Кто не спрятался, я не виновата

Глава 1

– Велиса, ты же понимаешь, что это не допустимо в нашей элитной школе,– кричала на меня директор Ольга Романовна,срываясь на визгливый крик.

Её и без того полное лицо, казалось, раздулось до немыслимых размеров, наливаясь багровой яростью.

— Если семья Хомкиных подаст жалобу, ты не просто лишишься места. Я тебя лично... — Тут она осеклась на полуслове, грузно опустившись в глубокое кожаное кресло цвета топлёного молока.

— Продолжайте, Ольга Романовна, — я позволила себе холодную усмешку.

— Не смейте себя сдерживать. Пусть сегодня ваш праведный гнев обрушится лишь на мою голову, а не на ваш семейный очаг. Ах, постойте... Точно. Вы же в разводе. Прошу прощения за бестактное напоминание. Что ж, излагайте свою мысль до конца. Вы ведь знаете, что яркая, неконтролируемая агрессия так же губительна для сосудов, как и подавленный гнев. Предлагаю нам обеим сделать глубокий вдох и перейти на более конструктивный тон.

— Как ты смеешь... со мной... так разговаривать?! — прошипела она, задыхаясь от бессильной злобы.

— Я напишу такую характеристику, что тебя не возьмут даже уборщицей в привокзальный туалет.

Я лишь тихо рассмеялась.

— Ольга Романовна, вы всё ещё живёте в прошлом веке. Эпоха рекомендательных писем канула в Лету. Сегодня миром правят результаты труда и сарафанное радио.

Лицо директрисы, покрытое алыми пятнами нервного тика, вновь затряслось мелкой дрожью.

— Зря, зря ты бросаешь мне вызов. Ты даже не представляешь, с кем связалась.

— Отчего же? — я бесцеремонно перебила её.

— Представляю более чем прекрасно. И поверьте, я осведомлена не только о ваших... делишках. Скандал сейчас не нужен никому. И в первую очередь — вам. А то, что Хомкин получил по заслугам, — это факт. Вы как руководитель обязаны защищать интересы жертвы, а не той стороны, чей кошелёк тяжелее.

— Это же надо было додуматься — ударить по лицу сына главы администрации! Нет, я это так не оставлю!

Ольга Романовна с неожиданным проворством для своей комплекции ткнула пухлым пальцем в кнопку коммутатора.

— Потапову из девятого «В» ко мне! Живо!

В кабинете повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и скрипом ручки: директриса демонстративно погрузилась в подписание каких-то документов. Эти три минуты ожидания тянулись невыносимо долго.

Дверь наконец отворилась с тихим щелчком, и на пороге возникла Ксюша Потапова. В кабинет вошла хрупкая девушка невысокого роста, чья природная красота казалась почти неземной. Густая копна белокурых волос была стянута на затылке в строгий хвост, а белая классическая блузка и тёмно-синяя юбка ниже колен лишь подчёркивали её врождённую скромность и порядочность. Она была из тех редких созданий, что стесняются своей прелести и не умеют ею пользоваться. И это при том, что её отец, Игорь Иванович Потапов, владел едва ли не половиной ресторанной сети в округе. В нашей школе учились дети непростые; большинство кичились своим положением, но некоторые, как Ксюша, словно прилетели с другой планеты — тихие, замкнутые и нерешительные.

Но сегодня именно она преподала урок Глебу Хомкину. По моему совету она обрушила на него увесистый учебник так, что с этого напыщенного индюка вмиг слетела вся спесь. Это не был внезапный срыв или прорвавшаяся плотина терпения. С такими отморозками нужно действовать на опережение — здесь и сейчас. Чтобы впредь у него и мысли не возникло повторить подобное. Он должен бояться.

А бояться он будет по праву. Ведь задирать слабых способны лишь те, кто ещё слабее духом, но искусно маскирует свою никчёмность и находит опору в стае себе подобных особей.

— Ксюша, это правда, что Велиса Викторовна дозволила тебе ударить Глеба Хомкина? — голос директрисы, сухой и бесцветный, разрезал гнетущую тишину кабинета.

