Тринадцатое чувство

Поняв, что от Мирного помощи лучше не ждать, директриса вновь вцепилась в пачку сигарет.

‒ Нарисовалось тут одно дело, ‒ поддалась она в итоге уговорам. ‒ Ничего сложного. Встряхнетесь, притретесь друг к другу.

Диния Булатовна запустила проектор. На экране медленно сменялись фотографии молодой, мечтательно улыбающейся, брюнетки с синими грустными глазами.

‒ Погибшая ‒ Мане Шаумян, 20 лет, студентка. Более двух недель назад прилетела с однокурсниками в Сочи. Заселилась в отель «Камелия» в стандартный номер на четверых. После первой ночи стала вести себя странно. Боялась выходить из комнаты, обвиняла соседок, что желают ей зла, ненавидят и завидуют. Бросалась на них, закрывалась в номере и никого не пускала. После того как нанесла увечья одной из девочек, подруги отказались жить с ней под одной крышей. Так, на третий день, Мане осталась одна, а на следующую ночь ‒ пропала. Утром ее родители забили тревогу. Дочь с вечера не выходила на связь. Старшие Шаумян попросили сотрудников отеля проверить, не случилось ли что, но в комнате девушки не оказалось. Однако все ее вещи остались на месте. Отец с матерью немедленно прилетели в Сочи, написали заявление в полицию и совместно с волонтерами организовали поиски. Дело получило широкую огласку: раздавали листовки в общественных местах, давали интервью в СМИ, писали посты в интернете, ‒ все безуспешно. Ни собаки, ни люди ничего не нашли. Пока час назад сотрудник отеля не поднялся на крышу. Последние несколько дней на ресепшен поступали жалобы от постояльцев верхних этажей, что сыреет потолок. Администрация решила, что сильные дожди, льющие последние несколько суток, подтопили крышу. Так рабочий случайно обнаружил труп Мане Шаумян, плавающий в бассейне.

‒ Звучит обыденно.

Мирный пожал плечами. Он не понимал, зачем лететь на юг ради следствия, с которым под силу разобраться полиции.

‒ Сейчас последует «но», ‒ предупредила опытная Лина, косясь на него, как на наивного ребенка.

‒ В деле много вопросов, ‒ подтвердила подозрения Липкая. ‒ Соседки Мане упомянули, что девочка без конца твердила про яркие «огоньки». Будто они повсюду ее преследуют. Подруги решили, она глумится над ними. История отеля располагала к мистическим приколам. По сути, ради прошлого «Камелии» студенты и прилетели в город. За время существования там пострадало много людей, слухи ходили разные.

‒ И сколько смертельных случаев зафиксировано до Шаумян? ‒ поинтересовался Северин Владленович, естественно скептически настроенный на любые сказки, что услышит.

‒ Официально ‒ ни одного, неофициально ‒ достаточно, чтобы отправить вас в Сочи. Все погибшие имели в анамнезе суицидальные наклонности, умерли при невыясненных обстоятельствах, в основном тоже на крыше. Перед смертью утверждали, что им мерещатся «огоньки». Отель очень старый, несколько раз ремонтировался и перестраивался, но в целом, если говорить о «призраках прошлого», основной фундамент сохранил. В послевоенное время в «Камелии» располагался госпиталь. Сами понимаете, сложный период для страны, психика выдерживала не у каждого. Ближе к девяностым госпиталь адаптировали в элитный санаторий, где отдыхали заслуженные граждане. В итоге он превратился в обычную гостиницу, что на курорте ‒ пруд пруди. Однако его богатая слухами история до сих пор будоражит неокрепшие умы и привлекает большой поток любопытных туристов. Там и в не сезон полно гостей.

‒ Вы же не на призраков сейчас намекаете?! ‒ Сева засмеялся, не воспринимая слова начальницы всерьез. Обе женщины посмотрели на него с таким упреком, что он чуть не поперхнулся собственными хохотушками.

