Недотрога и Банкир

12

“Скорую”? Все так серьезно?

– Я сейчас приду! – не слишком вежливо обрываю учительницу.

Бросаю тряпку, бутылку с моющим и лечу в коридор.

Мать, конечно, не пойдет за Ниной ни в коем случае. Ей же надо за малой следить, да еще приготовить что-то Руслану. Это все, что ее волнует. Так что я лучше сама схожу за сестрой.

Ежусь, вспоминая, как сама болела. Мама все время была на работе. Ни разу не взяла больничный. Утром оставляла лекарства, которые врач выписала, и уходила до самого вечера. А я лежала одна, целыми днями в пустой квартире.

Зато подруга рассказывала, что ее мама даже с работы уволилась, чтобы за ней ухаживать. Я тоже о таком мечтала, но моя сначала работала, а потом забеременела Ниной и вообще перестала подходить ко мне. Говорила, что я ее могу заразить, а беременным нельзя пить лекарства. Вместо нее помогали бабушка и отец. Тогда он еще был нашим отцом. Теперь у нас нет ни бабушки, ни отца. Но и я уже не маленькая девочка. Сама позабочусь о себе и о сестре.

Я быстро одеваюсь.

На шум из кухни выходит мать.

– Ты куда? – с подозрением смотрит на меня.

– За Ниной.

– А не рано ли?

– Позвонили со школы, сказали, что ей стало плохо.

Лицо матери кривится.

– Прекрасно. Просто чудесно! – она всплескивает руками. – Наверняка это грипп! Или еще что похуже. Как ведешь ее домой – сразу в комнату. И пусть там сидит. Еще не хватало заразить Сонечку, у нее только насморк прошел!

– Мам, Нина тоже твоя дочь, – тяжело выдыхаю, засовывая ногу в кроссовку.

– И что? Нине уже семь лет! А Соня совсем маленькая. Маленькие дети болеют тяжелее, чем взрослые, и лечить их сложнее. Иммунитет еще слабый, а антибиотики вообще нельзя, иначе можно на всю жизнь ребенку здоровье угробить.

Я качаю головой. Иногда мне кажется, что она нас с Ниной просто терпит, но была бы ее воля – давно бы уже выставила их дома. Потому что мы мешаем ее счастью с Русланом.

– Все. Я пошла, – не прощаясь, выскакиваю наружу.

До самой школы бегу, лишь иногда переходя на быстрый шаг. В голове так и бьет мысль, что с Ниной случилось что-то ужасное. Учительница так толком и не объяснила, а слово “плохо” можно понимать по-разному.

В холле, не успев отдышаться, набираю Марину Михайловну. Дальше меня охрана не пустит.

Вскоре приводят Нину.

– Ей на физкультуре стало плохо, – объясняет учительница. – Медсестра замерила, у Нины высокая температура. Мы дали жаропонижающее, но ей нужно срочно к врачу. Есть подозрение на грипп. Ох, у нас уже половина детей на больничном сидит с этим гриппом. Видимо, и Нина подцепила.

Она качает головой.

– Спасибо вам.

Протягиваю сестре руку. Мелькает мысль, что я тоже могу заразиться, но плевать. Сестра важнее.

– Привет, как ты? – спрашиваю Нину.

Та жмется ко мне.

– Не очень, – поднимает на меня красные глаза.

– Ну, тогда пошли к доктору, – ободряю ее улыбкой.

Сестра горит. Едва касается ладошкой моей руки – и я сразу чувствую жар, исходящий от нее. Понимаю, что без врача никак. Надо идти в поликлинику. Хотя можно и на дом вызвать. Но когда этот врач до нас еще доберется. Быстрее сами к нему дойдем.

Идем в районную поликлинику. Нашего врача нет, так что Нину осматривает дежурный педиатр Ольга Юрьевна. Зато на наше счастье очереди к ней почти нет. Всего полчаса ожидания – и мы в кабинете.

Нервничаю, пока врач проверяет у Нины горло, слушает сердце и легкие. Мне не нравится, как Тамила Юрьевна хмурит брови. Неужели что-то серьезное?

– Идите, сделайте рентген легких, – она протягивает мне направление. – Рентгенолог еще работает. И с результатом сразу приходите ко мне, без очереди.

Я бледнею, но киваю, показывая, что все поняла.

Идем с Ниной на третий этаж. Сестренка тяжело дышит, будто ей воздуха не хватает.

– Мне холодно, – говорит жалобным тоном.

Но в больнице тепло – и это меня пугает. Сжимаю в кармане чаевые, которые получила за последнюю смену. Надеюсь, этого хватит на лекарства.

