Восхождение к власти: противостояние
- -
- 100%
- +
– Да, что там? – бесстрастно поинтересовался глава ордена. – Надеюсь, ничего плохого. Хорошие новости нам бы не помешали…
– Господин Магистр, в Риме, на фоне подземных боёв, прошли многомиллионные шествия, посвящённые недели правления Архиканцлера. В результате них было арестовано шестнадцать человек, за «недостаточное ликование на празднике, что ведёт к пространственной апатии, а значит социальной энтропии». Среди задержанных людей оказался и наш сотрудник, который внедрился в Управление по Надзору за Южными Дорогами.
– Его необходимо вызволить, – хладно отчеканил Магистр. – Подключите наших агентов из полиции и Управления по Руководству Тюремным Заключением и Протоколированием. Только будьте аккуратней. Постарайтесь не привлечь к себе внимания.
Приказ Данте прозвучал подобно тому, если бы его отдал механизм, обладавший разумом.
– Будет исполнено.
– Докладывайте, что в остальных городах, – потребовал Магистр.
– В городе Венеция вынужденной ликвидации подверглись последние «Аристократические дома», за то, что «не соответствовали идеологическому курсу святейшего Архиканцлера и активно содействовали в мерзком деле совращения народа».
– А что именно они сделали?
– Решили продавать жёлтые тигровые лилии, вместе с красными и синими розами на праздники, а Конгрегация Веры в Государство усмотрела в этом «акт стремления к развращению населения излишним цветовым разнообразием» и «стремление заработать на добрых чувствах населения и великом празднике».
– Что ж, у них и так до Архиканцлера ни власти, ни влияния не было. Они всегда оставались всего лишь красивой декорацией красивого правления Венецианской Аристократии.
– В Милане проведены погромы старых кварталов и даже подверглись сожжению несколько книжных магазинов, потому что они выставили на полки литературу, которая утверждает, что трудиться двадцать часов в сутки опасно для здоровья. Их тут же заклеймили «сопротивленцами праведности», обвиняя в «тенденциях к осуществлению действий по разврату населения через пропаганду лени».
– Ну а что во Флоренции? – Сохраняя холод в голосе, чётко поинтересовался Магистр ордена.
– Самое интересное. В районе, где расположился старый собор Санта-Мария-Дель-Фьоре, вчера произошёл бой между сторонниками Конгрегации Веры в Государство и неизвестными людьми.
– Детали боя, – прозвучало требование, словно озвученное компьютерной речью.
– Несколько десятков человек, используя лёгкое стрелковое вооружение, без предупреждения атаковали три отделения духовно-просветительских войск. На несколько минут им даже удавалось оттеснить отряды Конгрегации Веры в Государство и полиции, но когда подошли четыре роты Армии Рейха, всё сопротивление исчезло из виду, словно растворилось в воздухе. Но самое главное, что им удалось оттянуть на себя все подразделения, что были в городе.
Данте без сомнения понял, что это было, что за действо и решил прояснить его суть голосом, который был словно напев северного ветра:
– Это был отвлекающий маневр. Готов поставить на это серебряник.
– Как? – чуть со смятением вопросил докладчик, не понимая логики своего командира. – Разве?
– Насколько я помню, там действовало движение «Свет свечи», возникшее практически сразу после воцарения Архиканцлера. Просмотрите его активность после битвы.
– Но как можно вывести незаметно несколько сотен или даже десятков людей из города, без ведома Управления по Выезду из Городов?
– Движение может насчитывать и десяток человек, если его цели ясны, методы предусмотрены, а воля сильна… или же если оно достаточно обучено и организовано для ведения пропаганды.
– Понятно, – покорно согласился докладчик, не желая противоречить Магистру, и тут же обратился к своему командиру. – Разрешите идти.
– Ступайте, развед-агент.
Человек отвесил лёгкий поклон, и поспешило удалиться поскорее, чтобы вновь вернуться на собственную работу.
Данте снова остался один, но ненадолго, так как глава целого ордена, ведущего войну против целой страны, не может быть долго не занят согласованием всяких деталей. К нему постепенно подходит невысокий человек, мягкой поступью ступая на сухой песок, подобно как кошке. На фоне доживающего день солнца силуэт двух человек практически терялся, становясь похожим на чёрные точки на фоне алого небесного полотнища, достойного холста умелого художника.