Девочка робко подняла на меня свои глаза, полные смятения и затаённой обиды. Я не привыкла к этой удушающей тишине, к выжиданию, когда кто-то другой должен первым нарушить покой. Я не могла молчать.

— Ксюша, говори как есть и ничего не бойся, — мой собственный голос прозвучал неожиданно твёрдо, словно я пыталась влить в неё частичку своей непреклонности. — Ты поступила правильно. Не нужно терпеть подобное.

Мой монолог оборвался на полуслове, словно натянутая струна. В разговор властно вмешалась Ольга Романовна.

— Пусть она сама расскажет, — отчеканила директриса, и в её тоне звякнул лёд.

Ксюша судорожно втянула воздух, набираясь смелости, и быстро протараторила признание. Жаловаться она явно не привыкла, и каждое слово давалось ей с трудом.

— Глеб... он стянул с меня юбку. И я его ударила.

На губах Ольги Романовны заиграла тонкая, презрительная усмешка.

— Ксюша, но это же не равноценные вещи. Он тебе ничего не повредил, даже юбку не порвал. А ты его ударила книгой. У него огромная ссадина и кровоподтёк на глазу. Ты не права!

— Так, стоп, уважаемая Ольга Романовна, — я подалась вперёд, и слова полились из меня раскалённой лавой.

— Вы пригласили девушку сюда лишь для того, чтобы добавить ей травм в «кармашек»? Рожа у него заживёт, а вот из памяти такие унижения стираются с невыносимым трудом.

— Велиса, выйди из кабинета, — неожиданно скомандовала директриса.

— Нет. И не подумаю, — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.

— Только вместе с Ксюшей.

В этот момент в дверь тихо, но настойчиво постучали. На пороге стояла мать девочки. Это была красивая, безупречно ухоженная женщина лет сорока пяти, но её глаза — потухшие и безжизненные — выдавали глубокую внутреннюю драму.

Ксюша бросилась к матери и разрыдалась.

— Ксюша, Ксюша, девочка моя... Не нужно так переживать, мы всё решим. Мы накажем обидчика, — прошептала Марина Сергеевна, гладя дочь по голове.

И тут произошла потрясающая метаморфоза. Голос Ольги Романовны мгновенно потеплел, стал медовым и сочувствующим. Потрясающая игра одного-единственного актёра на потеху публике.

— Так, пока этот фарс не зашёл слишком далеко, — начала я снова, вклиниваясь в эту фальшивую идиллию, — и пока меня ещё не уволили за неповиновение, скажу прямо, Марина Сергеевна. Глеб Хомкин стащил юбку на глазах у подруг Ксюши. Я в тот момент вошла в класс и увидела эту унизительную картину. Я лично вложила Ксюше в руки книгу и предложила дать ему сдачи. Он смеялся. Он не воспринял это всерьёз. За что и был наказан. Ксюша оказалась сильной девушкой физически. И я думаю, что в следующий раз Глеб и его свита трижды подумают, прежде чем причинить ей вред.

— Спасибо вам... что заступились за мою дочь, — тихо сказала Марина Сергеевна.

И в этот миг я всё поняла. Я увидела в её глазах отражение глаз дочери и осознала: в их семье творилось что-то неладное. Позицию жертвы Ксюша копировала у матери. Даже за фасадом больших денег и безупречного внешнего лоска в их взглядах не было ни внутренней силы, ни живого блеска.

Я не стала дожидаться очередной отповеди от Ольги Романовны. Молча дотронувшись до плеча всё ещё дрожащей Ксюши, я направилась к выходу из этого душного кабинета. Уже за спиной я услышала крик директрисы о том, что со мной она ещё не закончила.

Но я-то с этой школой закончила. Тяжело учить детей, которые не видят в профессии учителя ничего святого и важного. Им не интересны подвиги и ошибки прошлого, потому что они боятся совершать свои собственные и учиться на них. Они привыкли, что за них всё решит папа, мама или их деньги. Им скучно слушать о далёких странах — они уже давно объездили их все с нянями и гувернантками. Что им действительно доставляет извращённое удовольствие, так это охота за слабым в их стаде. Они ищут того, кто уязвимее их самих, и получают низменный кайф от унижения другого человека. Неважно каким способом — главное, чтобы о них говорили.

