Я ухожу не к другому

Глава 3. Не в списке

В первый рабочий день я пришла на двадцать минут раньше и все равно почувствовала себя опоздавшей. Возле служебного входа стояла машина доставки, водитель спорил с охранником, а на крыльце женщина в строгом костюме пыталась дозвониться кому-то по двум телефонам сразу.

— Вы от кейтеринга? — спросила она меня.

— Я администратор.

— Тогда почему у вас зал закрыт?

Я посмотрела на часы. Без двадцати девять. В календаре, который мне показала Инесса, монтаж начинался в девять.

— Сейчас уточню.

— Я уже двадцать минут уточняю.

У меня еще не было ни ключей, ни пропуска, ни права открыть хотя бы кладовку. Но слово «администратор» я произнесла сама, и оно немедленно повесило на меня чужое недовольство.

Охранник пропустил меня внутрь после звонка Инессе. Та встретила у лестницы с двумя бейджами в руках.

— Не бери на себя все с порога. Сегодня ты рядом со мной, не вместо меня. Заказчик перенес разгрузку вчера в одиннадцать вечера и считает, что мы должны были догадаться. Пойдем знакомиться с реальностью.

За два часа я узнала, что табличка «Не входить» вызывает у гостей непреодолимое желание проверить, что за ней; что слово «легкий фуршет» может означать сорок килограммов посуды; что в рабочем чате есть три человека по имени Саша и никто не считает нужным подписываться фамилией.

При этом многое было знакомо. Направить поток людей к гардеробу. Убедить организатора не ставить стол регистрации поперек выхода. Найти скотч до того, как его начнут искать все. Я двигалась быстрее, чем ожидала от себя. В какой-то момент Инесса дала мне список приезжающих специалистов и сказала:

— По этой части можешь сама. Только проверяй подтверждения в письмах, а не только календарь. Его вчера меняли.

Я кивнула.

Потом мне позвонил Руслан.

За вещами я приезжала накануне. Мы поговорили не больше пятнадцати минут, потому что он все время возвращался к одной фразе: «Нельзя же так сразу». Я забрала документы, ноутбук, две пары обуви, повседневную одежду и коробку с мамиными письмами. На коробку он посмотрел особенно внимательно. Видимо, она убедила его больше, чем чемодан.

Теперь на экране высветилось его имя. Я отклонила вызов. Пришло сообщение: «Нужен файл по рекламе. Где финальная версия?»

Я ответила: «В общей папке. Дата в названии».

«Там три финальных».

Я закрыла глаза на секунду, открыла облачную папку и отправила ссылку. На это ушло меньше минуты. Потом еще три, потому что он не видел комментариев заказчика. Потом я записала короткое голосовое, объясняя, почему нельзя использовать старую формулировку.

Когда вернулась к списку специалистов, очередь у стойки уже выросла. Я проверила фамилии по календарю, выдала два пропуска, вызвала техника и заметила мужчину, который стоял чуть в стороне с кожаной папкой под мышкой.

На нем были светлая рубашка с закатанными рукавами и темные брюки. Не костюм, но и не повседневная одежда человека, забежавшего по дороге за кофе. У висков серебрилась седина. Он смотрел не в телефон, а на схему этажа, наклеенную на стене.

— Вы к кому? — спросила я.

— Тимофей Белов. Переводчик.

Я нашла его фамилию.

— У вас вторая половина дня. С двух часов.

Он перевел взгляд на меня.

— У меня с десяти.

— Здесь написано с двух.

Я повернула монитор так, чтобы он увидел.

— А в подтверждении написано с десяти. — Он достал телефон. — Вот письмо от вчерашнего вечера.

Я посмотрела на экран. Действительно, десять. Внизу стояла подпись нашего координатора, а в копии — общий адрес центра.

— Тогда сейчас уточню, — сказала я и почувствовала, как неприятно нагреваются уши.

— Уточните. До приезда группы двадцать минут, я хотел проверить оборудование.

В его голосе не было раздражения. От этого стало еще хуже. Я успела представить, как расскажу Инессе, что уже на первом дне решила не читать то, что она велела прочесть.

