Александра Венс. Притяжение зверя
- -
- 100%
- +
Реакция Грея была мгновенной. В его груди родился низкий, вибрирующий и пугающе предупреждающий рык. Золотые глаза сверкнули такой яростной, собственнической силой, что у меня перехватило дыхание. Он снова потянул за ткань, давая понять: никаких полумер. Только полная капитуляция.
В голове шальной, спасительной вспышкой пронеслась мысль: «Да к чёрту всё… Всё равно никто не увидит и никогда не узнает!»
И я сдалась. Послушно приподняв бёдра, я сама нетерпеливо стащила с себя эти шёлковые трусики и отбросила их куда‑то на пол.
Вид полностью обнажённой, готовой на всё меня подействовал на Грея как наркотик. Он жадно заскулил, а затем снова припал к моему лону. Жадно, мокро, невероятно сладко! Я застонала, выгибаясь навстречу его горячему языку, намертво вцепившись пальцами в его густую шерсть.
— Боги… как же это приятно… — срывалось с моих губ.
Я начала судорожно двигать бёдрами, полностью теряя контроль над собственным телом. Грей уловил этот ритм. Его ласки стали быстрыми, глубокими, на грани фола. Своими мощными передними лапами он крепко зафиксировал мои бёдра, когти слегка, до приятной остроты покалывали кожу. Его утробное, частое рычание вибрировало прямо внутри меня, разгоняя кровь до температуры кипения.
Напряжение росло, стягиваясь внизу живота в тугую, звенящую струну. Тело плавилось, мир вокруг сузился до размеров этой кровати и обжигающего языка зверя.
— Грей… Грей, пожалуйста!.. — закричала я, уже не в силах сдерживаться.
И в этот момент струна лопнула. Пространство спальни для меня взорвалось ослепительной, неистовой вспышкой. Мощная, неостановимая волна оргазма затопила каждую клеточку моего тела. Я оглушительно вскрикнула, запрокидывая голову назад и намертво вжимаясь в подушки, пока сладкие, судорожные спазмы сотрясали мои бёдра.
Грей жадно, до капли слизывал нектар моего наслаждения. И эта чистая, концентрированная женская энергия, выплеснувшаяся наружу, стала для его волчьей природы критической точкой.
Вдруг Грей издал оглушительный, страшный, почти человеческий рык. Его глаза на секунду вспыхнули не золотом, а чистым первобытным пламенем. В его взгляде больше не было осознанности — только дикая, первобытная магия, которая штормом поднялась из глубин его сущности. Зверь резко, судорожно тряхнул головой и упругим толчком спрыгнул с кровати на пол.
В следующее мгновение произошло что‑то абсолютно непонятное и жуткое. Раздался резкий, сухой хруст ломающихся и перестраивающихся костей. Комнату озарила ослепительная, неестественная вспышка света, от которой затрещали обои.
Я зажмурилась, вскрикнув от первобытного ужаса, судорожно рванула на себя одеяло и забилась в самый угол кровати, тяжело и прерывисто дыша.
В наступившей звенящей тишине спальни раздался тяжёлый, прерывистый вздох. А затем в полумраке прозвучал отчётливый, низкий, хриплый и чертовски сексуальный мужской голос:
— Вот же ж… Как невовремя!
Я медленно, затаив дыхание, приоткрыла глаза — и едва не забыла, как дышать. У подножия моей кровати, тяжело опираясь ладонями о ламинат, поднимался… мужчина. Точнее — парень. Абсолютно голый.
Воздух наполнился терпким запахом мокрой шерсти и чего‑то дикого, первобытного. На его теле ещё хаотично виднелись налипшие клочья серой волчьей шерсти, а сам он тяжело дышал, разгоняя кровь после перерождения. Капли пота блестели на его висках, подчёркивая резкие черты лица. Я судорожно, до боли в пальцах прижала к груди одеяло, забиваясь спиной в самый угол изголовья. Ткань ходила ходуном от безумного стука моего сердца.
