Чебоксатрица

МИСТЕР АНДРЕЕВ

Толя Андреев относился к тому классу людей, которых не замечаешь до тех пор, пока все у тебя в жизни хорошо. Но стоит произойти страшному, он станет единственным человеком, способным предотвратить неизбежный ужас. Его худые плечи несут на себе стабильность, благосостояние и спокойствие человеческой цивилизации. Едва лишь мир нуждается в нем, как он тут же появляется и спасает его. Многие называют его Избранным. Сотни людей он спас он неминуемой смерти.

Толя занимался тем, что чинил принтеры.

Как человек, напрямую связанный с IT сферой, Толя часто бывал в офисах разработчиков разного софта. С видом знатока он, бывало, общался с работниками компаний за чашкой кофе. Они рассказывали ему о компьютерных симуляциях, какое за ними стоит будущее и насколько законы реального мира напоминают искусственно созданную последовательность строчек кода. Некоторые строили теории о том, что можно провести эксперимент и поместить человека в такую симуляцию обманом.

– Вот увидишь, – говорили они шепотом, опасливо озираясь, – когда-нибудь создадут такую программу, в которой можно будет жить. Если мы, конечно, уже в ней не находимся, хе-хе.

Толя с видом знатока кивал, пожимал плечами и заинтересованно шевелил бровями. Он чередовал эти реакции в разной последовательности, так что большинство программистов, слабо представляющих себе нормальное взаимодействие с человеком, считало его умным и внимательным собеседником.

Этот жизненно необходимый навык скрывал главное. Толе было совершенно наплевать на все эти программы, симуляции и эксперименты. Он ничего в них не понимал и не собирался разбираться. Ему вообще было чуждо ощущение, что он тот, кем не является, и что все вокруг ненастоящее. Ему просто нравился кофе из автомата на офисной кухне.

Однако, даже совершенная невиновность не может гарантировать тебе отсутствие проблем с законом. Однажды суровая правда корабля стабильности коснулась и ничего не подозревавшего Толю. По своему обыкновению, он, вернув с того света очередной принтер, стоял и цедил кофе в офисе "МегаКорка". Параллельно он пытался постичь тайну дебильного названия компании, листая рекламную брошюру.

Вдруг, из лифта вышли четверо. Лица кирпичами, безвкусные костюмы, сидящие, как седло на корове и сбитые костяшки. Сразу видно – агенты силовой структуры. Интеллигентные и глубоко уважаемые люди. Отправившись в глубину офиса для задержания какого-то клерка, трое представительных молодых человека оставили у лифта несуразного стажера. Он отличался тем, что вместо брюк напялил черные джинсы, а его темные очки еще совсем недавно покинули вьетнамский рынок. Толя вышел с кухни, чтобы посмотреть на это недоразумение. Переволновавшийся стажер, едва заметив нового человека, ткнул в Толю пальцем и завопил:

– Стоять! В здании преступник, вы задержаны за возможное пособничество!

Толя удивился, но перечить парню не стал. А то мало ли, что тот еще от нервов учинит. Поранится небось той штукой, которую из кобуры никак достать не может. Наручников у стажера не оказалось, поэтому он взял с Толи честное слово, что он никуда не сбежит. Под давлением искренности пришлось согласиться, это было первое задание агента.

Из-за того, что в машину, припаркованную у офиса, посадили задержанного клерка весьма болезненного вида, место в ней закончилось. Так что пришлось Толе и стажеру воспользоваться метро. Спустя пару часов незабываемой близости с кучей народа в поездах, Толю доставили в специальный отдел для допроса. Стажер усадил его в маленькую пустую комнату и попросил подождать.

– Мне нужно подготовиться, – виновато сказал стажер, ища понимания в Толиных глазах.

Он его там, естественно, нашел.

Когда стажер вновь вошел в комнату, в руках у него была тонкая папка с личным делом. Он сел на стул напротив. Стол из допросной забрали, так что пришлось листать папку, положив ее на колени. В ней практически ничего не было.

– Как видите, мы за вами никогда не наблюдали, мистер Андреев. Чем вы занимаетесь?

– Чиню принтеры, – пожал плечами Толя.

– А чем бы вы хотели заниматься?

– Чинить принтеры. – Толя немного подумал и добавил, – И пить кофе из автоматов.