‒ Людям мало известно, что происходит после смерти, ‒ без шуток уточнила Диния Булатовна. ‒ Почему душа не может существовать? Возможно, когда-нибудь ей найдется разумное научное объяснение.

‒ Я предупреждала: наша работа необычная, ‒ напомнила Дубравина, тихо посмеиваясь над мужчиной. И в конце не удержалась от ироничного замечания: ‒ Не беспокойся, за три года работы в проекте «Вертикаль», я не встретила ни одного «Лизуна11».

***

‒ Ты и правда веришь в бредятину, что вы с Липкой обсуждали? ‒ Мирный никак не мог смириться, что взрослые образованные люди, всерьез подняли нелепую тему. Он безостановочно тарабанил по столу, пытаясь привлечь внимание Лины. ‒ Это же детские страшилки для развлечений возле костра!

Сразу после планерки напарники вылетели в Сочи. Агентство срочно предоставило им частный рейс.

Дубравина уставилась в иллюминатор, принципиально игнорируя, что находится в салоне не одна. Но Севу так взбудоражило услышанное, что он не мог спокойно сидеть на месте и постоянно доставал ее вопросами. Так что девушка решила повеселить себя и задать встречный:

‒ Если не устраивают приведения, что насчет инопланетян, вурдалаков, оборотней, леших и прочих необъяснимых существ?

‒ Леший ‒ это уже слишком, ‒ возмутился Северин Владленович, понимая, что агент над ним подшучивает.

‒ А вот и нет, ‒ откидываясь в кожаном кресле и полуприкрывая глаза, не согласилась Лина. ‒ Как раз с ним мы сталкивались. В позапрошлом году. Один мужик годами выживал в сибирской тайге и так приспособился, что стал походить на дикого зверя. Жители ближайших к его логову деревень пожаловались, что человекоподобный медведь задирает их скот. Представляешь, этот субъект так одичал, что всерьез сроднился с природой, Маугли современности, блин. Его животные принимали за своего, когда встречали, обходили стороной и не трогали.

‒ Ты сейчас шутишь?

Дубравина обиженно фыркнула.

‒ И много «специфических» дел ты вела за свою короткую карьеру? ‒ скептически поинтересовался Сева, показывая пальцами кавычки.

‒ «Специфических» ‒ это аномальных? ‒ язвительно переспросила девушка. Ей нравилось задевать чересчур рациональный ум напарника каверзными, невероятными историями из личной практики. Как только подворачивался момент, она обязательно вставляла в разговор парочку наиболее невероятных из них. А после упивалась разгневанной реакцией профессора. ‒ Пару десятков, может больше. А ты на что рассчитывал, когда соглашался учувствовать в проекте? Тебя не предупредили, что придется столкнуться с необъяснимыми вещами?

‒ Я полагал, речь идет о настоящих научных исследованиях: ИИ, перемещение в пространстве, времени, сигналы из космоса, другие планеты, цивилизации.

‒ То есть, все озвученное, по-твоему, более реально?

‒ Конечно! Это же ‒ доктрины, а не бабкины сказки на ночь.

‒ Выходит, ты частично ошибся. «Вертикаль» изучает и то, что ты ожидал, и намного больше. Но мы в проекте ‒ не ученые, а полевые агенты и многое из того, что расследуем, вполне объяснимые вещи, которые лишь на первый взгляд кажутся необычными. За три года моя персональная статистика таинственных случаев, что так и не поддались логическому объяснению, составила всего пять процентов. И все же привыкай верить в чудеса.

Дубравина отвернулась к окну. До прилета она больше не проронила ни слова, довольная собой и задетым самолюбием Мирного.

