Наследие. Том первый (1967 – 2016)

Мы с тобой не из этого века

Всё настоящее

– мгновение вечности

Вечная любовь

У вечности в её календаре

Вся наша жизнь не дольше, чем мгновение…

Рождаемся мы, чтобы умереть

И снова ждать на небе воскресения,

Чтобы опять вернувшись в эту жизнь,

Искать тебя из жизни моей прошлой…

Но только ты любить не торопись

И не люби других, моя хорошая…

Найду тебя. А ты поверь и верь

Ведь без тебя нет смысла возвращаться…

Тогда и смысл сегодняшних потерь

Уже не в том, чтоб навсегда прощаться.

Найду тебя. И вечная любовь

Из века в век в нас будет продолжаться.

А если что-то вдруг пойдёт не так —

Останется на Бога обижаться…

Любовью Вы делиться не хотите

Я знаю, почему Вы так грустите

Я знаю, почему печаль из глаз

Я Вас люблю. Но вы меня простите,

Не всё в любви зависит лишь от нас…

Я ухожу. Надолго ли? Не знаю.

Вернусь ли к Вам? Не знаю. Я не Бог.

И ждёт ли где-то Вас любовь другая?

Не знаю я. Но Вас простить бы смог…

Я ухожу в туман и неизвестность

С собой Ваш взгляд печальный уношу

Да и слова любви сейчас не к месту…

Я их Вам завтра, может, напишу

Быть может, если пуля не достанет

Меня вперёд. И жизнь мне не прервёт…

Но сердце моё биться перестанет

И даже от любви не оживёт…

Вот отчего Вы так сейчас грустите

Вот отчего слеза из Ваших глаз…

Любовью Вы делиться не хотите

Ни с кем другим. Ни завтра, ни сейчас…

Я родился не в те времена

Я родился не в те времена

Опоздал лет на сто, может быть,

Мне родная страна как чужая она

Мне другую во снах не забыть.

Снилось мне, как по Дону гулял

Я с ватагой друзей до утра

Снилось, как комиссар расстрелял

Меня вместе с другими вчера.

Как мы падали медленно в ров,

Вспоминая далеких невест…

На мундире последняя кровь

Под мундиром родительский крест.

Просыпаясь в холодном поту

Я со звездами ночь коротал

И тоскливо смотря в темноту,

Сам себя в чужом веке искал…

Девятое января

У Александрийского столпа

Барышни нарядные гуляют…

На Дворцовой площади толпа

И ещё пока что не стреляют.

С Невского народ всё прёт и прёт

К батюшке-царю спешит за правдой,

Позабыв, как сам его зовёт —

Николай второй или Кровавый.

Быстро он, видать, забыл Ходынку,

Море трупов, как и море слёз.

Снова на свои спешит поминки,

Несмотря на холод и мороз.

У дворца их ждут уже казаки

А вот царь, похоже, их не ждёт.

Ружья приготовлены к атаке…

На коленях молится народ

За свои, за души, убиенные,

Скоро им лететь на небеса.

Может быть, уже через мгновение

В стоны превратятся голоса.

…Барышни, здесь вам совсем не место,

Только смерть вам видеть не хватало!

Скоро будет здесь не суд небесный —

Царский суд. И как всегда кровавый.

Едем же, уж кони застоялись.

Вам куда? Ах, в Смольный институт…

И уже потом нам в след раздались

Выстрелы, как траурный салют…

Поручик молодой

Зажгите свечи, господа, уже стемнело

Снимите банк поручик поскорей

Играете вы что-то неумело

Иль может быть, боитесь егерей?

Иль может, проиграть мне испугались?

А может быть, торопитесь куда?

Вы на ночь бы поручик здесь остались

Дороги не найти вам никогда.

А мы бы с вами весело гульнули

И проигрались вместе в пух и прах.

Похоже, вы с шампанского уснули

С улыбкой почти детской на губах.

Так вы, я вижу, вовсе не любитель

Чужих друзей и карточных утех

Вот и сейчас вы безмятежно спите

И снится вам у барышень успех…

Петербургский призрак

Я б по Невскому промчался,

Как и прежде, на санях.

Я с цыганкой повстречался

Наяву бы, а не в снах.

А потом бы в ресторане

С ней одной пустился в пляс…

Только время не обманешь,

Но оно обманет нас.

У московского вокзала

Целый табор, как тогда.

Мне одна из них сказала:

Погадаю, чтоб беда

Обошла тебя бы барин…

Только что-то здесь не так…

Был бы, может, я в ударе

Был бы это добрый знак.

Но не тот сегодня Невский

Ни саней, ни ямщиков…

Лишь в коротких юбках девки

На ночь ищут мужиков,

Да облезлые цыганки

Не пьяны, зато глупы

Так и смотрят на карманы,

Тех, кто верит в знак судьбы.