Стажер вздохнул. Зря он притащил очевидца в отдел. Но, с другой стороны, если сейчас ему сделать кое-какое предложение, можно будет поставить жирную галочку в отчет. А там и до звания полноценного агента недалеко…

– Буду предельно откровенен с вами, мистер Андреев. Вы здесь, потому что нам нужна помощь.

– Неужели принтер сломался? Могли бы и позвонить.

– Сейчас не до шуток. У нас есть предложение о работе, которая может поспособствовать поимке опасных террористов. Это важное и ответственное дело. Вы сильно поможете своей стране…

Толя колебался.

– … к тому же мы гарантируем вам бесплатный кофе.

– С этого и начинать надо было. – вмиг преобразился Толя, – По рукам!

С того самого дня Толя оставил свою священную деятельность по ремонту принтеров. Теперь у него была другая работа. И, вопреки прошлой, она не приносила пользу людям. Наоборот, она заковывала их в цепи, лишая возможности творить самим свою судьбу. Толя начал демонтировать таксофоны.

ПРЕДСКАЗУЕМЫЙ ГЕРОЙ

Открытый лэптоп едва освещал темную комнату. На стенах замерли зеленоватые блики. Можно было подумать, что это из-за зеленых строчек кода на экране, но нет. Это были отблески от травы на заставке Windows. Программированием хозяин компьютера вообще никогда не занимался. Дома он предпочитал исключительно спать. Что и подтверждалось сейчас громогласным храпом. Однако вдруг на рабочем столе открылось окно командной строки. Писк уведомления разбудил владельца.

"Wake up,…" – начали появляться на экране буквы.

"Не-а", – опередил их сонный Толя.

"Matrix has you… Follow the white rab…"

– Э! – с этим, полным осмысленности комментарием, Толя постучал по ноутбуку. – Я по-вашенски не шпрехаю.

Командная строка продолжила выдавать слова на заморском языке, игнорируя полное непонимание человека. Толя пожал плечами, закрыл лэптоп, решив отнести его завтра на переустановку винды и вновь провалился в темную бездну сна. Многих в этом мире одолевает чувство, что ты потерялся между сном и реальностью. Толя Андреев, к счастью, в число этих людей не входил. Вскоре в его комнате вновь раздался храп.

Абстрактный Морфей, не путать ни с его шаловливым братцем Морфием, и с другим, жутко пафосным, носящим темные очки без дужек, перенес сознание Толи в Город. Что это за Город, Толя не знал. Вокруг были лишь панельные дома, памятники Ленину и проспекты Строителей. По такой уникальной информации, распознать, где он находится, было невозможно. Конструктивизм, как он есть.

На подъездной двери одного из домов висела табличка "НЕ ВЛЕЗАЙ, УБЬЕТ!". Толя, как добропорядочный герой рассказа, который не хочет усложнять жизнь своему автору прописыванием мотивации, решил поступить логично и предсказуемо. Он дернул ручку на себя и вошел внутрь.

– Есть кто-нибудь? – спросил он у гнетущей тьмы подъезда.

Едва его глаза привыкли к темноте, как он заметил человека. Невысокий татарин сидел на ступенях и потягивал чай из кружки с отбитой ручкой. На нем был белый расстёгнутый пиджак поверх спортивного костюма. Писк провинциальной моды.

– Я знаю, че ты ищешь! – нарушил молчание татарин, отхлебнув из кружки.

– Кто ты?

– Эп Санек. Я тебя куда надо доведу, но ты не обессудь.

– По поводу чего?

– А этого. – он показал пустую чашку, – Чаем не напою, кончился.

– Да я и так не хочу, спасибо, – поспешил успокоить его Толя.

– Э-э, ладно, айда со мной. Тебя ждут.

Его новый провожатый отворил одну из квартир и пропустил Толю внутрь. Он сразу же оказался внутри длинного коридора со множеством дверей.

"Вот купят двушку, понаставят стен и продают по цене 4-комнатной. Из всего бакшиш извлекут", – подумал Толя, пока шел до двери в конце коридора. Он шел, а сердце его билось все сильнее. Каждый шаг отдавался гулким эхом в грудине, резонируя с пульсом. Его руки взмокли он напряжения. Путь в десяток шагов растянулся на многие-многие километры. Не осталось сил на размышления. Где он? Когда он? Что за временная дыра, поглотившая его без остатка? Почему Санек носит пиджак поверх спортивок? На эти вопросы не было ответа. Шаг, другой, стоп. Дошел.

