- -
- 100%
- +
Я округляю в удивлении глаза.
Был у меня дома?
– Собственно, твои слова оказались правдой.
Судя по его тону и выражению лица – принимает это с трудом. Что, правда режет, да, Саидов?
– Как это вышло?
Я не чувствую ни капли вины в его голосе. Только холод. Морозный, охватывающий меня с ног до головы.
– А ты как думаешь? – я нервно улыбаюсь. – Думаешь, зачал ребёнка, авось узнает поздно и аборт не сделает? Прости, но тогда хотя бы нужно было предупреждать, что не должна делать беременная. Например, поднимать почти двадцатикилограммового ребёнка. Тогда возможно, да. Я выносила бы и воспитала нашего малыша. Но теперь, Амир…
Перевожу дыхание.
Я столько раз хотела ему сказать это. Из-за чего всё пошло наперекосяк.
Из-за него.
– Спасибо тебе ещё раз, – говорю искренне. – Ты научил меня не доверять людям. А теперь проваливай отсюда, если тебе нечего сказать. Но буду рада выслушать тебя, что я такого сделала, что ты так со мной поступил. Есть что сказать?
– Есть.
– И? – выгибаю бровь и плотнее укутываюсь в махровый халат. – Какая у тебя будет причина? Я влюбился в тебя за неделю, захотел ребёнка и решил вернуться через три года, чтобы получить всё готовое?
– Больше недели.
– Неважно, – огрызаюсь. Девять дней или семь – разницы никакой. – Срок – не то, что мне нужно. Твой поступок, он…
Я не могу подобрать цензурного слова!
– Ужасен! Да если бы этот ребёнок был жив… Я бы никогда не отдала бы его человеку, который даже ни разу не поинтересовался моей жизнью! Не помог! И тем более зачал его таким грязным методом!
Меня от одного только его вида буря ненависти переполняет. Кулаки сжимаю и зубы стискиваю.
– Я не мог, – чёткий и сухой ответ.
Я усмехаюсь.
– Был занят окучиванием других молодых девушек? – язвлю.
Он злится, раз прожигает меня таким взглядом, доводя до дрожи где-то внутри.
– Мой поступок был… – он прерывается, а у меня сердце замирает. – Поспешен и груб.
И это всё? То есть… Не будет ни извинений, ни валяний в ногах? Хотя зачем? Они мне уже не помогут.
– Но и связаться я с тобой не мог. Не сказал бы, что жил в Аду всё это время, но имелись трудности.
– Какие? Делал детей половине страны? Зачем? Хотел свою футбольную команду?
Он делает грозный шаг вперёд, вжимая мою спину в стенку шкафа. А ведь он ещё не подошёл. А я уже волнуюсь, хоть и говорю себе не показывать слабость.
– Смешно, – произносит с каменным лицом. Подходит близко. Оставляет между нами несколько сантиметров. Только хочу выскользнуть, как он ловит меня за руку. Пальцы наши переплетает. И больно становится. От жеста этого. – Но нет.
– Знаешь, каково псу на цепи сидеть перед куском свежего мяса без возможности его съесть?
– Что ты несёшь?
– Ты не поняла моих слов?
– Не поняла! – вскликиваю. Свободной рукой толкаю его в плечо. – Я тебя вообще не понимаю! Ты тот мужчина, что заманивает в свои сети, а потом убивает! И что бы ты сейчас ни сказал мне, Амир… Того ребёнка не вернуть. Хоть тысячу раз извинись. Или на колени встань. В прошлом всё. И моя любовь к тебе, и…
Поджимаю губы и снова вспоминаю те адские дни.
Нет, всё, хватит! К чёрту! Я так долго убивалась прошлым, и оно меня и настигло.
Стоит сейчас, сжимает мою ладонь и злобно дышит, нависая огромной и нереально пугающей тенью.
– Уйди, – прошу его. Хоть знаю, что он сделает всё по-своему.
На удивление, разворачивается.
Но перед этим также разъярённо отпускает мою руку. Оказывается ко мне спиной. Что раздувается от его тяжёлого дыхания. Шаги нестойкие, озлобленные. А сам он пылает жаром, от которого, кажется, плавится даже пол. Он бьёт в стену кулаком, а я вздрагиваю. Подпрыгиваю на месте. Но всё же вижу, как он закрывает за собой дверь. Громко хлопая ею.
Остаюсь в квартире одна. Спускаюсь на пол на подрагивающих ногах. Те словно ломаются в коленях. И я плотнее укутываюсь в халат. Выдыхаю.