***

К моменту, когда представители «Вертикали» добрались до «Камелии», криминалисты заканчивали сбор улик. Огромный бассейн на крыше двенадцатиэтажного отеля выглядел старым и обветшалым, но ухоженным. Грязь, плесень, водорослевые обрастания ‒ любые мелкие признаки запустения отсутствовали. Вода, если не брать во внимание прошедшие недавно дожди, выглядела свежей и пригодной для купания. По всему периметру бассейна кто-то заботливо развесил старые, но работающие уличные гирлянды.

Плотный мужчина в штатском по фамилии Яшкин встретил агентов с энтузиазмом. Крепко пожав им ладони, он представился Романом и сжато ввел в курс дела:

‒ Труп девушки увезли на освидетельствование. Нам предстоит подтвердить личность. Она пролежала в воде около двух недель. Тело сильно распухло. Но шмотки, судя по показаниям свидетелей, принадлежали Шаумян.

Мужчина взглядом указал в сторону бассейна, где по одной плавали вещи погибшей. Помимо них на дне лежали наручные часы и ключ от номера.

‒ На улицу бедолага точно выходить не планировала, ‒ подчеркнул Мирный, замечая отсутствие предметов верхней одежды. ‒ А где ее сотовый?

‒ Мы осмотрели всю крышу, заглянули в каждую щель, нигде нет. Если верить словам горничной, что убирала номер студентки, там телефона тоже не наблюдалось. К сожалению, проверить ее показания мы не сможем. Законом не запрещено использовать помещение, если человек пропал. Так что администрация позволила себе сдать комнату новым постояльцам уже через пару дней после исчезновения девушки. Специалисты сейчас все равно проверяют комнату, включая багаж, что передали родителям, но вряд ли удастся раскопать что-то стоящее.

‒ Странно. Современная молодежь не расстается с гаджетом ни на минуту, ‒ поддержала Дубравина напарника, ‒ и спят, и едят, и в туалет с ним ходят. – Вы запрашивали у оператора сотовой связи местоположение мобильного?

‒ Сигнал не обнаружен. Скорее всего, телефон давно отключен. В этом деле вообще вопросов больше, чем ответов, – усмехнулся следователь. – Когда впервые заявили о пропаже Шаумян, в отель направили специалистов кинологической службы. Они обошли все здание, но собаки и близко не проявили интерес к крыше. Более того, почему несчастная полностью раздета? Как оказалась на крыше, закрытой от посетителей? Почему в бассейне вода? – пока мужчина загибал пальцы, его окликнул один из полицейских. – Простите, мне нужно отлучиться. Я приказал рабочему, нашедшему труп, не уходить до вашего приезда. Пошлю кого-нибудь за ним и его помощником. Ждите в номере 903. Отель любезно предоставил комнату для допроса. Поговорите с ними, и поймете, почему мы в недоумении. Остальные свидетели живут здесь, в «Камелии», если захотите с кем-то из них побеседовать.

***

Мастера звали Иннокентий, а подмастерье ‒ Руслан Савин. Оба носили одинаковую одежду: синие рабочие комбинезоны и красные выцветшие бейсболки, из-за чего сильно смахивали на персонажей известной серии игр «Super Mario12». Правда последний выглядел, как его молодая версия: оболтус, лентяй и разгильдяй, но с привлекательной броской внешностью, лукавыми глазами и наглым поведением. Он стоял со скучающим видом, недвусмысленно намекающим, что им давно пора домой. А вот первый и впрямь будто сошел с экрана телевизора: дядечка в возрасте с кустистыми усами, но гладко выбритым подбородком. Иннокентий мелко трусился и заикался: то ли испугался сурового вида агентов, то ли стрессовал.

‒ Ж-ж-жалобы поступали пару дней, ‒ часто дыша, объяснял он. ‒ Но… Но все руки не доходили подняться. Да и дож-дож-ди сильно лили, боялся все равно ничего с-с-сделать не смогу.

‒ Успокойтесь. Вас ни в чем не обвиняют, ‒ Дубравина протянула мужчине одноразовый стаканчик.

