Измена. В его власти

Глава 3

Радмир

– И ты ее реально отпустил? – Рэм усмехнулся, усаживаясь в кресло напротив.

– Отпустил, – киваю словам друга.

– Я чего-то не догоняю, да? Или ты от Дамира заразился? Тот вроде тоже своей дал в первую встречу сбежать.

Хм, а вот с новым другом я параллель и не провел. У меня свой интерес. Эта Алена чем-то меня зацепила. Не дерзостью и глупыми нападками в мою сторону, не вызовом, который попыталась бросить прямо в лицо. Нет. Она зацепила искренностью и тем, что не побоялась пойти против более сильного противника ради того, кто даже не родился.

Мне казалось, что, если бы продолжил разговор, девчонка бы кинулась на меня за ребенка. И вот за это мое сознание зацепилось. Именно этого мне и не хватало, когда я искал суррогатную мать. Что может передать ребенку вот такая вот девка, ищущая денег? Да, я циник.

Можете кидать в меня тапками, говорить, что такие женщины могут помогать отчаявшимся парам, или быть в отчаянном положении, нуждаясь в деньгах. Но. Для меня это не поводы отдавать своего ребенка другим. Сколько должно быть в женщине цинизма, даже если весь материал от чужой пары, носит-то его она, живет с ним она, чтобы забыть о крошке?

Мне этого не понять.

Я своего от любой девки бы не оставил. Если никакая, ветреная, значит потеряется из нашей с ребенком жизней. А вот эта девчонка. Другая, что ли. Но пока не понимаю, умело играет, или реально не замешана в афере. Судя по тому, каким взглядом она смотрела на меня, сидя за рулем дешевенькой машинки, пока я давал своим команду вести ее до места остановки.

Она, как тот олененок, выпучила голубые глазищи, и не знала, что ей делать. Страх я научился чувствовать давно, иначе сдох бы в какой-нибудь канаве, лет …дцать назад. Да и не только страх. В моем мире не выжить, если не умеешь определять, кто перед тобой.

Милая блондинка, голубые глаза, наивный взгляд. Она была растеряна, и не только из-за моего появления. Поэтому сложно понять, что скрывают ее колючки. План раскрыли раньше, или ее подставили.

– Рад? – голос друга вырывает из собственных мыслей.

Да, углубился я что-то в рассуждения. Давно такого не было, чтобы мысли крутились вокруг одной бабы больше нескольких секунд. А тут добрую половину дня все только о ней. О блондиночке с характером и милым вздернутым носиком.

– Да, Рэм. Мне нужно, чтобы она показала себя. Хочу услышать своими ушами, что происходит. А для этого она должна убежать, почувствовать мнимую свободу. Мне нужна ее правда, понимаешь?

Друг смотрит на меня, как на умалишенного, и, если мне еще хоть кто-то это скажет вслух, я ему поверю и даже соглашусь. Потому что да, я сумасшедший. Когда дело доходит до моего ребенка, я превращаюсь в зверя, потому что однажды я его уже потерял.

Телефон пиликает сообщением, и я понимаю, что время пришло.

– Сейчас все сам услышишь. Попалась, девочка.

Алёна

– Так, ещё раз. Твой долбосвинтус заделал ребёнка на стороне и заставляет развестись? – Лизка смотрит на меня, выпучив глаза, и ничего не понимает.

Похоже, ей, как всегда, нужно все самой повторить, чтобы шок прошёл. Жаль, мне эта техника не помогает.

– Выдра тебя опустила. А потом ещё и какой-то тип бандитской наружности сказал, что ребёнок его? Я ничего не упустила?

– Нет, – киваю головой, желая подтвердить слова жестами, сама не знаю зачем. – Ничего не упустила.

Обнимаю пузатую трубку обеими руками, желая согреть заледеневшие от страха пальцы. Ничего не выходит. Дикий страх съедает меня изнутри, мешая хоть немного осмыслить произошедшее. Слушая подругу, все кажется каким-то театром абсурда.

