Волосы. Иллюстрированная история

Ил. 1.5. Реклама «Букингемской краски». Ок. 1870–1900

Есть еще три заслуживающих упоминания факта о красках для волос, существовавших как в форме рецепта, так и в готовом виде: во-первых, их потенциальными пользователями были как женщины, так и мужчины; во-вторых, окрашиванию могли подвергаться волосы как на голове, так и на лице; и в-третьих, они свидетельствуют о стойком общественном неприятии седых и рыжих волос (о чем уже упоминалось во введении). Как говорилось в книге советов по медицине 1664 года: «Иные старцы желают иметь черные или темные волосы и казаться молодыми. И молодые люди, если у них есть седые волосы на голове или бороде, как это часто можно увидеть, желают сделать их неотличимыми от остальных или же рыжие волосы – черными». Далее в тексте предлагаются различные рецепты и методы окрашивания волос, но автор также предостерегает об опасностях домашнего окрашивания:

При чернении волос вы должны помнить, что эти снадобья необходимо заказывать так, чтобы они окрашивали в совершенно черный, иначе с теми, кто их использует, случится то, что произошло со стариком, который не так давно, взяв в жены молодую девицу, пожелал сделать свои седые волосы черными, чтобы порадовать супругу умудренной опытом юностью: его волосы, борода и брови стали зелеными, к превеликому веселью окружающих92.

Рекламная продукция XIX века, помогавшая продавать все большее число товаров растущему количеству покупателей, также свидетельствует о том, что забота о цвете волос считалась как женским, так и мужским делом (ил. 1.5). Личные свидетельства также подтверждают тот факт, что волосы красили по крайней мере некоторые мужчины. Среди них был князь Пюклер-Мускау (1785–1871), обедневший немецкий аристократ, желавший поправить свое материальное положение с помощью выгодного второго брака. Для этой цели он с 1826 года несколько лет прожил в Англии в поисках богатой жены, что, естественно, потребовало от него выглядеть привлекательно и солидно. В одном из своих писем он описывает, что ему пришлось для этого предпринять:

Процедура окрашивания моих волос имела до того плачевный результат – черт знает почему – что сегодня вечером мне пришлось начать все с начала <…> Но не все черту праздник, и если хлопоты и заботы раньше времени заставили мои волосы побелеть, искусство должно снова сделать их черными, и таким образом хлопоты обернутся радостью93.

На тот момент Пюклеру-Мускау был сорок один год, и на портрете, написанном в 1837 году, когда ему было немного за пятьдесят, он по-прежнему изображен с черными волосами и усами под стать (ил. 1.6).

Ил. 1.6. Портрет князя Пюклера-Мускау. Шаткое финансовое положение вынудило его и его жену разработать план, в соответствии с которым они развелись, чтобы дать ему возможность приехать в Англию в поисках богатой супруги, чье состояние он намеревался вложить в свои владения, поддерживая при этом первую жену. В конце концов план потерпел неудачу, но опубликованные князем письма, в которых он описывал свои путешествия, стали бестселлером и поправили его положение

Приведенный выше обзор рецептов и ранних товаров демонстрирует, что то, как осуществлялся уход за волосами, может казаться нам чуждым, но то, зачем все это делалось, по-видимому, почти не изменилось. Если вспомнить рецепт «Масла королевы» леди Фэншоу, маринование четырех живых ящериц и горсти мух в банке с оливковым маслом обнаруживает непреодолимую пропасть в наших повседневных практиках. Однако, обратив внимание на то, чего леди Энн хотела добиться с помощью этого состава – в данном случае роста волос, – мы увидим, что сквозь века прослеживаются одни и те же проблемы и стремления людей. Тогда, как и сейчас, люди хотели, чтобы их волосы были густыми и пышными; они пытались вылечить выпадение волос и облысение; они укладывали их, изменяли их цвет и удаляли их в нежелательных местах. Эта неизменность желаемого результата простирается от традиции коллекций рукописных рецептов до эры ранних промышленных товаров и по сей день продолжает управлять мировым рынком средств для ухода за волосами.