Справилась. Осталась с ним один на один. И даже не заплакала. Прогнала. Надеюсь, навсегда.
Хотя… Мне так не кажется.
Я пью полный бокал вина для смелости. Аяз вот-вот придёт. И я решусь. Уйду от него. А потом… Дёрну куда-нибудь. В деревню. Где никто и никогда не найдёт. Буду пасти козочек и жить в иллюзиях. Да, отличная идея.
Этой мысли и придерживаюсь.
Входная дверь хлопает. И я встаю. Выхожу из кухни, поправляя хлопковые штаны. Главное, не струсить. Нельзя. У меня уже и чемоданы собраны.
Но я тут же тушуюсь.
Вижу Аяза. А он с цветами. С огромным букетом красных роз. Банально, но очень мило.
И вид у него… Убитый.
– Привет, – он вручает мне букет и наклоняется, целуя меня в щёку. – Я соскучился по тебе ужасно.
Хочу ответить «я тоже», но спрашиваю другое:
– Что-то случилось? Ты неважно выглядишь.
– Да так, – он отмахивается. – Отец приехал. Теперь строит меня.
Аяз проходит внутрь, а я хвостиком иду за ним. Внимательно впитываю все его слова, что он говорит. Он редко когда выглядит так.
– И в Барселону отправляет. Там тоже компанией управлять надо. Пост в России же временный. У него пока в Дубае основная точка, там он сам сейчас разгребает. А ещё куча филиалов…
Я всё равно не смыслю в этом.
– Может, стоит прислушаться к нему? – хватаюсь за ниточку надежды. Может, и не придётся с ним сейчас расставаться! Он уедет, мы отдалимся, а когда он вновь вернётся, скажу, что мои чувства к нему охладели.
– Нет, – обрубает. – Я тебя не оставлю. А там условие. Никакой семьи. Отец хоть о тебе и знает, но жестоко поступает. Говорит, женщина отвлекать только будет. На полгода надо будет лететь, минимум. Говорит, помолвку и свадьбу пока отложить.
Зачем откладывать то, что не намечается?
Я же сказала ему «нет» на предложение руки и сердца.
Но в чём-то наши мысли с Амиром сходятся.
– Но, чёрт. Я так его расстраивать не хочу. Я сын у него единственный…
Аяз садится на стул и нажимает кнопку на электрическом чайнике.
– Он многое для меня сделал. Когда я в неприятности влип – он вступился. Из-за меня в тюрьму попал. И только недавно вышел. Не могу его теперь разочаровать.
– Что? Что ты такого сделал? Чуть не загремев в тюрьму?..
Органы все скручивает от этого.
Я живу с человеком, который что-то натворил? Настолько серьёзное?
И судя по тому, что взгляд отводит – так и есть.
Сам не понимает, что говорит.
– Говори, Аяз!
– Ев! – он кричит впервые в жизни и переводит на меня испуганный взгляд. Хватает нежно мою руку, будто только сейчас понимает, что натворил. – Прости, милая. Я не специально. Нервы. Но ты не подумай, я не сделал ничего такого!
Ничего такого… Даже отец в тюрьму попал. Из-за него. Но Амира это не оправдывает.
– Когда это произошло?
– Три года назад.
Ровно тот срок, когда мы расстались…
Неужели он угодил в тюрьму сразу же, как оставил меня?
Интересно, а если бы тогда этой тюрьмы не было, это изменило бы будущее? Амир так и ушёл бы или остался?
Неважно! Уже ничего неважно!
– Понятно… – выдыхаю. Пальцы сжимаю от злости. Сама не понимаю, почему злюсь.
– Ты мне веришь?
– Верю, – бесстыдно вру.
– Я рад, – крепче обхватывает мою ладонь, поддерживая. – Сделаешь мне чай? А потом поужинаем. Ляжем в одну постель…
Он видит мой взгляд.
Недоверия.
– Посмотрим фильм?
Я тушуюсь, но всё же беру себя в руки:
– Нам нужно поговорить.
– О чём же? – улыбается.
Я перестаю дышать, не зная, как преподнести эту информацию.
И оказываюсь последней трусихой, раз говорю совершенно другие слова, не те, которые хотела:
– Насчёт предложения Амира Тагировича. И Барселоны. Может, попробуешь? А я приезжать к тебе буду. И ты с отцом отношения не испортишь.
Он хмурится. Брови сдвигает вместе. И думает.
– Давай потом поговорим на эту тему? Я на самом деле выжат как лимон и лёг бы спать. Пошли?