…Умер старый век, и нравы

С ним исчезли без следа…

Вместо дам одни шалавы,

И бродяги – господа.

Было ж время золотое,

Только им, откуда знать!

Я смотрю вокруг с тоскою

И ругаю: вашу мать!

Тех, кто сделал здесь такое,

Тех, кто Невский мой сгубил…

Похожу и успокоюсь —

Я ведь призрак! Сам забыл.

Всё опять бы повторил

Снег. Зима. На небе месяц

Снова звёздочки пасёт.

Только я опять не весел

Грусть-тоска меня сосёт.

От чего мне жизнь такая

Ну, никак не взять мне в толк.

Где-то там родная стая…

Одинокий старый волк

Ей такой, как я, не нужен

У неё есть свой вожак.

Я уйду куда-то в стужу,

Презирая смерть и страх.

Может там, в лесах бескрайних,

Я себе найду приют.

Может быть, умру случайно,

Под охотничий салют?

А пока смотрю на небо

Тихо вою на луну…

Вот попробовать тебе бы

Испытать мою вину.

А вина моя лишь старость,

Но ведь я не человек…

Почему же стал мне карой

Мой короткий волчий век?

За собой грехов не знаю,

Как и все по волчьи жил.

А была бы жизнь вторая

Всё опять бы повторил…

Изгои

За горизонтом скрылся Севастополь

Вокруг одно лишь море за кормой.

Там впереди нас ждёт Константинополь,

Но почему то я хочу домой.

Хочу домой в берёзовые рощи

Хочу домой – в бескрайние поля.

Быть может, кто-то скажет: чего проще,

Скорей сойди на берег с корабля!

Вернись назад и Родине покайся

В грехах своих, во всех своих делах

И ей в любви как матери, признайся,

И перед ней склони трёхцветный флаг!

Тогда она тебя, быть может, примет

Простит, быть может, где-то в лагерях…

Я знаю, не простит и не обнимет —

Она теперь чужая нам земля!

Уходим мы – последние изгои.

Бесславно свой закончили поход…

И завтра утром, там, за Чёрным морем,

Начнётся не библейский – наш исход!

Я стал давно седым

Я не хожу по улицам ночами

Я лучше буду дома пить боржом,

Зато НКВД со стукачами

Не встречу, как мой дед в тридцать седьмом…

Не встречу сам себя в лихих девяностых —

Одну шпану. С ножами. И не раз.

Я стал давно седым и очень взрослым,

И новый век давно уже у нас…

Теперь на мир смотрю с тоской в окошко,

На пьяных, припозднившихся в ночи.

Смотрю на них, и вижу своё прошлое

И слышу, как жена опять кричит,

Что я с друзьями снова был в загуле,

Пройдя сквозь ночь, едва пришёл домой…

Но, слава богу, не свистели пули,

И, слава богу, я ещё живой.

Моя душа так жить давно устала

И нет друзей. И не к кому ходить.

И снова ночь. Бессонница достала…

А может, правда, взять и побродить

По закоулкам памяти немного,

И встретив одинокого бомжа,

С ним поболтать у отчего порога

И покурить с ним, молча. Не спеша.

Вернуться снова в тёплый дом уютный,

Где на столе боржоми не допит,

Чтоб снова молодым проснуться утром,

И вспомнив ночь, воскликнуть: не убит!

На руинах забытого детства

На руинах забытого детства

Я стою, а вокруг лишь бурьян.

Псы цепные зашлись по соседству,

Потому, что сосед снова пьян.

Впрочем, что же ему остаётся

В этой, брошенной Богом, глуши?

И, конечно, с утра он напьётся

Самогонки своей от души,

Чтобы не было слишком тоскливо

Дни и ночи с луной коротать.

И в несчастье своём он счастливый —

Лишь умеющий пить. А страдать

Для него, впрочем, также привычно,

Как привычно с тоскою дружить.

Вдалеке от соблазнов столичных

Так, как он, я не смог бы прожить.

Потому, может быть, и не тянет

Слишком часто в родительский дом.

Но, возможно, таким русским пьяницам

Я завидовать буду потом…

Душа и муза

Я для всех, по жизни, был тихоней

Тихо жил и жить давал другим.

Но с душой закрытой посторонним

Был совсем не тем и не таким.

Я при всех к себе был слишком строгим

Своим чувствам выход не давал,

А любил, так сразу очень многих

Но к друзьям, почти не ревновал.

И не жизнь была у нас, а счастье ….

А на самом деле всё – игра

По ночам я рвал себя на части

И с душой ругался до утра!

Как-то раз я в пьяном был угаре

И ударил Музу не со зла,

А она, как баба на базаре,

К матери послала и ушла.