— В‑вы… к‑кто?! — мой голос сорвался на испуганный писк.
Парень нервно запустил пятерню в свои отросшие, чуть ниже ушей русые волосы, убирая чёлку со лба, и раздражённо прошелся из угла в угол комнаты.
— Да я это, Саш, я, чёрт! — он выдохнул, оборачиваясь ко мне. — Ты вообще не должна была этого видеть.
До меня медленно, со скрипом докатывался смысл происходящего. Мозг ветеринара отчаянно отказывался верить, но факты били наотмашь. Оборотень.Ёлки‑иголки, настоящий оборотень! Мой лесной волк — человек?!
Это объясняло его слишком понимающий взгляд, его изысканный вкус в белье, его… его невероятно ласковый, сводящий с ума язык.
— Г‑грей?.. — выдохнула я, не сводя с него глаз.
Он остановился и виновато, открыто посмотрел на меня. В полумраке спальни его глаза полыхнули тем самым знакомым, чистым янтарным золотом — волчьи глаза на человеческом лице. Но теперь в них читалось что‑то новое: уязвимость, почти мольба о понимании.
— Да, я… — он нервно потёр лицо рукой, и я заметила, как слегка дрожат его пальцы. — Хорошо, что ты не из нервных, я всерьёз думал, что ты начнёшь визжать на весь дом. Прости, что напугал.
— Мне по‑прежнему страшно! — честно призналась я, чувствуя, как зубы отбивают дробь. — И ты… Ты оборотень?!
— Да, это так, извини, Саш… Просто я… Я должен был остановиться ещё на кухне. Но когда ты сняла сорочку, когда я почувствовал твою готовность, твой запах… У меня внутри просто отрубились мозги. Включился чистый инстинкт. Если бы я остался в шкуре ещё на минуту, я бы сделал тебе больно. Не хотел, но сделал бы. А мне хотелось сделать приятно…
— Больно? — я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
— Эмм… Да, как бы тебе объяснить, — Грей сделал шаг ближе к кровати, и я инстинктивно сжалась. Его запах — смесь мужского пота, влажной шерсти и чего‑то неуловимо дикого — ударил в ноздри сильнее. — При таком возбуждении рядом с тобой мне оказалось сложно себя контролировать. А твоя поза, готовность на всё и этот запах… Мне хотелось намного большего, в такой момент у меня мозги отрубаются. Извини ещё раз.
Пока он говорил, я отчаянно, из последних сил боролась с собственной анатомией. Потому что смотреть парню строго в лицо было выше моих человеческих сил.
Он был высок, на удивление хорошо, ладно сложен — стройный, жилистый, без гипертрофированных качковских мускулов, но в каждом его движении угадывалась скрытая, чисто хищная сила. На вид ему было лет девятнадцать — совсем юный, смазливый, с какими‑то правильными, благородными чертами лица. И чертовски, монументально возбуждённый. Его красивый, крупный мужской член при разговоре был направлен точно в мою сторону, упрямо подрагивая при каждом движении парня.
«Господи, Саша, о чём ты думаешь!»— внутренний голос кричал, но тело не слушалось. У тебя в спальне голый мужик… То есть парень! Какой, к чёрту, красивый?!»
Взгляд снова скользнул по его фигуре — стройной, жилистой, с этой хищной грацией, которая никуда не делась даже в человеческом облике. Капля воды скатилась по ключице, и я поймала себя на том, что хочу проследить её путь языком.
«Он же ровесник Лекси!»— отчаянно напомнил разум.
Но тут же я оборвала себя: «Да не совсем. Я хоть и старше… но ненамного. Если вообще старше. Этого парня. Грея. А не Лекси. А парень... Просто он такой… стройный, смазливый, будто сошедший с обложки подросткового журнала. Дура ты просто,— подумала я про себя, — то, что он твой ровесник, тебя не устраивает. Ну да, обычно я предпочитаю мужчин постарше. Но это как‑то не мешало тому, что только что было, когда он вообще был… кхм… волком».
