Ревизор: возвращение в СССР 39
- -
- 100%
- +
– Виктор Павлович, удалось выяснить, что первые игровые площадки начнут устанавливать уже на следующей неделе. И совсем не там, где вы запланировали… Гришин все полностью переиграл… Раскидал все площадки по всему городу. Насколько я понял, во дворах внуков членов Политбюро их разместить планирует. И своего внука тоже не забыл.
– Вот даже как… – задумчиво сказал Захаров.
Отпустив помощника, он принялся обдумывать ситуацию. Что же делать?
Гришин, раз раскидывает площадки по одной, явно не знает, какое массовое нашествие произошло у Ивлевых во дворе, когда там площадка появилась. Какой там шум и гам начался, когда куча детей со всех окрестных дворов прибежала…
И ведь то же самое точь-в-точь случится с каждой площадкой, которую Гришин для внуков членов Политбюро установит. Дети членов Политбюро часто занимают совершенно обычные позиции и не рвутся к власти. Врачи, инженеры, учителя. Большинству, собственно, не за что сражаться – родители способны им со всем помочь и все обеспечить в материальном плане. Так что живут они безо всякой охраны, в таких же домах, как и все остальные москвичи. Ну, разве что квартиры эти повышенной комфортности, как правило. Некому будет остановить ту детскую орду, которая нахлынет со всех сторон на эти площадки.
И что неизбежно случится после того, как это произойдет, тоже, в принципе, понятно. Дети членов Политбюро тут же помчатся жаловаться своим родителям на то, что после установки детских площадок их уютные московские дворы превратились в место для сбора всех московских детей, и шум и гам не дает покою… Как те отреагируют, тоже понятно. Выскажут свое недовольство лично Гришину. Мол, что ты творишь, Виктор Васильевич? Пусть и из самых лучших побуждений?
Так… А что Гришин сделает в ответ? Наверное, тут же попытается перевести стрелки на него, Захарова. Исходя из этого, ему и влетит… Если все так, то нужно бежать к Гришину и предупреждать его о неожиданном эффекте, который будет, если площадки по одной устанавливать…
Правда, не факт, что Гришин ему поверит… Очень сложно все с такими серьезными людьми. Они ищут подставу даже там, где ее нет. Еще вообразит начальник, что это какая-то изощренная хитрость с его стороны, чтобы вернуть площадки на прежние, намеченные им места. Это раз. И еще один момент. Гришин же ему ничего по этому поводу не говорил. Вообразит еще, что он следит за ним… Это два.
Так и что же делать?
И есть еще один момент. Он уже и перед женой похвастался, что скоро у внуков будет очень современная игровая площадка, которой гордиться можно будет. И Сатчану с Ивлевым пообещал установить такие в сентябре. Перед ними тоже будет неудобно. Тем более Ивлев все это придумал, и его расстраивать неохота особенно. Сатчан – что Сатчан? Хороший парень, ну так много у него таких хороших парней. А Ивлев – талант. На отдых поехал, и привез тут же готовый план по расширению сфер влияния. Да такой хитрый, что замминистра киевский еще счастлив был, что пошел под его руку… Далеко пойдет парень, и нужно сделать все, чтобы он другого себе покровителя, помимо него, Захарова, и не искал.
Что делать-то???
***
Москва, квартира Ивлевых
С утра хотел уже пойти снова на улицу, сражаться с москвичами и гостями столицы за право доступа к телефонным аппаратам, чтобы дозвониться до тех своих подопечных директоров, до кого вчера не вышло, как вдруг улыбнулся, кое-что вспомнив. Сегодня же пятое сентября, среда! День рождения у Киры!
Жена моего отца была очень легким и светлым человеком. И красивой женщиной. Я вот вообще папаню не понимал, как он может изменять такой женщине с какими-то девками-моделями. Кира же сто очков любой из них даст вперед… В его годы молиться на такую супругу надо, а не рисковать разозлить ее изменами до разрыва отношений. Но в этот аспект их отношений я лезть не собирался. Ну, папаша у меня просто такой вот, блудливый кот, что уж тут поделать. А вот поздравить Киру я не только был обязан, но и мне будет это приятно сделать!
