Детективы в тогах

ПОЧЕРК

Мальчики были поражены. Им и в голову не приходило, что в конце концов виновником может оказаться кто-то другой.

– Поклянись! – потребовал Муций.

– Клянусь! – уверенно повторил Руф, подняв правую руку.

Муций обернулся и обвел своих друзей подозрительным взглядом.

– А что скажут остальные? – с угрозой произнес он.

– Это сделал конечно же не я, – злобно отозвался Публий. – Я и так часто говорил Каю в лицо, что он болван. Зачем бы я стал писать об этом на стене?

– Может, виноват кто-то из рабов Виниция? – предположил Антоний. – Кай мог сыграть с ним злую шутку, например подложить крапивы к нему в постель. В отместку раб написал на стене храма: «Кай – болван».

– Где найдется в Риме раб настолько сумасшедший, чтобы осквернить храм? – рассудил Юлий. – Это мы – болваны, – медленно продолжал он, метнув на Руфа недоброжелательный взгляд. – Разве Клавдия не говорила, что Кай сразу узнал почерк Руфа?

– Ложь! – запротестовал Руф. – Как это мог быть мой почерк, если я ничего не писал?

Муний нахмурился.

– Но Каю кажется, что он знает твой почерк очень хорошо.

Руф принужденно рассмеялся.

– Хорошая шутка. Кай слишком глуп, чтобы узнать чей-либо почерк. Ведь он едва умеет читать.

Но друзья Руфа даже не улыбнулись. Они серьезно смотрели на него. Больше шутить ему не хотелось. Руф замолк и задумался. Наконец он с облегчением вздохнул.

– Я могу доказать, что это не мой почерк, – ликующе сказал он.

– Как? – спросил Муций.

– Дайте мне навощенную табличку! – распорядился Руф. – Я напишу: «Кай – болван», и вы тут же увидите, что каракули на храме не мои.

Простая и разумная мысль всем понравилась. Руф взял в руки стиль и табличку и приготовился нацарапать известные всем слова.

– Но ты должен писать, как всегда пишешь, – предупредил Юлий.

– И пиши такими же большими буквами, как вчера вечером в школе, – указал Муций.

Руф кивнул. Он сидел скорчившись на кровати, наклонив голову набок, и старательно выводил буквы. При этом он то и дело нервно проводил кончиком языка по губам. Закончив трудиться над образчиком своего почерка. Руф вручил навощенную табличку Муцию.

– На! Вот как я пишу! – уверенно произнес он.

Мальчишки столпились позади Муция. И дружно уставились на табличку.

– Ну? – занервничал Руф. – Почему вы молчите?

– Хм, – промычал Муций, смущенно потирая нос.

– В точности как на стене храма, – решил Антоний, обладатель отличной памяти.

– Нет, – возразил Флавий, – совсем не похоже.

– По правде говоря, я не помню, как выглядит надпись на храме, – признался Муций.

– И я не помню, – подхватил Юлий.

– Давайте сейчас же проверим, – предложил Антоний, выхватив табличку из рук Муция. – Я сбегаю к храму и сравню оба почерка.

– Подожди, я с тобой, – сказал Публий. – Иначе, когда вернешься, будешь рассказывать нам невероятные истории.

– Хорошая мысль, – одобрил Муций. – Но будьте осторожны, чтобы вас не поймали возле храма, особенно с этой табличкой в руках.

– Можешь на нас положиться, – заверил его Антоний и поспешил к двери, а вслед за ним заторопился и Публий.

В комнатушке нависла неловкая тишина. Руф упрямо не смотрел на друзей; он сидел, рассеянно разглядывая свои ноги, торчащие из-под одеяла. Немного погодя мальчик неуверенно спросил:

– А почему сегодня никто не пошел в школу?

– Боги великие! – воскликнул Муций. – Мы чуть не забыли сказать тебе. Ксантипп простил тебя.

Руф взглянул на друга, едва веря своим ушам.

– Ксантипп… простил меня? – промямлил он. – Значит, он не собирается говорить с моей матерью?