В письмах обнаружилась вся цепочка. Встречи двух иностранных участников перенесли на утро, и теперь оба переводчика были нужны с десяти. В старом календаре напротив обоих осталось прежнее время: два часа дня. Павлу я утром отправила сообщение именно по старому расписанию. Он уже выехал, но, получив мое ошибочное уточнение о второй половине дня, развернулся.

— Хорошая новость, — сказала Инесса, когда я принесла ей эту информацию. — Один переводчик хотя бы здесь. Плохая: их должно быть два, потому что две параллельные группы. Звони второму, узнавай время. И не пытайся делать вид, что письмо пропало. Оно не пропало.

— Я знаю.

Второго переводчика звали Павел. Он ответил из автобуса. До следующей остановки было пять минут, потом можно было взять такси. Я открыла приложение и отправила машину к нужной точке. Цена оказалась выше, чем я надеялась, но спорить с приложением было некогда.

Тимофей тем временем проверял маленькую переговорную вместе с техником. Когда я вошла, он стоял возле стола и говорил несколько фраз в микрофон. Иностранные слова звучали непривычно мягко, но не театрально.

— Второй специалист будет через двадцать пять минут, — сказала я. — Я организовала такси.

— Хорошо. Первую группу можно задержать на кофе, если координатор согласует. Только не обе: тогда задержка станет общей.

— Уже согласовали.

Он кивнул и вернулся к проверке.

Никакого «ничего страшного» он не сказал. И не предложил выполнить за двоих невозможную работу. Почему-то именно это помогло мне перестать паниковать.

Через полчаса оба зала работали. Водитель такси привез Павла к правильному входу, гости выпили кофе, организатор вычеркнула из программы пятнадцать минут свободного общения. Я записала в рабочий журнал, что произошло, и отдала Инессе чек.

— Из моей зарплаты, — сказала я.

Она сняла очки.

— Не распоряжайся моей бухгалтерией. Сначала разберемся, что относится к нашим расходам, а что нет. Но оплатить сейчас ты решила сама, это я вижу. Ошибка твоя, ответственность тоже. Только не превращай каждую ошибку в личное разорение. У нас так никто долго не работает.

Я кивнула, хотя внутри все еще хотелось каким-нибудь немедленным наказанием выкупить право остаться.

К обеду ноги гудели. Я принесла из дома контейнер с гречкой, но оставила его в холодильнике Риммы Павловны. В кафе на первом этаже взяла суп и кусок хлеба, села у окна и только тогда увидела четыре пропущенных от Руслана.

«Мне пришлось самому искать номер Маши».

«Ты могла хотя бы предупредить, что весь день недоступна».

Я написала: «Я на работе. До семи отвечать не смогу».

Он ответил почти сразу:

«А наша работа уже не работа?»

Я долго смотрела на сообщение. Потом выключила звук и убрала телефон в сумку.

— Здесь свободно?

Тимофей стоял рядом с подносом. На нем были чашка кофе, тарелка салата и два банана.

— Да.

Он сел напротив, положил папку на соседний стул.

— Бананы на двоих? — спросила я, сама удивившись вопросу.

— На случай, если после обеда нас не выпустят. Вы сегодня впервые?

— Так заметно?

— По тому, как вы проверяете телефон каждые двадцать секунд. Потом научитесь класть его экраном вниз.

— Я думала, вы про ошибку с расписанием.

— Ошибки делают не только в первый день.

Я усмехнулась.

— Это должно меня утешить?

— Нет. Просто ответ на вопрос.

Мы несколько секунд ели молча. Суп был горячим, слишком соленым, но впервые за день мне захотелось есть по-настоящему.

— Вы давно переводите? — спросила я.

— Двадцать с небольшим лет. С перерывами на уверенность, что пора найти нормальную работу.

— И?

— Каждый раз выяснялось, что нормальная тоже кому-то не нравится.

Я рассмеялась. Он посмотрел на меня внимательнее, будто до этого видел только человека за стойкой.

— А вы раньше чем занимались?

Я почувствовала привычное желание сказать: «Помогала мужу». Успела остановиться.

— Организовывала съемки. Мероприятия. Но в маленькой команде. Тут все устроено иначе.

— Значит, половину уже умеете. Остальную половину будете спрашивать.

