Ревизор: возвращение в СССР 44

Глава 4

Москва, квартира Шадриных

Приехали к Маше в гости одними из первых. Галия настояла, чтобы немного пораньше выехать, надеясь успеть с Машей тет-а-тет поболтать, если получится. Я особо не возражал. Всегда найду себе компанию там, с Витькой поболтаем или с Викторией Францевной поговорю… Умнейшая женщина, всегда приятно с ней общаться…

У Шадриных к приему гостей все было уже готово, так что Маша с Викторией Францевной встретили нас расслабленные и веселые. Галия сразу имениннице пакет с подарками вручила. Маша аж заахала от восторга, обняв жену и тут же потащила ее к себе в комнату подарки рассматривать и секретничать о чем-то.

– Витя, познакомь там Пашу с теми, кого он не знает еще, – крикнула Маша, уже убежав в свою комнату.

Виктория Францевна только головой покачала.

– Познакомлю, куда ж я денусь, – проворчал в шутку Макаров, выходя в прихожую и протягивая мне руку. – Привет, Паша! Пойдем в гостиную пока.

Прошел вслед за Витькой и Викторией Францевной в гостиную. Там уже был накрыт стол, как и в прошлый раз. На диване и стульях сидело несколько парней и девушек. Двое были смутно мне знакомы, вроде были на прошлом Машином дне рождения, какие-то ее одноклассницы бывшие, если не ошибаюсь. А еще двоих Витя представил.

– Знакомьтесь, Это Павел, наш очень хороший друг. Мы вместе в МГУ учимся, – произнес Макаров. – С его женой позже познакомитесь, когда ее именинница отпустит… – добавил он, улыбнувшись. – А это Светлана и Валера, – представил он мне красивую и ухоженную молодую девушку примерно Машиного возраста и парня, по виду еще школьника и явно брата Светланы, очень уж похож внешне.

– Светочка с Валерой дети наших хороших друзей, – добавила с улыбкой Виктория Францевна. – Семен Николаевич вместе с их отцом учился. И работают теперь в одной сфере – родители Светы с Валерой тоже дипломаты, – пояснила она. – Как раз вернулись недавно после работы в посольстве в Венгрии. Удачно получилось, а то давно очень не виделись уже. Вы когда у нас в гостях были последний раз, Света?

– Лет пять назад, Виктория Францевна, – ответила девушка. – Я тогда еще в школе училась.

– Как время бежит, не угонишься, – покачала головой Виктория Францевна. – Ну ладно, общайтесь, не буду мешать вам молодым, – добавила она с улыбкой. – Витя, ты у нас за хозяина дома сегодня. Руководи…

С этими словами Виктория Францевна ушла к себе в комнату.

Восхитился в который раз Машиной бабушкой. Насколько все-таки умеет она атмосферу нужную создавать. Мудро действует, на перспективу, так сказать. Витька вон реально себя хозяином чувствует, а не одним из гостей. И совершенно естественно ее слова воспринял, то есть не в первый раз «руководит». И сколько «зайцев» Виктория Францевна такой политикой убивает: и потенциальному зятю дает понять ненавязчиво, насколько его здесь уважают и ценят, и к себе у него положительное отношение формирует, и к Маше он наверняка относится более серьезно из-за такого отношения к нему ее семьи, и уверенность определенная наверняка формируется, что в дальнейшем все у них будет хорошо и близкие всегда поддержат… Молодец она, одним словом. Люблю и ценю таких людей, которые не себя вечно пытаются поставить перед окружающими, собственную значимость и авторитет демонстрируя, а дают возможность другим себя проявить, действуя тонко и к месту.

Пообщались в гостиной минут десять, пока Галия с Машей секретничали, а потом звонок в дверь вынудил именинницу таки отпустить мою жену ко мне и к гостям и пойти встречать очередную порцию поздравляющих. Пришло еще четверо молодых людей, две Машины подруги со своими парнями. Поздравили именинницу, и уже все вместе собрались в гостиной, так как больше гостей не ожидалось.

Праздник, на мой взгляд, прошел в целом неплохо. Немного скучно и официально, конечно. Компания все же была мало знакомая друг с другом, поэтому первое время общались довольно скованно. Но потом немного расслабились, потанцевали, и вроде вторая часть вечера была поинтереснее. Но мне все равно не хватало тепла и уюта семейных застолий или дружеских посиделок, когда все друг друга хорошо знают, и никто ни перед кем никого из себя не строит. Учитывая, что молодежь непростая собралась, из серьезных семей, если не считать меня с Галией, то полностью лед разбить до конца посиделок так и не удалось…

Единственное, заметил в середине праздника, что Галия вдруг стала какая-то напряженная и колючая… Понял, что с кем-то из девушек она явно не сошлась характерами, похоже. Мы несколько раз в течение вечера общались с парнями отдельно мужской компанией, а девушки болтали в Машиной комнате. И именно после одной из таких пауз настроение Галии и изменилось внезапно.