Инструменты для ухода за волосами проявляют сходное постоянство: фактически, многие из них ведут свою историю от Античности. Основным предметом, и, возможно, самым древним, была расческа. Деревянная (как правило, из самшитовой древесины – тонкослойной, устойчивой к воздействию воды), из рога, кости или из лучших образцов слоновой кости или черепашьего панциря, расческа была многоцелевым инструментом, который использовали для чистки, ухода и укладки94. Знаменитый портрет леди Элизабет Вернон дает нам редкую возможность составить представление о том, как расческа использовалась за туалетным столиком четыреста лет назад: обратите внимание, что на ее расческе есть надпись: «menez moi doucement», что означает «обращайтесь со мной осторожно» (ил. 1.7). Диалоги, написанные примерно в то же время – эпоху короля Якова I, дают иное преломление повседневной практики причесывания. Сначала даме протирают голову льняной тканью, чтобы очистить волосы, затем ей на плечи накидывают покрывало для расчесывания, чтобы не запачкать одежду – точно так же как сегодня используют парикмахерские пеньюары, – и, наконец, ее расчесывают. Чтение диалога между дамой и ее служанкой рождает ощущение подслушивания:

Прошу тебя, Джоли, хорошенько потри мою голову, на ней так много перхоти. Разве мои расчески не в шкатулке? Где мой гребень из слоновой кости? Расчеши меня самшитовой расческой: сначала подай мне мою накидку для причесывания, иначе ты всю меня засыплешь волосками, волоски упадут мне на платье. Чеши назад. О, боже! Ты слишком грубо чешешь, ты меня оцарапаешь, ты выдираешь мне волосы! Вначале распутай их осторожно руками, а потом уж берись за расческу95.

Ил. 1.7. Элизабет Вернон, графиня Саутгемптонская. Ок. 1600. Леди Элизабет в дезабилье (домашнем платье) расчесывает волосы гребнем из слоновой кости

Ножницы, бритвы, щипцы для завивки, пинцеты, булавки и зеркало – вот полный список самых распространенных инструментов для ухода за головой и волосами. За исключением щипцов для завивки, все они были доступны даже для бедноты, и большинство сельских жителей приобретали их у странствующих торговцев или на местном рынке или ярмарке. Перечни товаров этих продавцов позволяют узнать больше об их типичном ассортименте. Ричард Риддингс из городка Бери в Ланкашире, товарная опись которого была составлена в 1680 году, имел в наличии двадцать четыре роговых гребня, ценой семнадцать пенсов за дюжину, двенадцать расчесок из белой кости по восемь пенсов за дюжину, и самый ценный товар в списке – десять расчесок из слоновой кости по два пенса за каждую. Кроме того, при нем были двенадцать чехлов для расчесок (их обычно шили из ткани, как и футляры для украшений) и три пары ножниц. Точно так же в 1642 году Уильям Маккеррелл из Ньюкасла продавал пинцеты, ножницы, расчески, чехлы для расчесок и щетки для бороды, а в 1730 году в Норфолке Джон Макки торговал в разнос расческами, зеркалами и приборами для бритья (предположительно, речь шла о бритвах)96. В крупных городах такие товары поставляли галантерейщики, а начиная с XVIII века их все чаще можно было приобрести у специалистов, связанных с уходом за волосами: парикмахеров, цирюльников, изготовителей париков и парфюмеров. Эти инструменты очень мало менялись с течением времени, и только с появлением механизированного производства в Викторианскую эпоху и пластмасс в конце 1860‐х годов их доступность и цена существенно изменились97.