Особенно этот незнакомец, который несмотря на пугающий внешний вид, чем-то привлёк моё внимание. Да. Мне хотелось сбежать, спрятаться на необитаемом острове, лишь бы он не нашёл и не забрал моего малыша, или чего похуже не сделал.

А он может. Почему-то я в это верю. Скажи мне это муж, отмахнулась бы, ведь у него мнение меняется слишком часто и зависит от ситуации. Но этот зеленоглазый не такой. Уверена, он точно слов на ветер не бросает и за каждое отвечает.

– М-да, вот вам и приветики-фигалетики, – устало вздыхает, и я понимаю, не в состоянии она думать, как, впрочем, и я. – Ладно, с мужем – это мелочи. Послал, ну, и скатертью дорога. Пусть живёт долго и счастливо. Мы тебе другого найдём. А вот что с этим типом делать?

– Если бы я знала, Лиз, – встаю и иду к окну.

Погода испортилась, даже мелкий дождик накрапывает. Знаете, такой, типа измороси. И зонт лень открыть, и отсыреешь насквозь. Опираюсь на подоконник и продолжаю.

– Он был настолько уверен в своих словах, что просто ужас. Но ведь это просто невозможно. И в тоже время… не знаю я. И отпустил он меня странно. Как будто поиграть решил. Вон. Даже псы его цепные стоят внизу.

Лизка видела это сопровождение в окно, когда я подъезжала к дому. Даже с порога спросила, куда я влипла.

– Уверенность уверенностью, но где доказательства, что тебе его головастиков подсадили? Я предлагаю наехать на клинику. Они же даже данные твои психу слили. А если он маньяк? Или. О Господи. А если они специально это сделали? Может, он аферист, и они в сговоре? Сейчас струсят с тебя по полной.

Смеюсь с её слов, потому что такому мужчине не нужны подобные аферы. Он выше этого. Чувствую.

– В понедельник прикроешь меня? Завтра мне ничего не скажут, буду устраивать разнос в понедельник, когда все на выходе. Я должна знать правду, чтобы понимать…

Но договорить не успеваю. Телефон на столе начинает звонить, и когда я вижу от кого вызов, глаза округляются от удивления.

На дисплее светится"Муж"

– Кто там? – спрашивает Лизка, и я показываю ей экран. – Что ему надо? Уже назад попроситься решил?

– Не знаю, – телефон в руках продолжает звонить, а мне страшно принять вызов.

Не улеглось ничего. Незнакомец еще больше навел беспокойство внутри. И снова муж. Вернее, бывший муж.

– Ответь. Посмеемся, что уж. На громкую только поставь, чтобы я ему рога ослиные обломала, – и рукой машет в сторону гаджета. – Давай-давай.

Мне бы хоть чуточку ее уверенности. Мне страшно услышать ее голос на фоне. Страшно, что это она могла набрать мой номер, чтобы уколоть побольнее. Даже живот начинает болеть от пережитого стресса. Но что-то внутри надеется, что дома был розыгрыш. Обидный, жестокий, но розыгрыш. Задеревеневшими от страха пальцами все же принимаю вызов.

– Какого ты так долго отвечаешь? Я что, ждать тебя должен? – возмущенно начинает Мирон, лишая меня призрачной надежды, что все может наладиться.

– Что ты хотел? – тихо спрашиваю у него, вызывая ещё большее раздражение.

Слышу, как Мир тяжело выдыхает, явно считает от одного до десяти. Знаю его фишку, когда злится. Сам успокаивается, а собеседник накручивается до предела, готовый сорваться в любую секунду. Раньше меня поражало это умение выводить людей на искренние, как мне раньше казалось, эмоции. Теперь же меня пугает эта его привычка.

Он же не наружу истинное лицо вынимает, он заставляет людей оступаться из-за переизбытка эмоций.

– Ты ничего не забыла, надеюсь? – спрашивает уже будничным тоном, словно ничего не произошло.