***

По дороге домой, когда в руках у меня таяло ванильное мороженое для меня и для моей подруги Юльки, с которой мы делим и крышу над головой, и бытовые хлопоты, я поймала себя на горькой мысли. До следующей зарплаты в кармане сиротливо звенели всего четыре тысячи. А сегодняшний инцидент в школе, после которого я осталась без работы, лишь подтвердил очевидное: мне срочно нужно искать новое место. Школьные стены, полные детского гомона и учительских интриг, я решила оставить в прошлом навсегда.

— Что-то ты сегодня рано, — раздался из прихожей знакомый голос, и на пороге возникла Юлька.

Я устало стянула с ног промокшие от весенней слякоти кроссовки и, не поднимая глаз, выдохнула:

— Меня уволили.И зачем-то цокнула языком.

— Как снова? — возмутилась подруга. Её негодование было таким искренним, словно она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что меня вышвыривают с работы с завидной регулярностью.

— Что на этот раз?

— Ничего особенного, — я пожала плечами.

— Один малолетний мажорчик возомнил себя властелином мира и получил по физиономии.

— Ты его ударила? — ахнула Юлька.Я усмехнулась, изогнув бровь дугой:— Ты совсем, что ли? Я так больше не делаю.Юлька прыснула со смеху. Она знала эту историю.— Одной ботаничке я просто вручила учебник и сказала: «Бей». Ну она и вырубила его. Шум поднялся до небес. Меня снова выставили провокаторшей, грозились уволить... Но я не стала дожидаться. Сама ушла.

Да, видимо, работа с детьми — это действительно не моё призвание.— А где же твоё место? — с улыбкой спросила подруга, гремя тарелками на кухне и накрывая на стол к обеду.

— Наверное, на стройке. Прорабом. Должна же мне где-нибудь пригодиться моя медаль по боксу, — мрачно пошутила я.

— Ладно уж, глупости не говори, — отмахнулась она.

— Я поговорю со своей начальницей. Может, у нас найдётся для тебя местечко.

— В банке? — я расхохоталась в голос.

— Там даже защитных стёкол уже нет. Не хочется, чтобы тебя оттуда выгнали из-за меня.Юлька налила мне полную тарелку дымящегося борща и кивнула на стул.

В этот момент в коридоре, из глубины сумки, разрывался мой телефон. Я метнулась к нему, как к спасательному кругу.

— Кто там? — крикнула мне вслед Юлька.

— Не знаю, незнакомый номер, — ответила я и приняла вызов.

В трубке зазвучал приятный женский голос:

— Велиса Викторовна?

— Слушаю вас.На линии повисла секундная тишина.

— Это мама Ксюши Потаповой. Я хочу ещё раз сказать вам спасибо за то, что заступились за мою дочь. Я знаю, что вас уволили...

— Уже? — невольно улыбнулась я в трубку.

— Так быстро, даже четырнадцать дней отрабатывать не пришлось. Ну да ладно.

— Вот я и подумала... может быть, вы согласитесь временно поработать у нас?

— У вас? Кем? — удивилась я.Снова пауза.

— Скажем... репетитором по истории.Предложение было настолько неожиданным, что я растерялась.

— Но у Ксюши же пятёрка по истории. Она знает её лучше, чем я.

— Я просто понимаю, что из-за нас вы лишились работы. Это временно, пока вы не найдёте что-то постоянное. Как вы на это смотрите?

В этот момент к трубке жадно прилипла Юлька. Она буквально сунула ухо мне под руку, мешая слушать и отчаянно шипя:

— Соглашайся! Соглашайся!Она прекрасно понимала, что пока я безработная, вся тяжесть квартплаты ляжет на её плечи.

— Хорошо, — робко согласилась я.

— Когда начинать?

— Как вам будет удобно, — ответил тихий приятный голос.

