Брошенка. Я тебя верну

Я понимала, что при всей грубости и самодурости Перовского, он гораздо лучшая кандидатура, нежели Федор.

– Чем? У нее были деньги, я от нее не гулял, не бил. Так в чем проблема? – Тимур сдержанно порыкивал, но не рычал.

Думаю, ему хотелось бы наорать на меня, обвинить во всех женских хитростях и предательствах.

– Успокойтесь, Тимур Андреевич, – я устало посмотрела на нетронутый коктейль. – Вы будете хорошим отцом. По крайней мере, базовые потребности закрыть сможете.

Я встала, положила салфетку на стол и сдержанно кивнула:

– Если вы только это хотели от меня услышать, то, позвольте, я вернусь на рабочее место?

– Сядьте, Майя. Наш разговор не окончен.

Я медлила. Стояла, как школьница перед директором.

– А что вы еще хотите услышать?

– Почему вы рожаете своему мужу, если он вас обидел? Что он сделал? Вы его простили? – с каждым словом Тимур все больше хмурился.

Насколько же сильно Кристина его обидела, что он мечтал услышать от посторонней женщины, что он лучше ее мужа?

– Я его не простила, – дрогнувшим голосом ответила я.

Официант смотрел на нас удивленно. Клиент встал – пора нести счет, но наша беседа продолжалась.

– У моего мужа другая. Ребенка он не хочет. Поэтому сейчас я живу с родителями. И поэтому мне бы очень хотелось, чтобы вы меня не уволили. А что там происходит в других семьях, и почему рожают от бездельников, алкашей и агрессоров, я не знаю.

Тимур замер. Видимо, на моем лице отразилось отчаяние, которое хлестануло его, приведя в чувство.

– С вашего позволения, я возвращаюсь в офис.

Я вышла из кафе, спиной чувствуя пристальный взгляд босса.

***

Наташка сидела за столом, обняв стакан с водой. Видимо, запивала какое-то успокоительное.

– Все нормально, – с улыбкой сказала я и села за стол. – Просто, интересовался планами после декретного отпуска.

Нужно же было что-то сказать коллеге, чтобы она сама не додумывала.

– Ох… – выдохнула девушка. – А зачем из кабинета вывел? Почему тут не спросил?

Я пожала плечами:

– Может, не хотел, чтобы все подумали, что он не такой уж и страшный?

Наташка заулыбалась, будет ей новая почва для сплетен о боссе. Аж щеки загорелись, вооброжалка начала работать.

Остаток рабочего дня так и прошел: под комментарии Наташки и ее постоянные поглядывания в мою сторону.

Я с трудом дождалась пяти часов и сбежала из офиса. По дороге к родителям зашла в магазин, чтобы купить чего-нибудь вкусненькое: папе – буженину, маме – суфлейный тортик.

Что меня удивляло, так это отсутствие истерики по поводу Федера. Я должна была бы постоянно рыдать, но почему-то не рыдалось. Может, это стадия отрицания, и я пока не осознаю, что моя жизнь разрушена?

Или мне так не кажется? С плеч свалился груз проблем в виде долгов. И появилось приятное волнение от осознания, что я стану мамой. Ведь я не считала девочку своей. Изначально настраивала себя на то, чтобы не привязаться к ребенку. В принципе, мне неплохо удавалось. Может, потому что это была первая беременность, и я не знала, что будет дальше?

Кристину отговаривали от такой сурмамы. Даже при мне, в клинике, советовали выбрать проверенную женщину, которая уже рожала. Но Перовская привела меня буквально за руку, сославшись на то, что внешне мы похожи. Следовательно, муж не заметит подмены.

Про подмену она, конечно же, не афишировала.

Так и находясь в смешанных чувствах, я незаметно добрела до дома.

– Майечка.

Я вздрогнула, услышав знакомый, но такой нежелательный сейчас, голос.

Федор вышел из машины с букетом желтых хризантем и лицемерной улыбкой на лице:

– Дорогая, пойдем домой?

Я вздрогнула и обернулась на подъезд: успею ли добежать и закрыть за собой дверь?

– Что тебе нужно? – нет, не успею.

Федор медленно подошел, чтобы не спугнуть меня, и протянул букет:

– Хочу вернуть свою любимку. Пойдем? Дома без тебя так холодно.

– Холодно? – усмехнулась я. – А как же… Люсечка? – выплевываю имя разлучницы. – Слишком худосочная, чтобы согреть?