Я сглотнула, чувствуя, как жар приливает к щекам. Воспоминания о его ласках, таких жадных и в то же время удивительно нежных, вспыхнули с новой силой.
Интересно, а в таком обличье его язык столь же умелый?
От этой мысли по телу пробежала волна дрожи — сладкой, запретной, почти постыдной. Я стиснула зубы, пытаясь взять себя в руки.
Блин, Сашка!— мысленно одёрнула я себя. — Очнись! Перед тобой не просто симпатичный парень. Перед тобой оборотень. Существо из сказок, мифов, ночных кошмаров… и моих самых смелых фантазий.
Я судорожно вцепилась в край одеяла, словно оно могло защитить меня от собственных мыслей. Но взгляд предательски снова метнулся к нему — к его мокрым волосам, к каплям воды на груди, к низко сидящему полотенцу, подчёркивающему линию бёдер.
Грей, казалось, ничего не замечал — или делал вид, что не замечает. Он стоял, слегка склонив голову, и ждал моего ответа, совершенно не стесняясь своей наготы. В его янтарных глазах читалась смесь вины, смущения и какого‑то затаённого ожидания. И это «что‑то» заставило моё сердце пропустить удар.
— Стой! — я попыталась вернуть себе строгий голос, пряча горящие щёки за краем одеяла. — Ты хочешь сказать, что мог на меня напасть, будучи волком, и покусать? Ну… Или это ваше «сделать больно» — это инстинкты? Оу… А ничего, что я человек, а ты волк?!
Грей хмыкнул, заметив мои метания. Он явно видел, куда то и дело соскальзывает мой взгляд, и на его губах появилась хитрая, обезоруживающая улыбка.
— Ха, до тебя дошло? Ну, делать тебе куни, то, что я волк, мне вообще не мешало, поверь, — он усмехнулся и безмятежно развёл руками, ни капли не смущаясь своего вызывающего вида. — Не помешало бы и большему, если честно. Но нет, я на тебя вряд ли напал бы как на врага. Разве что мог принудить, если бы ты сильно сопротивлялась. Полнолуние, гормоны… В общем, поэтому вот так всё и вышло. Извини.
Парень сделал паузу, его янтарные глаза задорно блеснули.
— Кстати, ты очень вкусная.
Моё сердце сделало кульбит и ухнуло куда‑то в пятки. Нахал! Самый настоящий, бесстыжий нахал. Да, из‑за налипшей шерсти он выглядел сейчас немного диковато, но отрицать очевидное было глупо — он был чертовски симпатичным. И это пугало меня едва ли не сильнее, чем его волчьи зубы.
Грей между тем совершенно по‑собачьи, забавно почесал пяткой затылок, умудрившись при этом сохранить равновесие.
— Саш, можно я схожу в душ, а потом поговорим? Не могу, всё тело чешется после этой магии!
— К‑конечно, иди… — выдохнула я, чувствуя, что мне срочно нужен глоток воздуха. — П‑полотенце возьми в нижнем ящике к‑комода справа.
Я ткнула дрожащим пальцем в угол комнаты.
— Пасиб, я быстро, — Грей снова лучезарно улыбнулся, покачивая своим упрямым достоинством, бесшабашно вытащил пушистое полотенце и скрылся за дверью ванной.
Я осталась сидеть на кровати в той же позе, намертво завёрнутая в одеяло и уставившись в одну точку. Мысли в голове окончательно превратились в кашу. Подросток‑оборотень. Ровесник Лекси. С янтарными глазами и повадками порочного искусителя. Шок и не думал проходить.
Когда минут через десять дверь ванной снова открылась, я даже не пошевелилась. Грей вышел, наскоро обмотав полотенце вокруг бёдер. Ткань сидела так низко на его тазовых косточках, что едва прикрывала самое интересное. Его русые волосы были мокрыми.
