Наследие. Том третий (2017—2018)

Когда?

Когда друзья тебя покинут навсегда,

Ты вдруг случайно вспомнишь про года,

Про то, что уж давно не двадцать лет

И трижды двадцать лет давно уж нет…

Года идут, как счётчик для воды,

Как и вода, они уйдут сквозь пальцы

И в энный час к тебе придёт беда

С прощанием с тобой в больничном зальце.

Всё будет скромно, так же, как и жил,

Не лишних слов и никаких знакомых,

Тем более, не тех, с кем ты дружил,

Одна лишь смерть, как вечная истома.

Осталось лишь немного подождать.

Быть может, пять иль десять лет от силы,

Чтобы не жить, а в жизни не страдать,

Но смерть к другим на этот раз спешила…

Сон бомжа

Опять весна и лужи под окном

И где-то там внизу идёт прохожий,

Такой ничтожный. Ну, почти что гном.

Скорей всего, на муравья похожий!

А я почти что Бог. На высоте

Квартирного мирка на мир взираю.

Мне хорошо в небесной пустоте

И я в душе внизу тех презираю…

Я вижу всё – ведь я почти что Бог.

По крайней мере, ближе всех их к Богу.

Вот только одного так и не смог —

Летать, как птицы, ну, хотя б немного.

И руки развернув, как два крыла,

Я как Икар попробовал однажды

Хоть раз взлететь. Удача подвела.

А остальное всё уже не важно.

Пусть я не Бог. Но ангелом бы стал!

И всё же оказался третьим лишним.

Похоже, Бог так от меня устал —

Смотрящим сделал не по небу – крыше.

И вот сижу со стаею ворон,

О Боге рассуждаю по привычке…

Но, слава Богу, это только сон

В пустом вагоне спящей электрички.

Вот выйду из него и вновь в подвал

Сон досмотреть с такими же бомжами.

У нас внизу Бог точно не бывал

И от того к нему мы рвёмся сами…

Вера

Я лбом не бьюсь в поклонах в божьих храмах

Иконы не целую и кресты,

Но Бога чту, как мне велела мама,

И почитаю всех его святых.

Но в храмах мне претит не только ладан —

Убранство золотое и шитьё,

Ведь кроме Веры это мне не надо —

Божественная роскошь – не моё.

Пусть буду нищим я всю жизнь до гроба,

И пусть всю жизнь пройду я без креста,

Но я хочу, мой Бог немного чтобы

Вновь вспомнил, что такое нищета.

Не в золоте его богатство – в Вере!

Мне купленная Вера ни к чему.

Когда уйду к нему, он сам поверит,

Что больше нет здесь преданных ему….

Другая жизнь

Я в этой жизни вновь, увы, не в теме

И вновь я не вписался в поворот.

Кто прав из нас покажет только время.

Вдруг будет всё ещё наоборот.

Конечно, если будет жизнь другая,

И в жизни той другие будем мы.

Тогда зачем нас смертью здесь пугают

Забвением и морем вечной тьмы?

Быть может, потому иным богатство

Необходимо – вечность прикупить,

А остальным лишь лозунги про братство,

Чтоб на троих не скучно было пить?

Про жизнь другую вряд ли нам докажут

И потому её не будем ждать,

Уж если здесь богатых не накажут,

Заставят ли в другой раз всё отдать?

А нищие, вдруг став им всем судьёю,

Всё также будут взятки брать как здесь…

Быть может ждать другую жизнь не стоит?

Прожить одну. Свою. Какая есть.

Жизнь моя

Жизнь – моя печаль ты и отрада,

Слёзы грусти и весёлый смех.

От тебя мне большего не надо

И ругать тебя бы было грех.

Ты была со мной совсем, как мама,

Доброй, но и строгой иногда.

Иногда я слишком был упрямым,

Но любимым сыном навсегда.

Было всё. И всё ушло. В итоге —

Постарели вместе ты и я.