– Полно, Майечка, – Федор попытался забрать у меня пакет с продуктами, но я одернула руку. – С Людой все кончено. Я никогда с ней больше не увижусь. Слышишь, ни-ко-гда!

Муж шепчет, обжигая меня ложью, а я даже одним воздухом с ним дышать не могу. Хочу сбежать к маме, уткнуться в ее грудь и рыдать. И, не потому что он обманул, а потому что осознаю, что готова его простить и жить дальше, будто ничего не было.

– Майечка, любимая. А давай вместе к твоим родителям поднимемся? – Федя настойчиво пихает мне букет. – Ты же им, наверняка, все рассказала. Я попрошу у них прощения. Скажу, что раскаиваюсь. Они поверят. И мы будем жить, как прежде.

Федя все же забирает у меня продукты и заставляет взять букет:

– Я даже купил любимый коньячок твоего папы. И даже не буду сопротивляться, если он мне в морду даст, – муж мурлычет и тихонько подталкивает меня к дому. – Пойдем, моя хорошая. Пойдем.

Глава 7

МАЙЯ

– Бес попутал! Сам не понимаю, что на меня нашло.

Мы с мамой ушли в гостиную после того, как к коньяку добавились сигареты, и дышать на кухне стало невозможно.

Федя причитал, ругался на себя и «шалаву», которая его соблазнила. Папа все больше молчал. Он и до этого зятя недолюбливал. А тут прибавилась не только любовница, но еще и долги, в которые он не только сам влез, но и меня втянул.

Как он собирался объяснять отцу, что я согласилась на суррогатное материнство, я не знаю, но мама посматривала на меня с надеждой.

– Ну, бывает, дочка. Бывает. Если Федя готов принять тебя с чужим ребенком, то, может, и хорошо все будет? Родишь этого ребеночка, а потом и за своим сходите.

Не знала я, как признаться маме, что не готова принять мужа-изменщика. Я и смотреть на него не могу, не то, что ребенка с ним воспитывать. Любой его упрек будет теперь казаться несправедливым, потому что я никогда его не обманывала и никогда не предавала.

Незаметно для самой себя я задремала. Очнулась от жуткого перегара в лицо:

– Роднуль, пойдем домой?

Я в ужасе распахнула глаза. Федя криво-пьяно улыбался. Мамы в комнате не было, но я слышала, как она уговаривает отца утихомириться и лечь спать.

– Я дома, – спросонья ответила я и натянула повыше плед, которым, видимо, укрыла меня мама.

– Майечка, любимая… – Федя упал рядом на диван и прижался к моему плечу, всхлипнул. – Ну, простииии…. Дурака…. Я больше так не буду. Пойдем, пожалуйста, я так спать хочу.

Я сцепила зубы и встала:

– Пойдем.

Нет уж, Феденька, второй раз на те же грабли я не наступлю.

Я помогла мужу собраться, довела его до дома. Даже в квартиру с ним поднялась. Посмотрела, как он упал на кровать, а затем вернулась к родителям.

Мама осуждающе покачала головой:

– Майя, ну, он же – муж.

– А я – твоя дочь, – я устало села на банкетку, дав себе минутку отдышаться. – Ма, не начинай. На работу уже скоро вставать.

– Ну, что значит, не начинай? Ты бы лучше деньги на семью потратила, а мы уже старые. Мы как-нибудь сами…

Мама начала суетиться, помогая мне разуться.

– Какие вы старые? Издеваешься? Тебе пятьдесят два.

Ох уж это мамино вечное стремление уйти на пенсию.

– Папе пятьдесят пять, а у него двух зубов нет. Лучше я ему протезирование оплачу, нежели буду оплачивать долги Федора. Давай, пожалуйста, закончим этот неприятный разговор?

– На сегодня? – мама с надеждой улыбнулась.

– Хотя бы, – я встала и поплелась в бывшую детскую.

***

ТИМУР

Странно как-то, но постепенно боль ушла. Притупилась сначала, потом я еще раз бухнул с Порохом. Он поржал надо мной: мол, расклеился, как девочка. И я окончательно выкинул историю с Кристиной из головы. Развод поручил адвокатам. У нас был брачный контракт, по которому, в случае измены, она ничего не получала.

Крис, конечно, позвонила и попыталась наорать на меня. Мол, лучшие годы отдала, а я урод и самое последнее ничтожество. На что я ответил, что в благодарность она может оставить себе машину, на которой уехала.

