- -
- 100%
- +
Ганс обложил столицу со всех сторон. Гамбург был расположен на холме над равниной, и все подходы к нему просматривались. Атака в лоб исключалась. Подлет драконов просматривался издалека. Городская осада была неприятна еще и тем, что в городе, в укрытиях, наращивали свою скрытую мощь для ударов «старые маги».
Никому и никогда не пришло бы в голову вывозить этих дряхлых старцев на поле боя, где они могли умереть просто от неустроенности солдатской жизни. Но в родных стенах, да еще при угрозе их медленно текущим жизням, эти реликты вполне могли напрячься и укрыть город неприступным магическим полем. Ситуация становилась все более и более сложной.
Чтобы создать видимость действия, Эссен активно рекрутировал местных жителей, которым, в принципе, было все равно кому служить. Главное чтобы жизнь им оставили. А если в придачу еще платят и кормят….. таким образом войско герцога увеличилось почти вдвое.
От местных рекрутов, конечно, толку было мало, магию они знали на своем примитивном уровне, но, тем не менее, кое-чему Отто их научил. Так что в пешем строю они вполне могли создать нечто пристойное заклинание вроде «огненного дождя» или «холодных стрел». Так что со стен города растущее войско производило все более и более угрожающее впечатление.
Теплым апрельским утром Ганс в очередной раз ломал голову – как взять ощетинившийся и неприступный Гамбург. Взятие Гамбурга становилось отправной точкой его дальнейших завоеваний. Потерпев под этими стенами поражение, он потерял бы всякую надежду объединить Фатерлянд. Противники поняли бы, что его новомодные «громовые палки» бессильны против хорошо укрепленных городов. Слава «деревенского хулигана» ему как-то не светила. Но если бы он взял баронскую столицу столь же впечатляюще, как он победил при Рейнни, то большинство баронов и герцогов, вполне возможно, сами захотели бы перейти под его руку.
И тут ему в голову пришла мысль. Он вызвал Эссена и нескольких генералов. Когда он изложил основной смысл своей идеи, Эссен поежился и неуверенно произнес: «Ваше Величество, но это же будет кровавая баня! Этого вам никогда не забудут!»
– И что, Эссен? – надменно бросил Ганс, – Ты хочешь сгореть в «огненном дожде»? Или ты забыл, что «боров» не щадит пленников?
– Но, Ваше Величество, можно ведь обойтись куда более меньшими жертвами. Я вот что думаю…
Совместный план, выработанный на этом совещании, сводился вот к чему. В тылах армии Ганса шли около двухсот пленных, захваченных в битве при Рейнни. Первоначально Ганс планировал выводить их к стенам Гамбурга так, чтобы это место было хорошо видно, и день за днем методично расстреливать по 10 человек с тем, чтобы осажденные горожане поняли всю чудовищность оружия, которым обладает молодой герцог. Эссен же предложил привлечь к акции устрашения магов сновидений и магов дальновидения. Расстрелу должны были подвергнуться всего человек 20, но все происходящее проецировалось на облака над городом. Кроме этого, маги сновидений обрушили на город волну чудовищных по своей жестокости снов. Уже неделю гамбургцы по нескольку раз видели по ночам один и тот же кровавый сон, запечатленный на месте расстрела.
Жители осажденного города обсуждали на рыночных площадях, куда сколькими «огненными стрелами» был убит младший из рода Госвернов, как фонтаном била кровь из перебитой бедренной артерии Пельтена Третьего и как ползал на коленях, вымаливая пощаду, какой-то безвестный деревенский пацан, которого Эссен пристрелил выстрелом в затылок.
Сегодня молодой герцог решил устроить день последнего штурма. Из города в его лагерь проник перебежчик и сообщил, что страх перед безжалостной расправой начал подтачивать и силы лучших частей, стоявших в осажденной крепости.
– Милорд, – услышал он знакомый голос и повернулся к подъехавшему Эссену.
– Можно начинать милорд, произнес тот. Все готово.
– Что ж, попробуем стены Гамбурга на прочность. Посылай магов –«дальнобойщиков».
С возвышения, на котором находился герцог, разворачивалась прекрасная панорама происходящей битвы. Вот двумя правильными квадратами выдвинулись посланные им маги. Они остановились в нескольких сотнях локтей от стен, и тут же подверглись массированному обстрелу сверху. Засвистели огненные шары, зашипели молнии. Защитная стена, прикрывавшая магов, с трудом, но удержала напор осажденных. И «дальнобойщики» нанесли ответный удар.