Остановившись на входе, он посмотрел на пол и задумчиво произнёс, наклонив голову чуть набок — так, как делал это в волчьем обличье, когда принюхивался к чему‑то. В голове тут же вспыхнуло: «А собачьи привычки никуда не делись!»— и тут же поправила саму себя. “То есть волчьи…”
Тем временем Грей произнёс:
— Саш, а где взять тряпку, пол протереть? Тут шерсть осталась… Ты сиди, сиди, только скажи где, я сам всё уберу.
Я невольно улыбнулась — эта смесь звериной непосредственности и человеческой заботы сбивала с толку сильнее всего.
— В туалете, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Там же и совок, и веник. Но сидеть я не буду. Раз уж развёл бардак и напугал бедную невинную девушку, я, пожалуй, уйду на кухню. Как наведёшь порядок — приходи, поговорим.
С этими словами я встала, накинула ночнушку и халатик и прошла мимо него. Подумывала надеть ещё и трусики, но, учитывая, как влажно было внизу от моих соков и его слюны, решила этого не делать. Ткань ночнушки приятно холодила кожу в самых чувствительных местах, заставляя вспомнить всё до мельчайших деталей.
Да, я всё ещё была в шоке, но шок быстро проходил, уступая место любопытству и желанию задать несколько сотен, а то и тысяч вопросов. Кто он на самом деле? Давно ли оборотень? Как это происходит — превращение? Почему выбрал именно меня?Но для начала мне надо побыть одной.
Глава 6. Доказательства на кухне
Зайдя на кухню, я плотно прикрыла дверь и замерла на мгновение, прислушиваясь к себе. Сердце всё ещё билось учащённо, дыхание не до конца выровнялось, а между ног пульсировало приятным, тягучим напряжением.
Затем полезла на крайнюю полку за сигаретами. Я курила крайне редко, храня пачку скорее для Джесс, но сейчас мне просто физически нужно было почувствовать вкус и запах табака. Да и никотин, кто бы что ни говорил о его вреде, отлично прочищал и успокаивал голову.
Дрожащими пальцами вытащила сигарету, щёлкнула зажигалкой. Первый глубокий вдох дыма обжёг лёгкие, но следом пришло долгожданное ощущение ясности. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу окна, наблюдая, как за ним сгущаются сумерки.
В голове крутились обрывки воспоминаний: его язык, его зубы, его запах… и этот момент превращения — вспышка света, хруст костей, рык, переходящий в человеческий голос.
«Оборотень. Настоящий оборотень»,— снова повторила я про себя, выпуская дым в сторону. И вместо страха, который должен был бы меня охватить, я почувствовала… азарт.
Что же будет дальше?
Грей наверняка уже вытирает пол, собирает клочья шерсти, думает о том, что скажет мне. А я тут прячусь, курю и пытаюсь осознать, что моя жизнь только что сделала крутой поворот в сторону чего‑то дикого, опасного и невероятно притягательного.
Дверь тихонько скрипнула. Я резко обернулась, затаив дыхание. На пороге стоял Грей — всё ещё в одном полотенце, с мокрыми волосами и этим своим янтарным взглядом, который теперь казался ещё более осмысленным, почти человеческим.
— Порядок наведён, — тихо сказал он. — Можно поговорить?
Я медленно потушила сигарету в пепельнице и кивнула:
— Да, пора. Но сначала....
Руки всё ещё слегка подрагивали. Первым делом я хотела по привычке щёлкнуть выключателем чайника, но, вздохнув, передумала. В два часа ночи после пережитого магического секс‑шока мне нужен был калибр посерьёзнее.
Я залезла в верхний шкафчик и достала оттуда недопитую бутылку белого полусладкого.
— Будешь? — спросила я, повернувшись к замершему в дверном проёме парню.
