Россия на перепутье
- -
- 100%
- +
Следователи тогда задали себе два вопроса – «кому это выгодно?» и «кто имеет ресурсы это осуществить?». Впрочем, ответы знали не только следователи, а по крайней мере половина Москвы. Знали, что у Листьева были жуткие конфликты с господами Лисовским и Березовским, мечтавшими захватить канал. Знали, что эти господа пообещали отдать должность Листьева (в случае исчезновения последнего) вору в законе Бадаю (по паспорту Бадри Патаркацишвили).
Знали все, но не имели доказательств (то есть признательных показаний Березовского, Лисовского и самого Патаркацишвили). Поэтому через два часа после убийства они приехали в офис, где сидел Бадай, арестовали его и добились от него признательных показаний (совершенно незаконными, возмутившими всех адвокатов и правозащитников средствами). Потрясли и Лисовского (бедняге нанесли возмутительную душевную травму).
За это время Березовский успел найти Татьяну Дьяченко, а та успела связаться с отцом. Эти два факта не доказаны (а значит, не существуют), но зато общеизвестен факт, что Танин папаша приказал всех сознавшихся подозреваемых срочно отпустить и немедля искать другого заказчика убийства.
Ищут оного до сих пор. Ибо тяжело искать в темной комнате черную кошку, если точно знаешь, что ее там нет. И знаешь, где она, да только нельзя ее там искать – можно лишь в темной комнате.
За это время Бадай успел стать генеральным директором ОРТ и поруководить оным. Пока не пришли к власти новые хозяева. Тогда он сбежал в Грузию.
***
Можно привести еще множество примеров. В нынешней России с ее узаконенным двоемыслием существует две реальности. В неподзаконной, большой реальности, не существует ни одного не раскрытого убийства – ни коммерческого, ни политического. Обычно следователи довольно быстро устанавливают заказчика, да и исполнителя устанавливают в большинстве случаев.
В другой, определенной российским законодательством, реальности существует множество нераскрытых дел. Тот факт, что следователям, аналитикам, чиновникам, политикам, журналистам и простым гражданам известны имена убийц, мотивы и обстоятельства – ничто перед процессуальным моментом. Если дела зашли в тупик потому, что кого-то запретили допросить – следовательно, заказчик невиновен. Его даже и назвать так нельзя. Ведь виновность может установить только суд.
Поэтому и Бадай совершенно невиновен в убийстве Листьева. И вообще нет никаких доказательств, что Бадай и Патаркацишвили – это одно и то же лицо. Березовский и Лисовский также честнейшие люди, на которых крови нет. А в коробке из-под ксерокса Лисовский из Белого дама вообще выносил ксерокс…
Правоохранительная система России давно уже переплюнула по уровню абсурда все фантазии Кафки.
Впрочем, о правоохранительной системе разговор особый. Думаю, публике будет небезынтересно ознакомиться с анализом моего прошлогоднего опыта общения с правоохранительными органами РФ и Беларуси. Но этот разговор еще впереди, а пока что вернемся к разговору о пиаре, который развернулся вокруг серии терактов последнего месяца.
***
На позапрошлой неделе мы пришли к выводу, что целью терактов было отвлечение внимания населения от нового этапа его ограбления – реформы ЖКХ и социального обеспечения. Но на прошлой неделе Путин подкинул новую информацию – оказывается, эта серия терактов используется Кремлем еще и для проведения административной реформы, к которой команда Ч не имеет никакого отношения, и которая является произведением чисто кремлевских администраторов.
Можно ли из этих фактов сделать вывод, что с самого начала планировалось использовать эту серию терактов именно в таком качестве, а значит, команде Ч не просто была дана зеленая улица в надежде на ее умеренность, но кремлевская команда сама принимала участие в организации терактов.