Стену тоже можно было закрыть защитным заклинанием, но это было слишком сложно и дорого. Естественно, Отто закрыл заклинаниями лишь некоторые, самые на его взгляд уязвимые части стены. Этим воспользовался Ганс. Его маги быстро определили незащищенное место, и на него обрушился огромной силы магический заряд. Стена задрожала, и начала медленно оседать.
Однако в городе не дремали. Местные маги и жители бросились восстанавливатьее. В этот момент Ганс подозвал курьера и отправил его к командующему засадным полком.
На этот раз Ганс решил преподнести сюрприз врагу. Он установил на драконах пулеметы и посадил стрелков. Двадцать драконов ему удалось достать с помощью Эссена, который имел друзей среди троллей, выращивающих этих животных. Теперь эти твари находились на полянке, в лесу неподалеку.
Курьер ускакал, и Ганс продолжил наблюдать, как обменивались ударами его «дальнобойщики» и защитники замка. Среди руин в пробитой стене под мощной магической защитой яростно кипела работа. Стена начала подниматься от земли. Все зависело от того, насколько страх перед большой кровью проник в души строителей.
Наконец Ганс он услышал знакомый вой и увидел, как над лесом поднялись все двадцать драконов. Выстроившись в воздухе «свиньей», они устремились к городу. Защитников города отвлекли маги, продолжавшие вести бой на земле, и поэтому обороняющиеся не смогли вовремя остановить атаку с воздуха.
«Клин» драконов направлялся к провалу в стене. Первый дракон на острие «клина» внезапно рухнул на землю, остановленный «магической стеной» старых магов. Вся воздушная группировка зависла в воздухе. Затем драконы вдруг развернулись хвостами к городу и с их спин часто-часто затарахтели пулеметы.
Ряды строителей стены начали стремительно таять. Над проломом все громче и громче зазвучали гортанные выкрики ужаса. Строители оглядывались назад, в город, не понимая, почему даже «старые маги» не могут спасти их от всепроникающей смерти, пришедшей с небес. Когда они поняли, что совершенно беспомощны перед лицом новой угрозы, среди горожан на стене началась паника. Тем временем приблизившиеся в суматохе драконы кружили над крепостными стенами. Стрелки, разместившиеся на них, перешли от огня очередями к одиночным выстрелам и методично отстреливали защитников. Несмотря на то, что на каждого дракона было посажено по четыре мага, чтобы создавать завесу от магических атак, все равно половину драконов отряд потерял, но сделал самое главное.
– Выше величество,– рядом с Гансом возник Эссен, – патроны на исходе. Мы атакуем.
У Ганса сжалось сердце. Именно сейчас решался исход битвы. Никто в его лагере не мог точно сказать, насколько напуганы были жители Гамбурга. Вполне могло случиться так, что его отборные бойцы, брошенные на прорыв, были бы полностью уничтожены теми защитниками крепости, которые еще сохранили способность соображать. Он закрыл глаза и сквозь зубы сказал:
– Атакуйте, Эссен!
Гвардия герцога, включая части, вооруженные «громовым оружием», пошла на приступ. До стены оставалось двести локтей…
Сто…
Пятьдесят…
Все…
Флаг фон дер Хонников взвился над одним из зубцов стены. Рядом с Гансом раздался изумленный шепот: «У гвардии – ни одной потери!» Ганс отрывисто скомандовал: «Расширяйте прорыв!»
«Дальнобойщики» дружным ударом обвалили еще часть стены, и к образовавшемуся пролому устремилось все воинство Ганса, сокрушая на ходу робкие попытки сопротивления. К вечеру Гамбург был взят. Отто Гамбургский позорно бежал, лишившись королевства и армии.
Через два дня, когда Ганс занимался восстановлением городской стены и наведением порядка в захваченной богатой казне, к нему прибыли два курьера. От герцога Вильяма Потсдамского и короля Зигфрида Берлинского. Оба правителя предлагали объединиться.
– Видишь, Эссен, – сказал молодой герцог стоявшему с ним на стене советнику, когда курьеры удалились, – они начали осознавать мою силу.
– Да, милорд. Это два самых сильных правителя Фатерлянда. Неужели вы решили с ними полюбезничать?