Что осталось? С мыслями о Боге

Жить пока! Пока ты – жизнь моя…

Ночь звёзды зажигает

Ночь звёзды зажигает, гасит окна,

В сон погружает старые дома

И до рассвета бродит одиноко —

Свой выбор она сделала сама…

По улицам бредёт, на тень похожая,

Но тень её – лишь тень от фонарей.

Ни одного заблудшего прохожего,

Ни крика птиц, ни скрипнувших дверей.

И даже ветер спрятался куда-то,

Такая тишина, хоть волком вой.

Вдруг кто-то в темноте ругнулся матом…

Ну, слава Богу, хоть один живой!

Обрадовалась ночь мне, незнакомцу,

И приняла в объятия свои.

Но тут некстати появилось солнце

И объявили утро соловьи…

Второе пришествие

Господь пришёл! Надежда и отрада…

И пальмами встречал Иерусалим

Мессию своего. И страшный Рим

Казался далеко. А Бог здесь – рядом!

И лик его узреть спешил народ,

Но кто-то про Христа уже злословил

И кто-то уж неправый суд готовил

И крест ему готовил наперёд…

Судить эпоху ту сегодня трудно,

Средь нас самих полно ещё иуд.

Наступит час, вновь Бога предадут

Такие же, как и тогда, Иуды…

Но Он в тот день за всех взошёл на крест —

В не веривших в него, его предавших,

Таких же как сейчас, так низко павших,

За всех, кого опять попутал бес…

Давно был тот великой скорби час

И был момент великий Воскресения.

И мы опять ждём в этот день весенний

Того, кто, как тогда, спасёт всех нас.

Надеемся на Бога, как всегда,

И верим в Суд – суд праведный и строгий,

Что он спасёт, но прежде тех не многих,

Кто отдал жизнь за Веру и Христа.

Кто к Богу шёл сквозь миллион страданий…

А тем, кто в рай попасть совсем не прочь,

Хотя душа у них черна, как ночь,

Воздастся по заслугам их деяний!

Прости

Прости их, Господи, не веривших в Тебя,

Прости их всех – предавших и продавших.

В час Воскресения молю не за себя

МолюТебя за мне подобных павших.

За души их молю. А вдруг и я

Такой же, как они, изгой для Бога?

И лишь сполна из чаши бытия

Испив всё до конца, найду ль дорогу

К тебе когда-нибудь? Тогда они —

Живые грешники Тебя попросят тоже

За душу и мою. Ты не гони

Их от себя. Ведь кто ещё поможет

Кроме Тебя. И милостью Твоей

Суд Божий им покажется наградой,

А я уж позабочусь о своей

Душе мятежной и судьбе нескладной…

Вряд ли

Слышу звон колокольный вдали

Где-то там вновь спешат на молитву

У меня же под сердцем болит

И молюсь на пустую «поллитру»…

Мне до Храма уже не дойти

Не подняться до Бога тем более

Мне бы только целковый найти,

Чтобы справиться с вечною болью…

Чтоб забыться от всех бренных дел

И во сне возвратиться обратно,

Где быть трезвым всегда я хотел,

А не тем, кем я стал безвозвратно…

Вот и колокол вроде затих

За меня, может, братия молится?

Ну, а я выпью нынче за них,

Может даже душа успокоится…

Только вряд ли пройдёт голова,

И в душе моей Вера проснётся,

Вместо мата – молитвы слова,

Но пропитая жизнь не вернётся…

Знакомое до боли

Не спится вновь. И сон мой спозаранку

Ушёл опять. В загуле до утра

Он с кем-то там. А там – большая пьянка,

А может быть, на чью-то жизнь игра.

Увы, с меня картёжник никудышный,

Опять не сплю и мучаюсь всю ночь

С бессонницей. Но ничего не вышло.

Вот и она обиженная прочь

Сбежала от меня. Но тут по отчеству

Меня позвало вдруг из темноты

Знакомое до боли одиночество,

Не терпящее тоже суеты —

Совсем как я. Так стало одиноко

Нам вместе с ним уже в который раз,

Лишь только звёзды, что глядели в окна,

До самого утра жалели нас…

Не жалею себя

Не жалею себя – бесполезно

За прошедшие годы журить,

Ведь разгульную жизнь, всем известно,

Как и молодость, не повторить…

Не себя пожалею, а старость,

Ту, что бродит за мной. Между тем,

Говорят же в народе недаром —

Раз пришла – так уже на совсем…

Что же делать со мной она будет?