– Нет, – успокоил его Юлий. – Ксантипп просто хотел хорошенько напугать тебя.

Руф сидел совершенно ошеломленный.

– Если бы я только знал… – едва слышно прошептал он.

Ho никто не обратил внимания на его слова.

– После каникул ты сможешь вернуться в школу, – сообщил Флавий.

– Видишь ли, у нас у всех сейчас каникулы, – объяснил Юлий и принялся пересказывать историю нападения на Ксантиппа.

– Но кто же мог напасть на него? – удивленно спросил Руф, когда Юлий закончил свой рассказ.

– В этом-то и загадка, – сказал Муций. – Но самое смешное, что ничего не украли, не считая нескольких глупых книжонок по математике и картинок. – И стал рассказывать Руфу о Клавдии и угрозах ее отца.

Руф был потрясен, узнав, что сенатор хочет донести на него префекту.

– Но я не имею никакого отношения к этой проделке, – заикаясь, проговорил он.

– Если это правда, мы пойдем к сенатору и так ему и заявим, – попытался успокоить его Юлий, которому стало жаль Руфа.

Все мальчики любили его: Руф был парнем что надо, всегда шутил и придумывал интересные игры. Они услышали, что возвращаются Антоний и Публий. Еще не успев дойти до двери, Антоний прокричал:

– Почерк одинаковый! – Он вбежал в комнату, держа табличку в руке. – Я оказался прав. Надпись на стене выглядит точно так, как на этой табличке.

– Верно, – подтвердил Публий. – Ставлю золотой против одного сестерция,[15] что это написал Руф.

– Честное слово, это не я! – закричал Руф с болью в голосе.

– Наверняка ты, – сказал Публий.

– Нет! – настаивал Руф на своем.

Вдруг его глаза округлились, как будто он нашел ответ и сам испугался его:

– Мой почерк подделали!

– Что? Как? – потребовал разъяснений Муций.

– Кто-то скопировал мой почерк, – объявил во всеуслышание Руф.

– Но для чего? – поинтересовался Флавий.

– Чтобы люди подумали, что это сделал я, – ответил Руф, глядя в пустоту, и в его глазах читались печаль, покорность и испуг.

– Как ты думаешь, – пробурчал Юлий, – кто бы мог скопировать твой почерк?

Руф замялся, но только на секунду. Затем он тихо проговорил:

– Откуда мне знать?

– Мы теряем драгоценное время, – решительно сказал Муций. – Ты должен бежать. Мы уже придумали, где тебя спрятать.

– Ни за что, – с горячностью заявил Руф. – Если я убегу, люди наверняка подумают, что виновник – я. Даже мои родители тогда этому поверят.

Тут у Муция лопнуло терпение.

– Ты просто сумасшедший! – напал он на Руфа. – Хочешь, чтобы тебе отсекли руки? Или сбросили в Тибр?

Муций тут же пожалел о своей резкости, потому что Руф в полном отчаянии закричал:

– Ты думаешь, я вру! Но я на самом деле не виноват!

Потом он отвернулся к стене и натянул одеяло до самых ушей. Мальчики услышали приглушенные рыдания. Юлий попытался успокоить своего товарища.

– Мы вовсе не думаем, что ты врешь. Но скопировать чей-то почерк очень сложно. Мне когда-то отец говорил. Обманщику пришлось бы очень долго изучать твой почерк, чтобы понять, как ты выводишь буквы.

Руф резко подскочил на кровати.

– Табличка для письма! – вскричал он. – Та, что я повесил на стене в классе. На ней было написано: «Кай – болван».

Никто не понял, куда он клонит.

– Ты говоришь загадками, как оракул, – заметил Публий.

– Тот, кто ворвался в школу, наверное, хотел украсть ту табличку, чтобы подделать мой почерк, – объяснил Руф.

– Но ведь ничего не пропало, за исключением нескольких книг и картинок, – напомнил Юлий.

Руф впал в отчаяние. Но тут Антоний запрыгал от волнения.