Дрожащей рукой он схватился за ручку двери и осторожно потянул ее вниз. Дверь с протяжным скрипом отворилась. Толя зашел внутрь, а там…

… за столом армяне в нарды играли.

– Оу, дорогой, тебя ждем. Ты чего, как будто тебя кто-то сунул-вынул? Давай сюда, играть будем!

Толя Андреев, оценив все происходящее, как логичное и предсказуемое, со спокойной душой сел играть в нарды. Сон его моментально улучшился. Теперь бы он не отказался от чая. Особенно с молоком и травами. Ну или, на крайний случай, от кофе из автомата. Ведь что-то в этом мире меняется.

Но не все.

Далеко не все.

ТАНКОВАЯ ЭСТЕТИКА

Толя уже второй час мучался около одного из таксофонов с отбойником в руках. Уличные телефоны, которые пользовались популярностью уже лишь у каких-то латексных фриков в темных очках, устанавливались на удивление прочно. Защитный колпак давным давно валялся неподалеку, но столб, к которому крепился телефон, никак не поддавался. Толя пробил бетон уже на добрый метр вниз, но конструкция и не думала выходить из крепежей. А план, как всегда, горел. У нас же по-другому не бывает.

Отчаявшись выдернуть этот треклятый столб из земной тверди, Толя положил отбойник и закурил. Все время, пока он медленно, но верно дырявил озоновый слой дешевой сигаретой, Толя буравил таксофон испепеляющим взглядом. К сожалению, таксофон не испепелялся.

Вдруг сзади кто-то вежливо покашлял. Акустическая волна мгновенно потушила сигарету.

– Тебе помочь?

Толя был не из тех людей, которых легко удивить. По крайней мере, он так искренне считал. Вплоть до этого момента.

– Меня, кстати, Галя зовут!

Сила этого очаровательного голоса пробирала до мурашек и шевелила волосы там, где бы им шевелиться не стоило. Возможно, из-за чарующего тембра. Возможно, из-за количества децибел. Но это не имело никакого значения. Галя была… внушительным человеком. Задравший голову Толя постеснялся бы употребить другой эпитет. Она рвала все стереотипы о женской красоте, давя их своим масштабным, но грациозным телом. В ней была странная притязательность и эстетика, которую могут понять лишь очень немногие. Она приковывала взгляд и завладевала вниманием. Все люди вокруг терялись на ее фоне. Она привлекала так же неумолимо, как привлекает своим внешним видом только что сошедший с конвейера танк.

– Толя… – пробормотал он и ответил на рукопожатие. Что-то в его кисти хрустнуло громче, чем обычно, – Ты такая…

– Грузная и тучная?

– Внушающая доверие, – закончил фразу Толя.

– А ты молодец, выкрутился! – звонко засмеялась Галя, – Чувство такта – штука незаменимая. Хоть и лживая. Давай, я тебе помогу.

Толя еще не успел запротестовать, как его новая знакомая подошла к таксофону, крепко ухватилась за столб и единым движением вырвала его из земли. Вместе с бетонным основанием.

– Но как? – выдавил из себя ошарашенный Толя.

– Тю, это еще что. Смотри, фокус.

С этими словами Галя извлекла из нагрудного кармана чайную ложку. Повертев ее в руках, она вручила ложку Толе.

– Не пытайся согнуть ложку, это невозможно, – сказала она и заговорщически подмигнула.

У Толи действительно ничего не получилось. Предчувствуя исход, ему стало даже стыдно.

– Для начала нужно понять главное!

– Что "главное"?

– Ложки, – ответила Галя, забрав ее и сжав в кулаке, – не существует.

Из разжатой женской руки под ноги Толе упал комок искореженного металла.

– Скажи, Галя, а чем ты занимаешься в жизни? С такими-то талантами.

– Смотрю на звезды, философствую, иногда распиваю портвейн. И работаю в театре. Обычная жизнь, пожалуй.

– В театре? Неужели опера?

– Ты что, нет! Терпеть не не могу оперу. Я в балете, – сказала Галя и таинственно перевела взгляд в пустоту.

– Ничего себе…

– Ну ты и дурень. Я его реставрацией занимаюсь, руковожу бригадой.

– То есть ты – бригадир.