Как же будет со мной она жить?

Я ещё не старик! Эй, вы, люди,

Кто со старостью хочет дружить?

Я отдам её всю и бесплатно,

Ну, а надо, ещё приплачу,

Только не возвращайте обратно,

Я пока что её не хочу!

Я вас всех вместе с ней пожалею,

Но остаток моих буйных дней

Проведу я с другой. Так вернее.

И не вспомню я даже о ней…

Разгулялась метель

Разгулялась в апреле метель

И засыпала всё снегом белым…

Я с весной ночью лягу в постель,

Прикоснусь к её тёплому телу.

Много ласковых слов ей скажу,

Чувствам первой любви потакая…

Ну, а утром проснувшись, гляжу —

А подруга моя вся седая.

Да и я весь седой уж давно,

И не только в метельном апреле.

Но её я люблю всё равно,

Только жаль, что мы с ней постарели…

Седая ночь

Здравствуй, седая ночь,

Вот и тебя дождался.

Годы умчались прочь

Я же с тобой остался.

Я пред тобой стою

Белый, как снег вчерашний,

В тёмном твоём раю —

Даже немного страшно.

Страшно, что ты пройдёшь,

Как годы прошли навечно.

Но утром по мне

Ты, конечно, зажжёшь

У божьей иконы свечку…

Заплутал

В поле белом заплутал. Заплутал.

И от жизни так устал. Так устал.

Так устал от седины на висках

И в душе давно не радость, а тоска…

И в душе моей давно Бога нет,

А в кармане только ржавый пистолет,

А в обойме нет ни пули, ни чего,

Даже друга позабыл я своего…

Даже друга позабыл я. Только зря.

И не виделись мы с ним уж с января.

Без него я заблудился, заплутал,

Без него идти по жизни сам устал…

В поле белом мне дороги не найти,

Разошлись у нас, видать, навек пути.

Но в тумане лучик света вижу вдруг,

Оказалось, мне навстречу вышел друг…

Звонок другу

На проводе, на том конце мой друг.

Ну, наконец-то, дозвонился, слава Богу!

Сквозь миллион шумов услышу вдруг:

Спасибо за звонок, мой друг Серёга…

Потом, как бесконечность, тишина,

Обрывки фраз и слов сквозь шум Вселенной —

Такая связь у нас, как и страна…

Но дозвонюсь до друга непременно!

Я дозвонюсь, чтобы ему сказать

На том конце всего в двух сотнях метров,

О том, что время в люди вылезать —

Зима прошла, как жизнь, незаметно…

Мы помним всё

У друга день рожденья: две шестёрки —

Пока что лишь со старостью ничья!

Ещё мы помним, как катались с горки

У нашего Вязитского ручья.

Ещё мы помним, как в «войну» играли

На Школьной улице с собакой во дворе,

Как понарошку в битвах умирали,

Как в школу собирались в сентябре.

Всё это было, кажется, недавно,

И повзрослели мы не так давно,

И было детство в нашей жизни главным,

Да и сегодня нам не всё равно.

Мы помним всё. Ведь память не стареет

Над ней не властны годы и чины,

Воспоминанья детства старость греют

И детские ночами снятся сны…

Пока мы с детством в наших душах старых

Живём – нам две шестёрки нипочём.

Мы к другу в день рождения с подарком

Из детства мимо старости бредём…

День жестянщика

На улице сегодня день жестянщика

И полвесны уже в календаре

Прогноз погоды – шоу для обманщиков

С рассказами о будущей жаре.

И вопреки прогнозам и погоде

Мы снова за рулём. И видит Бог,

Что мы пока ещё живые вроде

Среди убитых шинами дорог.

Среди разбитых фур и прочих тачек

Мы то и дело бьём по тормозам

И молимся дороге и удаче…

Доедем ли? И Бог не знает сам.

Свеча

В огне свечи есть божья благодать

Он – свет надежды. Он – не обжигает.