— Детали обсудим при встрече.«Детали? Какие ещё детали?» — пронеслось у меня в голове, но вслух я промолчала.

— Если вам будет удобно, то завтра я могу заехать за вами, и мы вместе пообедаем.— Хорошо, — снова как заворожённая ответила я.

— Договорились. Завтра в двенадцать я буду у вашего дома.

— Хорошо.

Марина Сергеевна положила трубку. Я стояла посреди коридора с телефоном в руках и чувствовала себя совершенно растерянной. Звонок был странным, почти нереальным.

— Вот видишь! Где-то убыло, а где-то прибыло! — радостно воскликнула Юля, возвращаясь к своему борщу.

Меня тоже грела мысль о том, что без денег я не останусь, но на душе почему-то было тревожно и неуютно от этого внезапного поворота судьбы.

***

Ровно в полдень, когда стрелки часов слились в единую линию на циферблате, к моему подъезду бесшумно подкатил ослепительный, цвета ночного неба «Мерседес». За рулём, скрывая половину лица за массивной оправой тёмных очков, сидела мама Ксюши. Я распахнула дверцу и скользнула в прохладное, пахнущее дорогой кожей нутро автомобиля, опустившись на переднее пассажирское кресло.

— Предлагаю пообедать у папы Риццо, — её голос прозвучал мягко, словно бархатный баритон.

Я знала это имя. «Папа Риццо» — храм высокой итальянской кухни, закрытый клуб для избранных, порог которого я никогда не переступала.

— Может, выберем что-то менее претенциозное? Всё-таки я пока без работы, — прямо ответила я, чувствуя, как к щекам приливает краска.

Марина Сергеевна одарила меня сияющей белоснежной улыбкой, но в её безупречном ряду я вдруг заметила предательскую пустоту — кажется, не хватало четвертого зуба. Дефект был почти неуловим и исчезал, стоило ей сомкнуть губы. «Странные эти богачи», — пронеслось у меня в голове.

—Я вас угощаю, — пролепетала она, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги.

Ночью бушевал ливень, и теперь на ней была строгая водолазка с длинными рукавами и струящиеся брюки палаццо. Густые волосы были туго стянуты в конский хвост — идеально гладкие, они отливали холодным глянцевым блеском. В её облике не было ничего лишнего: ни колец на пальцах, ни серёг в ушах. Даже ногти были острижены так коротко, что свободного края почти не было видно.

При всей моей природной общительности здесь, в этом коконе роскоши, я чувствовала себя скованно. Давление богатства ощущалось почти физически.

— Красивая машина. Сами себе купили? — с кривой усмешкой спросила я, заранее зная ответ.

Её это ничуть не смутило.

— Это подарок мужа.

Я скривила гримасу напускного удивления и качнула головой в знак восхищения, хотя внутри всё сжалось от неловкости.

— И что же за повод был?

«Зачем ты это выспрашиваешь?» — тут же одёрнул меня внутренний голос, но любопытство оказалось сильнее благоразумия.

— За измены, — отрезала она строго и посмотрела на меня в упор. Этот взгляд должен был стать ледяной стеной, пресекающей дальнейшие расспросы. Но я была нетактична до мозга костей.

Её холодный тон не возымел на меня никакого действия.

— И сколько же у вас таких... подарков?

На мгновение в салоне повисла тишина, а затем мама Ксюши вдруг рассмеялась — легко и искренне.

В этот миг я поняла: «Мы найдём общий язык».

***

Метрдотель с учтивым поклоном проводил нас к заказанному столику, и услужливый официант протянул тяжёлые, в кожаных переплётах, папки меню. Утренний сон, затянувшийся до половины одиннадцатого, оставил во мне лишь лёгкую пустоту, которая теперь грозила перерасти в волчий голод. Я была готова проглотить всё меню целиком, однако остатки приличий заставили меня выбрать лишь тарелку бархатистого грибного крем-супа и классический салат «Цезарь». К моему искреннему изумлению, мама Ксюши попросила принести ей точно такой же набор.