Я разглядывала его с жадным, непреходящим любопытством. Шок после табака почти прошёл, уступая место какому‑то шальному, почти подростковому азарту. Страха не было вовсе — только густое замешательство и дикое физическое притяжение. К этому мальчишке тянуло так, словно между нами натянули невидимый канат. Одет он был исключительно в моё пушистое полотенце, которое крайне ненадёжно покоилось на его тазовых косточках. При каждом его шаге махровая ткань опасно сдвигалась, заставляя меня судорожно сглатывать. Этот юный, поджарый наглец ещё совсем недавно в обличии огромного зверя вылизывал меня до крика на этой самой кухне, и осознание этого факта выжигало мне мозг.
Грей чуть склонил голову набок — точь‑в‑точь как делал это в волчьем обличье, когда принюхивался к чему‑то. Его ноздри едва заметно дрогнули, втягивая воздух. «Он меня обнюхивает»,— мелькнуло в голове, и от этой мысли по спине пробежала волна мурашек.
— Буду, — Грей хмыкнул, и его янтарные глаза весело блеснули в темноте. — Думаю, тебе алкоголь сейчас точно не повредит, чтобы нервы успокоить. Ну а я — за компанию.
Парень со знакомой волчьей хитринкой подмигнул мне. Я достала два бокала, щедро плеснула туда вина и, не дожидаясь тостов, свой бокал осушила практически залпом. Горло приятно обожгло, а по телу наконец‑то разлилось долгожданное расслабление.
Грей подошёл ближе, взял свой бокал, но пить не торопился. Он смотрел на меня в упор — внимательно, гипнотизирующе и почти не моргая, точь‑в‑точь как тот серый волк в машине. В его взгляде читалось что‑то первобытное, почти звериное.
— Саш, ты вообще как? Жива?
— Нормально, как видишь, — я независимо вскинула подбородок, опираясь поясницей о край кухонной столешницы. — В обморок не грохнулась. Психика у ветеринаров закалённая.
— Эт да, ты молодец, крепкая, — одобрительно протянул он и сделал небольшой глоток. Его кадык на мускулистой шее при этом соблазнительно дёрнулся. — Не бойся меня, пожалуйста. Я меньше всего на свете хотел тебя напугать. И оборачиваться при тебе не должен был — магия сорвалась от твоего… от твоей бурной реакции. Да и вообще, ехать с тобой из леса мне, если честно, не следовало. Опасное это дело.
— Почему же поехал? — тихо спросила я, заглядывая в золото его глаз.
— Не смог уйти, — просто ответил Грей, и в его голосе проскользнула пугающая, первобытная серьёзность. — Меня как привязали к тебе в ту секунду, когда ты из машины вышла. Непреодолимо тянет, Саш. И мне… мне, правда, было очень хорошо сегодня с тобой.
Внутри меня всё сладко сжалось.
— Мне с волком тоже было хорошо, — я смущённо отвела взгляд в сторону. — Но я пока просто умом не могу сопоставить тебя — симпатичного голого парня, и его — огромного серого хищника. В голове не укладывается. Это как две разные реальности.
— Понимаю, — хитро сощурился Грей, делая ещё шаг вперёд и сокращая расстояние между нами до какого‑то критического минимума. От его чистой, гладкой кожи пахло ментоловым мылом и тем самым диким, пьянящим мускусом. — Но это всё я. От начала и до конца. А хочешь, докажу?
— Эй, стоп! Доказательства твоей «волчести» ты последние десять минут отмывал в моей спальне, куда уж больше, — я нервно рассмеялась, наливая себе ещё вина. — Только в волка обратно не превращайся, умоляю. Моё сердце ещё одного хруста костей за эту ночь не выдержит.
— Обратно в волка перерождаться не так больно и совсем не грязно, — парень весело усмехнулся, ставя свой бокал на стол. — Но я не буду. Я попробую доказать тебе твою неправоту по‑другому. По‑человечески.