Еле слышимый шелест сухого золотистого песка, что практически терялся в шуме прибоя, привлёк чуткий слух Магистра. Он медленно развернулся и обратил зелёные, как изумрудные зеркала, глаза на источник звука.
В чёрных, слегка мешковатых одеждах, в которых обычно действуют полевые разведчики ордена Лампады, подходит человек, чью конфигурацию тела Данте помнит отлично. Капюшон был откинут, а посему и лицо для Магистра легко узнаваемо.
– Эмилия, – прохладно обратился к девушке Данте.
– Да, господин Магистр, – прозвучал прекрасный голос, наполненный покорностью.
– Ты выполнила поручение ордена?
Серебряные глаза девушки засияли на свете златого солнца, и полилась её певучая речь, несущая суть ответа:
– Да, господин Магистр. Карамазов найден и смог обнаружить бывшего Верховного Отца. Отделение ордена в последний момент добралось до нашего собрата и смогло его вытащить из той бойне. Обвалилась даже часть края города, унеся под землю несколько военных частей.
– Какова реакция Архиканцлера?
– Спустил с цепи инквизиторов и всех возможных инспекторов. Они теперь ищут по всему Автократорству в поисках отступников и «пособников канализационному движению». Даже готовит к реализации специальный указ, по которому Инквизиция, Армия Рейха и силы Трибунала проведут зачистку всех канализаций во всех городах.
– Чем бы дитя ни тешилось, – попытался усмехнуться Данте, но у него попросту это не вышло, и фраза прозвучала так же серьёзно и холодно, как и остальные. – Ладно, это хорошо, что мы смогли его вытащить.
Магистр понимает, что этот указ не начало новой политики, а есть продолжение старой линии, которая идёт вот уже несколько десятилетий, начиная от правления Канцлера Южно-Аппенинского Ковенанта, и она будет продолжена, ибо для страны с тоталитарным правлением посреди всеобщего разврата с севера и безумного коммунизма с востока единственный залог выживания держаться своей идейной линии.
– Каков статус Тита Флоренция? – тихо прозвучал вопрос девушки. – Он всё ещё нам брат по ордену?
Данте обратил на неё свой пристальный взгляд, рассматривая возможные варианты, смешивая её со своей паранойей не быть преданным подчинённым. С одной стороны, Тит верно послужил беззаветно вступив в схватку с монстром, который зовётся Армия Рейха. Сильно выручил орден Лампады, когда остался в Риме, наблюдать за Тетрархией, не позволяя ей оставаться в тени от взора Данте. Но с другой стороны он выступил против идеалов ордена Лампады, вступив в явную битву с войсками нового правителя, личным примером взывая к тому, что можно сопротивляться, а это привело бы к падению всех систем Автократорства, приведя людей к возможному мятежу. «Это явное противление идеалам ордена означало лишь то, что Тит не является собратом по духу обновленному ордену» – подумал про себя Данте, в очередном лёгком приступе паранойи, узнав в своих мыслях стремлению к идеализации и установлении единого стандарта мышления.
Магистр заглянул прямо в глаза девушке, углядев в них некий свет, что лучится из глубин её души, словно она с нетерпением ждёт чего-то, что приведёт её к состоянию счастья. Но для Данте этот свет не более чем мерцание холодных звёзд до которому ему нет дела.
– Магистр Данте, – снова обратилась девушка. – Так кто он нам теперь? По правилам ордена этот вопрос на вас.
– Я решу на собрании Тетрархии. – Хладно ответил Данте и поспешил к «Прибою Спокойствия», откуда он отправиться на встречу, которая может изменить мир.
Глава четвёртая. Тетрархия объединённая
У подножья Альп. Бывшее место заседания ордена Железной Лилии.
Вокруг одинокого шпиля, погружённого навечно во тьму, кружат снежные вихри, окутывая её практически до самого пика, отчего она пребывает в чуждом пространном великолепии. Её окна не светились, навечно потухнув во мраке, как и свет всего комплекса, который погрузился в сумрачное состояние. Несмотря на ту тишину, то безмолвие, что царило внутри зданий, раскинутых горизонтально горам, зажав великолепную башню, в каждой постройке отчётливо слышалось плачевное завывание вьюги, которая так и рвалась внутрь, трясь об камень под смертоносным ледяным напором.