– Не понимаю тебя, – не скрываю своего недоумения, подруга так вообще челюсть на уровне пола ловит.

– Не включай дурочку, Алён. Мне на почту приходят сообщения из клиники, что ты не приходишь на консультации. И сегодня что-то пришло. Даже противно открывать очередное сообщение со счетом и неутешительными заключениями. Избавь меня от этого, – раздражается за считанные секунды и к концу монолога все же срывается на рык.

Хлопаю удивленно глазами. Ему приходит дубляж на почту? Я об этом не знала. Он никогда не говорил об этом. И еще больше не понятно, почему он не написал им давно, чтобы прекратили рассылку? Но спрашиваю у него совершенно другое.

Возможно, вот он, наш шанс на счастье? Ведь эта Агата не от него беременна. Сердцем чувствую. Не может так себя вести та, кто уверена в своих силах. Нет. Она чувствует, что положение шатко, вот и играет так грязно, подбивает на нужные поступки.

А Мирон, он ведь живой человек. Имеет право оступиться, поверить в ложь, ведь так хотел сына. Эта змеюка просто играет на его желаниях и выставляет меня никчемной. Просто давит.

– Так ты не читал сегодняшнее письмо? – надежда так и сквозит в моем голосе, а Лиза хочет схватить телефон, чтобы я молчала.

Но я, как сумасшедшая, хватаюсь за единственную соломинку, что может спасти нас. Я хочу все вернуть, ведь мы были семьей. Хорошей, дружной, любящей. Он просто оступился. Когда он узнает всю правду, то обязательно вернется и все будет, как раньше. Я верю в это.

– Конечно, нет! – смеется в трубку, заставляя сердце предательски сжаться. – Ты пустоцвет, Алён. Зачем мне лишний раз получать этому подтверждение? Я не мазохист. И еще.

– Что? – перебиваю его, а сама душу подкатившие слезы.

– Верни деньги за последнее ЭКО. Все равно неудачное. Клиника обещала, что вернет, если попытка будет неудачной. Давай, не присваивай мои деньги. Мне ничего не прилетело, значит ты решила поступить, как крыса, попросив перевести все тебе.

Не верю собственным ушам. Это не его слова. Не его! Это все она! Настропалила его, настроила против семьи. Хочет растоптать меня. В горле ком, мешающий сделать нормальный вздох. Предательская слеза все же катится по щеке, и я решаюсь использовать единственный шанс, вскрыть самый главный козырь, и будь что будет.

– Нечего возвращать, Мирон.

– Не ври мне, Алёна. Если ты не вернешь всю сумму до копейки, я ведь в клинику пойду и устрою разнос. Стребую свое обратно, а с тобой они уже через суд пусть разбираются, – шипит в трубку, жаля в самое сердце, но я слышу, как эта любовница шепчет ему, какая я плохая.

– Я не вру тебе. Клиника не возвращала деньги никому из нас, потому что…

Глава 4

Радмир

Слушаю разговор девочек, и даже забавно становится. Вы посмотрите, как возмущается, что такой нехороший я, ей угрожает и ребенка забрать грозится. И заберу, дорогая. Просто условия предложу достойные. Заслужила своей невиновностью.

Но и планы менять не собираюсь из-за какой-то девицы, что нагло навязала мне судьба. Она же, как ослица. Остается только надеяться, что моему сыну не передастся эта глупость.

– Забавная девочка. Уверен, что не хочешь себе оставить? Вроде и не пустышка, – с усмешкой говорит Рэм, пригубив напиток.

– Ты сейчас так пошутил? Ты ее не видел просто. Там же ветром сдувает, только что подержаться в нужных местах есть за что. И то, так себе, – лукавлю, потому, что фигура, должен признаться, у Алёны очень даже.

И это несомненный плюс. А вот то, что я это оцениваю, несомненный минус. Надо будет потом вытравить медовый голосок и запах ванили из головы, до добра не доведет.