Он есть любовь. А за неё отдать

И жизнь не жалко. Смерть нас не пугает.

Но есть огонь другой – огонь войны

Сгорают в нём и люди и надежды

И тот огонь – предвестник Сатаны,

Но этого не видят лишь невежды…

Я со свечой приду сегодня в Храм

Зажгу её. Поставлю пред иконой

За мир в душе без склок и прочих драм,

И без ненужных людям похоронок.

И свет свечи затмит любой пожар

И Сатана совсем уже не страшен.

Огонь её – от Бога людям в дар.

Горит свеча. Свеча надежды нашей….

Пожар в степи

В степи трава взрывается, как порох,

Пожара пламя лижет небеса,

А у огня космическая скорость,

И едкий дым грызёт, как волк, глаза.

В степи пожар – видение из ада

И некому его остановить.

Из хилых туч не выйдет водопада,

Чтоб жажду степь смогла бы уталить.

Но огненный кошмар уж третьи сутки

И дым его почти на полстраны,

А в небе пролетающие утки,

Не менее, чем мы удивлены.

Откуда вдруг огонь? И кто повинен?

Кто бурю огненную вызвал и за что?

И только солнце в небе синем-синем

Пылает костром вечности зато.

Жара за сорок. Ужас – а не лето.

И степь горит. И нет страшней беды.

А мы лишь Богу молимся при этом,

Чтобы он дал хоть капельку воды…

И весна не весна

Какой-то негодяй с рогами

Опять украл у нас весну —

Сплошная грязь под сапогами

И с неба снег на всю страну

Упал вновь белым покрывалом

И на поля и на дома,

А, впрочем, так уже бывало —

И не весна и не зима.

Но мы не в силах что-то сделать.

Напрасно лучший ждём прогноз

И утром снова обалдело

Спешим на улицу – в мороз.

Всё перепуталось в природе

Или она вошла в экстаз?

Вопрос не к нам и не к погоде,

К тому – кто там. Кто выше нас…

Тоска по прошлому

Что было – то прошло,

Что будет – не настало.

Мне с жизнью повезло,

Но, видимо, устала

Моя жизнь от меня…

Ускорилась досрочно

И не осталось дня

И не осталось ночи,

Чтоб старость не пришла,

О прошлом не напомнила,

Видать во мне нашла

Приличного поклонника…

Теперь мы вместе с ней

Как голубки воркуем

И на исходе дней

По прошлому тоскуем…

Не скифы мы

Стихи пишу, конечно же, по-русски,

По-русски мыслю и по-русски говорю.

Сегодня спорят, может, мы этруски?

Но я живу по-русски и творю!

Я – русский! И другого мне не надо —

Ни языка, ни мира, ни идей.

Дымится в русских храмах русский ладан

И русские святые средь людей.

И как бы Русь сегодня не жила,

По-русски я рифмую свои рифмы

О том, что Русь всегда собой была,

А мы все – русские – не Блоковские скифы!

Сегодня снова мир против Руси

И от того вокруг и ложь и беды…

Кто победит? Так ты меня спроси

И я скажу: за русскими победы!

Долгожданная весна

Переливом птичьих разговоров

Утро нынче встретило меня.

На макушках лип исчезла свора

Чёрного как тучи воронья…

И на небе не единой тучки

Позолота солнечных лучей

На стволах деревьев. Так-то лучше —

Кончилась пора сплошных ночей!

Старый парк и я опять ожили,

И с себя стряхнув остатки сна,

Получили то, что заслужили.

Здравствуй, долгожданная весна!

День рождения вождя

Он жил. Он жив. Он дальше будет жить

В мятежной памяти великого народа,

Жаль только, что не может завершить

Переворот семнадцатого года.

А поддержать его мы не готовы,

Уж слишком много сказано вранья.

Ему сто сорок семь. Мы будем снова

Слетаться словно стая воронья

К убежищу его идей и тела,

А кто-то снова будет лить елей.

Но вновь страна, увы, не захотела

Убрать его. А с ним и мавзолей.

