. – Я пойду ее успокою, а ты... поройся в старых запасах. Найди что-нибудь. Уверена, к мясу она еще не скоро притронется.

Анта поднялась наверх. Мария забилась в угол возле затухающего костра, обхватив колени руками и дрожа всем телом.

...Она тихо подошла и опустилась на пол рядом с Марией. Анта не пыталась дотронуться, лишь подтянула колени к груди, укутываясь в свой огромный пуховик. Её нимб едва тлел, отбрасывая слабые оранжевые блики на заплаканное лицо девушки.

Мария судорожно вздохнула, всё еще сжимаясь в комок. Желудок, получивший еду, перестал болеть, но теперь боль переместилась в душу. Она чувствовала себя оскверненной.

— Ты не первая, кто так реагирует, — тихо произнесла Анта. — Знаешь, кого ты мне сейчас напомнила?

Мария всхлипнула, сильнее вжимаясь в стену.

— Вы чудовища... — прошептала она дрожащим голосом. — Как вы можете...

— Чудовища? — Анта издала короткий, горький смешок. — О, Мария... Родион говорил то же самое. Слово в слово.

Анта смотрела на огонь, вспоминая былое время.

— Это случилось в первый раз очень давно. Мы впервые зарубили попаданца. Я тогда была в ужасе, но и каменела от голода, поэтому смерилась сразу. А Родион... В тот момент он просто сел у стены, как ты сейчас.

Анта повернулась к Марии:

— Он не ел три дня. Он высыхал, превращался в мумию, но не прикасался к еде. Его кожа стала серой, губы потрескались до крови. Я умоляла его, плакала, кричала на него, била его своими слабыми кулаками, пытаясь заставить съесть хоть кусочек. Я кричала: «Ты сдохнешь! Ты бросишь меня здесь одну!».

— И знаешь что он мне ответил?

«Ешь сама, Анта. Я лучше сдохну человеком, чем выживу людоедом». Он изводил меня этим упрямством. Он смотрел на меня как на предательницу, потому что я оказывается хотела чтобы мы выжили.

Мария подняла заплаканные глаза. Нынешний Родион — холодный, пропахший кровью — никак не вязался с тем образом, о котором говорила Анта.

— И... что ты сделала? — шепотом спросила она.

— Я сломала его, — голос Анты дрогнул. — Я силой впихнула еду ему в рот, когда он уже не мог сопротивляться. Когда он понял, что произошло... он плакал. Это был последний раз, когда я видела его слезы. А затем...

Она вдруг осеклась. Её лицо не просто побледнело — оно стало серым, как пепел за окном. Пальцы судорожно впились в ткань пуховика на животе, сминая его так сильно, будто она пыталась удержать что-то, что стремилось вырваться наружу. Или, наоборот, закрыть дыру, которой там не было.

Анта судорожно сглотнула, словно пытаясь протолкнуть застрявший в горле ком.

— Неважно, — хрипло выдавила она, убирая руку. Повисла тишина. Лишь треск костра нарушал гулкую пустоту обсерватории.

— Он был так зол на меня, но он выжил. И теперь он делает то же самое для тебя.

— Заставляя меня есть людей? — с горечью спросила Мария.

— Спасая тебя от выбора, — жестко ответила Анта. — Он берет этот грех на себя. Ведет себя как чудовище, чтобы ты могла ненавидеть его, а не себя. Он не хочет видеть, как кто-то умирает из принципа.

Мария посмотрела на темный проем лестницы. Тошнота никуда не делась, но теперь к ней примешивался холодный ужас осознания.

— «Ешь или сдохни голодной», — эхом повторила она слова Родиона.

— Именно. В этом мире, Мария, любовь выглядит уродливо. И это единственная любовь, которая у нас осталась.

С кухни поднялся Родион. Его шаги по каменному полу были тяжелыми, но тихими. В руках у него было что-то. Он подошел к Марии и, не глядя ей в глаза, протянул смятый предмет.

— Прости, — тихо, почти шепотом произнес он. И тут же отстранился на другую сторону костра.

Мария держала пачку в руках. Упаковка была странной — сморщенной и только чипсы внутри придавали ей объем, а холодная фольга обжигала пальцы.

Девушка инстинктивно дернулась и выронила пачку. И как Родион ее вообще держал в руке?

Она не стала поднимать её сразу. Мария носком ботинка пододвинула пачку ближе к теплу костра. Медленно, с тихим потрескиванием, фольга начала оживать. Газ внутри, сжатый морозом, снова расширялся, расправляя жесткие складки. Пачка надувалась, возвращая себе привычную форму.