– Запомни, Эссен, – юноша сурово посмотрел на советника, – повелитель может быть лишь один! Сейчас они мне нужны, а потом…
– Вы становитесь настоящим королем, – удивленно произнес тот разглядывая своего собеседника словно видел его в первый раз.
– То ли еще будет! Ты нашел способ пополнения наших запасов?
– Пока нет, но я ищу…
– Быстрей, Эссен, времени у нас мало.
–А если все-таки нет способа? – робко возразил тот.
– Есть! Я уверен! – отрезал юноша и, повернувшись, начал спускаться со стены. – А если их нет, мы их придумаем сами!
Эссен вздохнул, глядя ему в спину. – Старею, – подумал советник и, еще раз вздохнув, отправился следом за своим герцогом. Он вообще в последние дни чувствовал себя очень странно. Вернулась молодая прыть и способность сутками не вылезать из седла, кураж, безрассудная смелость. Но по вечерам очень болела голова. И сны…Эссена мучили сны. Он не мог их понять. Они были сложными, полными зловещих картин, тумана и невнятных криков. Поначалу он думал, что так бредит кто-то из раненых магов в полевом лазарете, но перед самым штурмом, чтобы выспаться, Эссен поставил магическую защиту от чужих сновидений. Но сон повторился.
А еще Эссен не понимал, что за марево вползало в его мозг, когда он брал в руки чудо-оружие. Это не было эротическим возбуждением, свойственным его суверену. Он просто знал, как и что надо делать.
Знал он и выход из ситуации с пополнением запасов. Знал и боялся говорить Гансу, чтобы тот не счел его сумасшедшим. Как обычно, Эссен все хотел проверить сам. Вот уже неделю каждое утро он находил рядом со своим ложем в боевом шатре обрывки бересты, на которых старым руническим письмом были набросаны карты странно знакомой ему местности. Внизу всегда повторялась одна и та же приписка: «Эссен, ты должен быть там!». Если бы он был простым солдатом и спал у костра, то счел бы это дурной шуткой товарищей. Но в шатер Высшего Боевого Мага просто так не войдешь. Маркитанток в походе Эссен на своем ложе не употреблял, дабы не подрывать боевой дух. Чтобы исключить предательство среди охраны, он начал каждый день полностью менять стражу. Но записки продолжали появляться вновь и вновь. И так больше продолжаться не могло.
Глава 5 Черный человек
–Так, Эссен! И чем я буду в следующем бою стрелять из своего любимого самострела? Желудями? – Ганс ворвался в комнату советника подобно вихрю. – Прикажешь объявить всем, что Ганс фон дер Хонник прекращает Великий поход? Мол, всем спасибо, можете расходиться? Эссен, я тебя спрашиваю! Мы с тобой несколько месяцев говорим о том, что надо искать запасы патронов! И что? И ничего! Ты прикрываешь свою беспомощность разговорами о стратегии. Не спорю. Берлин мы взяли без единого выстрела. Зигфрид Берлинский позорно бежал, показав свою трусость, хотя, честно говоря, я и не хотел его казнить. Он бы еще мне пригодился. Но что ж, такова судьба. Дюссельдорфские тролли-купцы вынесли мне ключи от города на золотом блюде, а их барон сам покончил с собой, избавив меня от проблем. Но мы не можем, не имеем права постоянно надеяться на везение. Пора действовать, Эссен. Действовать!
Эссен даже не успел открыть рта, чтобы возразить своему повелителю, как за молодым герцогом грохнула дверь. Так Ганс с ним еще ни разу не разговаривал. И Эссен вынужден был признать, что в словах сюзерена есть серьезный резон. Война уже два года шла на тех запасах, которые удалось взять в первом схроне. Патроны уже год как выдавались под счет. Хуже всего было то, что практически деградировали традиционные магические рода войск.
Да, герои фюрстваффе, атакующие противника на спинах огнедышащих драконов, стали объектами обожания восторженных барышень. Да, бой под Гамбургом, где для разложения боевого духа противника впервые был применен «кровавый морок» изучали в Академиях боевой магии всего Лагенвельта.
Но опытный глаз любого начальника разведслужбы армии потенциальных противников не мог не заметить, что в последних боях в приграничных районах все чаще армия Ганса сбивалась на знакомую, веками отточенную тактику ведения магической войны. Еще несколько боев – и все увидят, что Гансовы метатели огненных шаров, лишенные боевой практики, не способны попасть в цель с десяти локтей, что «холодные стрелы» боевых магов войска фон дер Хонников, не в состоянии заморозить даже конское дерьмо в холодный ноябрьский вечер.