Задумался только, как лучше это сделать. Позвонить если, то Кира точно почувствует себя обязанной праздник устраивать, даже если и не планировала. Не очень хорошо с моей стороны будет, я же не знаю, есть ли у нее силы и желание его вообще устраивать…
А вот если просто приехать вечерком с подарком, да с тортиком, то уже и не будет у нее необходимости ничего специально организовывать. Захочет если только вдруг, но это будет уже ее решение нас пригласить. Да, решено, так и сделаю.
Только заехать надо сегодня к ней пораньше, потом же еще к Ксюше надо ехать…
Так, значит сейчас все же всех обзваниваю. А вот потом, если ничего особо срочного нет, то еду снова к антиквару, подарок достойный подбирать. Вот кого-кого, а Киру мне очень приятно будет хорошим подарком порадовать. Некредин, по идее, что-то да подскажет…
***
Москва, Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами
Морозова сидела на совещании и внимательно слушала выступления своих коллег, возглавлявших другие отделы. Обсуждалась подготовка к предстоящему визиту очень представительной зарубежной делегации. Все были сосредоточены. Сроки были довольно сжатые, а ответственность высокая, поэтому многие нервничали. К тому же председатель был не в духе, хотел услышать новые неизбитые предложения и варианты, а большинство докладов пока крутилось вокруг уже много раз испытанных и проверенных схем.
Морозова сидела и недоумевала, почему их отдел на этот раз не включили в план подготовки. Обычно они принимали самое деятельное участие. Тем более, что делегация такая масштабная. На ее взгляд, тут все свободные ресурсы понадобятся. Может, председатель какую-то другую роль их отделу запланировал или другое задание даст? Но почему? И какое? Все эти вопросы тревожили Морозову и вызывали смутное беспокойство. Потому что когда начальство валит на тебя все задания подряд, это, с одной стороны, конечно, плохо. Но с другой стороны, говорит о том, что тебе доверяют и ценят как специалиста. А вот когда ничего не поручают – это намного хуже и может сигнализировать о том, что списали со счетов. Так и место потерять недолго…
– Спасибо, Ирина Федоровна, – сказал тем временем Федосеев, выслушав очередного докладчика, – это все хорошо, но предложения ваши по сути практически полностью повторяют то, что мы и так обычно делаем, просто в более расширенном варианте. Повторюсь, товарищи. Отработанные схемы, безусловно, ценны и важны, но оставаться только в их рамках считаю нецелесообразным и даже вредным. Надо развиваться, придумывать и внедрять новые идеи. Наше управление – это лицо страны. По нам и нашей работе иностранные делегации составляют впечатление о Советском Союзе в целом. Для нашей страны принципиально важно, чтобы это впечатление было положительным. А для этого надо постараться, товарищи. Я жду от вас свежих взглядов и подходов, а не только старых схем. Ведь в составе иностранных делегаций раз за разом приезжают в основном одни и те же люди, и им должно быть интересно, а это можно обеспечить только за счет фактора новизны. Это всем понятно?
Руководители отделов синхронно кивнули, подтверждая, что услышали начальство.
– Хорошо, надеюсь, что свои сегодняшние доклады ваши подразделения оперативно доработают с учетом того, что я сказал, – раздраженно кивнул головой Федосеев. – Так, кто у нас дальше? Отдел книгообмена. Давайте выслушаем предложения товарища Морозовой. Пожалуйста, Ольга Вениаминовна.
Морозова обмерла, растерянно глядя на начальника.
– Владимир Алексеевич, прошу прощения, но наш отдел не получал никаких распоряжений по поводу подготовки к визиту данной делегации из Чехословакии. Я сегодня на совещании первый раз услышала об этом.
– То есть как не получали приказа? – изумленно посмотрел на Морозову начальник, а потом перевел гневный взгляд на сотрудницу канцелярии. – Как это понимать, Анна Михайловна?
– Информация была доведена до всех без исключения отделов точно в срок, – уверенно ответила Бондарева, подскочив с места. – Я лично все контролировала. В течение дня все получили распоряжение.
– Мне никакой информации не поступало, – повторила Морозова, – я бы точно подобный приказ не пропустила, мероприятие ведь серьезное. Кому именно из моих сотрудников вы передавали информацию, можно уточнить?