Такой вывод на первый взгляд кажется логичным. К тому же, будь он сделан, он придется очень к месту определенным кругам, которые весь этот очерк распиарят как можно шире, создадут рекламу и т. п. Да и мне было бы после прошлогодних подлостей вполне уместно сделать такое предположение.
Однако, такого рода соображения хороши в журналистике, но не в аналитике. В аналитике важно отвлечься от эмоционального фона и интересов, а также строго следовать реальности. В реальности же теракты организуются все же не как предлог для тех или иных действий, а исключительно для отвлечения внимания от каких-либо крупных (обычно передельно-финансовых) операций. К тому же, как я уже писал весной, Кремль сейчас слишком слаб, чтобы организовывать такие масштабные силовые операции.
Поэтому все же следует сделать вывод, что в Кремле лишь воспользовались сложившейся ситуацией, чтобы отпиарить давно намеченную административную реформу, но не имели к организации терактов прямого отношения.
***
Впрочем, об истоках и перспективах этой административной реформы разговор особый.
Россия, страна большая и разнородная, в силу этого обречена на неустранимое противоречие между местными и центральными интересами. В результате обе мыслимые российской властью модели – централизм и федерализм – имеют свои фундаментальные недостатки. Если назначение должностных лиц осуществляется из центра и эти лица ориентируются на волю центра, то центр оказывается вынужденным решать вопросы местного значения в гигантских объемах. Поскольку это непосильно, Центр пытается привести решение этих вопросов к единообразию, в результате чего игнорируются гигантские объемы местной управленческой информации, решения принимаются неоптимальные, экономика и интересы людей на местах страдают, страна оказывается в оппозиции к центральной власти.
Когда накал отношений власти и страны достигает апогея, власти приходится уступить местам решение всех вопросов. Местные парламенты и губернаторы избираются на местах, центр теряет львиную долю административной власти и способен управлять только через бюджет. Получается, что вопросы национального значения решают губернаторы, зависимые только от местных элит и местного населения. В результате решение таких вопросов буксует, местные интересы имеют приоритет и их забивают.
В 1992 году я описал этот колебательный процесс и предсказал, что в сложившейся ситуации смена централизма и федерализма в государственном устройстве будет идти с полуволной 12—14 лет. Именно столько нужно, чтобы соответствующая власть полностью оторвалась от интересов другой стороны и довела ситуацию до антагонизма.
Так что шаг Путина является вынужденным и неоптимальным. Он устраняет накопившиеся тяжелейшие проблемы, связанные с игнорированием общероссийских интересов в регионах. Но этот же шаг закладывает мину будущего противостояния и краха централизма.
Впрочем, из этого заколдованного круга противоречий есть вполне несложный и оптимальный выход. Он был предложен в нашей программе административной реформы 1993 года. Выход заключается в том, чтобы разделить полномочия так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты.
Для этой цели предлагалось разделить земские и центральные интересы и полномочия. Вопросами местного значения должна заниматься демократически организованная местная власть, а вопросами общегосударственными – жесткая вертикаль. Такая организация позволит с одной стороны резко усилить власть вертикали, освободив ее от решения несвойственных вопросов и сконцентрировав ее ресурсы на направлениях общенационального значения, а с другой стороны – обеспечить максимальный учет интересов и выстраивание баланса при решении вопросов местного значения.
На местах законодательная власть должна получить приоритет над исполнительной. Это означает, что земские правительства должны избираться земскими собраниями начиная от уровня района и до уровня субъекта федерации. В этом случае правительство будет максимально приближено к интересам населения. Кроме того, неавторитарно организованная местная власть не будет иметь возможности для жесткого противостояния с центральной вертикалью.
Система же федеральных органов власти в регионе должна возглавляться назначаемым из центра губернатором. Но этот губернатор не должен вмешиваться в дела местного значения.
Естественно, должны быть разные бюджеты. Местное правительство исполняет местный бюджет, а губернатор – федеральный бюджет в регионе. Ситуация, когда оба бюджета по сути исполняет один человек, одна структура, не может быть признана приемлемой, так как именно благодаря этой ситуации и возникает возможность нарушения тех или иных интересов – либо местных, либо федеральных.