Расколота по-прежнему Россия

На «за» и «против». Терпеливо ждёт

Лишь только Бог, когда найдём мы силы

В душе своей свершить переворот.

И, наконец, по-человечески, на место

Вернуть его. Земле. В конце концов

И без него у мавзолея тесно,

Но от других генсеков и отцов…

Пикник в лесу

Пылает костёр с чёрным дымом

Все в красном машины ревут

И мчатся по улице мимо,

Где люди простые живут.

А тем невдомёк о пожаре —

О нём всё обсудят потом.

Пока всё в порядке – нет гари,

Огня нет и рядом их дом.

А где-то пожар полыхает

Вдали от мирской суеты,

Где, впрочем, никто не вздыхает,

Никто не приносит цветы

К погибшим в огне в одночасье,

А лес всё горит и горит.

Не с нами беда – уже счастье —

Народ про себя говорит…

…Мы ближних жалеем, сгоревших

До срока в кострах своих лет,

К природе же осиротевшей

У нас, увы, жалости нет.

Мы завтра опять в лес зелёный

Придём и костёр разведём,

И водки напившись палёной,

С больной головой вновь уйдём.

Оставив следы от пирушки

В костре вместе с лесом сгорать,

Ведь нам бы дойти до подушки —

Ему же в огне умирать.

Лишь утром опять посудачим

Кто трезв был вчера, а кто пьян,

Пикник с шашлыками назначим

В траве не сгоревших полян…

Любовь к жизни

У меня сегодня встреча с Богом

Сорвалась опять, в который раз.

А ведь оставалось так немного —

Метр всего, но тот свернул « Камаз».

Знать, судьба к нему была предвзятой,

Вновь его и в этот раз спасла.

Я, своей судьбой сто раз распятый,

Ни обиды не держу, ни зла.

Он себя, да и меня, похоже,

Спас, не зная, боль душевных ран.

Но ведь это я, ты, знаешь, Боже,

Шёл в тот поздний вечер на таран.

Ну, а может, просто лишь везение,

Или к смерти был он не готов —

Мальчик тот? В последнее мгновение

Спас не ты. Спасла – его Любовь…

Гимн весне

Чудеса бывают лишь весной —

Утром просыпаюсь – солнце снова

И ещё не скоро летний зной.

Жизни всей весна – первооснова!

Оживает парк и дальний лес

И трава опять зазеленела

И из почки первый лист пролез,

А за ним другие лезут смело.

Вот уже берёзки шелестят

Новыми нарядами своими.

Соловьи всю ночь почти не спят

И не сплю я тоже вместе с ними.

Март промчался, а за ним апрель,

Вот уж май, почти что, на подходе.

Соловьёв неугомонных трель

Словно гимн проснувшейся природе!

Не беда что праздники проходят

Какая же ты выросла большая!

Тебе уже давно не десять лет,

А жизнь, свои кульбиты совершая —

Она – большая! Мне смеётся вслед…

А я и не заметил лет прошедших,

Ты выросла, лишь я всё где-то там

Такой же молодой и сумасшедший

И на двоих всего-то сорок нам…

Но сорок, оказалось, тебе тоже

Сегодня, а не десять, как тогда…

Мы все растём. И не расти – не можем

И в детство не вернёмся никогда…

Так позабудем, сколько нам сегодня,

Отметим день рождения без дат.

И не беда, что праздник вновь уходит,

Ведь через год вернётся он назад…

Спаси всех нас

Осталось мне совсем немного

До дня того, когда с креста,

Свою, сняв душу, тоже к Богу,

Прожив два возраста Христа,

Отправиться во след за Сыном

Его любимым в тот же путь

Дорогой бесконечно длинной,

Чтобы придти когда-нибудь

На Страшный Суд. И повиниться

Во всех своих земных грехах…

Пока же рай мне только снится,

Пока же жизнь и смерть в руках

Того, кому молюсь не часто

В ему ненужной суете

С надеждой тайной: не напрасно

За нас страдали на Кресте

И Божий сын, и с ним Варавва,

И многие ещё не раз.

Спаси всех нас, о, Боже правый!