– Я сейчас не смогу точно сказать, – ответила Бондарева уже не так уверенно, – много времени прошло. Но совершенно точно отдавала, это могу говорить наверняка, так как делала пометки в своих записях.
– Это никуда не годится, – начал свирепеть председатель, – что за подход к работе, товарищи? Вам, Анна Михайловна, сколько раз уже повторял, что все приказы отдавать сотрудникам отделов строго под роспись, чтобы никакой путаницы даже и не могло возникнуть! Понимаю, что распоряжений много и не всегда получается все подписи собрать сразу. Но на такие важные мероприятия-то можно все сделать по процедуре? Это же не рядовой визит. Почти тридцать человек из Чехословакии приедет. У нас такого масштаба визитов от силы два-три в год. А вы, товарищ Морозова? Если бы не знал вас по работе как ответственного и ценного специалиста, прямо сегодня влепил бы вам выговор с занесением в личное дело за ненадлежащее выполнение обязанностей. Что за бардак у вас в отделе? Как могла пропасть такая важная бумага? Как вы контролируете собственных сотрудников, если они до вас даже вовремя донести информацию не в состоянии, не говоря уже о том, чтобы поручение выполнить? Подобная халатность совершенно недопустима в нашей организации. Вы должны прекрасно это понимать…
Начальник еще долго распекал Морозову, всерьез разозлившись на случившееся. Когда она вышла из кабинета после совещания, то едва смогла дойти до своего отдела, будучи в полной прострации и сильнейшем стрессе. Еще утром все шло хорошо и ничто не предвещало беды, и тут вдруг какие-то пару часов, и она уже из одного из самых ценных специалистов Союза советских обществ дружбы превратилась в аутсайдера, которому четко дали понять, что вопрос о соответствии должности может быть поднят в любой момент.
Зайдя в кабинет и пройдя к своему столу, Морозова тяжело опустилась на стул, пытаясь унять эмоции и привести в порядок мысли.
– Что с вами, Ольга Вениаминовна? – подскочила к ней сидевшая в кабинете Галия. – На вас лица нет. Может вам водички налить или чаю сделать? Что случилось?..
***
Москва
Всех обзвонил. Снова в жесткой конкуренции с горожанами за доступ к телефону. Времени ушло – полный мрак. А куда деваться, если с домашнего звонить по таким вопросам – не вариант…
Правда, радовало, что никаких ЧП вроде нигде не случилось у подопечных. У всех все хорошо на словах. Ну, так не бывает, конечно. Понятно почему мне так говорят – не хотят лишний раз тревожить. Значит, все равно нужно будет поездить по предприятиям, хоть по одному в день.
Так, теперь нужно ехать в «Труд». Авось уже и фотографии готовы у Щавелева, он обещал быстро сделать, не возиться. Знает, что ему хороший шанс дали засветиться в глазах начальства, знает и что случайно такой шанс получил, из-за болезни признанного мастера, Синицына. Использует его с умом – получит возможность продвинуться в иерархии газеты, начнут его на более престижные задания посылать регулярно.
И что не менее для меня важно, должны уже и материалы собрать по воровству персонала в садиках и школах Москвы те студенты, которых Силин обещал на это дело отрядить. А оттуда уже к Некредину за подарком…
Ганина очень мне обрадовалась, когда я у нее появился. Даже внимания не обратила на кулек с сушками, что был у меня в руках, против обыкновения.
– Паша! Откачали Синицина! Успел ты вовремя сообщить нам! Есть еще и шанс, что и к работе однажды вернется. К нему, правда, пока не пускают, но Силин лично звонил главному хирургу, и тот сказал, что шансы хорошие… – выскочила она из-за стола с энтузиазмом. Думал даже, что обнимать меня начнет в порыве энтузиазма, но обошлось.
Совершенно искренне порадовался вместе с ней. И молодец она, что про это именно вначале упомянула, а не про дела. Что дела – жизни людские важнее.
Но к делам мы тоже перешли. Достала Ганина две папки. В одной оказались газеты из архива редакции с теми самыми материалами про школы и детские сады.
– Их только обязательно вернуть надо будет. – попросила Вера.
– Обязательно верну, – твердо пообещал я, – я все еще два тех мешка что в прошлый раз вынес, с собой вожу. Множить залежи бумаги точно не буду.
Кивнув, она открыла вторую папку.