– Тогда не против будешь, если я к девочке загляну, как родит? По твоим словам, все в моем вкусе, – говорит, а сам в глаза внимательно смотрит, делая очередной глоток. – Чего цветочку пропадать. Если еще и смазливая, может сделаю выгодное предложение. Мужика быстро своего забудет.

– Совсем ошалел? – с грохотом ставлю бокал на столик по правую руку, с гневом смотря на Рэма.

– Да тише ты, тише. Чего так завелся, раз не заинтересовала тебя девка? Хоть себе не ври.

Хочу ему ответить, но тут до слуха доносится возмущенный мужской голос. Не понял, что там мужик делает? Пишу сообщение своим бойцам, те утверждают, что в квартире чисто, только девчонки. Так, уже легче. Слушаю внимательно, что говорит этот му… мужик.

Кулаки непроизвольно сжимаются от гнева, и не только у меня.

– Ты пустоцвет, Алён. Зачем мне лишний раз получать этому подтверждение? Я не мазохист. И еще.

Ах, ты, гнилая душонка. Видел я вашу карту. Мало того, что змеюку на груди пригрел и рогами оброс, так еще и мать моего ребенка доводишь. Да, мужика ты выбрала себе не очень, Алёна. Это же так, жалкое подобие. Не зря природа позаботилась, чтобы такое не размножалось.

Кто из вас еще пустоцвет?

– Верни деньги за последнее ЭКО. Все равно неудачное. Клиника обещала, что вернет, если попытка будет неудачной. Давай, не присваивай мои деньги. Мне ничего не прилетело, значит ты решила поступить, как крыса, попросив перевести все тебе.

Вот это финт. М-да, надо вспомнить ценник и самому ему деньги отдать. Вот только потратит он их на врачей другого направления, потому что ни одна вошь не смеет таким тоном говорить с той, кто вынашивает наследника Эрмирханова. Пожалеешь, что решился требовать деньги назад у хрупкой девушки, которую променял на какую-то тварину.

Еще и угрожаешь? Ох, мужик, даже интересно посмотреть на тебя. Вживую. И пару приветов передать.

И тут я понимаю, что меня смущает ее заминка. Она плачет там, что ли?

– Я не вру тебе, – голос дрожит, а мы с Рэмом переглядываемся.

Что она собралась сказать ему? Вообще с ума сошла, что ли? Ох, девочка, нарываешься. Не то чтобы мне страшно было. Возню не хочу устраивать. Муж твой – самый настоящий трус, с ним даже напрягаться не придется. От ужаса сам с радаров исчезнет.

– Клиника не возвращала деньги никому из нас, потому что…

– Потому что ты редкостный козел, а деньги не увидите. Пусть твоя любовница поумерит аппетиты. Считай, это отступные за сломанную жизнь, – ехидно отвечает подруга, и, явно сбросив вызов, начинает отчитывать Алёну. – Так, ты с ума сошла? – Зачем ты сбросила вызов? Ты понимаешь, что это был мой единственный шанс сказать, что мы станем родителями? Он мог бы вернуться в семью, – а вот и слезы пошли.

У меня все внутри затапливает черной злобой, хочется придушить эту безмозглую курицу. В семью! Нет у вас семьи. Есть он, его рога и ты с моим ребенком в животе! Стакан в руке рассыпается, раня руку, но мне сейчас плевать. Эта пустоголовая блондинка в душу плюнула своим упрямством.

– Так, я это выключу от греха, – Рэм выключает программу, но поздно.

Я услышал достаточно, чтобы переиграть все сценарии в своей голове, и выбрать единственный, достойный этой горе-беременной.

– А ведь я хотел по-другому, – стряхиваю с руки остатки жидкости и осколки стекла, рычу не хуже хищника.

– Рад? Не пори горячку. Лучше подумай, как быть с Зариной, – не вовремя он напоминает о ней, очень, потому что я совершенно о ней забыл, как о ненужном винтике в механизме.

– Для нее ничего не меняется. Хочет быть рядом, будет молчать и примет любое мое решение. Иначе, – и посылаю другу весьма однозначный взгляд, на который он реагирует неодобрением.