Вся площадка возле построек заметена напрочь и представляет собой один большой пляж со снежными барханами и дюнами, которые сияют ярким серебром под ликом большой прекрасной луны, едва выглядывающей из-за густых облаков. Каждая снежинка, заигравшаяся в безумно стремительном вихревом танце, подпадая под серебряные лучи тусклого лунного света, становилась подобна мелкому и сиятельному брильянту, который удалось поднять в воздух и закружить вокруг целого комплекса построек, сияющего средь величественной снежной пустоты.
Внутри каждой постройки комплекса царит молчание, запустение и тишина, что странной вуалью повисли на этом историческом месте, отчего оно становилось ещё мистичнее и обворожительнее. Ещё неделей назад тут кипела жизнь, а теперь же она являет собой следствие чреды событий, приведших к социальному коллапсу, разлетевшемуся по всему Автократорству.
Если присмотреться, то можно увидеть, как от шпиля на запад уходит целый ряд пристроек, смахивающих на прекрасные готические соборы – такие же устремлённый ввысь десятками остроконечных башен. На востоке же шпиль теснит огромное здание, смахивающее на огромный пантеон, словно противоборствующий по стилю готике востока.
Практически всё укрыла манящая и загадочная тишина, только ветряной напев тут царствует, но не весь комплекс находится в тени истории, прикрывшись пеленой абсолютного безмолвия. На самом верху, где некогда был кабинет самого Консула великого Полк-ордена, таится нечто или некто, что сыграет немаловажную роль в истории континента. Именно там, в темноте комнаты, тени истории и на задворках мира готовились собраться те, кто стремится к спасению жизней, а придут к боле удивительному результату.
В кабинете сидит три человека. Оперившись на подоконник стоит парень в классическом сером костюме и бежевом пальто, снисходившим практически до пола. На его голове повисла неширокая шляпа, так же бежевого цвета, выделяясь из томной темноты целой комнаты. На этом, по виду, мужчине серые, потёртые местами брюки, изведавшие добрую половину судьбоносных событий, коричневые туфли и белая рубашка с жилеткой.
За креслом у деревянного главного стола воссел высокий мужчина, облачённый в ту броню, на которой некогда поклялся в верности Рейху. Сапоги, выполненные в стиле латных, высотой практически под колени. На груди в ночи поблёскивает чёрным металликом специальный пластинчатый нагрудник, и каждая пластина к верху налегала сама на себя. Спину и плечи покрывает кожаное пальто, одетое чисто для вида, для некого статусного вида.
Ну и третий мужчина разместился на зелёном кресле, будто бы абстрагировавшись от двух других. Его одежда намного скуднее всех и больше походит на обычного трудягу или нищего. Грязная поседевшая небольшая борода, потное и блестящее в свете луны лицо старика, такие же засаленные седые волосы. На нём обычные штаны, уходившие под грязные кирзовые сапоги, незнамо откуда. Верхнюю часть тела покрывает банальная телогрейка, ложившаяся на испачканную кофту, а на голове прекрасно уместилась подвёрнутая шапка, чьи края не доходили и до ушей.
Они пришли сюда вместе, к строго установленному сроку, который с каждой минутой должен наступить, чем определит судьбу Империи, хотя мотив каждого из них единственный – спастись. И эти трое понимают всю ответственность, которая на них ложилась, и тем гордились, ибо не каждый день собираются люди, способные изменить мироздание в попытке уберечь свою шкуру от гнева безумцев. В общем, это все те, кто тут пока собрались, но они не предпочитали сидеть в безмолвии, ведя при этом активный разговор.
Никто не помнит, с чего началась эта беседа, то ли с того, что мужчина, сидевший на зелёном кресле, решил узнать про цель этой встречи, а может человек, опёршийся на подоконник, решил начать разговор с некого повествования, что перешло в оживлённый диалог. Всё это было неважно.
Мужчина, сидевший на кресле возле главного стола, немного подался вперёд и обратился к старику:
– Ну, как твои начинания в том городке?
Пожилой человек тяжко выдохнул и слегка усмехнулся, после чего всё же последовал ответ:
– Неплохо, но всё воля Его. Мало кто из моих знакомых, сейчас лоялен «перевороту», но всё вынуждены сохранять внешние подобострастие сегодняшнему правителю, производя мессы во имя него. Да и богосвященная миссия в том городе удалась. Вышло вывезти практически все реликвии сумрачной длани.