Я машу головой.
– Прости. Ася уехала куда-то, и бабушка теперь одна, – нагло вру. – К ней перееду, пока не вернётся.
Мирзоеву это не нравится. Сразу видно.
– Я отвезу тебя утром, договорились?
– Нет, – быстро выпаливаю. – Сегодня. У бабушки давление. Надо присматривать за ней.
Я всё же уговариваю Аяза. Точнее, ставлю его перед фактом. У него не остаётся выбора, как вызвать мне такси.
Глава 8
Я захожу в свою комнату. Была в ней недавно, но уже безумно соскучилась. Повезло, что дома никого нет. Ася пропадает где-то со своим боссом, бабушка на даче. И я абсолютно одна. В доме ни души. И это немного пугает.
В последний раз, когда я думала то же самое – Амир зашёл ко мне в ванную.
Поэтому я проверяю все замки. Закрываю все до единого. И отправляюсь на кухню. Включаю музыку и готовлю еду из того, что есть. Заказываю доставку в виде сладкого и мороженого. Всё на вечер.
Нарезаю ломтиками сыр, а сама глубоко в себе.
Мне отчего-то страшно. За завтрашний день свой боюсь. Амир ведь наверняка ещё не раз появится у меня на пути.
Ещё Аяз…
Эта тюрьма не даёт мне покоя.
Мирзоев сказал, что Амир заступился за него. Что он такого сделал, раз такое произошло?
Я накрываю бутерброды ломтиками сыра и сажусь за стол, открывая ноутбук.
Ввожу имя, которое звучит в голове как вой сирены.
А там…
Ничего. Никакой тюрьмы. Только бизнес. Даже о личной жизни не написано. Семейное положение под вопросом. Дети – тоже. Есть и свежие новости про его компании. Про переезд в Россию. На два месяца.
Так он здесь ещё на два месяца…
Надо валить куда-нибудь подальше.
А с работой что делать? Под вопросом… Пока не знаю.
Ввожу информацию про Аяза. И снова ничего!
Соврал? Или нет?
Я вздрагиваю, когда слышу звонок в дверь.
Подпрыгиваю и бегу на выход. Вдруг Ася приехала?
Смотрю в глазок и вижу мужчину в кепке и униформе.
– Кто там? – спрашиваю осторожно.
– Доставка.
Я облегчённо выдыхаю. Что-то тревожно резко стало.
Открываю двери, и в руки приземляется роскошная коробка.
– Я заказывала мороженое и конфеты, – ошарашенно отвечаю, понимая, что это явно не пакет из универмага.
– Это не заказ, – протягивает мне планшет с листами. – Распишитесь.
Я машинально расписываюсь и закрываю за собой двери. Иду на кухню, опускаю коробку на стол. Веду пальцем по чёрной матовой поверхности. С красной лентой. От упаковки так и веет богатством. Название бренда на крышке подтверждает мои мысли.
Аяз решил порадовать?
Открываю упаковку и прикасаюсь к шёлковой чёрной ткани. С кружевом. Такое мягкое, что буквально струится между пальцев.
Только сейчас замечаю маленькую бархатную коробочку. И не одну.
Открываю – а там серьги. С ослепляющими камнями.
В ещё одном футляре подвеска. Точно такая же, как серёжки.
Чего это Мирзоев так решил порадовать меня? Нет, он делает подарки время от времени, но не такие дорогие…
А тут…
Взгляд цепляется за маленькую белую открытку.
И я сама тянусь к ней, разворачивая.
И тут же хочу закрыть обратно.
Потому что это не подарок Аяза. А его проклятого отца.
Амир
Наблюдаю за тем, как курьер коробку ей передаёт. Еле сдерживаюсь, чтобы не выйти из машины и не подойти к ней. Она слишком притягательная для меня. Особенно в домашней одежде, которая делает её такой… Милой.
Руль сильнее сжимаю и воздух жадно глотаю. Как её вижу – мозг отключается. Думать не способен. Как и чувства сдержать. Любые. Хоть гнев, хоть страсть.
Сейчас смотрю на неё и терпение своё проверяю.
Выдыхаю, когда дверь закрывает, насупившись.
Нервно тарабаню пальцем по рулю, ожидая. Чего? Сам не знаю.
Проклинаю тот день, когда впервые ее встретил.
Ей шестнадцать. Ее отец – главврач частной клиники. Она – любопытная девчонка, которая скрашивала мне вечера, сидя по ту сторону окна на первом этаже.