Меня потом. Других – сейчас…

Моя дорога

Вся жизнь моя – моя Голгофа

Свой крест невидимый несу

Я через годы и сквозь строфы

Стихов своих. Но не спасут

Меня мои молитвы к Богу —

Уж больно много на душе

Грехов и прочего. И много

Порочных мыслей в ней уже.

Стихов для Бога неугодных,

Но в них я весь – такой как есть.

Похоже, что моя дорога

Прервётся раньше. Где-то здесь…

И будет вечностью любовь

У нас у всех одна дорога

У нас у всех один конец —

Пожить, как люди, хоть немного,

Потом хоть с чёртом под венец.

Пожить, порадоваться жизни,

Оставить след после себя.

Поплакаться на чьей-то тризне

И помолиться за тебя,

За ту, что скрасила мне вечность,

Которая зовётся жизнь.

За нашу юную беспечность

И за меня ты помолись.

Когда закончится дорога,

Позволит Бог, мы будем вновь

С тобой, моя ты, недотрога.

И будет вечностью любовь…

Сожалею

Сожалею. Всю жизнь сожалею

Не о прошлом и не о себе.

Лет прошедших давно не жалею,

Покорившись проклятой судьбе.

Сожалею о днях не минувших,

Тех, в которых мне, знаю, не жить

И однажды от сна не проснувшись,

Я пойму: что-то поздно вершить…

Поздно всё переделать, как надо,

Как когда-то хотел изменить

Жизнь свою. Превратить её в радость,

Чтобы некого было винить…

Чтобы не было ссор и обиды

За прошедшие мимо года,

Но душа не согласная, видно,

Сожалеет о Вас лишь всегда…..

Сожалеет о том, как в тот вечер,

В той единственной встрече со мной

Вы сказали мне нежно: до встречи

И умчались на небо домой…

Я с тех пор ничего не жалею,

Ни себя не жалею, ни лет.

Об одном только лишь сожалею,

Что со мной, ангел мой, Вас всё нет…

Там правит всем Надежда

Там где-то далеко есть самый лучший край,

Где царствует Любовь, а правит всем Надежда

И праведники там в стране с названьем Рай

Вновь молодые вечно и в белых все одеждах…

А Вера на Земле средь грешников живёт,

Чтоб каждый знал и верил,

Что кем бы, где бы, не был,

Он Веру в час последний на помощь призовёт

И чистым, словно ангел, он с ней уйдёт на небо…

А я не Бог, не грешник – я сын своей Судьбы

И с Верой не знаком я, Надежду не встречал,

С Любовью сам расстался. Остались лишь гробы,

Осталась только память и о любви печаль…

И сколько суждено – я столько проживу,

И не минутой раньше уйти я не готов

Туда, в тот райский город, где ангелы живут,

Где Вера и Надежда. Где царствует Любовь…

Пусть душа веселится

Я с последней лозы собираю последние гроздья

И горит янтарём спелый в солнца лучах виноград,

Как последний от лета привет

Этой осенью поздней

И я всех пригласить на осенний свой пир

Буду рад…

Посидим и вина виноградного вместе все выпьем,

Дней своих проведённых в работе

Нисколько не жаль,

Ну, а то, что зима, снегом белым

Нас скоро засыпит —

Это разве беда, если выдался нынче такой урожай!

Виноградный янтарь через год

Будет радовать душу

Настоящим молдавским вином

Вновь за нашим столом,

Если гость захмелел, много выпил и мало покушал,

Но его не прогоним и не скажем ему: по – делом!

Он же гость и ему позволительно

Выпить сегодня уж столько,

Сколько просит душа. Да и гость он для нас —

Молдован.

Если встретит любовь – за неё выпьем с ним,

Крикнем: горько!

Ну, а будет не дюж, то уложим поспать на диван…

Этой осенью поздней

Этот праздник последний – запойный.

Пусть душа веселится, а потом до весны на покой,

А пока будем пить. Как сказал бы

Наш классик покойный:

И я там тоже был и никто не спросил: кто такой?

Молдова

Благословенная земля —

Моя Молдавия – Молдова.