Мастер с благодарностью принял бодрящий кофе и немного расслабился. На улице стояла промозглая, мерзкая погода, так что согреться в помещении с чашечкой вкусного напитка казалось счастьем.

‒ Следователь сказал что-то насчет воды в бассейне, ‒ подсказала Лина. ‒ Что его удивило? Что он все еще в рабочем состоянии? С виду резервуар достаточно старый.

‒ Нас и с-с-самих это ошарашило. Ба-бассейн простаивает много лет. Им давно никто не пользуется, поэтому даже тентом не нак-накрыли. Что уж говорить о воде. Насосы небось давно не р-ра-работают.

‒ Все равно проверьте оборудование, как полиция закончит.

Иннокентий охотно замотал головой. А вот его молодой напарник раздраженно завел глаза, как бы намекая, что они впустую потратят время. Всю беседу вместо того, чтобы слушать и отвечать на вопросы, он жадно глазел на прелести Дубравиной, оценивая и чуть ли не раздевая. Но тут вдруг сподобился отреагировать.

‒ А вы, значит, считаете, в нашей просьбе нет смысла? ‒ заинтересовался его реакцией Мирный. Парень хмыкнул и опустил глаза, не решаясь пререкаться. ‒ Сколько выходов на крышу? ‒ прожигая нахала взглядом, строго спросил Северин Владленович.

Однако Савин оказался то ли непробиваемым идиотом, то ли настолько самоуверенным, что ответил на вопрос в такой вальяжной манере, как если бы трепался с друзьями в подворотне:

‒ В том то и дело ‒ один. На технический этаж и уж тем более крышу ‒ хрен попадешь. Во-первых, пароль от кодового замка знаем только мы с дядей Кешей, – он кивком указал на старшего. – Во-вторых, никто не смог бы получить доступ, не отключив «сигналку». Она в «Камелии» серьезная и лишь ограниченное число сотрудников может правильно ею пользоваться. Если наша «девочка» сработает, на стойку регистрации поступит оповещение о проникновении и сразу продублируется на пульт охранного агентства, да еще и два верхних этажа на уши поднимет.

– Может пожарная лестница? Как-то перелезть с балкона, вентиляционные ходы?

– Н-н-ничего такого, – уверенно доложил старший из мужчин. – Я работаю в отеле пят-пятнадцать лет, если бы была воз-возможность подняться на к-к-крышу иначе, я бы знал.

***

Следующими в списке допроса стояли ближайшие родственники – родители погибшей. Но толком добиться от них информации агенты не смогли. Рузанна Геворгиевна Шаумян беспрерывно рыдала, приговаривая, что их девочка ‒ ангел и все ее любили. Тигран Агванович Шаумян, вторя жене, только и делал, что утешал женщину и не привносил в разговор ничего нового. Зато напарники безошибочно уяснили одно: взрослые гиперопекали своего ребенка. Единственную дочь тщательно контролировали и окружали заботой. И, несмотря на то что Мане училась в Петербурге, вдалеке от родного провинциального городка, матери она звонила ежедневно.

Беседа с однокурсниками прошла еще менее продуктивно. Пятеро молодых людей, два парня и три девочки, остались в «Камелии» до последнего, чтобы помогать с поисками подруги. Ребята выглядели напуганными и в один голос утверждали, что Шаумян ничем не выделялась среди прочих сверстников: училась прилежно, ни с кем не встречалась, общалась со многими сокурсниками. Однако припомнить закадычных друзей Мане, с которыми бы она тесно контактировала, никто не смог. Выяснилось, что близко к себе девушка никого не подпускала.

Как и предполагала Липкая, студенты заселились в отель из-за популярных слухов, гуляющих в сети. Ребята учились на историческом факультете и, возомнив себя разрушителями мифов, хотели собрать материал для групповой работы по одному из профильных предметов. Ученая молодежь намеревалась доказать, что легенды о «Камелии» ‒ вымышленные, никак не связаны со сверхъестественным, и являются типичными отголосками прошлого.