– Реликвии сумрачной длани? – послышался удивлённый возглас, исходивший со стороны подоконника.
– Да, священные тексты о «Часе дьявола», сказание о «Эпохе постогоморризации Европы», времени, которое предшествовало Великой Европейской Ночи или «Часу дьявола», так же ещё множество вещей, пришедши из той эпохи. Есть и артефакты поновее, даже моего времени, когда ещё существовала Информократия.
– Плохо тогда было вашему брату, – спокойно, но с толикой язвы сказал мужчина у окна. – Гнали вас тогда на эшафот и загоняли под пяту.
– Любая власть от Бога, – по-старчески тяжело дыша начал старик. – Всё, что творится – творится по воле Его, которая никогда нами не будет постигнута.
– Это точно, – не желая спорить на эту тему, заключил мужчина. – Кажется, что этот безумный мир уже ничего не спасёт.
– Один раз уже людям дали спастись, точнее возможность сберечь души от вечного огня, но насколько же мы безумны, что меняем спасение на что-то ненужное. И вся история перед Великим Кризисом – это акт отречения от Бога, за что мы были и подвергнуты Его гневу.
– Тогда этот мир не достоин спасения, раз так опрометчиво поступил с Его жертвой.
– Ты не прав, – тяжело дыша, говорит мужчина на кресле. – Есть на Земле ещё люди, которые могут войти в Его Царство и ими молитвами, мы грешные, ещё живы.
– Ладно, – прервал всех мужчина, сидящий за стулом у стола. – Приготовимся к встрече.
И когда эти слова слетели с губ, дверь комнаты заскрипела, возвещая о новых гостях. Все обратили внимание на источник звука. В проходе появилась фигура. Это оказался высокий мужчина, и, несмотря на повисший сумрак можно было разглядеть его основную одежду – чёрный камзол, такого же цвета штаны и сапоги.
– Магистр Данте, похоже, это ваше место, – прозвучали слова с толикой покорности и мужчина, сидевший за ним, поспешил встать из-за стола. – Присаживайтесь, пожалуйста.
– Карамазов, это вы. Искренне рад встречи, – словно оксюмороном последовала реплика старого хозяина помещения, когда его речь была выдана с такой эмоциональностью, с которой говорят машины.
Посмотрев на старого седого пожилого мужчину, облачённого в испачканную одежду, везде истёртую, пропитанную потом и грязью, обычного работяги, Магистр обратился:
– Бывший Верховный Отец Флорентин Антинори, я счастлив вас сегодня видеть, – сказал Данте, при этом попытавшись подшутить. – Почему-то всегда так священников и представлял, – кинул Магистр, только чуть позже уловив, что его шутка вкупе с абсолютным холодом в эмоциях похожа на издёвку.
– Позвольте представиться, я…
– Инспектор Морс, – обратил речь Магистр в сторону окна, оборвав мужчину у подоконника.
– Как вы быстро сюда добрались? – тут же поинтересовался Карамазов.
Данте обратил на него свой холодный взгляд и так же прохладно ответил:
– У меня был реактивный самолёт. А потом, сюда в горы, я долетел на вертолёте, который под этот буран практически бесшумно сел.
«Что за несуразица?» – подумал Карамазов – «Самолёт и вертолёт в бурю? Что же ты темнишь?».
После того, как губы Данте сомкнулись, в кабинет вошли ещё два человека, появление которых не было неожиданным, но стало довольно приятным для всех, без исключения.
Первым изволил пройти высокий мужчина, облачённый в обычную военную куртку и штаны серо-чёрной пиксельной раскраски, а на ногах военные берцы. Даже в сумраке ночи было видно, что вся одежда новая, практически только что сошедшая с производства. В объятиях мрака были слабо различимы черты лица этого человека, но основное угадывалось совершенно просто – лицо, имеющие очертание квадрата, в основном мощные, даже грубые, очертания, мощный подбородок, крупные губы и блеснувшие в свете луны светло-голубые глаза, отдавшие чем-то оттенком самого лунного света.
– Ох, Тит, – удивился Карамазов. – Ты выжил.
– Не только, – послышалась безжизненная речь. – Он преуспел там, где нам даже и не снилось. Тит, проходи, – хладно потребовал Данте и добавил. – Ну, теперь вся ваша Тетрархия в сборе, можно начать переговоры.
