Мой криминальный босс – 2

Еще час у меня уходит на то, чтобы согреть молоко и бросить в него нужные ингредиенты. Накормить Лельку свежим бульоном и заставить выпить кружку молока. Дочь капризничает и хнычет, как всякий больной ребенок. Говорит, что ей больно глотать и она не хочет есть. Только обещание Паши сводить ее в аквапарк (разумеется, когда она вылечится) вынуждает ее подчиниться.

– Ладно, собирайся, – говорит Паша, когда с кормлением дочки закончено.

Я целую Лельку и иду вслед за ним в прихожую.

Едем в полной тишине. Он даже музыку не включает. А меня начинает подергивать. Правильно ли я поступила, согласившись остаться? Кажется, нет. Это очень плохая идея…

Достаю телефон, читаю сообщение Леши. Надо бы ему что-то ответить. Он спокойно относится к общению через мессенджер. Обычно мне это не нравится, но сейчас я даже рада. Потому что так он не услышит мой голос, не услышит эмоции.

Пишу СМС-ку, что Лелька заболела, так что я завтра выйду только отпроситься на больничный.

Получаю ответ через несколько минут.

“Тебе нужна помощь? Привезти лекарства?”

Закусываю губу.

“Нет, спасибо, – отвечаю. – Все есть”.

“Если что, обращайся. Я все привезу”.

Сердце екает в груди. Перевожу взгляд на Пашу. Тот смотрит на дорогу. Его длинные пальцы сжимают руль. Не могу отвести взгляд от его сильных рук, на которых виднеются вены. Он закатал рукава своей куртки.

И меня как по волшебству вновь отбрасывает во времена нашего прошлого, когда мы вот так же ездили вдвоем в его машине. Обычно он увозил меня в сторону горы, которая стала “нашим” местом. Интересно, а со Светой он там бывал?

Во рту становится горько от ревности.

Мотаю головой из стороны в сторону. Лучше не думать об этом.

– Тебе помочь? – спрашивает Паша, когда подъезжаем к дому.

– Нет, спасибо, я сама.

Выхожу из салона. Думаю, что Паша останется в машине, но он тоже выходит вслед за мной.

Мы опять поднимаемся в полнейшем молчании в мою квартиру. То и дело Паша кидает взгляд на мои руки. Точнее на кольцо, которое подарил Леша. Становится неловко.

Дома я стараюсь как можно быстрее собрать вещи. Скидываю все в сумку. Паша ждет в коридоре.

Когда выхожу к нему, то замираю. Он что-то осматривает в коридорном шкафчике.

– Что ты делаешь? – спрашиваю его.

Паша достает Лелькину куртку.

– Это летняя куртка? – спрашивает меня.

– Нет, это демисезонная.

– Но она тонкая, – хмурится он.

– На весну и осень – нормальная. У нас тут не Арктика.

– Я куплю ей новую одежду, – заявляет Паша.

Я лишь пожимаю плечами. Пусть делает, что хочет. Лишь бы не заставил Свету выбирать одежду нашей дочери. Вряд ли ей это понравится, да и я не хочу, чтобы она сближалась с моим ребенком.

– Спасибо, – говорю, поднимая сумку.

Паша забирает ее из моих рук. Его запах окутывает меня. Мы стоим слишком близко. Я невольно делаю шаг назад. Не стоит забывать: у меня есть жених, у него есть невеста.

– Но не надо? – шутливо улыбается он.

– Нет, Островский. Ты ее отец – можешь покупать все, что тебе захочется, – пожимаю плечами.

Понимаю, что ревновать и решать, как вести себя Паше по отношению к дочери, не имеет смысла. Пусть делает что хочет.

– И тебе? – прищуривается Паша.

Я замираю. По телу пробегают мурашки от потемневшего вмиг взгляда Островского.

Внизу живота тяжелеет. Я вновь реагирую на бывшего.

Паша подходит ближе. Нервно сглатываю комок, застрявший в горле.

– Я сама могу купить себе все, что мне надо.

– Или твой жених? – цедит Паша.

То и дело его взгляд возвращается к кольцу.

– А это имеет значение? – отвечаю в том же тоне.

Понимаю, что внутри все бурлит. Будто там медленно разливается жаркая лава. Я не могу остановиться первой в споре с Островским.

– Нет, – Паша взвешивает сумку на руке. – Все собрала?

– Да, поехали, – хрипло отвечаю я.

Но только вместо того, чтобы пропустить меня к дверям, Паша подается вперед.

Его губы оказываются совсем близко с моими. Горячее дыхание опаляет меня.

Нахожу в себе силы остаться невозмутимой. Просто стою и смотрю на него. Ровно, бесстрастно.

– Не надо. Не порти все, – говорю тихим тоном.

Паша отстраняется и как-то странно смотрит на меня. Я обхожу его и направляюсь к двери.

Ну нет. Мне сюрпризов не надо. Пусть он играет в эти игры с невестой. А я у него дома точно буду закрываться на ключ.

Обратная дорога кажется в два раза короче.