– Но-но, молодой человек, – мотнула она головой и погрозила пальцем, – бригадиресса.

– А есть такое слово?

– Не знаю, услышала от каких-то девчушек на улице. Подумала, что и мне надо не отставать от трендов.

Помолчали. Можно было бы списать это на неловкость общения. На то, что столь неожиданно столкнулись две души. Такие разные, но похожие! Похожие друг на друга и, в той же степени, абсолютно самобытные. И вот, ведомые одним лишь попутным ветром перемен судьбы, они встретились, оказались так близко, что можно говорить и говорить. Но отчего-то смущение выбило все мысли из разума, оставив и обнажив пылающие сердца. Наверняка, любой поэт, которому бы выдалась возможность понаблюдать за ними со стороны, так бы и истолковал воцарившуюся тишину.

Но Толя думал о том, что если постоит еще немного, то рабочий день закончится и можно буде пойти домой спать. В конце концов, все мы немного Толя Андреев.

–А где ты работала до этого? – решил он, наконец, нарушить молчание.

– Забивала сваи в Сибири.

– Что, кулаками? – не удержался от шутки Толя.

Толина шутка разбилась вдребезги о холодный взгляд. Толя судорожно сглотнул. Подумал, что если перекрестится, станет только хуже.

– Ладонями, – ответила Галина.

Кокетливо подмигнув, Галя вновь протянула Толе свою широкую ладонь.

– Ладненько. Бывай и не скучай. Если что, забегай в театр. Напою свежайшим кофе из автомата! – на этих словах она засмеялась собственной шутке. И она даже не представляла, что попала прямиком в Толино сердце.

ЧЕБОКСАТРИЦА

Как и любой уважающий себя герой повествования, Толя Андреев решил сделать перерыв в работе. Демонтаж таксофонов хоть и был отныне его основным заданием и священной миссией, нужно было переключиться на что-то другое. Поэтому он взял выходной и пошел просто шататься по городу.

Зайдя в один из офисов по старой памяти, он для вида поинтересовался, хорошо ли все с принтерами и, тихо пробравшись на кухню к кофейным аппаратам, отправился гулять по улицам с чашкой горячего напитка в руках.

Решив навестить театр и свою новую знакомую, Толя бодро пошел на север города. Выбирая кратчайший маршрут через переулки, вскоре он вышел на широкую улицу промеж двух многоэтажек. В уши ударила необыкновенная тишина. Непривычно для города, который никогда не спит.

На пустынной улице стоял таксофон. Даже во время заслуженного выходного работа изловчилась напомнить о себе. Толя собирался уже гордо пройти мимо, как вдруг в будке зазвонил телефон. Толя оглянулся по сторонам. Ни прохожих, ни машин. Лишь ветер гнал по мостовой грязную газету, да вездесущее перекати-поле катилось по своим делам.

– Наверное, это меня, – кисло рассудил Толя. – Сейчас скажут о неожиданном сюжетном повороте. А я только решил отдохнуть.

Он подошел к разрывающемуся телефону и снял трубку. Но едва он собрался выдать свое обычное "Здравствуйте, участковый отдел, слушаю вас", как слова его застряли в горле. В мозгу словно лопнули нити, связывающие его с телом. Мир в глазах померк. Толя хотел схватиться за что-нибудь, но опоры не было. Его сознание вырвали из реальности и оно помчалось в пустоту на оглушительной скорости. Стакан с кофе опрокинулся на асфальт. Черная телефонная трубка безвольно повисла на проводе. Будка таксофона была пуста.

После очень странного и почти стыдного пробуждения в какой-то слизи с проводами, словно в кабинете УЗИ, совершенно случайного спасения каким-то пролетавшим мимо кораблем и процедуры восстановления мышечной активности целым тазиком пиявок, Толя дал себе слово ничему не удивляться. А жизнь обычно воспринимает такие обещания как вызов.

Когда он смог самостоятельно подняться, к нему подошел капитан таинственного корабля.

– Ты хотел узнать, что такое Чебоксатрица?

– Честно говоря, не особо, – ответил Толя.

– Татьяна!

К Толе подошла девушка и отвела его в странную комнату со множеством кресел. Они одновременно были похожи на стоматологические и гинекологические. Толя с явной неохотой опустился в одно из них, следуя жесту девушки. Капитан попытался успокоить его:

– Не дергайся. Это необычное ощущение.