Он сделал последний шаг, практически впечатывая меня в столешницу. Я инстинктивно вздрогнула, по телу пробежал ток, но отталкивать его не стала. Мой пульс застучал где‑то в районе висков, дыхание перехватило, и я зажмурилась, пытаясь совладать с накатившей слабостью.
В следующее мгновение я ощутила его большие, горячие ладони. Они уверенно, по‑хозяйски легли мне на талию, бесцеремонно сжимая кожу сквозь тонкий шёлк халата. Грей прижался ко мне всем своим упругим, поджарым телом — я кожей почувствовала, как сбилось его полотенце, и его твёрдый, горячий член снова упёрся мне прямо в бедро.
Оборотень наклонился и мягко, с запредельной нежностью поцеловал меня в щёку, затем медленно, дразняще провёл влажным кончиком языка по чувствительной коже шеи и ощутимо прикусил мочку уха. Из моей груди вырвался томный, беззащитный стон.
Я вслепую, не глядя, стукнула бокалом по столешнице и, поддавшись импульсу, обвила руками его шею. Мои ладони увлечённо принялись изучать его тело — скользили по широким плечам, крепкой спине, рельефным рукам. Грей был невероятно горячим, кровь в его жилах буквально бурлила.
— Какая же ты вкусная, Саша… — хрипло прошептал он мне прямо в губы, обдавая их винным дыханием. — Твой запах… он меня с ума сводит. Чистое безумие.
Его шёпот вызвал целую армию мурашек, которая лавиной пронеслась по моей спине, а внизу живота мгновенно распустился тугой, жаркий бутон нового вожделения. Тело, ещё не успевшее толком остыть после оргазма, вспыхнуло с новой силой. Одна рука Грея жадно, до боли сжала мою грудь сквозь сорочку, заставляя сосок мгновенно затвердеть под его пальцами, а вторая ладонь скользнула ниже, бесстыдно лаская кожу на пояснице и прижимая мои бёдра к своему паху.
Мысли окончательно превратились в пепел, и разрывать эти запретные, сумасшедшие объятия у меня не было ни малейшего желания. Грей переместился ко второму уху, снова дразняще прикусывая нежную кожу.
— Ну что, Саш? Похож я на твоего волка? — тихо выдохнул он, вибрируя всем телом.
Я приоткрыла затуманившиеся глаза, глядя на его порочную, торжествующую ухмылку, и, запустив пальцы в его мокрые русые волосы, дерзко прошептала:
— Доказательства принимаются… блудливый ты пёс.
От собственного бесстыдства у меня перехватило дыхание, но пути назад уже не было. Внутренний барьер «приличной девочки» рухнул окончательно, погребённый под лавиной чистого, концентрированного желания. Этот девятнадцатилетний оборотень будил во мне что‑то дикое, тёмное и совершенно неуправляемое.
Мои руки скользнули с его плеч вниз, к узким, поджарым бёдрам. Грей замер, его дыхание прервалось, а янтарные глаза потемнели до цвета густого мёда. Я нащупала край махрового полотенца, зажатого на его боку, и уверенным, резким движением потянула за узел. Ткань послушно соскользнула на пол, тяжёлой кучей упав у наших ног, и парень остался стоять передо мной в абсолютной, первозданной наготе.
Мой взгляд, ведомый непреодолимым инстинктом, опустился вниз. Его член даже не думал опускаться после бурной трансформации в спальне; напротив, от близости моего тела он налился ещё большей, упрямой силой. Крупный, пульсирующий, с отчётливо проступающими под горячей кожей венами, он нетерпеливо приподнимался вверх, нацеленный прямо в меня. На его самой вершине уже выступила крошечная, прозрачная капля предэякулята, блеснувшая в полумраке кухни.
«Боже, какой же он огромный… и какой горячий»,— шальная, порочная мысль обожгла сознание, заставив сердце зайтись в бешеном галопе.