Эссен подошел к столу. Там лежали сложенные аккуратной стопкой ночные записки. С того дня, когда пришло первое послание, их накопилось очень много. Он откладывал день проверки настолько долго, насколько мог. Но сейчас под угрозой оказалась его честь.
Он смутно сознавал, что одной честью дело не ограничится, и его юный воспитанник наверняка приберег где-то пулю и лично для него. Что-что а Ганса он уже успел узнать за два года очень хорошо. Его бывший воспитанник сильно изменился и сейчас не походил на прежнего разбитного парня, устраивавшего кутежи где не попадя.
Надо было идти. Идти без охраны, одному. Идти, чтобы убедиться в истинности коротких полуприказов-полупросьб, взывавших к нему с каждой записки.
Эссен выглянул в окно. Ночной город казался абсолютно незнакомым, чужим, несмотря на то что они жили здесь уже почти три месяца. Эссен не захотел жить во дворце, сразу же показавшимся ему каменным гробом. На его взгляд, дворец был крайне неудачно построен. Гулкие коридоры, сырые, узкие комнаты, головоломные лестницы. А самое главное – огромное количество потайных комнат и комнатушек на каждом этаже. Каждая из них напоминала маленький склеп – без окон, с низкими дверными притолоками и низкими потолками. Как-то раз Эссен даже заметил Гансу, что в этом дворце ощутимо витал дух предательства, вырождения и страха. Любой властитель, поселившийся здесь, был обречен на наушничество, боязнь громких звуков и интриги придворных.
Но, если Ганса положение обязывало большую часть дня и ночи проводить во дворце, то Эссен предпочел находившийся рядом с ним особняк, который немного перестроил и окружил высокой каменной стеной, создав таким образом своеобразную крепость. Вдобавок он создал целую роту охраны, жившую на территории особняка, и денно и нощно охранявшую покой ближайшего советника Ганса дер Хонника Великого.
Поначалу эти шаги вызвали неудовольствие Ганса, но Эссен сумел отстоять право жить не во дворце, а рядом с ним. И теперь он наслаждался покоем в широких просторных комнатах, обставленных по его вкусу.
Эссен хотел было закрыть окно, но услышал звуки драки. В одном из близлежащих переулков, судя по всему, кого-то сосредоточенно били. Хотелось верить, что это была охрана, схватившая очередного голодранца, приближавшегося к резиденции советника.
Конечно, можно было придумать себе очередной повод, очередное срочное дело и никуда не выходить, предоставив ситуации развивать самостоятельно. Но Эссен чувствовал где-то в глубине души – сейчас на кону не просто его честь. И даже не жизнь.
То, что за последние несколько месяцев произошло в Лагенвельте, было началом чего-то нового, невиданного. Это понимали все – и тролли-купцы, деловито, но с неслыханным энтузиазмом осваивавшие с помощью невесть откуда взявшихся армий приказчиков новые рынки, и полусумасшедшие маги – создатели новых заклинаний, десятками напрашивавшиеся на аудиенции к Гансу и Эссену.
Все они просили покровительства и, конечно, денег для доведения до ума новых заклятий и нового магического оружия. Все это выходило далеко за рамки простой войны. То, чему положило начало битва под Гамбургом, двигалось подобно горной лавине. Неотвратимо и быстро. Еще год, может быть, два – и империя фон дер Хонников станет могучей торговой и магической державой, неуязвимой для внешнего вторжения.
Эссен начал торопливо одеваться, не переставая размышлять. Зачем лично ему, сластолюбцу и эгоисту, весь этот новый, великий Фатерлянд? Эссен ощущал, что знает ответ на этот вопрос, но просто не мог его сформулировать. Здесь и сейчас было ясно одно – от того, выйдет ли он в эту стылую, страшную ночь, в которой охранники бьют людей, зависело – получит ли его и Гансово неслыханное детище возможность по настоящему заявить о себе на весь Лагенвельт. Да что заявить. Под угрозой находилось само существование новой империи, которая пока зависела от найденного оружия, служившего единственным инструментом подчинения и убеждения врагов.