Так организованная система власти сможет обеспечить равновесие, стабильность и баланс интересов. Без ее введения и экономика, и социальная жизнь, будут иметь плачевный характер, как это имеет место в России сейчас.
Надежда на становление такой уравновешенной системы власти в принципе есть. Вопрос лишь в том – дальняя это перспектива или среднесрочная.
Сейчас Путин и его администрация совершили неизбежный шаг. Но вслед за этим шагом последует нарастающий ком проблем. Если власти начнут искать способы их устранения, то они так или иначе вынуждены будут обратиться к нашему проекту реформы 1993 года и осуществить его в той или иной форме. Если маятник и дальше будет раскачиваться с той же амплитудой, и на смену неэффективному федерализму придет неэффективный централизм, то после краха режима эту же проблему придется решать следующему.
Так или иначе, Россия придет к здоровой организации системы власти – приемлемой альтернативы-то нет.
Россия на перепутье 4
В последнее время появляется много публикаций, предрекающих наступление эры всеобщего передела. Аналитики экстраполируют событийные тренды последних лет и приходят к выводу о неизбежном расширении процесса передела всего, что обладает хотя бы минимальной ликвидностью, то бишь может быть вовлечено в рыночный оборот. Неизбежен жесткий передел на рынках, неизбежен передел средств производства, сфер контроля природных ресурсов, недвижимости в городах…
В этих констатациях все сколь-либо компетентные аналитики сходятся, и в общем, не ошибаются. Но вот в объяснении причин, истоков, движущих механизмов происходящего (а значит – и в оценке политических следствий этого процесса) обычно начинают плутать в потемках.
Основное объяснение в той или иной форме сводится к дурному характеру КГБистов-ФСБшников, которые составляют костяк властной элиты второй стадии режима 4 октября. Дескать, очень эти ребята склонны хапать все, что плохо лежит, а потому дорвавшись до власти будут у всех все отнимать и подминать под себя.
Это объяснение при анализе логическом не выдерживает критики. Во-первых, хапать все, что плохо лежит, склонен кто угодно – от колхозников до академиков. И не только в России: такова уж человеческая природа, мало изменившаяся за весь обозримый период социальной истории. Во-вторых, властная элита и среднее звено офицеров силовых структур обладают помимо этой еще целым рядом склонностей. Так что возникает вопрос: почему же у них, да и не только у них, только эта вдруг стала такой преобладающей, стала реализовываться в таких масштабах, чтобы стать альфой и омегой экономической и политической жизни всей страны, стержнем политического процесса?
Очевидно, если реализуется лишь одна склонность из целого спектра предрасположенностей, это можно объяснить лишь благоприятными для реализации сей склонности условиями среды. В данном случае – социальной и институциональной среды.
Вопреки принятым у аналитиков, не принадлежащих к элите нашей профессии, склонностям к объяснению всего и вся проявлением воль конкретных социальных групп, а то и личностей, на самом деле среда диктует развитие событий в гораздо большей степени, нежели личные склонности или даже групповые интересы. Тот же режим Путина мог в разных институциональных условиях реализоваться совершенно по-разному и развернуться в совершенно различные тренды развития. Его социальная база, которую составляют не только представители силовых структур, но вообще российский служилый люд в целом, обладает достаточно большим спектром и склонностей и групповых интересов. Так что попытки объяснить грядущий передел чьими-то личными склонностями или групповыми интересами – дело контрпродуктивное. Гораздо перспективнее обратить внимание на те берега, которые определяют направление потока.