В этот раз Паша не молчит. Зачем-то рассказывает, что Марина приходит по выходным, когда он берет Лельку. Эта женщина убирает, стирает, готовит, чтобы дочь ела домашнюю кухню, а не суррогат в коробочках. Заодно она может и няню заменить, если ему нужно куда-то отлучиться.

Я немного нервничаю. Ощущение, что Паша рассказывает это лишь бы не молчать. А мне совсем не до светской беседы.

Лелька и раньше оставалась с чужими людьми. С моей подругой, с воспитателем в продленке, с приходящей няней. Но во всех случаях она была здорова. А сейчас ей плохо, она больна. Случись что, как чужой человек узнает, чем ей помочь?

Эта Марина элементарно не догадалась сварить ей бульон! И Паша тоже молодец. Чем бы он кормил ребенка, если бы я не приехала? Страшно подумать об этом!

Ладно, я с ним позже поговорю. Все-таки Лелька ни разу не жаловалась на эту Марину. Может не все так плохо, как я уже напридумывала себе.

Паша что-то еще говорит. Иногда посматривает на меня, но я больше молчу или отделываюсь общими фразами. Смотрю в окно на пробегающий мимо город и думаю, что нужно было сесть на заднее сиденье. Тогда меня бы не так сильно волновал его запах.

Эти духи… Почему он даже спустя столько лет пользуется ими? Неужели так сильно нравятся?

Хочу спросить, но вовремя останавливаю себя. Не надо ворошить прошлое. Хватит того, что его запах навевает воспоминания.

Я вдруг вспоминаю подобный эпизод восьмилетней давности. Зима, густые сумерки, шоссе. И мы с Пашей в машине вдвоем, летим по трассе мимо сияющих витрин и огней. Для полного сходства только не хватает, чтобы из магнитолы звучала “Технология”.

Точнее, она уже звучит. В моей голове:

“Полчаса на то, чтобы быть вдвоём

Чтобы позабыть, что такое дом

И ночной асфальт скоростных дорог

Променять на прибрежный песок…”

Забывшись, не сразу понимаю, что тихонько напеваю под нос. А Паша смотрит на меня, и от его взгляда меня бросает то в жар, то в холод.

Резко замолкаю и отворачиваюсь.

– Тебе до сих пор нравится эта песня? – хрипло спрашивает он.

“Тебе до сих пор нравится этот парфюм?” – рвется с языка, но я прикусываю губу и молчу.

– А помнишь, когда мы ее услышали первый раз? – продолжает Паша. – По радио, когда ехали в Степновку, знакомиться с твоими родителями. Мы еще всю дорогу спорили, где лучше жить, в городе или в селе. И под конец сошлись на решении, что хорошо жить в городе, но иметь дачу. Небольшой домик, где-нибудь в тихом месте, возле речки…

От этих слов начинает сердце колоть.

Небольшой домик, чтоб ездить туда с детьми.

Вот зачем он вспомнил об этом? Чтобы мне стало больнее?

– Танюш…

– Не надо, – мой голос сипит, будто я внезапно простыла. Но я просто пытаюсь скрыть подступившие слезы. – Все это в прошлом.

Мы приезжаем, когда за окном уже совсем темно. Свет сам собой вспыхивает при каждом нашем шаге. По памяти иду к комнате, где должна спать Лелька.

Дочка все еще в кровати. Лежит с закрытыми глазами, то ли спит, то ли слушает мультфильм, который включен на телевизоре.

– Мамочка, ты вернулась, – голосок звучит очень слабо.

Я быстро сажусь рядом с ней. Касаюсь лба.

Щеки горят, опять температура поднялась.

Смотрю на Пашу, который зашел следом за мной.

– Мне нужен градусник, – говорю ему.

Он кивает на тумбочку рядом с кроватью. Она завалена лекарствами. Градусник тоже там. Дорогой, бесконтактный. Подношу его ко лбу дочери. Так и думала, уже тридцать девять!

– Надо сбивать, – вздыхаю. – Звони врачу еще раз. Что-то все эти лекарства не помогают.

– Вряд ли они могут помочь за один день, – ворчит Паша, но послушно достает телефон и выходит.

Веки дочки подрагивают, она медленно открывает глаза. Смотрит сонным взглядом на меня. Белки краснющие.

– Как ты, зайка? – спрашиваю ее.

– Горло болит.

– Ничего, сейчас еще пополощем и молочко попьем. Ты спала?

– Угу… один раз проснулась, пить захотела. Пошла на кухню, а там никого нет.

– А где же Марина была? – хмурюсь я.

– Не знаю. Куда-то ушла, наверное.

– Ладно, я с этим разберусь. А сейчас давай выпьем лекарство.

Даю ей жаропонижающий сироп.

Она начинает сползать с кровати.

– Куда ты? Тебе лежать надо!

– Я писать хочу, – бухтит она.

Мне остается только помочь ей встать. Хорошо, что у Паши в квартире туалет есть при каждой спальне.

Марина на кухне. Паша что-то говорит ей, когда я туда выхожу.

– Что есть на ужин? – спрашиваю.

– Сегодня рататуй, заливной пирог и греческий салат, – рапортует она.