Я умирал от скуки, а она прибегала к родителю, пока мои люди не поймали ее. Вместо того, чтобы ужаснуться – она прикрыла рот ладошкой. У меня на бинте была кровь, которая привела ее в ужас.
После аварии на мне было много бинтов. В том числе и на сломанном носу. Бинты закрывали добрую часть лица, как и все остальные части тела.
Поэтому она не помнит меня.
А я помню. Каждый вечер в компании ее любопытного носика, который допытывал меня. И я ведь отвечал. Кем работаю, где живу, чем занимаюсь.
Она как маленький шпион вытягивала из меня всю информацию и сама рассказывала веселые истории. Я улыбался, слушал ее голос с упоением. Когда она тайком проникала в палату и перевязывала мне бинты на руках, и просила не говорить отцу.
Она взяла с меня слово.
И эта маленькая девчонка захватила меня с головой. Своей лаской, нежностью и заботой.
С того момента свихнулся на ней. Настолько, что не мог ни дня без нее. Хотя бы на фотографию взглянуть. Учитывая, что я был далеко – фото было лучшим решением.
Но я не выдержал. Дотерпел до ее девятнадцатилетия. И устроил в эту компанию. Вынудил прилететь в Дубай. А потом подкупил мальчишку, что вовремя выбежал на дорогу.
Все было продумано. До преподавателя в ее университете.
На тот момент я был занят работой в Дубае и не мог вылететь в Россию.
Я так долго к этому шел. Терпел. Выжидал. И считал дни, ожидая, когда она подрастет.
И когда это случилось… Аяз все испортил.
В тот день. В тот вечер. Когда я оставил ее. Выхода не было. Малолетний сын-придурок встрял. Сильно.
И если бы не он…
Я бы остался с ней. И не оставил ей такой прощальный подарок.
Не собирался оставлять ее наутро. Зная, что сделал. Излился внутрь нее.
Я был уверен, что Ева забеременеет. До сих пор помню её слова. О девственности. О презервативах. И овуляции.
Зная, что у нее был высокий шанс залететь… Не сдержался. Излился в нее, представляя, как буду носить нашего сына или дочь на руках.
А потом Аяз. Наутро позвонил.
И я уехал. Собирался вернуться. Через неделю, месяц. Неважно. Все ей рассказать. Не вышло. Не успел.
И единственное, чем утешал себя все время, сидя в четырех стенах… Если не сделает аборт – я вернусь, а у меня будет ребенок. Любимый. Не придется ждать мучительный период в девять месяцев.
И опять все пошло не так.
Из-за Аяза.
Если бы не он… Я бы сейчас сидел там. С ней. Не тут.
И не наблюдал, как она выходит из дома. Уже одетая теплее. На улице прохладно.
Несёт в руках коробку.
Завожу мотор и аккуратно еду за ней.
Останавливаюсь в пятидесяти метрах от нее и прожигаю взглядом каждое движение.
Как руки в воздух поднимает. Коробку в мусорный бак отправляет.
Зубы с силой сжимаю от невиданной злости.
Не приняла.
Понимаю. Пытаюсь смириться и не наседать на нее.
Ева меня ненавидит. Пусть. Она будет ненавидеть меня ещё больше. Но я собираюсь все исправить. Даже если придется играть грязно.
Внезапно к ней подходят два пацана. Явно обкуренные или обдолбанные. Один из них шатается и едва стоит на ногах.
К Еве подходят.
И один мудак ей руку на плечо опускает. Вижу, как кривится белоснежное лицо. Маленький носик подрагивает, и я без раздумий, на какой-то тяге вылетаю из салона.
В солнечном сплетении что-то вспыхивает. Яркое, огненное, разрастающееся по всей груди.
И направляющееся в кулаки, которые чешутся, стоит увидеть двух малолеток, что сейчас лезут к МОЕЙ Еве.
Ей никто не смеет делать больно. Только я.
Подхожу к дохлику, хватаю его за плечо, вцепившись пальцами. И рывком дёргаю от Евы. Нельзя. Никому нельзя к ней прикасаться.
– Эй, мужик, мы же беседуем, ты чё?
Я пропускаю эту фразу мимо ушей. Замахиваюсь кулаком и одним резким движением ударяю ему по челюсти. Пацан скулит, хватается за щеку. Ещё один удар делаю. Но уже с другой стороны.
Другой пацан пытается схватить меня, но я отталкиваю его как пушинку. Рядом падает и костьми гремит.
Хочу рожу, что Еву тронула, в месиво превратить. Но сдерживаюсь. Не для её впечатлительных глазок это представление.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.