***
Разворачивающийся сейчас процесс всеобщего передела начался не случайно и не в одночасье. Он развертывался, начиная с конца 80-х годов. Все помнят ваучерную приватизацию, инфляционное гайдаровское ограбление вкладчиков сбербанка, сочиненные чубайсоидами для отъема денег вкладчиков ПИФы, ЧИФы и прочие МММы. Помнят и залоговые аукционы, и обираловку 1998 года, и выход вслед за ней закона о банкротствах и новую волну передела через банкротства. Помнят и прямые захваты типа дела об ограблении господина Андреева. История с ЮКОСом выглядит вполне логичным продолжением этого мэйнстрима, а прогноз дальнейшего развития ситуации сомнения не вызывает.
Но важно обратить внимание на одно сопутствующее обстоятельство: в процессе всех этих переделов сформировалась определенная инфраструктура и определенная институциональная среда, обслуживающая этот процесс передела.
Забегая вперед скажу, что именно эта институциональная среда определяет и будет далее определять развертывание всех трендов становления и краха нынешнего режима. Собственно, поэтому только и имеет смысл посвятить ее обсуждению эту статью.
***
Познакомиться на практике с состоянием дел в этой сфере мне пришлось в прошлом году, благодаря тому, что некоторая часть моих проектов стала объектом такого передела. Поскольку история была довольно шумной, некоторые могут помнить кое-что из внешних событий этого процесса. У меня тогда перехватили один готовый к запуску бизнес-проект в сфере дистанционного образования и попытались разрушить один некоммерческий. Методы при сем применялись довольно нетривиальные, а в процесс оказались втянуты разные социальные силы и государственные структуры.
Это позволило мне достаточно ясно на практике выявить особенности той институциональной среды, которая является определяющей для функционирования нынешнего режима. Во всяком случае, мои лекции об этой истории оказались весьма интересны и пользуются спросом у европейских инвесторов настолько, что мои гонорары от этих лекций давно перекрыли суммы потерь от процесса кражи. Различные аспекты этой истории позволяют выявить и хорошо оценить страновые риски инвестиций в России и понять тренды развития режима.
В ней выявилось многое – и деятельность ФСБ по переделу собственности, и характер инструментов информационной войны, имеющихся в распоряжении этого ведомства, и интересы супруги Путина вкупе с интересами ее подруги госпожи Вербицкой, и странная деятельность некоторых нынешних и бывших депутатов, и специфика коррупции российских судов и судей. Но главное, что благодаря ей прояснилось очень хорошо – институциональная структура нынешнего режима, определяющая его политическую линию, оставляя очень мало свободы для воли руководителей режима.
Через некоторое время я обещаю рассказать эту историю и заинтересованным читателям. Но пока что еще немного почитаю лекции: бизнес есть бизнес, и кое-кто готов платить за то, чтобы услышать эту историю раньше уважаемых читателей. Так что – «Моя девочка меня кормит!» – как любовно говаривал Набоков, получая очередной чек за издание или экранизацию «Лолиты»…
***
Итак, пока шел передел, уважаемые законодатели РФии по большей части в стороне от него не оставались, принимая активное участие в надежде обеспечить свое будущее материальное благосостояние. И при принятии законов они учитывали свой опыт, старательно устраняя все, что мешало деятельности по переделу собственности любого рода.
Так появились такие перлы законодательства РФ, как новый УК или УПК, да и прочее законодательство. Здесь я коснусь лишь некоторых аспектов этой перловочки, в рамах которых мы увидим, какие тренды дестабилизации режима в целом намечаются на их базе.
Первый перл я узнал, когда в прокуратуре мне показали поддельный договор, согласно которому я передавал некоей организации свои имущественные и авторские права. Договор по форме не соответствовал законодательству, не был нотариально заверен, подпись была поддельная, содержание комичным, поименованных там объектов собственности не существовало в природе, но… тем не менее договор действовал! И действует он до тех пор, пока не будет решения суда о его расторжении или признании недействительным.
То есть не смотря на установленный факт подделки договора уважаемый прокурор сам признать его недействительным не может. Я должен подать иск в суд на расторжение договора, который не подписывал! Иначе – договор действует.