И вдруг Эссен понял, почему он так боится улицы. Именно для слежки и контроля за теми, кто вот также приходил на судьбоносные развилки своих жизней, Властелины Случайностей и создали когда-то очень давно Орден Хранителей. Все то, что происходило с ним и Гансом до сих пор, с точки зрения привычной жизни в Лагенвельте, было фантасмагорией.
Эссен понимал, что все это не могло остаться без внимания Ордена. Вполне возможно, что и пуля, нашедшая его во время обучения новобранцев и чуть было не отправившая его на тот свет, была не случайной. Неумелую руку солдата подтолкнули те же самые хранители. Это их стиль. Он был почти уверен, что за всем этим стояли они.
Советник вдруг понял, что они с Гансом чем-то похожи на неразумных детей, играющих на дне высохшего пруда под только что построенной запрудой. Там, наверху, накапливает силу остановленная ей вода. И кто знает, от какого чиха плотина прорвется, и на их головы обрушится вся мощь неслучившихся случайностей. Можно было сойти с ума от таких мыслей.
Но чувствовал Эссен и другое. Сегодня в темных лесах, окружавших город со всех сторон, ему предстояло либо погибнуть, повинуясь невидимой руке Властелинов, которые наконец-то заставят правильно упасть свои костяшки в Зале Великой Игры и разверзнут под его ногами заранее заготовленную волчью яму с острыми кольями на дне, либо совершить нечто такое, после чего новая история Лагенвельта станет непоколебимой реальностью даже для Властелинов Случайностей.
Эссен спускался по лестнице, и с каждым шагом страх в его сердце уступал место привычному азарту. На мгновение он почувствовал себя равным Хранителям, а, может быть, в чем-то и превосходящим их. Он на секунду задержался перед дверью дворца, жестом руки остановил метнувшегося было с услужливой физиономией охранника – и шагнул в вечерний холод улицы.
– Коня, – приказал он подскочившему слуге, и тот исчез в темноте. Через несколько минут он появился, ведя под уздцы любимого коня Эссена.
Эссен ловко впрыгнул в седло. Скакун будто чувствовал все укрепляющуюся решимость своего хозяина вставить фитиль матери-истории и весело пофыркивал, переступая копытами по булыжной мостовой.
– Сир, я не могу отпустить вас без охраны, – поспешил к Эссену начальник караула.
– Охрана? Тогда дай мне в сопровождение братьев Хойзенвеггеров.
– Близнецов? Но ведь они…
– Что они? Ты хочешь сказать, что Эссен сошел с ума и просит двух самых неумелых и ленивых бойцов, один из которых когда-то едва не пристрелил его на учениях?
– Да, сир. Все это, по меньшей мере, странно.
– Послушай, Гилель, ничего странного в этом нет. Они виноваты передо мной. Это раз. Они не любят задавать лишних вопросов. Это два. А все остальное тебе знать не обязательно.
– Да, сир…
Спустя пару минут во дворе особняка появились братья Хойзенвеггеры, два высоких, вечно сонных балбеса, чьи талии выдавали пристрастие к домашнему пиву и свиным сосискам. Франц, младший из братьев, был именно тем новобранцем, чья пуля чуть не оборвала жизненный путь Эссена. Сенешаль считал, что именно чувство вины, сделает из плохого солдата, преданного слугу способного на все ради своего хозяина. Впрочем, сегодня у него появлялся шанс это проверить.
Когда братья подъехали, Эссен увидел в глазах Франца ужас. Ему стоило большого труда не рассмеяться.
– Франц, не надо бояться. Если бы я желал тебе зла, я бы никогда не взял бы тебя в дворцовую гвардию.
На самом деле, Эссен выбрал Хойзенвеггеров, не только из-за уверенности в их преданности но и повинуясь суеверному желанию защитить себя хотя бы от малой толики того, что могли ниспослать на его голову Хранители. Братья уже имели шанс изменить историю Лагенвельта. Но, даже, если рукой Франца Хойзенвеггера двигала воля Властелинов Случайностей, то, наверное, в этот момент Великие были сильно пьяны. А как известно, они никогда не повторяли дважды одну и ту же ситуацию. Стало быть, Эссен был уверен в том что не получит случайную пулю от своих телохранителей.
– Все. Едем. – Эссен пришпорил коня и быстрым аллюром выехал через открывшиеся ворота на темную площадь, освещавшуюся лишь магическими шарами на башнях дворца.