Собственно, я и не собирался ее забирать, но тут как раз к слову пришлось. Кристина на мгновение замолчала. Я воспользовался ее смятением и попрощался.

На выходные еще разок гульнул в Питерском «Логове» – клубе Пороха. И в понедельник пришел на работу, готовый вершить человеческие судьбы и зарабатывать миллионы.

О дурочке Любавиной даже и не вспомнил. Ровно до того момента, как застал ее в комнате отдыха возле открытого холодильника.

– Майя, добрый день.

Женщина испуганно вздрогнула и обернулась.

– Тимур Андреевич, здравствуйте.

Голосок ее дрожал. То ли из-за меня, то ли из-за нервного перенапряжения. Глаза у Майи были красными от слез, но мешки она попыталась замазать. По-моему, только больше подчеркнула.

– Нашли что-нибудь вкусненькое?

– Кажется, я забыла обед дома, – она виновато поджала губы. – Но ничего, куплю булочку в кафе.

Я взял бутылку воды и уже развернулся, чтобы уйти, но остановился.

– А не хотите нормально в кафе пообедать?

Майя испуганно поджала губы, напряглась.

– Обещаю, в душу лезть не буду. Считайте, что мною руководит жадность. Не хочу вам больничный оплачивать.

– Больничный? – еще больше испугалась Майя. – Почему?

– Ну, я не сильно разбираюсь в беременности, – я указал на ее округлившийся живот. – Но не думаю, что бутерброды из автомата вам сейчас полезны.

Майя немного помедлила, перебирая в голове кучу ограничений. Но в итоге кивнула, согласилась.

Я отвел ее в тоже кафе и заказал комплексный обед.

– Как вы смотрите на мое предложение на счет удаленки? – напомнил я, чтобы заодно показать, что встреча наша сугубо официальная.

– Какое предложение? – удивилась Майя, сдержанно наслаждаясь тыквенным супом-пюре.

Было видно, что ей неуютно в моей компании.

– На счет удаленки. Юлия Владимировна сказала, что ты сама предложила. Мол, пару месяцев отпуска, а потом вернешься к работе, но удаленно.

Майя медленно покачала головой:

– Я даже не знала, что так можно.

– Странно. Уточню у Блокиной.

Не понравилось мне это. Кадровичка амнезией не страдала.

– Так можно? – глаза Майи загорелись. – Было бы здорово.

– Почему «нет»? – я пожал плечами. – Посмотрим, справишься ли ты с малышом и работой одновременно. Я так понимаю, помощи мужа ждать не приходится?

– Не приходится, – Майя стыдливо потупила взор.

Интересная женщина: муж изменил, а стыдно ей.

***

МАЙЯ

Ужинать с боссом, да, еще и с отцом своего будущего ребенка, было очень странно. Я постоянно боялась проболтаться. Сказать что-нибудь не то, выдать себя.

Даже домой возвращалась под впечатлением от этой встречи.

Выйдя из автобуса, я хотела сразу же свернуть к дому родителей, но на остановке меня ждал Федор. И снова с цветами.

– Майечка, я ужин приготовил. Очень старался. Пожалуйста, – он настойчиво пихал мне букет голубых хризантем. – Только ужин. А потом я провожу тебя к родителям.

Глава 8

МАЙЯ

– Ты, верно, с ума сошел? – опешила я, стараясь обогнуть мужа и скрыться в сумерках.

Люди, выходящие из автобуса, притормаживали, бросая на нас любопытные взгляды.

– Если не пойдешь, я прямо здесь на колени встану! – Федор даже брюки поправил, собираясь воплотить в жизнь свою угрозу.

– А мне потом стирать? – на автомате выпалила я.

Хотя, понятно было, что стирать шмотки теперь должна Люся, чтобы он там не говорил о том, что они расстались.

Но Федор победоносно заулыбался и выхватил у меня сумку с продуктами.

Ладно, зайду на десять минут. Может, получится расстаться по-хорошему. Или… может… мама права? Ребенку нужен отец. Может, у нас еще все получится?

Конечно, я никогда не смогу забыть его измены. Но жизнь длинная. Возможно, боль с годами притупится.

Так и не решив толком, что делать, я переступила порог своей квартиры. Собственником был Федор. Но чтобы выкупить долю его сестры, денег дали мои родители. Он тогда предложил записать эту долю на меня, а я, дурочка, отказалась. Посчитала, что это нечестно. Это же квартира его родителей.