– А вот и фотографии от Романа. Мне лично понравились.
Я стал рассматривать их с интересом. Вскоре облегченно выдохнул – да, у парня точно есть талант…
***
Москва. Центральная студия документальных фильмов.
Шапляков все никак не мог забыть о том, что так и не предупредил Галию, что у нее могут быть проблемы с КГБ. После того, как он посетил ее квартиру, угрызения совести по этому поводу стали терзать его все больше и больше. Такая красивая пара, видно, что живут душа в душу, и такие детки хорошие! Возможно, щупальца КГБ уже сжимаются вокруг них, тем более, что у них вон, и родственник в Италии имеется. КГБ такого не любит… А они к нему так хорошо отнеслись… Ни копейки ни взяли за дорогущие импортные журналы… Он возился с ними, сидя с итальянско-русским словарем в руках над интервью маэстро европейского кино, но это только усугубляло ситуацию. Смотрел на журналы и видел перед глазами светящееся от радости лицо Галии, которое очень скоро омрачится страхом…
Наконец, он все же не выдержал. Ну, подписка, и что же с того? Надо же и человеком оставаться! Дальше Сибири не сошлют… И там тоже режиссеры нужны наверняка. А так – Галия хоть подготовиться немного сможет к коварным вопросам офицеров КГБ, когда они к ней придут. Авось и отобьется…
Так что он решил подкараулить Галию после работы и все ей рассказать…
Глава 3
***
Москва, отдел книгообмена Союза советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами
– Галия, подскажи мне, приказ о подготовке к приему чешской делегации тебе приносили? – поинтересовалась Морозова, все еще пытаясь собраться с мыслями после выволочки на собрании.
– Какой делегации? Нет, ничего не приносили, – покачала Галия озадаченно головой. – Но я ведь, Ольга Вениаминовна, всего пару дней как вышла. Может, раньше что было? Надо Валерию Николаевну спросить.
– С Белоусовой мы каждый день на работе общались. Она ни о чем не говорила, – покачала головой Морозова. – Я бы запомнила, приказ очень важный. Ума не приложу, как так получилось. Как этот приказ мог мимо нашего отдела пройти? Канцелярия говорит, что точно передали уже больше недели назад.
– А что за приказ? И что случилось? – вновь поинтересовалась Галия у начальницы, заваривая чай.
– Оказывается, скоро приедет очень большая делегация из Чехословакии, – начала рассказывать Морозова. – Почти тридцать человек, представляешь. Их надо сопровождать. Председатель поручил отделам разработать предложения по приему делегации. Соответствующий приказ спустили всем отделам. Сегодня на совещании все начальники отделов делали доклады. И я, как выяснилось прямо там, тоже должна была представить наши предложения…
Галия, тихонько охнув, села на стул, глядя на начальницу.
– А я ни сном, ни духом, представь, – продолжила между тем Морозова, – стою растерянная, не могу понять, что делать и что говорить. Да и что тут скажешь! Федосеев и так злой был, не понравились ему доклады предыдущие, а тут вообще, как с цепи сорвался. Нервничает, похоже, сильно из-за делегации этой. Из министерства, что ли, давят?.. Ну, в общем влетело мне по первое число. Выговором угрожал, а то и чем похуже. Попала под горячую руку…
– Очень все это странно, Ольга Вениаминовна, – настороженно произнесла Галия, – такие приказы никогда мимо нас не проходят. Да и в канцелярии Бондарева человек ответственный. Если бы не смогла никого из нас найти, точно потом подошла бы, пока не убедилась, что бумага передана. Такого просто не может быть технически, чтобы мы приказ не получили.
– Значит, получили, – кивнула Морозова. – Вот только, как бы я смогла про него забыть? На память ведь пока не жалуюсь …
– Не могли вы забыть, – подтвердила Галия. – Мне эта история очень напоминает другую похожую ситуацию…
– Какую? – насторожилась Морозова.
– Помните, Ольга Вениаминовна, когда я в Румынию должна была ехать на конкурс, давно уже, когда только начала работать?
– Конечно, помню.