За крупным мужчиной прошла низкая фигура, чьи очертания под лучами холодного лунного света сильно напоминали формы девушки, несмотря на то, что она была одета в мешковатые чёрные одежды.
– Эмилия, – чуть ли не воскликнув внезапно и, причём довольно бодро и живо сказал человек, стоявший у стола.
– Карамазов? – слегка перепугано от неожиданности, что её окликнут, вопросительно сказала девушка, причём скинув капюшон.
Когда лоскут ткани оказался на спине, на лицо девушки сразу же упали лучи лунного света, которые еле как пробирались из-за поднятх ледяным ветром миллиардов снежинок. Чёрные волосы девушки сразу же отдали шёлковым блеском, прекрасные и во многом милые черты лица стали отражением совершенства, по мыслям одного из присутствующих, а серебряные глаза играли внутренним светом.
– Это Эмилия, господа, та прекрасная девушка, благодаря которой мы собрались сегодня, – как-то скоротечно выдавил из себя Карамазов и, подойдя, встал рядом с ней, что сильно удивило собравшихся.
Всего пару фраз ввели в ступор сразу нескольких человек, ибо такое поведение бывшего инквизитора стало нечто странным, не присущим для него. Данте стоял с лёгким недоумением, не понимая, почему его заслугу пододвинули и даже не его упомянули, ведь Эмилия говорила, что действует от имени и по приказу Магистра и именно он решил собрать Тетрархию. Но, проведя моментальный анализ, сразу понял, в чём тут дело, и не предал этому значения, списав на ещё одну проблему с которой придётся разбираться в будущем. Но помимо Магистра эта фраза выбила из колеи мышления и Флорентина и Морса, свершив их полную протерю мировоззрения, дав им повод сомневаться в том, что Карамазов чуть больше, чем безжалостный государственник, а ещё может и проявлять чувства к людям.
Морс наклонился к уху бывшего Верховного Отца, дабы не смущать своего друга, и мгновенно прошептал, исказив голос в ехидстве:
– Он сказал «прекрасная» или я сошёл с ума? Отец, может мне пора к психокорректору?
Пожилой мужчина едва заметно усмехнулся и дал ответ:
– Пути Господни неисповедимы, сын мой. Нет, тебе не нужно никуда… и прошу, поменьше язвы. Не богоугодно это.
Секундное замешательство было обречено на крах необходимостью. Данте начал ход, стуча сапогом по полу, и подошёл к свойскому столу, затем присел на кресло и открыл тумбочку столика. После чего достал оттуда несколько бумаг, которые оставил на будущее.
– Зачем ты нас собрал сегодня, Магистр Данте? – сурово спросил инспектор Морс, решая уже перейти к делу. – Не зря же мы сюда пилили через снежные барханы, отмораживая носы и… неважно.
– Потерпи немного. Сейчас перейдём к делу, – сухо отвесил хозяин кабинета и продолжил рыться в бумагах, после чего, практически сразу, нашёл нужный лист и положил его на стол, с шорохом убрав все остальные. – Ах вот… секундочку. Вот. Осенью, предположительно полтора года назад была произведена казнь девушки по имени Калья. Приговор подписан всеми двенадцатью Верховными Лордами, а место казни – «заброшенный театр», – и замолчав на миг, осмотрев всех, оценивая их внимание, он продолжил, когда понял, что его речам внимают все. – Эта фальшь, полная и абсолютная. Один из двенадцати знал, что там не жена второго Канцлера, а подставное лицо, – с пущим холодом завершил речь Данте.
– Так вот ты зачем нас собрал. – С лёгкой улыбкой и недовольством в голосе выплеснул Морс. – Тебе нужны лишь сведения.
– Погоди, пусть расскажет всё, – тяжело дыша, сказал бывший священнослужитель, – мы должны знать всё.
– Спасибо, – без всякой дрожи или тембра отвесил похвалу Данте. – Жена второго Канцлера была казнена ему в назидание, но до конца собственной жизни он и не осознавал, что его вечная любовь жива и здравствует… какая ирония. Не знает и нынешний Архиканцлер, что очень хорошо.
– Что вы хотите, говорите конкретнее, – потребовал Карамазов и добавил. – У всех у нас не столько много времени, и ещё меньше возможностей, использовать это время. Таков наш мир и лучше сразу перейти к действиям, если они будут нужными.