– Ого-го-го! – проголосил он. – А табличка-то пропала! Разве вы не помните? Сегодня утром ее не было на стене.

Лица у всех просветлели.

– Нужно немедленно вернуться в школу, – распорядился Муций. – Если табличку украли, то Руф прав; это всем докажет, что его почерк подделан.

– Как это? – не понял Публий.

– Как это, как это? – передразнил его Муций. – Да просто иначе ни один грабитель не стал бы утруждать себя тем, чтобы выкрадывать табличку для письма.

– В этом что-то есть, – признал Публий.

– Быстро одевайся и пошли с нами, – велел Руфу Муций.

Но Руф почему-то смутился.

– Нет… я… хм… простужен, – запинаясь, проговорил он. И зашелся кашлем.

– В общем, это даже лучше. Пусть пока не высовывается, – заметил Юлий.

– Хорошо, оставайся здесь, – решил Муций.-Мы скоро вернемся.

Мальчишки побросали в угол свои школьные пожитки и тут же отправились в путь. Как только они ушли, Руф поспешно заглянул под кровать. Вздохнув с облегчением, он снова откинулся на подушку.

Ксантипп очень удивился, когда его ученики неожиданно вернулись. Он сидел на кровати и читал; его правая нога была обернута влажной тканью. В крошечной кухне хлопотала негритянка. Услышав голоса мальчиков, она с любопытством заглянула в комнату и приветливо заулыбалась во весь рот.

– Учитель больная, школа нет. – прокудахтала она. – Бедная человек, очень больно, ох, ох! – Она закатила глаза, выразив тем самым сочувствие, а затем вернулась к своим горшкам и сковородкам.

– Почему вы вернулись? – сурово спросил Ксантипп.

Муций попросил табличку Руфа.

– Какую табличку? – не понял Ксантипп.

– Ту, на которой написано: «Кай – болван».

Ксантипп моментально что-то заподозрил.

– Для чего она вам понадобилась?

– Руф хотел бы получить ее назад, чтобы стереть с нее надпись, – и глазом не моргнув, соврал Муций. – Он раскаивается.

По дороге в школу ребята решили не упоминать об осквернении храма в разговоре с учителем, опасаясь, что он вновь обратит свой гнев на Руфа.

– Так он раскаивается, говорите вы? – удовлетворенно переспросил Ксантипп. – Давно пора. Табличка должна лежать где-то в сундуке.

– Она больше не висит в классе? – притворно поинтересовался Юлий. Просто ему захотелось узнать, почему Ксантипп убрал табличку.

– Нет, – ответил Ксантипп. – Мне совсем не по душе, что по стенам моей школы развешиваются подобные надписи на всеобщее обозрение. Вчера вечером я убрал табличку в сундук, – вы должны были заметить ее, когда делали уборку.

Мальчишки метнулись к сундуку и разворошили его содержимое сверху донизу, но таблички там не было.

– Исчезла, – сообщил Муций, внутренне ликуя.

– В таком случае вы засунули ее куда-то, – рассердился Ксантипп. – Вот что происходит, когда небрежно относишься к делу.

Мальчики осмотрели все полки, наконец обыскали весь класс, но так и не смогли найти табличку. Вернувшись к подножию кровати учителя, Муций сделал торжественное заявление:

– Вор, который побывал здесь прошлой ночью, украл табличку Руфа.

– Странный предмет для воровства, – заметил раздраженно Ксантипп. – Табличка и медяка не стоит.

Мальчики попрощались с учителем. Но, выходя из комнаты, Муций заметил какой-то блестящий предмет под шкафом.

Он наклонился и выудил его на свет.

– Посмотрите, что я нашел, – сказал он.

Это оказалась короткая и широкая золотая цепь с плоским диском на одном конце и крючком на другом, Крючок был явно с силой выпрямлен и загнут кверху. Муций поднес цепь Ксантиппу и спросил:

– Это ваша?

– Нет, – ответил Ксантипп. С минуту он задумчиво рассматривал цепочку, затем коротко рассмеялся. – Но я могу сказать, кому она принадлежит.