В итоге только одна девушка охотно пошла на контакт с агентами ‒ Анна Рузова. То, как она держала себя, выдавало в студентке лидерские качества. Вероятно, поэтому Анна и чувствовала себя увереннее остальных.

– О, пару раз, на первом и втором курсе, Мане брала академический отпуск ‒ на два и три месяца. Но смогла догнать программу и вернуться в свою группу.

Вела себя Рузова дружелюбно. Как раз ей Шаумян и расцарапала лицо. Яркая отметина на всю щеку до сих пор заживала, неоднозначно намекая на будущий шрам. Судя по ухоженной, невероятно красивой Анне, внешность для блондинки играла важную роль. Однако, несмотря на инцидент, она отзывалась о погибшей спокойно.

– Думаю, другие ребята сообщили, что Мане вела блог в соцсетях: так ничего особенного. Как и тысячи подобных ей девчонок рассказывала о косметике, моде и прочей поверхностной ерунде, – это замечание, оказалось, пожалуй, единственным, что студентка произнесла с завистью и легким раздражением. – Порой она делилась в сети мыслями, фотографиями из путешествий, историями из личной жизни. Не то, чтобы Шаумян слыла популярной, но свою долю аудитории завоевала.

Девушка с надменным видом фыркнула, жеманно повела плечиками и в который раз томно улыбнулась Мирному.

‒ Анна, не отвлекайтесь, ‒ нахмурившись, сердито попросила Дубравина.

В целом Лина плевать хотела на флирт малолетки в отношении напарника. Он и две предыдущие беседы с девицами провел сам. Но агент так устала и валилась с ног, что тратить время на глупые заигрывания считала непозволительной роскошью.

‒ Сомневаюсь, что кто-то из моих суеверных друзей поделился большим, ‒ будучи в восторге от себя самой, заявила Рузова. ‒ Недоумки переживают, что, если откроют рот ‒ проклятье переметнется и на них. Но я не боюсь кармы, и с удовольствием расскажу подробности. Особенно вам Северин Владленович, ‒ девушка вульгарно выставила вперед грудь и прошлась языком по верхней губе. ‒ Думаю, моя информация вас порадует.

‒ Агент Власта Феликсовна должна услышать тоже, что и я, ‒ хоть и улыбаясь, но обрубил Мирный. ‒ Вас не затруднит порадовать нас обоих?

Студентка скорчила недовольную рожицу и с ненавистью покосилась на Дубравину. Она была убеждена, что на ее чары не реагируют только из-за присутствия второсортного персонажа.

‒ В нас до последнего теплилась надежда, что, Мане жива, ‒ периодически дуя щечки, призналась Анна. ‒ Ее блог ежедневно обновлялся: то видео морского заката, то фотография на фоне гор и короткий пост, то кофейня в центре. Бедные Шаумян. Они как сумасшедшие носились по городу в поисках похожих мест. Сегодня утром, например, пока не узнали о случившемся, мы собирались в дендрарий на другой конец курорта, так как в блоге появилась фотография вольеров с попугаями. Но тут вдруг выяснилось, что телефон их дочери давно не работает. Кто тогда выкладывал посты?

Сева с Линой переглянулись. История обрастала любопытными подробностями.

‒ И при чем тут проклятье? ‒ напомнил Мирный.

‒ Про «Камелию» ходит куча таинственных историй. В интернете много пишут, что пока это место являлось госпиталем и санаторием, люди здесь гибли как мухи. Никто из нас в нелепые бредни не верил. Мы хотели изучить историческую составляющую происшествий. Пока с Мане не случилась беда. Теперь мои друзья считают, что фото на ее странице выкладывают потусторонние силы.

Рузова раздраженно завела глаза, и комично изобразила приведение.

– Когда вы видели однокурсницу в последний раз? – устало спросила Дубравина, в душе радуясь, что разговор на сегодня последний.