Много дней я водку пил безбожно,

Музу не дождавшись, а она,

Может быть, нашла себе Серёжу,

Лучшего, чем я. Моя вина!

В эти дни глубокого запоя

Я мечтал лишь только об одном:

Пусть меня друзья не беспокоят

Или пусть приходят, но с вином!

Но когда-то всё, увы, проходит

И запой, и жизнь иногда…

Мы опять с душою ладим вроде

В общем, всё как было и всегда.

Только не дождусь, похоже, Музу

Это мой, видать, последний стих,

Ведь она, мотаясь по Союзу,

Ублажает рифмами других…

Арбат

Хотел бы верить, что вернусь обратно

Я в этот город, пусть, хотя б на час,

Чтобы пройтись по старому Арбату,

Где я бывал за жизнь свою не раз.

Где слушал я когда-то Окуджаву,

Высоцкого когда-то здесь встречал.

И где-то здесь любовь моя сбежала…

Я так по ним все эти дни скучал!

Мне повезло всего на час. Но странно,

Я свой Арбат совсем не нахожу.

Я здесь как иностранец не желанный,

С душою неприкаянной брожу…

Кто мне вернет тот час из жизни старой,

С Арбатом прежним, грязным, но моим

С живым Булатом и с его гитарой.

Того, как сможем, отблагодарим…

Но это даже Богу не под силу

И ни к чему такой ажиотаж!

Сегодняшний Арбат, хоть и красивый,

Но он не настоящий и не наш…

Певец с Таганки

Успеть… Мне надо во время успеть!

Не опоздать и не отстать…

И в своем беге не устать…

Успеть…

И спеть. И спеть. И спеть…

Я спотыкался, но бежал

И славу, походя, стяжал

И из последних сил хрипел!

И пел. И пел. И пел

И пел…

Я пел для всех,

Кто слышать мог.

От этих песен занемог

Но пел. Но пел. Но пел

Но пел…

Пел так, как я один умел!

Остановить меня не мог

Никто-

Ни дьявол и не бог,

Ни КГБ, ни ЦРУ —

Себе я никогда не вру!

Я до июля добежал

Я всё, что мог уже стяжал —

Кричу из каждого окна,

Но это не моя вина!

А виноват я лишь в одном,

Что не молился перед сном,

Что с богом я давно на ты,

Что я устал от суеты,

Устал от жизни и себя.

Прости, мой бог, что я тебя

О долгой жизни не просил

Я просто жил

Я просто жил…

Я просто пел

Как я умел…

Я был у дел и не у дел.

Я много пил и много пел

И вот, похоже, я отпел…

Теперь отпели и меня

И три оставили мне дня,

Чтобы я тихо полежал.

И никуда бы не бежал

И ничего уже не спел.

Успел я или не успел?

Не мне судить —

Мне лишь лежать…

И жив ли я —

Не мне решать…

Гитара барда

Без струны моя нынче гитара

И никто не настроит её.

Я отдал бы её Вам и даром,

Ведь теперь всё вокруг не моё.

Всё чужое. Всё Ваше. Моё же

Под могильным холмом в глубине.

Ну, берите гитару! Ну, что же?

Может, вспомните с ней обо мне.

Ей же хватит без дела пылиться,

Разводить по хозяину грусть…

Троньте струны! И я белой птицей,

Чтоб услышать их снова, вернусь…

Не уйти

Словно ветер мчатся кони

Не уйти мне от погони

Не уйти…

Степь шумит, как будто стонет:

Всё равно тебя догонят

Не уйти…

Я и сам как волк в загоне,

Я как старый зек на зоне

Не уйти…

Уходить я и не склонен —

От себя, как от погони,

Не уйти…

Прощание с новогодней ёлкой

Вот и праздник прошёл.

И прошло твоё время.

Вместо слов восхищения

Вдруг пришла тишина.

Ты осталась одна,

Позабытая всеми.

И ненужность свою

Ощутила сполна.

Так и в жизни людей

Очень часто бывает

После радости слёзы

В чьих-то милых глазах.

К сожалению, знаешь,

И красивых бросают.

Жаль, что ты не умеешь

Умываться в слезах…

Наша жизнь это круг.

Что печаль твоя снова

Не вернётся к тебе,

Не могу обещать.

Что опять через год

Кто-то ласковым словом

Не тебя так другую

Будет вновь обольщать.

Будет всё, как и было.

И веселье и слёзы

Только слёзы твои

Спрячет тёмная ночь…

Тебя выставят завтра

Из дворца в двор морозный

И из памяти выкинут

Вечер праздничный прочь…

Так получилось

Все тосты произнесены

И после праздника затишье…

Совсем не чувствуя вины

За гостью. Ту, что стала лишней,

С неё наряды снимем мы