В рентгенкабинете нас уже ждут. Догадываюсь, что это педиатр позвонила. Нину сразу проводят в кабинку, а я остаюсь в коридоре, нервно переступать с ноги на ногу. Внутри все обмирает от нарастающей тревоги. Скрещиваю пальцы в карманах, начинаю молиться: только бы все было хорошо!

Вскоре сестра выходит. В глаза сразу бросается ее несчастный вид. Следом за ней выходит врач. Протягивает мне пленки с рентгеном.

– Вы сейчас к Тамиле Юрьевне? – спрашивает, пристально глядя на меня.

– Да, – прижимаю сестренку к себе.

– Хорошо, не затягивайте.

От ее слов, а особенно от тона, которым они были сказаны, меня бросает в холодный пот.

– Идем, – говорю Нине.

– Не хочу, я устала, – хнычет она.

– Еще немножко осталось. Хочешь, я тебя понесу?

Она кивает и трет глаза кулаком.

– Хорошо, забирайся на спину и крепко держись. Поняла?

На руках я ее точно не унесу, а так хоть какой-то шанс.

Нина устраивается у меня на спине. Как маленькая обезьянка. Я держу ее за ноги, подхватив их под колени, а она сживает мою шею ручонками.

– Только не сильно дави, – предупреждаю.

Так мы и спускаемся на первый этаж, где кабинет дежурного педиатра. Там уже очередь, как в голодные годы за хлебом – конца ей не видно. Но я молча иду к самой двери.

– Эй! – кричит какая-то тетка. – Куда прешь? Очередь занимай!

– Девушка! – вылетает вперед другая. – Вы занимали?

– Мой сестре плохо, врач сказала, – начинаю я.

Но меня тут же перебивают:

– Тут всем плохо! И детки есть помладше твоей сестры! Совсем совесть потеряла!

Стискиваю зубы. На глазах наворачиваются злые слезы. Но, к счастью, дверь кабинета открывается, выглядывает медсестра и быстрым взглядом обшаривает толпу:

– Мересьева здесь?

– Да! – кричу с облегчением. – Это мы!

– Заходи, – она распахивает дверь пошире.

Слышу летящее вслед:

– Совсем молодежь обнаглела!

Но мне уже все равно. Пусть говорят, что хотят.

– Долго вы, – Тамила Юрьевна недовольно качает головой. Разглядывает пленки с рентгеном. – Все хуже, чем я думала.

Во рту сразу становится сухо. В горло будто стекла насыпали.

Врач складывает руки в замок и поднимает на меня изучающий взгляд.

– У твоей сестры двусторонняя пневмония. Ей нужна срочная госпитализация. Сообщи родителям, а я пока подготовлю направление.

– Нет… родителей, – выдавливаю через силу. – Мама занята, я сама.

Взгляд врача становится понимающим:

– Ну сама, так сама. Лена, – кивает она медсестре, – вызывай машину. Пусть везут в горбольницу.

– Подождите, – останавливаю их, нервно сжимая ладошку Нины. – А других вариантов нет?

Наша больница уже несколько лет закрыта на ремонт, всех больных кладут в другую, которая в соседнем районе. А до нее от дома – сорок минут автобусом. И почти полтора часа ехать от ресторана. Там я просто не смогу навещать сестру!

Врач и медсестра переглядываются

– Ну, – говорит Тамила Юрьевна, – с вашим диагнозом только стационарное лечение. Могу предложить частную клинику, отсюда недалеко. Правда, у них нет детского отделения.

– Как называется? – достаю телефон, чтобы сразу на карте проверить, где это “недалеко”.

– “Эдельвейс”.

Знакомое название. Вбиваю его в поиск на карте. Через пару секунд геолокация показывает, что от нашего дома до клиники всего десять минут пешком. Просто я в ту сторону редко хожу, вот не сразу и вспомнила про нее.

– Если подходит, то я могу прямо сейчас переговорить с главрачом, – с участием продолжает Тамила Юрьевна. – Цены у них, конечно, высокие, но часть покроет страховка.

Я во все глаза смотрю на нее. Нет у нас никакой страховки, кроме обычного полиса, который заставили в школе оформить. Но вряд ли он покроет лечение в частной клинике.

Впрочем, альтернативы нет. Я соглашаюсь. Потому что вести Нину домой нельзя. Там Соня. И таскать больную сестру туда-сюда тоже не вариант.

– Хорошо, звоните в Эдельвейс. Только уточните, сколько нужно заплатить сразу.

Если что, потрачу свою заначку. Ту, которую на колледж откладывала. Заработать всегда успею, главное чтобы с Ниной все было в порядке.