Во время праздника не стал жену донимать расспросами, тем более подходящих моментов особо и не было. Решил расспросить подробно, когда домой вернемся.

***

Только вошли в квартиру и разулись, как раздался звонок в дверь. Открыл. На пороге стоял непривычно серьёзный Альфредо.

– Привет, Паша! Пошли, что ли, твою собаку выгуляем?

– Привет! Пошли, конечно! Тузик всегда рад хорошей прогулке!

Собрался, спустились вниз, вышли из подъезда. Все это время Альфредо мужественно молчал, хотя я видел, как ему сложно держать в себе то, что он хочет сказать. Едва отошли от подъезда, как его прорвало.

– Паша, я думал. Я серьёзно думал! Я согласен быть директором этого завода!

– Рад слышать, – сказал я, – это разумное решение.

– Так что я полностью готов к переговорам с моим дядей. Вот только есть один нюанс…

– Какой же? – с любопытством спросил я. Подумал даже, что он хочет попросить мзду за участие в этих переговорах. Но нет…

– Я думаю, что мне надо сейчас, едва вакансия появится, сразу же ее и занимать. Сразу же, а не ждать несколько лет. И чтобы дядя знал, что едва отобьёт завод, как я стану там директором. Ты не представляешь, как это его будет мотивировать согласиться на всю эту схему… Он очень хочет, чтобы я чего-то добился. И не считает карьеру профессора для меня хорошей идеей. Нет, так-то профессоров на Сицилии уважают, конечно, их не так у нас и много, но он хочет видеть во мне большого начальника… Вы, предложив меня директором сразу сделать, большие деньги сэкономите на этом. Он точно за меньшую сумму согласится и против Косты выступить, и завод охранять. А то ведь когда-то – это когда-то, дядя же знает, что я в Москве еще года три проторчать должен, прежде чем смогу диссертацию защитить. А если сразу в директора меня – совсем другое дело… Для него эта операция против Косты сразу станет семейным делом. И то, что завод выйдет из-под мафии и будет полностью легальным – для него тоже станет важным. В особенности, если он поверит в то, что ты рассказал – что с мафией скоро начнут бороться всерьез… А я постараюсь, чтобы он поверил… Зачем ему ставить меня тогда под удар, оставляя завод под собой?

Смотрел на Альфредо и думал, что это именно то, что я хотел. А хотел я, чтобы именно член семьи Джино горячо его убеждал реализовать нашу схему. И это здорово, что ему очень хочется стать директором, большим начальником. Не ошибся я в нем, не учёный он, а бизнесмен.

– Ну что же, мой друг, позволь тебя поздравить. Или мне к тебе теперь на «вы» обращаться? Всё же к директору крупного завода в Италии, наверное, на «ты» будет не очень.

Альфредо радостно засмеялся. Ох, как ему хочется стать поскорее директором! С честолюбием у него полный порядок.

– Шутишь, Паша? Если ты меня директором сделаешь, я тебе пальто буду подавать! И никогда не зазнаюсь, поверь мне!

Я кивнул. Сказано, конечно, с максимально искренним видом. Ну что же, главное теперь и мне тоже расти вверх по социальной лестнице. Легко обещать, когда растешь вверх, не зазнаваться перед друзьями, но не так легко соблюдать свои обещания, если друзья, в отличие от тебя, карьеры не делают. Даже если ты искренне это обещаешь…

– Но что касается аспирантуры, может быть, давай тогда не будем слишком спешить? – предложил я. – Думаю, до исхода переговоров и мафиозной войны ничего вообще по этому поводу Эмме Эдуардовне говорить точно не надо. Мы надеемся, что Джино согласится на все наши условия, а потом ещё и победит в этой войне, отобрав завод. Ну и отдаст его в наши руки, чтоб всё было полностью легально. Но сам понимаешь, тут могут быть нюансы… Так что давай не будем отрезать пока что тебе пути к отступлению…

– Да ладно, я все понимаю… – закивал Альфредо поспешно. – Как вы русские говорите – не надо делить шкуру неубитого медведя?

– Вроде бы это французская все же пословица изначально, – пожал плечами я. – Но смысл ты понимаешь правильно.

– Так что я пока что ни одного нового шага не делаю, и жду решения твоих родственников из Италии – что и когда делать будем. Верно?

– Верно! – согласно кивнул я. – Какое-то время подождать точно придется.

На этом с ним попрощались, и мы с Тузиком отправились домой.

***

Москва, квартира Ивлевых

Галия, пока я беседовал с итальянцем, уже отпустила няню и сама с мальчишками возилась, а когда я пришел, сразу повела их спать. Вышла через двадцать минут, и мы на кухне сели чай пить.

– Ну, рассказывай давай, что у тебя произошло? – спросил жену с улыбкой.

– Что произошло? Ты о чем? – удивленно переспросила меня Галия.