Пока повара колдовали над нашим заказом, Марина Сергеевна нарушила тишину. Её голос прозвучал официально и немного отстранённо:

— Велиса Викторовна.

Я поспешно её прервала. Это церемонное обращение заставляло меня чувствовать себя древней старухой.

— Давай на «ты», — мягко улыбнулась я, привычно поправляя ударение в своём имени.

— Просто Велиса. Ударение на «и».

— У тебя очень красивое имя, — с неподдельным восхищением отозвалась она.

— Полное — Велислава, — с гордостью произнесла я.

— Какое редкое и прекрасное имя... — протянула она, и я невольно смутилась от этого комплимента.

Марина Сергеевна чуть подалась вперёд, и её голос стал проникновенным:

— Велислава, я понимаю, что мы виноваты перед вами. Но я хочу сказать вам огромное спасибо за то, что вы заступились за мою дочь. Она совершенно не умеет постоять за себя. Такая ранимая девушка...

Я лишь небрежно махнула рукой, прерывая поток извинений.

— Да хватит уже об этом. Лучше скажите прямо: когда мне приходить к вам или Ксюша будет приезжать ко мне?

Марина Сергеевна понизила голос до заговорщического шёпота и нервно провела рукой по своим и без того туго собранным в пучок волосам:

— Дело в том... мы были бы вам безмерно благодарны, если бы вы на время работы проживали на нашей территории. У нас в доме. О деньгах не беспокойтесь, я всё оплачу.

От удивления я на мгновение потеряла дар речи.

— У вас дома? Но зачем? Это же просто уроки истории, а Ксюша уже не маленький ребёнок.

Ей явно было неловко объяснять свою просьбу. Она продолжала машинально поправлять идеальную причёску.

— Нам так будет удобнее. Мы ни в чём вас не ограничим. Понимаете, у Ксюши совсем нет подруг, да и историю она обожает... Прошу вас, согласитесь хотя бы на время. А если что-то не понравится — вы уйдёте в любой час.

Я тяжело вздохнула. Слова этой холёной женщины, у которой, казалось, было всё для счастья её детей, звучали странно и неискренне. Что-то тёмное и необъяснимое сквозило в этой внезапной настойчивости. И всё же какое-то внутреннее чувство заставило меня кивнуть.

— Хорошо.

Лицо Марины Сергеевны просветлело.

— Отлично! Тогда завтра после школы ждём вас у себя. Водитель сначала заберёт Ксюшу из школы, а потом заедет за вами.

Я лишь молча кивнула в ответ.

Глава 2

Встреча.

– Я глазам своим не верю! – выдохнула я, приникая к тонированному стеклу автомобиля бизнес-класса, чей салон благоухал дорогой кожей и едва уловимой древесной нотой.

– Вы действительно живете в этом трехэтажном особняке? Подобные дворцы я видела лишь в своих любимых турецких сериалах, мысленно примеряя их роскошь на себя. Но чтобы вот так, воочию...

Огромные кованые ворота, увитые причудливыми вензелями, дрогнули и бесшумно разошлись в стороны, стоило лишь нашему автомобилю величественно замереть перед ними.

Перед фасадом раскинулся настоящий рукотворный оазис: изумрудный газон, пестрящий цветущими клумбами, и два миниатюрных бассейна, в хрустальной глади которых лениво танцевали жемчужные струи фонтанов, встречая редких гостей.

– При таких-то ресурсах почему ты такая скромная? – искренне изумилась я, не в силах оторвать взгляд от мраморных колонн. – Будь я на твоем месте, я бы распахивала все двери с ноги, заявляя о своем прибытии салютом.

Ксюша Потапова, безмятежно сидевшая на пассажирском сиденье, залилась своим тихим, мелодичным смехом, похожим на перезвон хрустальных подвесок.

– Да ладно, не принимай близко к сердцу. Шучу, разумеется. Хотя… если взглянуть на это серьезно, зачем семье из четырех человек такая громада? У кого-то из ваших явно неутоленный комплекс Наполеона.

Черный автомобиль плавно качнулся и неспешно заскользил по идеально гладкому асфальту, огибая особняк по направлению к заднему двору и скрытому от чужих глаз подземному гаражу.