Тамила Юрьевна кивает. Она звонит какому-то Федору Евгеньевичу, видимо это тот самый главврач. Говорит с ним так, словно флиртует. Загадочно улыбается. Но при этом серьезный взгляд сосредоточен на Нине.

– Я устала, – канючит сестра.

– Потерпи, уже недолго, – обнимаю ее. – Сейчас поедем в клинику.

– Я боюсь. Я там одна буду.

Стискиваю зубы. Да, в таком возрасте дети уже сами в больнице лежат.

– Я буду к тебе приходить, – обещаю.

– А мама? – она жалобно смотрит на меня.

Ощущаю тяжесть в груди.

– Мама тоже будет, – натянуто улыбаюсь. Но сама понимаю, что вру. – Только без Сони.

– Хорошо, – соглашается Нина.

Я тяжело вздыхаю.

Придется идти на поклон к Ольге Николаевне, просить, чтобы поставила в среднюю смену. Тогда смогу утром навещать сестру.

Зато не увижу Белецкого – всплывает незваная мысль. Ведь он приходит только по вечерам.

Ну и пусть. Сейчас главное, чтобы Нина была здорова.

Но как бы я не убеждала себя в этом, сердце все равно тоскливо сжимается.

Наконец, мы с Ниной выходим из кабинета. Я вызываю такси. Несколько минут езды – и нас высаживают возле клиники. В регистратуре улыбчивая девушка протягивает мне прайс. Еле сдерживаю испуганный возглас. Все-таки цены кусачие. Но три дня в общей палате и полный пансион я могу оплатить. Так что Нину сразу оформляют в стационар.

– Вот квитанции на оплату наших услуг, – продолжает администратор, – обязательные анализы, кардиограмма, УЗИ, рентген…

– Мы делали рентген, – машинально перебиваю.

– Хорошо, рентген вычеркиваю. У вас наличка или карта?

– Наличка, – сглатываю, доставая из кармана купюры. Целую горсть.

Вижу, как меняется ее взгляд. Из вежливого становится презрительно жалостливым.

Ну и что, что в кармане помялись? Не всем же таскать с собой кошелек.

Пока она пересчитывает деньги, я нервно притоптываю на месте. У меня остается еще мелочь, а взгляд падает на автомат с кофе. Время обеда давно прошло, а я с утра ничего не ела.

– Я отойду, – говорю администратору.

– Да-да, я все оформлю, можете не переживать.

Подойдя к автомату, решаю выбрать какао. Кидаю мелочь в приемник. Нажимаю на кнопку.

Взгляд цепляется за знакомую фигуру. Поворачиваю голову. Белецкий. А он что здесь забыл?

13

Точнее, мало ли что он тут забыл. В конце концов, каждый из нас имеет право посещать клинику.

Но по телу пробегают мурашки, когда смотрю на него. В голове возникает дурацкая мысль: я одета не так. В домашней растянутой кофте и таких же штанах. И куртка старая. Схватила с вешалки первое, что попалось, а попалось то, в чем обычно мусор выношу.

А еще я не накрашена. Ужас.

Быстро начинаю водить рукой по волосам, будто это поможет их расчесать.

Хотя не факт, что Белецкий вообще заметит меня.

На всякий случай отворачиваюсь к автомату. Тот шипит, намекая, что напиток готов.

Протягиваю руку к стаканчику.

Вот и все. Сейчас заберу свой какао и тихо свалю. Белецкий меня не увидит. А если увидит, то не узнает.

Бумажный стаканчик очень горячий. Аккуратно вытаскиваю его из-под крана. Дую на шапку пены и разворачиваюсь.

Чтобы едва не вылить напиток на грудь мужчины.

Белецкий стоит прямо передо мной. Смотрит в упор. Обводит мое лицо нечитаемым взглядом, затем осматривает целиком.

– Здрасте, – выдавливаю испуганно.

Сердце заходится в бешеном ритме. Запах его парфюма окутывает меня.

– Привет. Вкусный кофе?

Кивает на мой стаканчик.

– Это какао, – хрипло отвечаю ему.

Я забываю, как дышать рядом с ним. Сердце колотится где-то в ушах. Такими темпами, я тут рядышком с Ниной прилягу в этой клинике, если не перестану так реагировать на Белецкого.

Губы Игоря медленно раздвигаются в усмешке.

– Какао вкусное? – он слегка склоняет голову набок.

Смотрит на меня как на диковинку какую-то.

Делаю глоточек. Потому что понятия не имею, какое оно на вкус. Горячая жидкость обжигает язык, и я морщусь.

– Горячее так точно, – ощущаю, как неприятно покалывает внутри рта.