– Не думаю, что это подойдет больному ребенку, – качаю головой. – Какие продукты есть? Я сама приготовлю.

Марина вопросительно смотрит на Пашу. Тот пожимает плечами:

– Смотри сама. Если что-то нужно – закажем.

Я быстро осматриваю шкафчики на кухне. Так, есть манка, есть овсяные хлопья… Манка у меня получается просто ужасно, сплошные комочки. Вряд ли Лелька сейчас способна на такой подвиг. Так что оставим ее на утро.

Паша отпускает Марину, а сам садится за стол. Молча наблюдает, как я достаю небольшой ковшик, грею молоко, заливаю овсянку. На его лице блуждает странное выражение. Он то хмурится, то вдруг улыбается. Хотелось бы знать, что за мысли бродят в его голове.

Или нет.

Не хочу это знать.

Кормлю дочь, даю ей лекарства. Потом она пьет молоко с медом и содой, полощет горло. Наконец, все ритуалы окончены, я укладываю ее спать. К этому времени жаропонижающее подействовало, Лелька уже не такая больная на вид, требует свой планшет.

– Мамочка, а ты останешься? – спрашивает она, когда я подтыкаю ей одеяло.

– Конечно, милая. Куда я денусь? – целую ее в лоб. – А теперь спи.

– Но я не хочу, – отвечает она, немного взбрыкнув.

– Надо, милая. Детки во сне лечатся.

– Но я уже спала. Я пока не хочу.

– Тогда пусть не спит, – вставляет Паша. – Пусть уснет, когда захочет.

Я кидаю на него быстрый взгляд.

– Ладно, но не долго, – сдаюсь.

Может и правда, пусть немного пободрствует.

Лелька довольно кивает.

– Только не вставай, хорошо? – продолжаю я.

– Хорошо, мам. Я поиграю, – она включает планшет.

– Мы пока обустроим маму, – подмигивает ей Паша.

– Ура, – радостно отвечает Лелька.

Я же краснею. Если со стороны посмотреть – мы прямо идеальная семья. Ага. Только у каждого из нас есть пара. Куда уж идеальнее.

Паша жестом показывает, чтобы я шла за ним. У меня по телу пробегают мурашки.

– Красивая квартира, – говорю, следуя за Островским.

Пол с отоплением. Панорамные окна, светлые стены. Мебель тоже в основном светлых тонов. Я даже представляю, как будущий ребенок Паши будет здесь все обрисовывать. Вот Лелька в детстве любила на стенах рисовать. Представляю, как бы она тут разошлась.

И вновь сердце сжимается от боли. Это все могло быть у нас, нашим, общим…

– Вот твоя комната, – Паша останавливается так резко, что я едва не врезаюсь в него.

– Хорошо, спасибо, – говорю с легкой с хрипотцой.

Мы смотрим друг другу в глаза. Его взгляд непроницаемый, темный. Не понять, что он думает.

– Завтра отвезу тебя в клинику за больничным. В офис ехать не нужно, я уже позвонил Игорю, обрисовал ситуацию. Курьер привезет бумаги домой.

Я усмехаюсь. Все же это очень удобно, когда твой начальник – друг отца твоего ребенка.

– Спасибо.

Прохожу в комнату первой. Осматриваюсь.

Почти все пространство занимает большая кровать, застеленная фиолетовым бельем. Немного броско на мой взгляд, но ничего. Главное, что есть на чем спать. Одна стена – сплошное окно, вторую занимает зеркальный шкаф-купе. В третьей – приоткрытая узкая дверь. Сквозь щель виден санузел и краешек душевой кабины.

– Нравится? – спрашивает Паша.

Он стоит на пороге и наблюдает за мной.

– Да, неплохо.

– Хорошо, обустраивайся. Если что-то нужно, то обращайся ко мне или Марине, – продолжает Паша.

– Пока ничего не нужно. Все есть.

– Хорошо, – он смотрит на часы, – можем поужинать вместе, потом мне надо уйти.

Сердце ёкает. Наверное, к Свете.

– Надолго? – спрашиваю с деланным безразличием.

– Как получится. Ладно, я в душ, потом буду ждать тебя за столом.

Паша уходит.

Я же остаюсь в комнате. Пытаюсь отвлечься от его последних слов. Разбираю вещи и складываю их в шкаф. Понимаю, что личная жизнь Паши не должна меня волновать. Но волнует!

Под конец обнаруживаю, что телефон разрядился. А зарядку я не взяла. Обыскала сумку два раза. Ни зарядки, ни настроения. Придется просить у Паши. Хотя…

У него же айфон! Вряд ли он мне чем-то поможет. Но все же…

Выхожу из комнаты.

Так, и где искать Пашу? Не кричать ведь на всю квартиру?

Выхожу обратно в гостиную, размышляю: тут – кухня, тут – Лелькина комната… Может там?

Стучу в закрытую дверь. Никто не отвечает. На свой страх и риск дергаю ручку.

Дверь легко поддается, я едва не влетаю через порог.

Успеваю притормозить. И застываю, не зная, куда деть глаза.

Посреди комнаты стоит Островский. Спиной ко мне. В чем мать родила.