А пока договор действует, прокурор не может признать мошенником того господина, который его подделал и пользуется моим имуществом, денежными средствами и авторскими правами. Наоборот, получается, что я нарушаю его права, если сам пользуюсь своим имуществом, деньгами и вместо него получаю гонорары за написанные мной тексты и прочитанные лекции. Только после решения суда, то есть моей победы в гражданском деле в суде (сам прокурор иск в суд подать не может) прокурор сможет предъявить мошеннику обвинение в мошенничестве, незаконном завладении чужим имуществом и т. п.
Что интересно, за сам факт подделки договора мошенник не будет отвечать никогда. Потому что подделка договоров согласно новому УК является легальным бизнесом. Очевидно, сия деятельность настолько необходима и настолько массова в деловой практике уважаемых депутатов, что не легализовать ее они никак не могли.
На первый взгляд эта ситуация может показаться курьезом. Однако, важен сам заложенный в ней механизм реализации перехвата прав. Разумеется, в дальнейшем он будет развиваться и расширяться, пока не станет важнейшей составляющей всех социальных процессов, как любой самодовлеющий институциональный конструкт, реализация которого выгодна заметному числу людей.
Как может выглядеть конечная фаза его реализации? Представим себе, что некий генерал решает осуществить государственный переворот. Он предъявляет договор, заключенный между ним и Путиным В. В. о передаче сему генералу всех президентских полномочий. Заверенные копии этого договора направляются всем чиновникам и офицерам, которые поддерживают генерала. Теперь они выполняют его приказы на основании этого договора и действует вполне легально. Пусть договор трижды поддельный, но кроме суда никто не может установить его недействительность. Пока нет судебного решения – он действует. И опирающиеся на него действия юридически безупречны.
Допустим, через некоторое время появляется решение суда об отмене договора (в том случае, если переворот провалился). Все, выполнявшие приказы мятежного генерала офицеры и чиновники неизбежно будут оправданы: ведь они совершали эти действия ДО отмены договора, то есть когда он действовал. А когда его отменили, они никаких приказов мятежника уже не выполняли и потому перед законом чисты. Откуда они знали, что договор поддельный? Решение суда еще не было, а мнение прокурора к делу не подошьешь…
Это означает, что в случае провала переворота рискует только верхушка, а среднее звено заранее получает страховочку и индульгенцию. А как показывает опыт, в переворотах важна позиция как раз этого среднего звена, которое и нагадить хочет, и за рамки закона выйти боится. Такое расширение рамок закона дает среднему звену столь широкую возможность нагадить, что риск для любой власти возрастает неимоверно, а стабильность власти превращается в ничто.
Разумеется, вторая ситуация не вытекает прямо из первой. Описанная аналогия – упрощение, она лишь высвечивает тенденцию. Разумеется, реализация этого механизма в процессе его развертывания на более высоких уровнях бизнеса, имущественных отношений и власти, будет усложняться и видоизменяться по форме. Но суть остается прежней: есть мощный механизм страховки инициатора передела имущества и власти. Он позволяет получить эту страховку на время, достаточное для совершения операции по захвату чужого (имущества или власти – неважно).
Развертывание этого конструкта на более высокие этажи имущественно-властной иерархии произойдет очень быстро. Он очень выгоден, а значит, найдутся юристы, которые его будут формировать для все более высоких уровней передела. А это означает не только глубокую нестабильность собственности и власти в целом, но и прямое институционально-законодательное стимулирование к инициации передела собственности и власти. Это становится не только выгодным, но и минимально рискованным со стороны закона.
***
Изучение УК показывает еще одну существенную его институциональную функцию: он делает практически невозможным возврат украденной собственности бывшим владельцем. Захватчик, если он удержал захваченную собственность, практически никак не может быть привлечен к уголовной ответственности. Зато любые попытки его наказания со стороны жертвы неизбежно квалифицируются тем же УК как тяжкие преступления по целому букету статей. Насильно удержать свою собственность ты не можешь и не имеешь права, если кто-то сочинил-подделал бумажку о своих имущественных правах на нее.