Ил. 1.8. Реклама бриолина. 1954. Мужчина наносит продукт с помощью пары мужских щеток для волос

Однако было еще одно важное изменение. Хотя щетки для одежды, щетки для бороды и щетки для чистки расчесок использовались и ранее, щетка для волос была предметом, который стал обычным явлением только в конце XVIII века. В Викторианскую эпоху она превратилась в ключевой инструмент в арсенале гигиены и ухода за собой. Мужчины и женщины должны были ежедневно расчесывать волосы щеткой, чтобы очистить и простимулировать кожу головы и придать волосам блеск. И хотя исправное расчесывание щеткой предписывалось обоим полам, эта практика была гендерно-дифференцированной. В случае мужчин расчесывание волос создавало ощущение свежей опрятности. Сами щетки, как правило, не имели ручек, и это делало их настолько маскулинными, что их стали называть армейскими щетками для волос. Они продавались парами, и их можно было использовать вместе, расчесывая волосы по обе стороны от пробора (ил. 1.8). Женщины, напротив, в рекламной продукции изображались с пышной копной длинных, как у сказочной Рапунцель, локонов и щеткой на длинной ручке – визуальная квинтэссенция идеализированной викторианской женственности (ил. 1.9). В этом контексте расчесывание волос щеткой символизировало удовольствие от контролируемой распущенности: щетка, каждый вечер ритмично устанавливающая порядок в хаотичном изобилии с помощью хрестоматийных «ста движений щетки» – полуэротизированное и в то же время дисциплинирующее занятие98.

Ил. 1.9. Реклама щетки Edwards’ Harlene. Ок. 1890. «Мама, у меня будут такие же длинные волосы, когда я вырасту?» – спрашивает девочка. Она усваивает урок женственности, наблюдая, как ее мать обращается с расческой

Викторианцы были так воодушевлены пользой расчесывания щеткой, что объединили его с другой захватывающей технологией – электричеством. В 1880‐х годах Pall Mall Electric Association выпустили электрическую щетку для волос доктора Скотта. В рекламном объявлении, переполненном одобрительными отзывами, утверждается, что она не только предотвращает истончение волос, устраняет перхоть, останавливает процесс поседения и делает волосы длинными и блестящими, но также успокаивает мозг и в течение пяти минут излечивает невралгию и головные боли (ил. 1.10). Воистину это были смелые заявления, учитывая, что в самой щетке не было ничего электрического, за исключением названия (правда, в ручку были вставлены намагниченные железные прутья). Нисколько не смущаясь этим фактом, компания также производила электрическую расческу. Подлинным изобретением стала вращающаяся щетка, впервые запатентованная в 1862 году: цирюльники и парикмахеры применяли ее в качестве современной лечебной методики. На щетку, имевшую форму скалки, при помощи приводного ремня передавалось движение вращающегося вала, подвешенного к потолку. Оператор держался за ручки с обеих сторон и прикладывал устройство к волосам клиента (ил. 1.11). Первоначально это было механическое изобретение, приводимое в действие различными способами, электрификация началась с 1904 года; устройство было широко распространено вплоть до окончания Первой мировой войны99.

Ил. 1.10. Реклама вовсе не электрической «Электрической щетки Доктора Скотта». 1880‐е

Ил. 1.11. Дж. Марш, парикмахер и парфюмер, визитная карточка. XIX век. Все четыре парикмахера на иллюстрации обслуживают своих клиентов с помощью вращающихся щеток, причем механизм явно опускается с потолка. Надпись внизу гласит: «Аппаратное расчесывание волос»

Электричество стало частью повседневного ухода за волосами и в других проявлениях. Примерно с 1880‐х годов для удаления волос стали использовать электролиз, однако его применяли врачи в условиях больниц, а не парикмахеры в салонах или на дому100. Первые устройства для создания перманентной завивки стали появляться в начале 1900‐х годов. Многие годы они были чрезвычайно громоздкими и требовали значительных затрат времени: на клиенте закрепляли «щупальца» машины, напоминавшей гигантского осьминога, а затем подключали к электросети на несколько часов (ил. 1.12). Вынужденная обездвиженность была не просто скучной и утомительной. Видал Сассун вспоминал, что, когда он работал помощником парикмахера в годы войны, в каждой кабинке висела записка: «Мадам, во время воздушного налета вы принимаете на себя весь риск, связанный с продолжением перманентной завивки». С намотанными на электроды волосами клиентка не могла сдвинуться с места, и когда звучала воздушная тревога, ей говорили: «Простите, мадам. Я должен спуститься в бомбоубежище. Я обещаю, что вернусь к вам», – и пока весь персонал пережидал налет в подвале, она оставалась в кресле, словно в западне. В обязанности Сассуна как стажера входило выключение электропитания машины для завивки. Однажды он забыл об этом, и волосы клиентки полностью сгорели, но, по крайней мере, она пережила налет101. Фены для сушки волос также появились в конце XIX века. Первоначально воздух нагревался газовыми горелками; затем около 1900 года для подачи горячего воздуха в конструкцию были введены электрические вентиляторы. После этого также стал применяться электрический нагревательный элемент, и со временем был разработан ручной фен.