— Я плохо умею спрашивать.

— Тогда вам сегодня повезло с тренировкой.

Он сказал это без насмешки, и я позволила себе не защищаться.

После обеда возникла новая проблема: в большом зале не хватало трех стульев, потому что организатор не включила в список сопровождающих. Я нашла запасные, но один оказался с расшатанной ножкой. Отнесла его обратно, взяла другой, попросила техника отметить неисправный. Мелочь. Но я поймала себя на неожиданном удовольствии от того, что проблема имела ясные границы: вот стул, вот ножка, вот решение. Никто не спрашивал, люблю ли я его достаточно, чтобы он перестал шататься.

К семи вечера гости разошлись. Я помогла собрать забытые вещи, проверила розетки, передала смену охране. В списке найденного оказались платок, зарядка и один детский носок, происхождение которого никто не мог объяснить.

Инесса посмотрела на часы.

— Иди. Завтра к десяти. И напиши себе, что изменения расписания смотрят в письмах.

— Уже написала.

— Тогда еще напиши: чужие срочные дела во время смены не всегда мои.

Я подняла голову.

— Я видела, как ты отвечала мужу. Я не спрашиваю, что у вас. Но здесь не получится одновременно вести два хозяйства.

— Поняла.

Она не стала смягчать сказанное. И я была ей за это благодарна не сразу, а только на улице, когда перестала сердиться.

Возле остановки стоял Тимофей. Он держал в руке бумажный стакан и изучал табло.

— Ваш автобус тоже исчез? — спросил он.

— Мой трамвай. Он хотя бы рельсами ограничен, далеко не уйдет.

— Не переоценивайте рельсы. Вчера я сорок минут ждал то, что числилось в двух минутах от меня.

Мы встали рядом под навесом. Дождь начинался мелкими редкими каплями. Я вспомнила, что зонт лежал дома в шкафу у входа. Подумала об этом доме уже без мгновенного желания вернуться за чем-нибудь еще.

Тимофей протянул мне второй банан.

— Запас не пригодился.

— Вы предлагаете мне служебную взятку?

— За то, чтобы в следующий раз меня не отправили домой до начала работы.

Я взяла банан и засмеялась. Он улыбнулся в ответ, и лицо у него стало совсем другим: не строгим, а немного усталым и очень живым.

Подъехал мой трамвай.

— До встречи, — сказала я.

— До встречи, Ульяна.

Он запомнил мое имя с бейджа. Это было обычное человеческое умение. Но весь путь до дома я чувствовала странное тепло от того, что для кого-то сегодня была просто Ульяной, которая ошиблась в расписании, исправила ошибку и смешно пошутила про трамвай.

Римма Павловна оставила на кухне записку: «Ваша гречка в холодильнике. Не выбрасывала». Я разогрела ее, поела стоя у окна, потом села за стол и открыла рабочую папку семейного канала.

Там было шесть незаконченных задач. Две я могла передать Олегу, одну — рекламному менеджеру, остальные требовали участия Руслана. Я составила короткий список с адресами, сроками и ссылками. Не стала оформлять красиво. Не добавила извинений.

Отправила мужу.

«Это все, что у меня в работе. До пятницы отвечу на вопросы по передаче. Новые задачи не беру».

Ответ пришел через десять минут.

«То есть ты уходишь и из дела?»

Я напечатала: «Да».

Потом посмотрела на это короткое слово. Оно не объясняло, как мне страшно остаться без привычного заработка, даже если этот заработок никогда не называли моим. Не рассказывало, что я помню наши первые съемки и как мы с Русланом вдвоем таскали оборудование на пятый этаж без лифта. Не отменяло ничего хорошего.

Я отправила его без дополнений.

На следующий день выяснилось, что одно дело действительно не может существовать сразу в двух местах. В одиннадцать мне позвонила постоянная заказчица нашего канала, владелица магазина детской мебели. Мы давно договаривались, что я помогу организовать съемку новой коллекции. Я считала, что после моего ухода Руслан перенесет договоренность. Он считал, что я обязана приехать, потому что обещала лично.

— Ульяна, у нас дети с родителями уже здесь, — сказала женщина. — Свет поставили, фотограф готов. Где вы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.