– В тот день, когда она на меня набросилась. Пришлось накладывать швы. Я так расстроилась, что желания общаться не осталось. Впервые видела Мане такой возбужденной и озлобленной. Раньше она никогда не впадала в крайность. Напротив, всегда вела себя предусмотрительно, взвешивала каждый шаг.

– Шаумян не описывала, что за «огоньки» ей мерещились?

– Серьезно? ‒ Анна насмешливо фыркнула и посмотрела на Лину таким взглядом, будто перед ней стояла умалишенная пациентка психиатрического отделения. Поняв, что вопрос прозвучал всерьез, она закинула ногу на ногу и отвечала исключительно Мирному. ‒ Не думала, что о подобной чепухе спросят. К бреду Мане никто не прислушивался, но она так часто твердила о видениях, что забыть невозможно. Если дословно, она описывала их не совсем «огоньками», а скорее «многочисленным скоплением ярких сияющих точек, что, собираясь, отдаленно напоминают человеческий силуэт». Чтобы это, черт возьми, не значило. Мы восприняли ее слова за издевку. Решили, Шаумян запугивает нас призраками старого отеля. Понятия не имею, что она видела на самом деле, но это, – девушка указала на свое лицо и в глазах на короткое мгновение промелькнула обида, – досталось мне именно из-за них. Мы повздорили. Мане достала всех своим воспаленным воображением. Я предложила отправить ее в больницу, хотела помочь от чистого сердца.

Ни одному из агентов «Вертикали» в искренность Рузовой не верилось, но оба одобрительно кивнули. Воодушевившись, Анна продолжила откровенно клеветать:

‒ Я подумала, может бедняжка надышалась чем-то или лекарств каких перебрала, но Шаумян, услышав мои слова, набросилась, как одержимая дьяволом. Вы бы видели: глаза красные, рот скривился в припадке, стала орать что-то невразумительное, – полное отсутствие адекватности. Мы с подругами так сильно перепугались, что в тот же вечер съехали в другой номер, оставив Мане в покое, как она того и желала.

***

Как бы Дубравина не устала, настырно ждала до девяти вечера, когда криминалисты закончат изучать номер, в котором жила Шаумян. Агент намеревалась остаться здесь на ночь. Куча подозрений роилось в ее голове, но ни одно пока не подтверждалось фактами. Так что сначала она решила проверить таинственную сторону вопроса.

Не переодеваясь в пижаму, Лина выключила свет и развалилась на кровати, где отдыхала Мане. Не в силах сомкнуть глаз, она уставилась в окно. С двенадцатого этажа вид на море открывался шикарный. Ее и до аварии часто мучила бессонница, но в последнее время болезнь перешла на новый уровень. Чему девушка несказанно обрадовалась, ибо к старым кошмарам прибавились новые. Она бы предпочла вообще не спать, чем в тысячный раз переживать ужасы прошлого, но сомнолог13 утверждал, что бодрствовать двадцать четыре часа вредно для здоровья и пичкал таблетками.

Долго оставаться наедине с собой Дубравиной не позволили. В дверь настойчиво постучали. Она проигнорировала, но тарабанили снова и снова. Лина накрыла голову подушкой, но настырный гость не уходил. Девушка сердито вскочила с кровати, представляя, как порвет докучавшего ей негодяя, но обнаружила на пороге улыбающегося Мирного и весь запал испарился.

‒ Я думала, ты «жаришь» Рузову, ‒ не пропуская Севу внутрь, агент облокотилась на косяк. ‒ Девица так на тебя пялилась, что от соблазна удержался бы разве что импотент, ‒ подмигнула она, не упуская возможности подколоть.