За исключением введения электричества, с точки зрения как целей, так и технологии ухода за волосами мы опираемся на давнюю традицию, которая во многих отношениях мало изменилась за сотни, если не тысячи лет. Однако есть одна область, в которой произошел сдвиг парадигмы, – это понимание чистоты и гигиены.

Ил. 1.12. Демонстрация аппарата для перманентной завивки на промышленной выставке, посвященной парикмахерскому мастерству. Лондон, 1928

Ни домашние рецепты средств для ухода за волосами, ни первые продукты промышленного производства не имели ничего общего с препаратами, предназначенными для очищения в нашем понимании. В соответствии с представлениями того времени о гигиене всего тела, погружение в воду не могло считаться ни способом стать чистым, ни способом сохранить здоровье. Купание и колебания температуры были сопряжены с риском заболеть и предпринимались крайне редко. Джон Ивлин (1620–1706), например, отмечал в своем дневнике, что начал мыть волосы раз в год, используя теплую воду и отвар душистых трав, а затем споласкивая их холодной ключевой водой102. Французский врач Жан Льебо предостерегал: «Когда речь идет об очищении волос на голове, мытье следует применять только с величайшей осторожностью»103. Вместо воды самым главным очищающим средством была расческа: с ее помощью можно было вычесать колтуны и грязь, а также распределить естественные жирные выделения кожи головы по всей длине волос. Как писал хирург Уильям Буллейн в своем наставлении к здоровой жизни, опубликованном в 1558 году, нечистоплотность тех, кто «редко прочесывает свои головы», проявляется в «хлопьях, гнидах, жире, перьях, соломе и подобном мусоре, который висит в их волосах»104.

Как напомнил нам Уильям Буллейн, расчесывание также помогало бороться с паразитами (ил. 1.13). Уход за шерстью с целью избавиться от вшей и гнид – это практика, коренящаяся в нашем далеком эволюционном прошлом: биологическая необходимость, которую мы разделяем со всеми остальными сухопутными млекопитающими105. Пусть наш биологический вид и спустился с деревьев и вышел из пещер, но наш крошечный живой груз паразитов остался при нас (рис. 1.14). Сегодня мы до сих пор используем специальные гребни в качестве инструмента для удаления гнид, а также – как и во времена Буллейна – облегчаем этот процесс при помощи различных лосьонов и мазей.

Как правило, в рецептах раннего Нового времени использовались как жирные, так и кислые вещества, например топленое свиное сало и уксус. Поскольку жир обездвиживает взрослых вшей, а кислота открепляет от волосяного стержня их яйца, вполне вероятно, что в сочетании с расчесыванием это были более или менее эффективные средства. Удаление перхоти было еще одной гигиенической и косметической проблемой, и в этом случае печатные сборники рецептов и медицинские тексты также приходили на помощь советом, рекомендуя различные мази и туалетные воды. Иногда авторы включали описания для диагностики, сравнивая перхоть с отрубями мелкого помола106. Считалось, что это результат внутреннего гуморального дисбаланса – расстройства темперамента – ударившего в голову. Медицина признавала, что это состояние хоть и не опасно, но все же «вызывает некую форму уродства и много беспокойства»107. Как и в случае со вшами, этот недуг по-прежнему встречается повсеместно, хотя современные исследования позволили определить этиологию тяжелых форм перхоти как грибковую108.