Ух, мало подула. Надо еще.

А Игорь смотрит на мои губы. Жар приливает к щекам. Даже не знаю, что больше горит. Рука, которой я держу стаканчик, или губы под взглядом Белецкого.

– Что ты здесь делаешь? – продолжает мужчина.

Это какая-то магия рядом с ним. Ощущение, что весь мир исчезает. Будто нет тут стойки регистрации, где записывают пациентов и выдают больничные листы. Нет других больных, переговаривающихся между собой, спрашивая о время записи.

– Сестру привезла.

Чувствую, как на лице появляется улыбка.

Не могу ее контролировать. У меня же сестра болеет, а я улыбаюсь.

– И что с ней?

– Пневмония.

– Понятно, – он делает шаг ко мне.

Вздрагиваю. Но Белецкий просто обходит меня. Начинает хлопать себя по карманам.

– Есть мелочь? – оборачивается ко мне. – Я бумажник оставил в машине, а эта штука не дает сдачу.

Протягиваю ему оставшиеся монеты. Он берет несколько штук с моей ладони и вкидывает их в автомат.

– Так что там с твоей сестрой? – спрашивает таким тоном, будто не слышал, что я сказала раньше, или забыл.

– Пневмония, – повторяю, чувствуя небольшую обиду.

– Печально, – качает головой, не глядя в мою сторону. – Думаю, с ней все будет в порядке.

А сам нажимает на кнопки на аппарате.

– Да, – смотрю ему в спину. – Я тоже на это надеюсь. Не дешевое удовольствие.

– Зато врачи здесь хорошие.

Аромат кофе разливается в воздухе. Белецкий забирает напиток и наконец-то поворачивается ко мне.

– Ждешь родителей? – спрашивает зачем-то.

Я же так засмотрелась на его губы, что не сразу соображаю, что нужно ответить.

– Родителей? – недоуменно моргаю.

– Ну да. Сестре сколько лет? Они ее оформляют, а ты ждешь? – усмехается он.

– Нет. Я-я… тут одна, – признаюсь ему.

Он явно удивлен. Еще раз осматривает меня.

– Ясно, – говорит странным тоном. – И давно сестра болеет?

– Только сегодня положили в больницу.

Опускаю взгляд в свой стаканчик. Все же делаю глоток чуть остывшего какао. Вот теперь нормально. Можно пить.

Поднимаю голову и сталкиваясь с задумчивым взглядом Белецкого.

– А вы тут какими судьбами? – перевожу тему.

Тяжело мне придется, если он продолжит расспросы о родителях.

– К аллергологу ходил, – морщится Игорь.

Даже не ожидала, что он ответит. Странно уже то, что он со мной говорит.

– А-а, помню. Перец, – улыбаюсь я.

– Он самый. Попался сегодня за обедом.

– Это в нашем ресторане?

– Нет. Заказал доставку в офис. Не заметил, что в салате был перец, – усмехается Игорь. – Вот и решил заглянуть к врачу. На всякий случай.

– Ясно, – киваю. – Это правильно. За здоровьем надо следить.

– В моем возрасте? – усмехается Белецкий.

Жар приливает к щекам.

– Эм. Я не это хотела сказать, – тут же выпаливаю. – Я вообще ничего не говорила о вашем возрасте.

– Еще не хватало. По-твоему, я уже старый?

– Ну, вы старше меня. Это факт…

Прикусываю язык.

Что я вообще несу? Пора бы остановиться. Но мне очень хочется продлить этот момент. Миг, когда я просто общаюсь с мужчиной, который мне нравится.

Только Игорь хмурится. Смотрит на меня тяжело и недовольно.

Ой, кажется, что я что-то не то сказанула. Вот могу же ляпнуть, не подумав.

– Да ладно. Ненамного старше, – говорит он внезапно. – Сколько тебе?

– Двадцать, – быстро вру.

Зачем? В тот момент даже не понимаю. Эта цифра сама слетает с губ.

Хотя, может потому, что если скажу свой настоящий возраст, он решит, что я еще ребенок, и не станет со мной общаться.

Белецкий изучает мое лицо задумчивым взглядом.

– Мне тридцать. Десять лет сейчас не разница. По сравнению с тобой, не такой уж я и старик.

– А я не говорила, что вы старик, – отвожу взгляд. – Наоборот, хорошо, когда мужчина старше.

Ой, все. Стукните меня по башке. Что я несу?!

Это все стресс из-за сестры. По-любому, именно он.

– Ладно, – усмехается Игорь. – Тебя подвезти?

И вновь смотрит на меня.