– Хорошо, – согласился Данте. – Нам будет предпочтительней, если Тетрархия начнёт свою деятельность по подрыву обстановки на территории, где сейчас жена убитого Канцлера, чтобы мы смогли её вытащить для собственных целей.
Магистру тяжелее всего дались слова, связанные с прошением начать эскалацию обстановки, ибо он всю жизнь стремился к сохранению мира, стабильности, но сейчас вынужден просить об обратном.
– А неплохой бартер! – вспылил Морс. – Мы вам даём информацию, делаем за вас грязную работу, а вы забираете готовое. Где хотя бы гарантии, что мы потом все живы останемся и вы, господин Консул… ах Магистр, не бросите нас.
Внезапно полился милый певучий голос, а это означало, что в спор ввязалась Эмилия:
– Нет никаких гарантий, что и вы нас не обманите.
– Хм, – фыркнул инспектор. – Можем условиться о месте передачи выжившей жены, если она вам так нужна.
– Что ты такое говоришь! – в праведном гневе воскликнул Флорентин, при этом начав тяжело подниматься. – Тебе совсем рассудок затуманило, я тебя совсем не так учил. Она не какая-то вещь, что бы ей помыкать и торговать. Это намучившаяся женщина, забитая в угол. Ей нужна наша помощь и помощь ордена.
– Не думаю, что можно брать поддержку от ордена, – язвительно кинул Морс, обратив упрёк против Данте. – Ведь прошлый орден не смог пресечь прихода к власти безумного тирана и не борется с ним сейчас.
– Пойми Морс, ни мы, ни орден не может сейчас тягаться с Архиканцлером и единственный способ на спасение – это объединиться. Иначе нас разобьют, – вступился Карамазов.
– Морс, я последние дни то и дело боролся с Архиканцлером, и скажу тебе, что его сила непомерна. И даже целой армии не противостоять ему более нескольких дней. Молот его армий сокрушителен. – С явной усталостью проговорил Тит.
– Инспектор, только вместе мы сможем добиться успеха. Ваши связи, ваш гений и наша сила – этого хватит, чтобы добиться цели. – С хладностью льда проговорил Данте, стремясь убедить Морса.
– Нет-нет-нет, – яро запротестовал Морс. – Нас, родину, бросил орден и вы, уважаемый Магистр, когда к власти шёл безумец, по имени Рафаэль. Вы могли его остановить и не допустить массовой бойни везде и всюду. Могли но не стали… почему? Не уж то ваша идея порядка стоит литров крови? А?
– Морс, – пытается сказать что-либо Магистр. – Послушай…
– Скажите Данте, – обрывает собеседника в неприязненной речи инспектор. – По какой цене ваши безумные идеи порядка?
– Послушайте, я не мог передать власть буйствующей толпе. Или вы хотели, чтобы от безумия распалась вся страна, Морс?
Инспектор ещё с полминуты оглядывал присутствующих, остановленный железной холодной речью Магистра. Он видит бывшего Верховного Отца, чья мудрость его убеждает, а слово хоть и кажется слишком религиозным, но всё же понятно. Видел и Тита, который испытал мощь и жестокость «его» войск и знает, что нужно именно сейчас выступить против гнетущего безумия Архиканцлера. Смотрит на Карамазова и Эмилию, стоящих рядом с друг другом и чуть ли не в один голос готовых его убеждать в своей правоте, что кажется ему странным, но в их словах он находит зерно истины. И Морс, с неохотой, но согласился.
– Хорошо, Магистр, – обернувшись к тому, кто сидел за столом, исказив голос в недовольстве, сладился инспектор. – Так уж и быть, Тетрархия единодушно выступит на стороне ваших интересов.
– Отлично, – в голосе Данте можно было услышать некие слабые нотки бодрости, вкраплённые в лёд. – Нам понадобится проработка, нам нужен план, но самое главное, что мы будем делать, это направим все силы, все ресурсы на то, чтобы ослепить око Архиканцлера, направить его в другую сторону. Приковать его внимание к совершенно другой области, а затем моментально нанести удар, обойти все защитные системы Автократорства и вырвать девушку из того кольца, в котором она оказалась. Затем нам нужно будет её вывести из-под одумавшихся слуг Архиканцлера, – и замолкнув, Данте обратил своё внимание на инспектора Морса. – Но что бы всё это сработало, нам нужны точные координаты девушки.