– Кому? – в волнении спросили мальчишки, уже почти догадавшись об ответе.

– Она принадлежит вору, – сказал Ксантипп.

ГОРОДСКИЕ НОВОСТИ

– Я вспомнил, как все произошло, – продолжал учитель. – Я попытался схватить грабителя за горло, но вместо того мои руки сомкнулись на каком-то металлическом предмете, который оторвался. Это, скорее всего, и была цепь. Во время борьбы она, наверное, отлетела под шкаф. – Ксантипп рассмотрел цепь поближе. – Такие цепи пришивают на воротники плащей как застежку. Взгляните, вот здесь диск был пришит к воротнику. В дырочках застряло несколько шерстяных нитей. На плаще, вероятно, был и второй диск, с петлей для крючка. Когда я рванул цепь, крючок распрямился и выскользнул из петли. Цепь, между прочим, прекрасной работы.

– А что это за смешные картинки? – спросил Антоний, проводя пальцем по золотому диску.

– Тебе следует вымыть руки, – сделал ему выговор Ксантипп. – Эти знаки, выгравированные на диске, – иероглифы. Египетские фигурные письмена.

– Все, что нужно теперь сделать, – найти владельца цепи, и грабитель у нас в кармане, – с надеждой проговорил Муций.

– Смехотворно, – отрубил Ксантипп. – В Риме живет около полумиллиона человек. Шанса найти плащ к этой цепочке почти не существует. Нет, эта улика – ничтожна. Вот, возьмите цепь; она ваша.

Обрадовавшись, Муций поблагодарил учителя и опустил цепь в карман. Вошел слуга со стопкой влажных бинтов для больной ноги Ксантиппа, и мальчиков отослали.

Пересекая Форум, ребята прошли мимо солнечных часов на трибуне ораторов и увидели, что уже третий час дня.

– Нам нужно поторопиться, – сказал Юлий. – Руф, должно быть, ужасно волнуется и ждет нас.

– Руф может подождать, – решил Муций. – А мы сначала должны повидать Виниция.

– Почему Виниция? – удивились все.

– Чтобы удержать его от визита к префекту, – объяснил Муций. – Мы скажем ему, что кто-то подделал почерк Руфа.

– Но он знает, что мы друзья Руфа, и может не поверить нам, – возразил Публий.

Это замечание сразу умерило воодушевление ребят.

– Хм, – пробормотал Муций. – Я как-то не подумал об этом.

– А если сделать так, – выдвинул свое предложение Юлий. – Отнесем моему отцу табличку, на которой Руф сегодня утром сделал надпись по нашей просьбе. Пусть он посмотрит и сравнит ее с надписью на храме. Так как мой отец – судья, он тут же определит, что почерк был подделан, и напишет об этом письмо Виницию.

– А сколько на все это уйдет времени? – спросил Муций.

– Пару дней, – ответил Юлий упавшим голосом.

– Так долго! – воскликнул Муций.

– Отец как раз уехал в Помпеи, – объяснил Юлий. – Он должен судить гладиаторские бои, которые там устроил.

– Мы не можем ждать столько времени, – решил Муций.

– Виниций тоже был судьей когда-то, – припомнил Флавий. – А что, если дать сравнить почерк ему?

– Прекрасная мысль, – одобрил Муций, и Флавий засиял от гордости.

Публия тут же послали забрать у Руфа табличку, после чего он должен был встретиться с остальными у дома Виниция. Публий бегал быстрее всех, у него были длинные тонкие ноги, и поэтому он всегда прибегал первым к финишу на соревнованиях. Довольный таким ответственным поручением, мальчик помчался как стрела.

Тем временем Форум, безлюдный еще несколько часов назад, забурлил, заполнившись множеством людей со всех боковых улиц. Толпа шумела и гудела, как во время состязаний колесниц в Большом цирке.[16] Горожане повсюду собирались группами и обсуждали события, происшедшие за день, и легкий ветерок поигрывал их тогами.