А я не знаю, соглашаться или нет. Очень хочется побыть с ним подольше. Только это “подвезти” каждый раз заканчивается поцелуем…

14

В конце концов соглашаюсь на его предложение.

Понимаю, что играю с огнем. Что я ему не нужна. Ну, может на одну ночь – и то вряд ли. И все равно глупо цепляюсь за любую возможность побыть с ним подольше. За каждую каплю времени, проведенную с ним.

Ничего не ожидаю в ответ. Просто хочу быть рядом. Вдыхать аромат его парфюма, смотреть, как он улыбается, как его пальцы держат стаканчик с кофе или медленно прогуливаются по моей коже, оставляя на ней дорожку из щекочущих мурашек…

– Ты голодна? – спрашивает Игорь, заставляя вынырнуть из радужных мыслей, в которых он уже несет меня на руках в спальню и укладывает на кровать, устеленную лепестками роз.

– А? – вздрагиваю и пристыженно смотрю на него.

– Есть хочешь? Можем поужинать где-нибудь перед тем, как я тебя отвезу.

Нервно сглатываю.

Надеюсь, он не догадался по моим горящим щекам, о чем я только что думала.

– Так что? – продолжает смотреть на меня.

Провести еще полчасика, а может и часик с мужчиной своей мечты? Разве я могу отказаться?!

– Хорошо, – поспешно киваю.

– Ладно, идем.

Меня охватывают запоздалые сомнения.

А если он посчитает меня корыстной? Тут сестра больная, а я еду с ним на ужин. Надо будет за себя заплатить. Точно, у меня же и денег с собой нет! Я все отдала на больницу. Ну ничего, мы же наверняка в “Элизиум” поедем, попрошу Ольгу записать заказ мне в счет зарплаты. Работникам ресторана такое позволено.

Стискиваю кулаки и прячу их в рукава куртки.

– Нервничаешь? – спрашивает Белецкий, замечая мой жест.

– Немного, – пожимаю плечами.

– Ничего. С твоей сестрой все будет в порядке, – говорит он.

– Как и с вашей аллергией? – спрашиваю его.

Прикусываю губу. Белецкий смотрит на меня темным взглядом. То ли прибить хочет, то ли еще чего.

А я смотрю на него и не могу отвести взгляд. Что я вообще только что сказала? Я же не буду ему говорить, что нервничаю из-за него. Из-за того, что он так близко.

– Конечно. Я с ней всю жизнь живу. Сейчас уже легче. Только пятна появляются, если съем перец, а раньше и удушье было, и Квинке, – морщится Белецкий.

– Ясно, – киваю я.

В холле внезапно включается громкоговоритель.

– Мересьева Карина Александровна! – слышу голос администратора. – Подойдите к регистратуре!

Морщусь. Ну зачем так орать? Я же в двух шагах от регистратуры стою!

– Тебя? – краем губ улыбается Белецкий.

– Ага.

– Ну иди, я подожду в машине.

Не успеваю спросить, как я найду его машину. Он просто разворачивается и уходит, предварительно бросив пустой стаканчик в урну. Со вздохом, отправляю туда и свой. Иду к регистратуре.

– Все, ваша сестра оформлена. Вот график посещений и телефон дежурной медсестры, на случай, если что-то понадобится, – администратор выдает мне визитку клиники.

– Я могу увидеть Нину? – прячу визитку в карман.

– Время посещения у нас с обеда до ужина. Но скорее всего, сейчас ваша сестра на процедурах, как вновь поступившая. Лучше поговорите с ее лечащим врачом, – улыбается администратор. – Антон Яковлевич – отличный специалист. С ним ваша сестра в надежных руках.

У меня ощущение, будто она эти слова заучила и всем говорит.

– Ладно, а где его найти?

Она бросает взгляд на часы.

– Скорее всего сейчас он в ординаторской. Второй этаж, пульмонология, кабинет двести три.

– Спасибо.

Не дожидаясь лифта, лечу на второй этаж по широким ступенькам. Понимаю, что Игорь может не дождаться меня и уехать, но и уйти просто так, не поговорив с врачом, не могу. Раз мне не дают увидеться с Ниной, то хоть этого Антона Яковлевича расспрошу что да как.

На втором этаже всего два отделения: хирургия слева, а пульмонология – справа, о чем говорят крупные надписи над дверями. Третьим от входа оказывается кабинет двести три. На свой вежливый стук слышу:

– Войдите.

Робко просачиваюсь в кабинет.

– Здравствуйте, – осматриваю помещение с диванами и столами. На первый взгляд оно кажется безлюдным. – А мне нужен Антон Яковлевич…

– Это я, – из глубины кабинета выходит мужчина средних лет. – Что вы хотели?