– Так вот тогда я про то, что приказ на меня готов и документы надо делать, случайно узнала. Уточнила организатор, когда разговаривали, готово ли все, а я, как и вы сегодня, ни сном, ни духом… Пришлось бегать в последний момент все делать. Чудом успела тогда. Так вот, оказалось, что Белоусова приказ на меня среди бумаг на вашем столе спрятала. Я случайно его нашла. От отчаяния стала уже все бумаги в кабинете пересматривать…
Морозова при этих словах Галии разом преобразилась. Куда девалась апатия и растерянность. Взгляд сосредоточился, глаза начали метать молнии.
– Помоги-ка мне, – скомандовала она Галие, став возле стола и начав методично по одной перебирать бумаги.
Галия тут же пристроилась пересматривать документы на полках возле стола начальницы. Спустя минут десять кропотливой работы в полной тишине, прерываемой лишь шорохом страниц, раздалось восклицание Морозовой:
– Вот же он! Нашла.
Галия заинтересованно подошла к начальнице.
– Но я его совершенно точно в глаза не видела, – констатировала Морозова, просматривая приказ.
– Да и выглядит он только отпечатанным, словно ни разу не читали, – подтвердила Галия. – Не помят нигде даже чуть-чуть.
– Вот же поганка эта Белоусова! – в ярости сжала кулаки Морозова. – Выставила меня на всеобщее посмешище. Да и весь отдел наш в невыгодном свете показала…
– Зачем ей это? – растерянно покачала головой Галия.
– Да целит на мое место явно, – зло ответила Морозова. – Вопрос в другом. Почему она именно сейчас вдруг активизировалась? От кого получила поддержку? Эта же стерва осторожная. Никогда без гарантий ни во что не суется. Напомни, где она, когда сегодня появится? Надо ее к стенке припереть и вытрясти правду о том, кто под меня копает.
– А ее сегодня не будет уже, – расстроенно ответила Галия. – Их с Власовой в издательство отправили, новые поступления смотреть и план на следующий год согласовывать.
– Да, точно. Это на весь день. Только завтра значит приедет утром. Жаль. Ну ничего. Продумать успею, как с ней разговаривать и успокоюсь хоть немного. Ты пока только не говори никому ничего, хорошо? – сказала Морозова.
– Конечно, Ольга Вениаминовна, – кивнула Галия. – А чаю вы все же попейте, заварился уже. А я пока бумаги в порядок приведу.
Морозова, разобравшись наконец, что произошло, воспряла духом. И села пить чай, многообещающе посматривая на дверь.
Не завидую я Белоусовой, когда она завтра появится, – подумала Галия, – Ой, что будет! Впрочем, и поделом ей. Нечего хороших людей подставлять.
***
Москва
Выбрал пять фотографий из сделанных Романом, остальные оставил в пакете. Каждая из пяти пойдет в одну из статей про пищевой комбинат, выгодно ее оттенив. Умело парень обращался с ракурсами. Пищевые баки из нержавейки вообще умудрился снять так, что они больше ракету на старте напоминали. То, что мне и надо – такая фотография подчеркнет высокую технологичность приготовления пищи для детей по новому стандарту.
Папку с газетами с профильными статьями забрал целиком. Попросил Ганину, когда к Синицыну в гости пойдут в больницу, передать и от меня лучшие пожелания по скорейшему выздоровлению. Все, теперь пора ехать дальше.
Набрал Некредина, тот очень обрадовался моему звонку. Как человек он мне был полностью понятен, в двадцать первом веке таких полно было. Делает качественно свой бизнес и рад платежеспособным клиентам.
– Ну что посоветуете, Илья Павлович? – спросил я, описав ему, для кого нужен подарок.
– Сейчас, сейчас, – пробормотал он, расхаживая нервно по квартире со взглядом, обращенным в себя, – сейчас… Ага!
И устремился к одному из шкафов.
– Вот, – достал он с одной из полок что-то, и протянул мне.
Это оказалась тяжелая заколка для волос, сделанная в виде бабочки на длинной шпильке.
– Такая увесистая… – пробормотал я, подкинув ее на руке.
– Серебро. Девятнадцатый век, Франция.
– Сколько за нее хотите?
– Сто рублей ровно.
Прикинул. А, все равно Кира же не узнает, сколько я за нее заплатил! Мало ли мне вообще кто-то эту вещицу бесплатно как-то принес, как раритет. Сейчас, в СССР, это сплошь и рядом творится. Денежные отношения для многих особенно и не важны… Да и чего мне, которому пятая часть успешного завода в Италии принадлежит, жадничать?