Особенно многочисленная толпа стояла перед внушительным зданием, в котором разместился Национальный архив. Из любопытства мальчишки решительно пробрались сквозь толпу в первые ряды. Но их постигло разочарование. Они ничего не увидели, кроме ежедневных новостей, которые только что вывесили два чиновника, состоявшие при цензоре.

Последние новости были написаны аккуратным почерком, и люди, напиравшие вперед, с интересом их читали. В первых рядах находилось несколько хорошо одетых рабов-переписчиков, принадлежавших богатым патрициям. Они с невероятной скоростью переносили новости на свои восковые таблички, а их хозяева с нетерпением ожидали у себя дома эти рукописные бюллетени.

Антоний, Флавий и Юлий хотели тут же уйти: они надеялись увидеть нечто более завлекательное, чем скучные новости – каждый день одни и те же. Но Муций не двинулся с места и как завороженный смотрел на рукописную газету.

– Здесь есть что-то о храме Минервы, – прошептал он своим товарищам.

– Где? – встревожился Флавий.

– Не так громко! – зашипел на него Муций. – Вот там. Внизу, посередине.

Заметка была небольшой, и Антоний, Юлий и Флавий не сразу заметили ее. Затем с растущей тревогой они прочитали следующее:

«Прошлой ночью храм Минервы на Эсквилине, воздвигнутый в честь императора, был осквернен бесстыдной рукой наглого мальчишки. На восточной стороне храма красной краской намалеваны слова „Кай – болван“. Этот нечестивый акт, безусловно, явится причиной возмущения всех добропорядочных граждан Рима. Властям давно пора принять энергичные меры, чтобы покончить с подобными преступлениями среди нашей современной молодежи. Напротив храма находится дом Его Чести, сенатора Виниция. По всей видимости, оскорбление адресовано сыну сенатора – Каю. Младший Виниций учится в хорошо известной школе Ксанфа. Очевидно, виновником окажется один из его одноклассников, с которым Кай мог рассориться. Мы надеемся, что сенатор безотлагательно расспросит своего сына, для того чтобы обнаружить преступника и немедленно передать его в руки правосудия. Общественное мнение не успокоится до тех пор, пока этот юный хулиган не окажется за решеткой.

Почитатель императора».

СЕНАТОР ВИНИЦИЙ

Мальчики стали с опаской озираться, но, к счастью, никто не обращал на них внимания.

– Если они догадаются, что мы из школы Ксанфа, нас разорвут на кусочки, – напряженно произнес Антоний.

Флавий побледнел и постарался стать пониже ростом.

– Тихо идите за мной, – прошептал Муций и нарочито медленно направился к мраморной лестнице. Беспечно насвистывая, он начал подниматься по ступеням между колоннами. Остальные последовали его примеру, но стоило им добраться до верхней ступеньки, они тут же в панике бросились бежать вдоль колоннады, а затем, перепрыгивая через три ступеньки, спустились вниз и таким образом обошли Форум стороной. Но только достигнув подножия Эсквилинского холма, они почувствовали себя в безопасности и замедлили шаг.

– Вы заметили рабов, переписывающих новости? – спросил Антоний. – Еще немного, и весь Рим узнает, что Кай – болван.

– Наверное, там был и переписчик Виниция, – с беспокойством заметил Флавий.

– Не сомневайся, – заверил его Муций. – Но мы должны увидеть Виниция раньше, чем он.

Они снова принялись бежать. Перед виллой Виниция их ожидал Публий.

– Ты настоящий марафонец, – похвалил его Муций.

– Ерунда, я почти шагом передвигался, – ответил Публий, все еще не отдышавшись.

– А что сказал Руф, когда узнал, что его табличку украли из школы? – поинтересовался Юлий.

– Ничего, – ответил Публий. – Он крепко спал. Я даже не стал его будить. Просто взял вторую табличку и смылся.

Муций потянул бронзовое кольцо, и дверь открыл огромный, похожий на бывшего гладиатора, привратник.

– Что вам надо? – грубо спросил он.

– Мы должны поговорить с сенатором, – ответил Муций.