Плевать. Я взрослый мужчина, способный принимать решения и нести ответ за каждое из них.

– Пойду я, пока не договорились. Мой совет, подумай еще раз. Она в шоке, сделай скидку на это. Ты же умный мужик. До встречи.

Отставив бокал на столик и похлопав меня по плечу, выходит из кабинета, сталкиваясь в дверях с той, что почему-то сейчас раздражает.

– Ой, – фирменное удивление, пропитанное фальшью, сложно перепутать. – Рэм, уже уходишь?

Друг даже не отвечает ей, чем заслуживает привычную ухмылку в свой адрес, и уходит, пока женщина, цокая каблуками, подходит ко мне, обвивая шею руками со спины, и, целуя в шею, ладошками продолжает двигаться к уровню кожаного ремня.

– Привет. Ты злой. Я виновата перед тобой. Я готова искупить свою вину, – мурлычет на ушко, чем раздражает.

Не настроен я на эти фальшивые игры.

– Ну, так искупай, – и дергаю ее за руку, отчего она заплетается в ногах и приземляется весьма неграциозно, между моих разведенных ног. – Наполную, и только пикни.

Зарина понимает все без лишних уточнений, ловко справляется с ремнем и делает то, что у нее получается лучше всего. Не останавливаю ее. Она знает, как надо, даже скучно, что предугадываю, что и когда, а главное, как она сделает.

Все как обычно, но впервые чувствую себя не очень, хотя по телу и прошло облегчение. Вот только в финале я видел не шатенку, заглядывающую мне в глаза своими блестящими от удовольствия карими блюдцами, а блондинку со вздернутым носиком.

Так бурно еще не было. Черт. Да чтоб тебе, Алёна, было хорошо.

Но не будет. Потому что ребенка у тебя не будет. Влипла, зараза такая.

– Продолжим здесь? – игриво поднимается ко мне Зарина, и я хватаю ее за густую шевелюру, оттягивая голову назад.

Глава 5

Мирон

– Может, сделаешь уже хоть что-нибудь?!

В очередной раз Агата истерически вопит, отчего у меня начинает раскалываться голова. Второй день уже истерит. Достала. И где та тихая ласковая кошечка, с которой я уже больше полугода?

– Ты хоть понимаешь, что нам эти деньги не лишние? Я коляску и пеленальный столик присмотрела только на сто семьдесят тысяч. И это только зимняя комплектация! Какого лешего ты ее жалеешь?

– Агата, прекрати, – цежу сквозь зубы, надевая футболку.

Еще думаю, какого она ко мне в штаны полезла чуть ли не с порога сразу после пробежки. Обычно же просит сначала душ принять. А тут не поморщилась даже. А вот оно что. Задобрила, чтобы теперь по новой начать выедать мозг чайной ложечкой.

– Что прекрати? Ты ее любишь больше, чем нас, раз не хочешь требовать с нее эти деньги!

Опять двадцать пять. Да, я передумал, блин, и четко это утром сказал. Что теперь? Итак оставил только машину, хотя деньги у нас были общие. К чести Алёны, она с меня почему-то ничего не требовала, хотя минимум сорок процентов отбить могла.

Но уже искренне жалею, что сказал это Агате. Лучше бы пару схем провернул и сам себе денег кинул. Меньше вони было бы.

– Зачем я вообще решилась сказать тебе про беременность? Знала бы, что так будет, сделала аборт и все, – кричит в запале злости и кидает в меня подушкой.

Ну, все, достала. Подбегаю к фурии и перехватываю руки, которыми она пытается меня ударить. Это у всех беременных так гормоны голову отключают, или мне так повезло? Почему-то уверен, что нет, и Алёнка бы была само спокойствие.

– Хватит! – едва ощутимо встряхиваю, боясь навредить ребенку, отчего Агата ошарашено смотрит на меня. – Что ты хочешь от меня? Что? Денег? Будут! Все?