Она осторожно потянула за края. Пакет едва открылся и чуть даже не потрескался.

Девушка аккуратно взяла чипсинку и положила в рот. Ломтик сразу рассыпался, стоило его только укусить.

Но вкус...

Это был вкус жареной картошки. Соли. Дешевых специй.

Ещё вчера, сидя в своей теплой комнате, она бы скривилась от этой химии. Но здесь, после пепельного снега, пронизывающего холода и того мяса... этот вкус показался ей нереальным.

Это был вкус безопасности. Маленький, хрупкий осколок её нормальной жизни, чудом уцелевший в этом аду.

От облегчения и дикости ситуации её затрясло. Мария прикрыла рот ладонью, чувствуя, как нервное напряжение последних суток прорывается наружу. По щеке скатилась слеза. Не от тоски по прошлому, а от осознания: она всё ещё жива.

В пачке оставалось ещё немного. Мария вытерла щеку и, пересилив страх, подошла к Родиону. Она молча протянула ему пакет.

Он поднял на неё усталый взгляд. На секунду в его красных глазах мелькнуло сомнение — то ли голод, то ли желание почувствовать вкус нормальной еды. Но он мотнул головой, резко, как от пощечины, отгоняя искушение. Секунду помедлил и тяжело поднялся.

— Не буду. Ешь, — отрезал он. — Тебе нужнее. Твоему телу нужна пища, которая не вызывает отвращения. А я доем то, что осталось в котле. Не пропадать же добру.

Родион спустился во тьму кухни. Анта бесшумно скользнула за ним, оставив Марию наедине с потрескивающим огнем.

Девушка смотрела на пламя. Они оставили его гореть только ради неё. Она механически отправляла в рот ломтик за ломтиком, глядя, как пляшут языки пламени. Это было ее единственным отвлечением.

Вскоре Родион и Анта вернулись. Они молча сели у костра напротив Марии. Оба они выглядели очень серьёзно. Казалось, атмосфера вокруг стала другой, Родион собирается сказать что-то важное.

— Слушай внимательно, Мария, — начал Родион. Его голос стал твердым, лишенным эмоций. — У меня есть цель. Спасти этот мир.

Его ладонь превратилась в кулак.

— Я обладаю силой, отдаленно похожей на ту, что была у Сато. Восемьсот лет я собирал Фонтаны — эмоциональную энергию тех, кто приходил сюда до тебя.

— Но этого было мало, — тихо добавила Анта.

Родион криво усмехнулся.

— Именно. Я — лишь бледная тень Сато. То, что я копил веками, этот ублюдок собрал бы за пару лет.

— Мы пытались найти другую возможность, — подхватила Анта, глядя на Марию. — Мы искали в каждом новом попаданце искру. Но все они были... пустыми. Когда Родион угрожал им, они не сопротивлялись. Они не боялись. Они сидели как куклы, с пустыми глазами, и просто ждали конца. У них не было воли к жизни. А значит, не было и силы.

— Но есть ты, — Родион подался вперед, и свет костра очертил его скулы. — В тот момент, когда ты испугалась и показала свою эссенцию... я ощущал, что в этот раз будет по-другому.

— И мои надежды подтвердились, — продолжил он. — Ты смогла поглотить энергию. Не просто принять, а усвоить её.

Мария почувствовала холодок по спине.

— И что это дает?

— Шанс, — жестко ответил Родион. — Мы попробуем пойти путем объединения. Мы соберем веру и надежду всего этого мира, чтобы пробить барьер и запечатать разлом. Это наш основной план.

Он замолчал, глядя на свои руки.

— Но если мы проиграем... Если боги окажутся сильнее... У меня есть Запасной план.

— Запасной план? — переспросила Мария.

— Крайняя мера. То, что я не хочу применять, пока есть хоть малейшая надежда на жизнь, — уклончиво, но мрачно ответил Родион. — Но для этого плана мне нужно больше энергии, чем есть у меня сейчас. Моих запасов может не хватить, чтобы убить Его.

Он поднял на неё тяжелый взгляд.

— Если ты способна поглощать хотя бы на четверть так же эффективно, как Сато... То мы сможем гарантировать, что этот кошмар закончится. Так или иначе.

Мария посмотрела на него скептически. Объединить мир? Втроем?