Вместо того чтобы смущённо отвернуться, я, повинуясь какому‑то внутреннему импульсу, медленно опустила ладонь вниз и мягко, осторожно обхватила пальцами самое основание его твёрдого ствола. Грей утробно, оглушительно зарычал — этот звук завибрировал глубоко в его груди, точь‑в‑точь как у волка, когда он удерживал меня на кровати. Его бёдра судорожно дёрнулись навстречу моей руке.
Я медленно провела ладонью вверх, ведя по обжигающей, гладкой коже, пропуская его пульсирующую плоть сквозь свою сжимающуюся ладонь. Парень резко запрокинул голову назад его шея напряглась, а из приоткрытых губ вырвался тяжёлый, рваный стон. Мои пальцы коснулись чувствительной головки, нежно размазывая влагу по её краям, и я почувствовала, как под моей ладонью его достоинство стало ещё жёстче, превращаясь в настоящий монолит.
— Саш… — хрипло, почти умоляюще выдохнул он, и его большие ладони сжались на моей талии с такой силой, что на коже наверняка останутся следы. — Что ты со мной делаешь… Я же не железный.
Его голос дрожал, вибрировал — точь‑в‑точь как тогда, когда он был волком и удерживал меня на кровати, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр. От этого сходства по спине пробежала волна жара, смешиваясь с адреналином.
— Я просто проверяю твои доказательства, Грей, — прошептала я, чувствуя себя настоящей искусительницей.
Я ускорила движение руки, уверенно скользя вверх и вниз по его возбуждённому члену, заставляя его судорожно выгибаться и ловить ртом воздух. Моя сорочка уже промокла насквозь в районе паха от одного только взгляда на то, как этот юный оборотень плавится под моими пальцами.
Грей резко выдохнул, его ноздри расширились, будто он снова принюхивается ко мне. В следующий миг он рванулся вперёд, перехватывая инициативу. Одной рукой он обхватил моё запястье, останавливая движение, а второй резко дёрнул пояс халата. Ткань распахнулась, обнажая мою грудь.
— Теперь моя очередь, — прорычал он низким, утробным голосом.
Его губы впились в мои в грубом, жадном поцелуе. Язык ворвался внутрь, исследуя, подчиняя, метя. Одновременно его рука скользнула вниз, под подол сорочки, и пальцы уверенно нашли мое влажное лоно.
Это был уже не тот осторожный поцелуй, что прежде. Он целовал меня дико, глубоко, по‑хозяйски сминая мои губы и сплетаясь своим горячим языком с моим. Я отвечала ему с такой же ошалелой страстью, задыхаясь от наплыва эмоций и намертво вплетая пальцы в его влажные русые волосы.
Не разрывая поцелуя, парень уверенно шагнул вперёд, раздвигая мои колени своим поджарым телом. Его упрямый, стальной член, скользнув по моему животу, требовательно упёрся прямо в ложбинку между бёдер. Я почувствовала, как по ногам потекла горячая, липкая влага — я текла так сильно, что это было уже неприлично. «Как же стыдно… и как хорошо»,— мелькнуло в голове, но я тут же отбросила эту мысль. Мне до безумия хотелось почувствовать его внутри себя, узнать эту дикую, первобытную силу человеческого тела.
Но у Грея на эту кухонную столешницу были свои планы.
Он медленно оторвался от моих губ, оставляя их влажными и припухшими, и спустился поцелуями ниже. Его рот обжигал кожу: подбородок, ямка у основания шеи, ключицы… Я запрокинула голову, шумно ловя ртом воздух, когда его зубы по очереди, с нежной жестокостью прикусили мои торчащие, изнывающие сквозь шёлк соски. Из горла вырвался громкий, хриплый стон.
Горячие ладони оборотня скользнули по моим бёдрам, широко разводя их в стороны, а сам он медленно опустился предо мной на колени. Его дыхание, щекочущее низ моего живота, заставило меня судорожно сжать пальцами край столешницы. Холодная поверхность контрастировала с жаром его рук.