Ил. 1.13. Герард Терборх. Мать, расчесывающая ребенка (Охота на вшей). Ок. 1652–1653

Ил. 1.14. Мужская особь головной вши, Pediculus humanus capitis

Следовательно, чистота заключалась, главным образом, в удалении посторонних субстанций, таких как грязь, колтуны, перхоть и вши. Еще в 1845 году, констатируя важность «особой чистоты» волос, руководство по этикету рекомендовало добиваться ее, орудуя щеткой и расческой утром и вечером, «иначе пыль будет скапливаться на длинных волосах дам»109. Чистые волосы должны были выглядеть гладкими, блестящими от естественного секрета кожи головы или благодаря дополнительным средствам. Возможно, запах они имели не такой уж неприятный – мускусный аромат.

Использование воды как повседневного средства очищения, возможно с добавлением мыла, стало набирать популярность примерно в начале XIX века110. Сведения о приблизительной частоте мытья волос можно почерпнуть из рекомендаций, которые предлагались в учебнике элегантности для джентльменов 1830 года «Полное руководство к искусству одеваться» (The Whole Art of Dress). Книга предназначалась для амбициозных, но осторожных в финансовом отношении читателей, и давала представление о том, как хорошо одеваться и ухаживать за собой по средствам. Главными качествами волос, чье превосходное состояние могло компенсировать «невыразительную» внешность, были кудрявость, сила и блеск. Согласно рекомендациям автора, волосы следовало подстригать раз в месяц, а также мыть раз в две недели летом и раз в месяц зимой. Без сомнения, здесь прослеживается структура убеждений, отличная от той, в которой мытье считалось потенциально вредным, но в равной степени можно утверждать, что такой режим все еще значительно отличается от норм XXI века.

Слово «шампунь» появилось в XVIII веке и, как и многие другие британские культурные заимствования, происходит из Индии. Оно происходит от champo – слова на хинди, означающего «нажимать» или «мять», и первоначально использовалось для описания массажа тела. С середины XIX века это понятие стало отсылать к более специфическому действию – массажу кожи головы с моющим средством (чаще всего смесью воды с мылом), и с этого времени «шампунь» принял форму существительного, относящегося к самому составу111. Первоначально шампуни выпускались в разных формах (ил. 1.15), наиболее распространенной из которых были жидкости, вспениваемые и смываемые с головы при помощи воды. Однако были и другие моющие растворы, которые втирались в кожу головы, а затем счищались губкой или полотенцем без участия воды. Такие средства известны под сбивающим с толку названием «сухой» шампунь. Еще одним вариантом были порошки: при добавлении воды они действовали точно так же, как и жидкие шампуни. Кроме того, были порошки для использования в сухой форме. Их распределяли по волосам, чтобы они впитали жир, а затем вычесывали – эта практика восходит к XVII веку. Наконец, были шампуни кремовой текстуры, которые к 1950‐м годам стали преобладать на рынке, что мы наблюдаем и по сей день112.