Некоторое время троица скакала по темным городским улицам молча. Согласно указаниям в записках, им предстояло выехать из города через Куриные ворота и направиться лесом в сторону пригорода Ратценбург.
Неожиданно чуткое ухо Эссена уловило странный диссонанс в ровном цокоте копыт. Где-то рядом, совсем рядом на лошади ехал еще кто-то. Советник прислушался. Звук доносился не сзади, как можно было бы ожидать от ночного супостата, а спереди, и при этом цокот удалялся.
– Стойте! – приказал Эссен.
Все остановились. В ночной тишине незнакомый и невидимый во мраке всадник проехал еще несколько локтей и тоже остановился. В доме, у стены которого замерли сенешаль и его сопровождающие, кто-то пьяно и весело заорал.
– Едем дальше.– бросил своим спутникам Эссен. Они двинулись дальше. Эссен повернул голову к старшему Хойзенвеггеру и спросил:
– Райнер, ты слышишь?
– Да, сир. Впереди кто-то едет. Догнать?
– Да. И быстро.
Братья переглянулись и скрылись в ночной темноте. Таинственный всадник не стал дожидаться, пока охранники его догонят, и припустил с места в карьер. Цокот копыт начал отдаляться. Спустя минуту Эссен понял, что остался среди ночного города совсем один. Братья, похоже, увлеклись погоней.
Он все еще улавливал практически на пределе слуха, куда направились беглец и его преследователи, и направил коня в ту же сторону. Невидимый всадник гонял братьев по темным пригородам города. Он не пытался пока выскочить за крепостную стену, а демонстрировал прекрасное знание узких переулков и проходных дворов.
Эссен гнал коня по звуку. И вдруг на тесном перекрестке он столкнулся с братьями. Он резко натянул удила и чудом удержался на вставшем на дыбы жеребце. Братья имели удрученный вид.
– Сир, вы? – с тоской в голосе спросил Франц.– Сир, мы не можем его поймать. Он здесь, но в руки нам не дается.
Эссен мысленно улыбнулся.
– Хватит дергаться, Франц. Хватит. В этой поездке может произойти все, что угодно. Гоним за ним.
Невидимый всадник будто почувствовал, что его преследователи снова втроем, и резко рванул в сторону пригорода.
– За ним! Быстрее! – бросил Эссен.
Они стрелой пронеслись через городские ворота. Странно, но они были открыты даже в такой час. Эссен даже в запале погони смог мысленно отметить, что если он вернется назад живым, то начальника городской стражи надо менять.
Кавалькада понеслась мимо темных домов пригорода. Звук копыт стал тише, он уже не гремел по булыжной мостовой и не отражался от скученных стен домов. Глаза Эссена окончательно привыкли к темноте, и уже на самом выезде из пригорода в поле он увидел таинственного незнакомца совсем недалеко впереди.
Это был, как ему показалось, высокий сухощавый человек в черном, скакавший на породистом и изящном иноходце такого же черного цвета. Эссен внезапно остановил преследование.
– Все. Разворачиваем коней. Он может заманить нас в засаду. Движемся по околицам в сторону Ратценбурга.
Кавалькада двинулась на Ратценбург. Однако не успели Эссен и сопровождающие проехать и сотни локтей в нужном направлении, как вдруг сзади послышался бешеный галоп догонявшей их лошади.
– Что за…– заорал Эссен, выхватывая восьмизарядный самострел с которым никогда не расставался. Но закончить фразу ему не дали. Он почувствовал, каксо стороны незнакомца плеснуло могучей силой какого-то неизвестного ему заклинания. Рядом, как подкошенный, рухнул вместе с лошадью Франц Хойзенвеггер.
– Франци! Братишка! – истерически заорал Райнер.
Под Эссеном начал медленно начал оседать конь. Он несколько раз выстрелил в темноту, но это была лишь напрасная трата пуль.
– Боже, что с вами, сир! – забыв про все, снова завопил старший Хойзенвеггер. Конь начал заваливаться на бок, но, как ни удивительно, у Эссена хватило времени выпростать ногу из стремени.
– Франци! Сир! – вопил Райнер.
Сердце Эссена стучало часто и гулко, но не от страха, а от все нарастающего азарта погони. Он поднял голову и увидел, как Черный Человек остановил коня на холме, спрыгнул с него и, похлопав по крупу, отпустил. Уперев руки в бока, он повернулся к преследователям, но с места не сошел. Внезапный порыв ветра донес до Эссена его смех.