– Эта каменная крепость перешла нам от дедушки по отцовской линии, – тихо отозвалась Ксюша. – Он начинал свой ресторанный бизнес с крошечной закусочной и, как видишь, сорвал куш.

– Да уж, – протянула я. – Вам ли сетовать на судьбу.

У распахнутых дверей гаража нас уже поджидал мужчина в строгом черном костюме. Он склонился в безупречном поклоне и с бесстрастным лицом дворецкого из старых английских романов открыл дверь автомобиля.

Я ступила на подогретый камень брусчатки, и мой разум окончательно помутился от восторга. Распахнув глаза до предела, я медленно кружилась на месте, впитывая каждую деталь: безупречный ландшафтный дизайн, где каждый куст был подстрижен с геометрической точностью, и величественную архитектуру дома, в которой строгий неоклассицизм сплетался с футуристичным стеклом.

– Ксюша, я сейчас ослепну от этой красоты, – прошептала я, запрокинув голову к массивным балконам. – Сюда же экскурсии водить нужно, продавать билеты!

Ксюша вновь подарила мне свою привычную, чуть виноватую и кроткую улыбку.

– Папа на дух не переносит столпотворения. Дом хоть и велик, но под нашей крышей почти не бывает чужаков. Только самые близкие, только родня.

– А как… как он отнесся к тому, что теперь здесь буду жить я?

Лицо подруги вмиг осунулось, словно с него стерли теплый свет. Она потупила взгляд, и ее плечи едва заметно поникли.

– Давай я расскажу тебе об этом в своей комнате.

Такая внезапная, звенящая секретность кольнула меня ледяной иглой, но я сдержалась, не задав ни единого лишнего вопроса.

Ксюша была из тех редких, почти исчезнувших людей — абсолютно бесхитростных, прозрачных, как родниковая вода. Она физически не умела лгать, изворачиваться или прятать правду за изящными словесными кружевами, и сейчас ее молчание кричало громче любых слов.

– Хорошо, – кивнула я, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. – Дай мне только воздуха набрать. Если внутри так же, как снаружи, я до утра не сомкну глаз – просто сгорю от переизбытка эмоций.

Тяжелая стеклянная дверь, по краям которой вился дивный узор из расписных витражей, подалась внутрь. На пороге, приветливо улыбаясь, стояла мама Ксюши – Марина Сергеевна. На ней был белоснежный домашний костюм из тончайшего кашемира, на котором с одной стороны чернел крошечный логотип, напоминающий две скрещенные подковы. Впрочем, от нее самой веяло все тем же баснословно дорогим парфюмом. Одним словом – мадмуазель, сошедшая со страниц глянцевого журнала.

– Добро пожаловать, Велиса, – ее голос обволакивал бархатом. – Мы очень рады, что ты приняла наше приглашение. Уверена, тебе придется по душе наш дом. Обед будет подан с минуты на минуту, а пока Ксюша проводит тебя в твою комнату.

– Да, мам, мы как раз собирались туда.

Мы не успели даже переступить порог дома, выложенного мозаикой, как тишину двора разорвал низкий рокот мотора. Из-за поворота плавно выплыл хищный черный джип. Он замер у полукруглых мраморных ступеней, ведущих к главному входу.

Из недр автомобиля неспешно выбрался мужчина лет пятидесяти. Идеально скроенный серый брючный костюм сидел на нем как вторая кожа. Безупречно уложенные, чуть тронутые благородной сединой у висков волосы и точеный профиль безмолвно свидетельствовали о том, что их хозяин ревностно следит за своим фасадом. Благодаря этому он казался моложе своих лет, и лишь эта серебряная вязь в бакенбардах выдавала истинный возраст. Атлетическая фигура, окутанная шлейфом приятного, густого мужского аромата, и незримая, но осязаемая аура огромных денег – это было поистине фатальное комбо, перед которым не устояла бы ни одна живая душа.

Но женщины этого дома, словно по беззвучной команде, переменились в лице, увидев на своих ступенях главу семейства.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.