Ил. 1.15. Этикетки первых шампуней

Жидкости, которые использовали «всухую», производились на основе таких растворяющих веществ, как бензин (ил. 1.16) или четыреххлористый углерод. Даже самого поверхностного знания основ химии достаточно, чтобы понять, что их использование сопряжено со значительным риском. Разновидность шампуня на нефтяной основе, пришедшая в Лондон из Парижа в 1890‐х годах, была горючей и при определенных условиях могла воспламеняться самопроизвольно. Нетрудно представить, какие кошмарные последствия для здоровья и безопасности жизни могли угрожать потребителям, когда это неустойчивое вещество оказывалось вблизи открытого огня, используемого для нагревания щипцов для завивки или ранних фенов. Хотя несчастные случаи на самом деле, по-видимому, были исключительной редкостью, в нескольких широко освещавшихся прессой инцидентах результаты такого взаимодействия были фатальными. Один подобный случай попал в новости в июле 1897 года: погибла тридцатилетняя Фанни Сэмюэльсон. Во время визита в Лондон, куда она приехала из Йоркшира, около полудня 26 июня миссис Сэмюэльсон пришла в парикмахерское заведение Emile and Co. и попросила оказать ей услугу чистки волос с помощью бензинового шампуня. Парикмахер сперва удостоверился, что все газовые горелки выключены, а затем стал наносить чистящее средство. Внезапно произошел взрыв, и его и миссис Сэмюэльсон охватили языки пламени. Пожар потушили, но Фанни успела получить такие тяжелые ожоги головы и вскоре умерла. Это происшествие, как и любая поучительная история, содержит мораль, с которой Фанни обратилась к своей подруге: «Никогда не обрабатывай свои волосы бензином». Судмедэкспертиза несчастного случая откладывалась несколько раз для поиска дополнительных экспертных показаний, и резонансное дело побудило вмешаться Совет лондонского графства, но лишь через десятилетие парламентская комиссия рекомендовала объявить использование бензина в качестве средства для очищения волос вне закона113.

Ил. 1.16. Реклама тонизирующего лосьона для волос на основе бензина. Нач. XX века

На самом деле опасность мытья волос бензином была весьма незначительной, так как ничто не могло сравниться с риском использования бензина в лампах – практика, которая за несколько месяцев до и после гибели Фанни Сэмюэльсон вызвала тридцать шесть смертей в парикмахерских салонах114. Но почему-то они не вызвали того же эффекта, какой возымел единственный случай «взрывного мытья волос». Одной из причин тому был социальный статус жертвы. Статус парикмахерских также имел значение: речь шла о салонах Вест-Энда с французскими парикмахерами. Мытье волос бензином обладало прелестью модной новинки: другие известные несчастные случаи произошли в Монте-Карло и Париже. Возможно, это объясняет, почему Фанни Сэмюэльсон, хотя ей и сказали, что ее волосы не нуждаются в такой процедуре, настояла на своем. Это также может служить объяснением тому, почему немногочисленные салоны, в которых по-прежнему предлагалось очищение волос бензином, отмечали значительно возросшее количество обращений за этой услугой после смерти Фанни.

Альтернативным «сухим» шампунем было высокотоксичное соединение четыреххлористого углерода. Точно так же как было известно, что бензин легко воспламеняется, существовало некоторое понимание особенностей воздействия этого вещества, и в идеале раствор применялся в хорошо проветриваемых помещениях. Тем не менее, несмотря на принятые меры предосторожности в виде открытого окна и электрического вентилятора, в июле 1909 года в парикмахерском отделе Harrod’s произошел несчастный случай со смертельным исходом115. Во многом трагедия повторяла случай миссис Сэмюэльсон двенадцатью годами ранее: престижное заведение, жертва, занимавшая высокое социальное положение, – в данном случае это была двадцатидевятилетняя Элеонора Кэтрин Хорн-Эльфинстоун Далримпл – и широкая огласка. После того как ей объяснили суть процесса и предупредили, что пары могут вызвать у нее слабость, мисс Далримпл записалась на процедуру очищения волос сухим шампунем. Через пару минут после нанесения раствора она пожаловалась на плохое самочувствие, а затем потеряла сознание. Ее пытались привести в чувство, но смерть наступила практически мгновенно. Опять же следует подчеркнуть, что этот смертельный случай был в высшей степени необычным явлением. В ходе следствия и последующего судебного разбирательства по делу о непредумышленном убийстве, в котором обвинялись управляющий салоном и помощник парикмахера, оказывавший услугу, выяснилось, что в Harrod’s четыреххлористый углерод использовали в течение шести лет, и от двадцати до тридцати тысяч клиентов благополучно пережили процедуру; лишь в паре случаев имело место легкое недомогание. По словам прокурора, Harrod’s «чрезвычайно повезло» – как, впрочем, и десяткам тысяч их клиентов. Хотя и медицинские эксперты, и Гильдия парикмахеров выступали против, четыреххлористый углерод продолжал использоваться вплоть до 1930‐х годов116.