Ударили по рукам. Сразу постарался прикинуть, есть ли у кого еще дни рождения вскоре. Получалось, что ближе всего день рождения у моих собственных сыновей. Но для них точно рановато подарки у антиквара покупать. Может, конечно, и есть у него старинные игрушки, но я такие точно детям давать не рискну, ни своим, ни чужим. В старину не было гостов, делали из чего угодно для детей игрушки. И ртуть ту же вполне могли использовать. Так что не вариант.
А и по-любому все равно снова к Некредину заезжать придётся. Близится день совещания на «Полете», и мне, значит, пухлый конверт очередной сунут. Так что приеду к нему скоро проводить ценный алхимический опыт – будем вместе превращать бумажную массу в золотые монеты…
От Некредина рванул в кулинарию при «Праге», и быстро выбрал торт на витрине. Привезу Кире «Киевский», вроде бы она как-то говорила, что его особенно любит, если, конечно, ничего не путаю…
Перед тем, как выехать оттуда, сделал все же звонок. Трубку сняла хозяйка.
– Кира, мои поздравления с днем рождения! – сразу сказал я, – могу ли я через полчаса подъехать и поздравить лично?
– Паша? Да, конечно. Ждем!
Ну вот, теперь точно уже не буду незваным гостем.
Отца, когда приехал, еще не было, но дети встретили меня с восторгом. Привыкли уже, что я без подарков у них и не появляюсь. Хороший дядя, я сам таких в детстве обожал.
Торт Прохор тут же на кухню утащил. Помощник растет. А я, разувшись, сразу подарок жене отца и вручил.
– Ого, какая красота! – сказала Кира растерянно. – Она что, серебряная, что ли?
– Ага, – лаконично ответил я.
– Но она, наверное, очень дорогая?
– Для меня не очень дорого вышла. Нравится или что-то другое искать?
– Зачем искать? Я не отдам уже подарок, – шутливо прижала к своей груди Кира заколку.
Рассмеялся и вскоре меня уже посадили за накрытый стол. А минут через пять уже и батя с работы пришел. С большим букетом цветов. Вот это его уже прерогатива, а я лучше подарю что-то, что через несколько дней выкидывать не нужно будет…
Пообщался в теплой домашней атмосфере с удовольствием с семьей отца, пока не пришло время ехать за женой….
***
Московский городской комитет КПСС
Захаров долго ломал себе голову над возникшей проблемой с детскими площадками. Вот кто бы знал, когда все затевали с ними, что такое простое и хорошее для детей дело таким образом может обернуться, что поставит его в такое вот рискованное положение…
Но все же, прикинув все факторы, он решился. К Гришину идти бессмысленно с пояснениями про шум и гам, что во дворах начнутся, не поймет он, что он хочет сделать все как лучше. Примет за какую-то интригу, и только насторожится.
Значит, он должен понять на этом деле, что он, Захаров, ничего просто так не делает. И что не надо молча менять принятые заместителем решения, даже не спросив, почему все сделано именно таким образом. Это его особенно злило. Ну вот ты начальник, и я же этот факт не оспариваю. Но хочешь что-то сильно изменить из мной сделанного, вызови хоть и спроси, почему именно так было задумано, своего собственного заместителя…
Так что надо все оставить, как есть, подведя все к кризису, но сделать так, чтобы он, Захаров, не стал козлом отпущения в этом деле. Тогда позиции самого Гришина пошатнутся, и ему станет не до того, чтобы на Захарове отдуваться. Будет бегать и искать, как свое место сохранить. Может, как раз, оценит его тогда, как разумного специалиста, да еще и к себе приблизит, чтобы снова в какой скандал на пустом месте не попасть вот так же необдуманно что-то сделав…
Вызвал по селектору помощника. Тут же, велев Еремееву присесть за стол, начал отдавать распоряжения.
– Платон Семёнович, нужно организовать хвалебные статьи в адрес детских площадок в ведущих газетах страны. «Труд», «Правда», «Комсомольская правда». Пометьте, куда можно корреспондентов отправить ознакомиться с тем, как изготавливают детские площадки. Это на заводе «Полет». Пусть сразу там к директору обращаются.