‒ А ты так долго не открывала дверь, что я уже собирался искать тебя в подсобке Савина, ‒ огрызнулся напарник, безуспешно пытаясь прошмыгнуть внутрь. ‒ Наверное, он клюнул, потому что ты одеваешься, как подросток, ‒ Мирный окинул оценивающим взглядом потертые черные джинсы и смешную желтую футболку с уморительной рожицей Пикачу14, что девушка весь день прятала под объемным махровым свитером.

‒ По крайней мере я не ношу однообразные костюмы, такие же скучные и душные, как их хозяин, ‒ парировала Дубравина, с таким же насмешливым видом разглядывая стандартный классический наряд коллеги.

‒ Роскошные женщины предпочитают мужчин в пиджаках, а не толстовках. Это у тебя нет вкуса.

‒ Говоришь так, потому что сам уже староват для подобной одежды.

– Что?! – возмутился Северин Владленович, на сей раз пытаясь протиснуться бочком. ‒ Зато ты никак не вылезешь из образа тинейджера.

‒ Сева, ты чего приперся? ‒ не выдержала Лина, прекращая бестолковую перебранку. ‒ В своем номере не спалось?

‒ Не хочешь выпить? ‒ примирительно предложил напарник, демонстрируя упаковку пива.

Вместо ответа, Дубравина отошла в сторону и сделала низкий шутливый поклон, предлагая пройти.

‒ В следующий раз сразу начинай с главного, ‒ напутствовала она, легко раскупоривая бутылку и плюхаясь обратно на кровать Шаумян.

‒ Считаешь это хорошая идея, остаться в номере погибшей, пока комната опечатана?

‒ Все любопытное давно затоптали, ‒ пожала плечами агент.

‒ Не говори, что пришла сюда, увидеть пресловутые «огоньки», ‒ Мирный состряпал разочарованную мину.

‒ Оставайся, посмотрим на них вместе, ‒ посмеиваясь, предложила Лина.

‒ Никто, кроме Шаумян, загадочных свечений не видел. С чего взяла, что тебе это под силу?

‒ Как «никто»?! ‒ охотно возразила Дубравина. ‒ А как же остальные пострадавшие в «Камелии»?

Северин Владленович грязно выругался.

‒ Лина, они все страдали суицидальными наклонностями. Мане вполне может оказаться психически нездоровой.

‒ Возможно, ‒ агент не стала возражать. ‒ Но что-то же несчастных подтолкнуло к последнему шагу. Почему именно здесь? Может, отель расположен в аномальной зоне и «огоньки» ‒ это предсмертный знак или что-то вроде предупреждения.

‒ Ты сейчас серьезно?

‒ Сама не знаю, ‒ честно призналась Дубравина. ‒ Но намерена всю ночь лежать на этой кровати и наблюдать за обстановкой.

‒ А если тебя тоже потянет сходить на крышу? ‒ Сева, конечно, иронизировал, но в сердце все равно неприятно кольнуло. Чтобы избавить от непривычного беспокойства, он хорошенько приложился к пиву.

‒ Что, так смахиваю на истеричку, потерявшую вкус к жизни?

Молодые люди коротко хихикнули. Колкость пришлась по вкусу обоим.

‒ А если рассмотреть научные объяснения вместо приведений и зон отчуждений? ‒ ненавязчиво предложил Мирный. ‒ Например, что-то психотропное: ядовитые испарения, особая плесень или грибы.

‒ Что ж, похоже, я не зря впустила тебя в номер. Если надышусь отравой, проследишь за мной и узнаешь, каким чудесным образом Шаумян пробралась на крышу. Только не забудь вовремя остановить, у меня осталась куча нерешенных вопросов.

‒ Ты – ненормальная, ‒ с крошечной каплей восхищения, обреченно сдался Сева и остался до утра.

***

Мирный проснулся от настойчивого дребезжания сотового. Дубравина не спала и выглядела сильно помятой, будто и вовсе не сомкнула глаз. Он же напротив уснул мертвецким сном после третьей бутылки пива и надеялся, что напарница не из-за его храпа провела бессонную ночь.