– Ну, ты же злилась на кого-то сильно у Маши в гостях, я заметил, – пояснил жене. – Жду подробностей, интересно же.

– А, ты об этом? – помрачнело лицо жены. – Да ерунда. Я и забыла уже, пока с Русланом и Андрюшкой играли…

Не стал ничего говорить. Продолжил молча пить чай, поглядывая на Галию с улыбкой. Точно знаю, не утерпит и начнет делиться. Что-что, а эмоции жена никогда в себе не держит, что хорошо на самом деле. Не люблю ситуации, когда общаешься с человеком, думаешь, что все нормально, а потом вдруг взрыв, и оказывается, что все это время что-то было не так. Но тебе об этом не сказали, так как «сам, что ли, не мог догадаться?»

Как по мне, так лучше сразу все высказывать, когда проблема возникает, пусть и на повышенных тонах иногда. Зато поссорились, потом помирились и живете дальше нормальной жизнью, а не на пороховой бочке, когда не знаешь, от какой искры все на воздух взлетит.

Галия в этом отношении, как открытая книга. если что не так, сразу узнаешь. И если рада чему-то, то тоже скрывать не будет. Ее надо скорее учить чувства прятать иногда, на работе, например, где ее импульсивность и искренность могут с ней злую шутку сыграть, если проявит их не перед тем, перед кем можно. Перед той же Белоусовой, например…

– Так разозлила меня эта Света сегодня, – не выдержав и минуты, начала все же рассказывать Галия. – Такая воображала, жуть просто. И очень бестактная к тому же…

– Она нагрубила тебе, что ли? – напрягся немного я.

– Не прямо, конечно, но фактически да, – кивнула жена. – У меня сложилось впечатление, что я ей сразу сильно не понравилась.

– Так, а что произошло вообще? О чем поспорили? – поинтересовался осторожно.

– Мы не спорили, – покачала головой Галия. – Просто она с самого начала общалась со мной как-то надменно, что ли, не знаю даже, как правильно сказать, – начала объяснять жена. – Вроде прямо ничего плохого не высказывала, зацепиться не за что было, но я просто чувствовала, что она меня презирает и пытается показать всем, какая я дура. Сначала, когда она услышала, что я из Святославля приехала, сказала так с усмешечкой, что никогда такого названия не слышала и спросила «что, правда город такой есть?». И вроде с виду в шутку так говорит, но сразу чувствуешь, что на самом деле очень плохо о тебе думает. Ну, я на это не стала реагировать, мало ли что, может, не так поняла ее? Да и перед Машей неудобно, у нее ведь праздник, не будешь же ругаться с ее подругой, с которой она не виделась много лет? А потом в одном из журналов, что я Маше в подарок положила из Италии, и который мы все вместе рассматривали, эта Света увидела платье, которое на мне было в тот вечер. И говорит такая: «Ого, это кто это в провинции так шить навострился, что на европейские платья так похоже получается? Или это ты, Маша, одно из своих Галие одолжила на вечер?». И снова такая с улыбкой, «ахаха, я шучу, очень красивое платье, я просто удивилась…». Тут уж я разозлилась, конечно. Но снова сказать ничего не могу, потому что вроде как она сказала, что пошутила, не будешь же скандалить…

– Ну понятно, стерва просто завистливая попалась тебе, – кивнул я, – наверняка о себе очень высокого мнения, как же, из-за границы приехала, и родители дипломаты, а кроме статуса родителей подтвердить собственную значимость нечем, вот и самоутверждается за чужой счет. А Маша как отреагировала на ее слова?

– Маша очень смутилась, – ответила Галия, – видно было, как ей неудобно за слова этой Светы. Она сказала ей, что у меня нет необходимости у кого-то одежду одалживать, а та ей говорит в ответ с улыбкой, мол, «да не смущайся, я же сказала, что пошутила, да и нет ничего зазорного в том, чтобы у подруг платья одалживать, многие так делают». Сказала и убежала тут же в гостиную, мы и ответить ничего не успели, – пожаловалась жена.

– Видишь, какие бывают экземпляры интересные, – сказал Галие серьезно. – Это для тебя отличный опыт, кстати. Большинство интриганов достаточно примитивны в своих действиях. Вот взять ту же Белоусову у тебя на работе. Типаж, похожий на эту Свету, тоже завистливая и много о себе мнящая особа, но уровень совершенно другой. Белоусову и все ее каверзы очень легко просчитать, и отреагировать на них тоже просто. А Света эта совсем другой случай. Она выросла в семье дипломатов. С детства слушала разговоры родителей на разные темы с разными людьми и обсуждения потом этих разговоров. И научилась в результате принижать людей, но так, чтобы всегда можно было заднюю дать, если что, и переиначить всю ситуацию. И чтоб если человек возмущаться начнет, можно было легко все против него самого обернуть, скандалистом выставив.