С жутким лязгом что-то впилось в его затылок. Сознание вновь выдернуло из тела и унесло во мрак. Но спустя секунду все закончилось. Толя очутился посреди белого Нечто. Напротив него стоял капитан. Михаил, как его называли члены команды корабля.

– Это симулятор, загрузочная программа, – пояснил капитан Михаил. На нем было черное пенсне.

– Мы внутри компьютерной программы?

– Это кажется странным, я понимаю.

– Все… нереально?

– Что есть реальность? И как определить ее? Есть набор ощущений зрительных, осязательных, обонятельных. Это сигналы рецепторов. Электрические импульсы, воспринятые мозгом.

– Нихуя не понял. Но очень интересно! – отреагировал Толя.

Капитан сотворил из воздуха телевизор и включил на нем программу новостей. В пузатом кинескопе бесновался кряжистый карлик, размахивая руками. Это была программа "Вечер с Володей Птенцовым".

– Это твой привычный мир, – пояснил Михаил. – Таким он был в начале 21-го века. Сегодня он существует только в виде нейроинтерактивной модели или, иными словами, Чебоксатрицы. Ты жил в мире грез. А таков мир настоящий.

С этими словами он щелкнул пультом. Картинка на экране сменилась. Теперь это был ужасающий своей серостью, безысходностью и депрессивностью город. Он словно пережил атомную войну. На экране была полнейшая разруха и запустение. Толя узнал этот город.

– Добро пожаловать в пустыню. Реальность. До нас дошли только обрывки информации. Но одно известно точно. В конце 21-го века человечество было охвачено ликованием. Свершилась давняя мечта – мы, Homosapiens, отмечали великий прорыв, создание ИИ.

– ИИии что с того?

– Искусственный интеллект. Единое сознание. Оплот страшной эпохи машин. Неясно, кто нанес первый удар – мы или они. Но когда заговорило оружие бездушных железных тварей, мы оказались бессильны. Они совершили ужасное. После непродолжительной войны, они превратили все города мира в Чебоксары. Серые, лишенные жизни, наполненные потерявшими надежду и душу автоматами. Человеческой цивилизации пришел конец. Люди стали лишь батарейками для новых хозяев Земли. Есть поля, бескрайние поля, там люди даже не рождаются. Нас выращивают уже очень давно.

Толя смотрел на экран, и в груди его была боль. Ничего, кроме боли. Это были кадры из Новоюжного района.

– И что, неужели все потеряно? – простонал Толя, не в силах выдержать увиденного.

– О нет. Есть те, кто продолжает сопротивляться. Они построили город. Этот город также депрессивен и безнадежен, но люди, живущие в нем, верят, что все изменится. Говорят, если попасть туда однажды, не стоит даже пытаться его покинуть…

– Как же он называется?

Капитан в черном пенсне улыбнулся.

– Мы называем его… Зиомск.

ГЕРОЙ ЗИОМСКА

Толя Андреев проснулся на борту "Подглазоротора" – корабля на воздушной подушке, капитаном которого и был Михаил в темном пенсне. Из нежных культяпок сна его выцарапал в печальную реальность сам капитан. Жестом он показал сонному Толе идти за ним.

В кают-компании собрались все члены экипажа. Когда вошел Толя, все встали со своих мест. Михаил прокашлялся и начал.

– Это честь для нас, лететь с тобой на этом корабле. Всю свою жизнь я положил на то, чтобы найти тебя, – начал капитан.

– Понимаю. В интернете такая куча людей с такой же фамилией, что…

– Сейчас не об этом, – прервал его штурман корабля. – У капитана для тебя важная новость.

– Спасибо. Так вот, спустя годы упорных поисков я нашел тебя. Время тебе узнать правду. Ты – Избранный.

– Избранный? Прикольно… наверное. А кем и для чего? И какие у меня теперь привилегии?

– Ну, так как мы люди верные коммунистической идеологии, то привилегий тут нет ни у кого. Это удел буржуазного класса. Выбрали тебя мы на совете экипажа, как это принято на съездах партии. И, как того, опять же, требуют традиции заседаний, решили мы это, пока ты спал, во избежание всяких разногласий. Потому что разногласия удел кого?

– Буржуазного класса? – предположил растерянный Толя.

– Именно! – капитан подошел к нему и похлопал по плечу – Ты все схватываешь на лету. Мы явно не ошиблись с выбором.