Любые попытки и дальше эксплуатировать свою собственность квалифицируются как самоуправства. Не желающий смириться с утратой собственности собственник неизбежно становится объектом уголовного преследования. О возврате утраченного речи быть не может. Если нашелся желающий взять твою собственность – лучше отойди и не рыпайся, иначе будешь кругом виноват.
Но есть и оборотная сторона дела. Тот же УК, грозящий целым букетом сроков за попытки возврата украденного или препятствования «бизнесу» захватчика, как мы помним, нисколько не мешает Вам самому покуситься на что-то чужое и захватить его. «Та, у которой я украден, в отместку тоже станет красть…»
Итак, у человека, оставшегося без бизнеса, нет шансов его вернуть, зато есть возможность захватить чужое с минимальными рисками. Итак, у активного и делового человека две альтернативы: или включиться в процесс передела всего и вся, или остаться в полной… скажем, нищете.
Для втягивания всего активного населения в этот процесс в отсутствие институциональных механизмов противодействия ему (старательно убранных законодателями) достаточно всего нескольких итераций. Причем чем дальше, тем выше будет распространяться этот процесс по уровням иерархии – сначала имущественной, а затем и властной. Уже сейчас они коснулись почти что самых высоких уровней имущественной иерархии. И за первой Ходорковской ласточкой пойдет передел всех крупных кусков собственности с такой же интенсивностью, как и не самых крупных.
Выработанные в процессе имущественного передела стереотипы успешного поведения неизбежно оказываются перенесены на борьбу за власть.
***
Тут надо сделать отступление и учесть, что борьба за власть в РФ сегодня есть борьба за хороший финансовый куш. Речь идет о нерастраченных пока нефтяных деньгах, то есть о некоем стабилизационном фонде ЦБ. А он в 2005 году будет уже исчисляться на сотни миллиардов долларов. Размер этого куша, этого приза победителю сам по себе становится грандиозным фактором нестабильности. Спионерить сразу столько непосредственно в ликвидности – это еще никому не светило. Этот уникальнейший в истории шанс оправдывает в глазах очень многих самые запредельные риски.
Можно предположить, что к лету-осени 2006 года процесс передела собственности станет доминирующим содержанием всей хозяйственной жизни РФ. Одновременно к этому времени снижение цен на нефть подведет их к той черте, когда прирост стабилизационного фонда прекратится и возникнет необходимость в его растрачивание на финансирование ординарных расходов бюджета. Поцелуй Керри с возвращенным в лоно демократии блудным сыном Каддафи ознаменует резкий перелом ценовых трендов на нефть, а все, пускавшие слюнки по поводу захвата стабилизационного фонда поймут: сейчас или никогда. Развертывание процесса передела подойдет к своей вершине, к своей завершающей фазе: к броску на захват самого большого куша в истории.
И тут кризис режима перейдет в его грандиозный и феерический крах.
***
Впрочем, есть еще одна составляющая этого процесса – прогрессирующий износ основных фондов. Несмотря на приложенные к тому старания, остановить его власти не смогли, хотя немного замедлили. Но в любом случае износ основных фондов подошел к той черте, когда их эксплуатация удорожается ежегодно на 40%-50%, а масштабные и многочисленные техногенные катастрофы станут источником ущерба, сравнимого с объемом ВВП.
Примерно год назад я описывал последствия этого процесса для власти – резкий рост чрезвычайной составляющей в процессе управления, переходящий к 2006 году в ее полное доминирование над управлением ординарным. Следственно, дестабилизация и делегитимизация власти будет существенно усилена ее чрезвычайным характером и очевидным несоответствием между формой правления и характером правления.