– Я хочу, чтобы ее уволили с работы! Эта овца ни на что сама не способна. Ты все ей дал, абсолютно! За что ей такие блага? Не за что. Пусть машиной подавится, пока. Подачка для ее уровня. Никчемного, – кидает с пренебрежением, еще и слезы пускает.

Ненавижу этот прием, и она прекрасно об этом знает. Не выношу я слезы до глубины души, хочется сразу все сделать, лишь бы от меня отстали с этим. Играем в гляделки. Она губками начинает подрагивать, я же дышу полной грудью, пытаясь подавить ярость, сжигающую изнутри.

– Успокойся и прекрати истерику, – толкаю ее на диван.

Ничего, нормально с ней все будет, он мягкий.

– Знаешь, что, дорогая моя Агата? А не много ли ты хочешь? Я с тобой, с ребенком, выгнал из дома жену без ничего, только потому что ты такая лапушка была. А теперь я сильно сомневаюсь в правильности своего решения. Резко у тебя токсикоз начался и перепады настроения на фоне гормонов. Вот стоило только Алёне документы подписать.

Вижу, как начинают бегать ее глазки. Не нравится ей мой тон, хочет возразить, но чувствует, что может напороться на неприятности. Снова фальшь. Очередная за последние дни. Почему с Алёной такого не было?

– Подумай хорошенько, Агата, что тебе нужнее. Семья, или пинок под зад, – разворачиваюсь и ухожу прочь, пока не натворил ничего похуже.

– Куда ты? – шепчет рыдающим голосом, выскочив за мной в коридор.

– Проветрюсь перед сном, – обувшись, беру ключи и телефон.

– К ней? Я не отдам своего сына! Ясно тебе? Я не дура, мы не женаты, тебя не будет в графе отец!

Кричит в спину, а я с грохотом захлопываю дверь. В коридоре явно упала рамочка, жена всегда жаловалась, что там хрупкое крепление, а Агата повесила на него рамку раза в два больше. Черт, осколки ведь. Нет, пусть сама убирает, не сахарная.

Вылетаю на прохладный вечерний воздух и иду вдоль современной многоэтажки. Что вообще происходит? Кажется, я поторопился с новой женщиной. С Алёной я отдыхал дома, пока мы не столкнулись с ЭКО. Нет. Все правильно. Ничего у нас не выходило.

Сейчас просто период сложный, нужно переждать. Вот и все. Но домой не хочется. Сильно. Впервые за долгое время. С женой такое было только в дни результатов ЭКО. Так, хватит вспоминать прошлое. Мне с настоящим надо что-то делать.

Агата не Алёна, у нее ребенка не забрать, я для нее лакомый кусок, и она будет шантажировать до последнего, ведь знает, КАК я хочу сына.

– Черт, – достаю телефон и набираю Сервинова. Начальник жены берет трубку с третьего гудка.

– Да, Мирон, давно не слышались, – голос старого товарища веселый, вот у кого все хорошо всегда.

– Можем увидеться как-нибудь. Но сейчас я к тебе по делу, Вить.

– Ого, выкладывай.

Он говорит с легкостью, а у меня ком к горлу подступил. Поступаю, как шакал какой-то. Но если не сделаю этого, сына мне не видать.

– Алёнку мою уволить надо. Любыми способами, – говорю, а самому тошно становится, и думаю, как хорошо было всего несколько месяцев назад, когда в моей жизни была только жена.

И если бы не сын, все бы отдал, чтобы вернуть те времена.

– Даже по статье можно, если будет брыкаться, – даю карт-бланш другу, чтобы уж наверняка.

Глава 6

Алёна

Вот что называется пришла без записи. Это вам не районная поликлиника, где можно хотя бы по живой очереди на прием попасть. Здесь еще придется выпрашивать попасть на прием. Только я выпрашивать не буду. Вот будет сейчас хоть пятиминутное окошко, сразу залечу в кабинет. Мне только в глаза Торсуновой посмотреть и увидеть в них ответ на один единственный вопрос.