Толя стоял и молча смотрел на экипаж корабля. Эти люди отвечали ему взглядами, полными решимости, веры в него и надежды. Но один момент все еще оставался невыясненным.

– А для чего я, собственно, избран?

– О, мелочи, – отмахнулся капитан. – Нужно будет пробраться в ЧТЗ и уничтожить главный компьютер машин. И тогда войне конец. Ты спасешь Зиомск. Точнее, я хотел сказать, завершишь путь к победе, который совершил непобедимый народ. Ты будешь лишь эффектным исполнителем воли жителей Зиомска. Как-то так.

– Ага, то есть это Вы так решили? Отправить меня на какую-то схватку, пока я спал? – спросил Михаила Избранный.

– Ну что ты, – покачал головой капитан, – почему же сразу лично я. Мы, как члены партии, не признаем личной ответственности. Ведь это своего рода привилегия перед коллективом. У нас только коллективная ответственность.

– А при коллективной отвественности виноватых нет, – развел руками штурман.

Толя попытался обдумать весь этот поток канцеляризмов и слов, смысл которых ускользал от понимания. Ничего толкового не вышло. Вроде бы и правда получалось, что он Избранный. Как и любой русский человек, столкнувшийся с коммунистической системой, Толя тяжело вздохнул и согласно кивнул.

– Ну, раз партия сказала, комсомол ответит "Есть".

"Другое дело!", "Молодец", "Мы верим в тебя!" – отовсюду послышались одобрительные возгласы. Вскоре они потонули в шуме аплодисментов. Это был момент всеобщего единения и праздника. Весь экипаж чувствовал себя настоящей крепкой семьей. Возможно, из-за единогласно принятого решения. А возможно из-за того, что Избранным назначили новичка, которого не то, чтобы было сильно жалко. В любом случае, Победа ковалась лишь жертвами. И победить нужно любой ценой. Кольцо окружения стягивается все сильнее, а отступать некуда – позади Зиомск.

Избранного высадили на безопасной дистанции от проходной ЧТЗ. Напоследок капитан толкнул воодушевляющую речь. Но она получилось скомканной, потому что все хотели поскорее унести отсюда ноги. Но Толю смутило не это. Его смутило то, что для совершения его подвига ему дали всего одну гранату и винтовку. Патронов к винтовке не было, ответственный по вооружению сказал поднимать их с павших. С каких павших, если Толя здесь один, он не уточнил. Решив не задавать лишних вопросов, он пошел к заводу машин, оставив "Подглазоротор" за спиной. Корабль вскоре взревел двигателями и унесся во тьму.

Первым из мрака вынырнул памятник древнейшей из машин. Несуразный гигант, вымазанный едкой желтой краской, словно спал на железобетонном лежбище. Его проржавевшие сочленения внушали страх и ужас. На него невозможно было долго смотреть. Толя отвел глаза от памятника в поисках проходной завода. И тут он увидел. На высоком здании, словно высеченном из базальта, полыхали громадные буквы. Объятая электрическими всполохами, на фасаде здания висела надпись "Чебоксарский Тракторостроительный Завод". Толя был на месте. Он кинул на землю бесполезную винтовку с гранатой и направился внутрь территории завода. Тысячи красных окуляров следили за ним, но оставались неподвижными. Заявиться безоружным в сердце адского производства, снабжающего мир машинами, способными причинять людям лишь боль и страдания – такая безрассудная отвага заслуживала особого внимания.

Толю никто не остановил. Страшные механизмы неотрывно следили за ним, но не решались напасть, словно подчиняясь чьему-то приказу. Вскоре выяснилось, что так оно и было. Избранный дошел до тяжелой дубовой двери, мысленно попрощался с короткой и не шибко насыщенной до недавнего момента жизнью и вошел внутрь. В огромном помещении стоял небывалых размеров компьютер. Он занимал большую часть пространства. Десятки обычных пузатых мониторов выводили одно общее изображение. Это были бесконечные ряды символов, совершенно Толе непонятных. В помещении было шумно от сотен постоянно считываемых перфокарт. Завод использовал не самые новые технологии.

– ЗАЧЕМ ТЫ ПРИШЕЛ? – вдруг раздался голос из динамиков. Он неожиданности Толя чуть не упал.

– Я здесь, чтобы договориться!