Анта перехватила её взгляд и едва заметно кивнула. В её глазах читалось: «Он безумен, но он знает, что делает».

— Мы сейчас находимся на Северном острове. - Родион достал из-за пазухи сложенную карту мира и на ней показал на остров. Мария мельком взглянула на пожелтевшую бумагу. Никакой Евразии или Америки — материки были совсем другой формы.

— Этот остров — одно из мест в мире, где спокойнее всего. Однако Бедствия здесь давно не бушевали, и эта тишина вызывает у меня беспокойство.

— Бедствия? — уточнила Мария.

— Живые катастрофы. Драконы, чья чешуя тверже стали. Гигантские черви, пожирающие города. И виверны... лучше их не вспоминать...

— Однако, что нам нужно сделать – найти полезную информацию, за наши годы отшельничества в мире многое могло поменяться.

— Наша первая цель — Люди. Раз мы на их территории, начнем с них. Нам нужна вера. Нам нужна надежда. Фонтаны положительных эмоций сильнее негативных.

Он поднял глаза на Марию.

— Мы убедим их. Не просьбами. А силой и чудом.

Родион встал, выпрямившись во весь рост. Анта встала рядом с ним, и её нимб на короткое время засиял ещё ярче.

— Знаешь, Мария, какая главная ошибка нашего мира? — внезапно спросил Родион, повысив голос.

— Все они — люди в пещерах, эльфы в золотых клетках, дворфы у своих печей... Они все играют в «Выживание». Каждый день они стараются остаться в живых. Они берегут каждое теплое место, едят меньше, чтобы хватило на всех.

Родион резко обернулся к Марии. В его красных глазах больше не было усталости. Там горел холодный, расчетливый огонь игрока, который увидел путь к победе там, где остальные видели тупик.

— Сато думал, что спасает мир, а в итоге окончательно убил его. Мы пойдем другим путем. Но мы не будем героями...

Мария почувствовала, как сердце пропускает удар. Это было безумие. Трое против целой планеты, скованной льдом и древними чудовищами. Но глядя на Родиона, она даже поверила, что у этого безумия есть шанс.

— Мы объявляем войну, — его голос стал тверже стали. — Не людям. А Божествам. Тем тварям, что сидят там, наверху, и думают, что мы — просто грязь под ногами. Мы заставим этот мир вспомнить, что такое солнце. Даже если нам придется вырвать его из глотки самого небытия.

— Зима длилась слишком долго, — прошептала Анта.

— Пора вернуть весну в этот замерзший мир.

Родион и Анта взялись за руки и протянули свои Марии, приглашая ее присоединиться.

Они ждали.

Прошла секунда. Две.

Мария смотрела на эти руки. На руку убийцы и руку соучастницы. В её голове всё ещё стоял вкус того мяса, а в ушах звенели слова о войне с богами. Это было безумие. Они были безумцами.

Она не двигалась. Она просто смотрела на них расширенными от ужаса глазами, вжимаясь спиной в холодный камень.

Торжественная тишина затягивалась и становилась неловкой.

Родион дернул уголком рта. Его рука, всё ещё висящая в воздухе, чуть дрогнула, теряя уверенность.

— Молодец, Родион. Теперь она думает, что мы психи, — тихо констатировала Анта, не убирая руки.

— Я вижу, — сквозь зубы процедил Родион. Весь его запал испарился, оставив только усталого парня, который чувствовал себя идиотом.

— А надо было её изначально чипсами кормить, — вздохнула Анта. — А не вот этим. Теперь мы точно подорвали её доверие.

— Тебе ничего не мешало меня остановить.

— Меня-то не вини. Ты прекрасно знаешь: на голодный желудок я не соображаю.

Родион шумно выдохнул, убрал руку и потер переносицу, пряча глаза.

— Ладно. Забудь. — Он посмотрел на Марию уже своим обычным, тяжелым взглядом. — Просто... ты с нами или остаешься здесь умирать?

— Я... я с вами, — выдохнула Мария, понимая: без них ей уже точно конец.

INTERLUDE I

[AUR_REC_II: THE "HERO"]

«Вторжение Иномирца. Биологический носитель, классифицированный как "Чужак". Его эго-матрица отвергла базовые законы Аурелии. Движимый иррациональной жаждой доминирования — сродни животной похоти — он инициировал критический пробой небесной сферы. Искомый результат: статус "Спасителя". Фактический результат: термический коллапс, руины и неорганический пепел. Ошибка алгоритма с фатальными последствиями».

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.