Дорогой скорби: крушение Ордена
- -
- 100%
- +
– Та-ак, а что тут происходит? – разразился вопросом Александэр.
Но больше всего его удивляет не стража, легионеры или маги, а пара странных солдат, на которых удивительные доспехи – торс идёт пластинами, лежащими внахлёст, а со шлема сползает позолоченный дракон, защищая нос. На бедрах покоятся странные изогнутые длинные клинки, и не мечи и не сабли, спрятанные в ножнах цвета ночи.
– Вы следственная группа, назначенная Имперским Судом? – отчётливо спросил один из удивительных воинов.
– Да.
– Срок ваших полномочий истёк.
В ответ Ариан протянул бумагу, получившую силу от графской печати, его росписью и слов воли, наделивших группу новыми полномочиями.
– У нас есть право на территории графства.
– Так или иначе, теперь это не в вашей компетенции. Расследование дел, связанных с угрозой империи и императору – юрисдикция Клинков, коими мы и являемся.
– Нападение на Имперский Легион это дело Легиона! – вперёд подался воин, в котором Азариэль узнал Аббаса. – Сектанты атаковали наш патруль.
– Всё, что происходит на территории графства – дело Графа и его стражи! – на этот раз слова донеслись от стража, проводившего допрос.
– Там есть наш маг, который присягнул на службу культу. Бывшими учениками занимается Гильдия. – Теперь слово взял и маг.
В уме Азариэля возник мучительный вопрос – кто займётся теперь этим делом? Переведя взгляд на Клинка, юноша смог разглядеть в его карих очах неприязнь ситуацией, которая моментально дала о себе знать, излившись в крепкий повышенный голос:
– Заткнулись все! По нашим данным этот культ – осколок ордена Чёрной Ложи, который в своё время откололся от Ордена Святого Магнуса. У меня информация, что они готовят восстание против Империи, а это уже наше дело, – помолчав пару секунд, он снисходительно продолжим. – Что ж и для вас найдётся работа. Нам нужна будет поддержка при атаке.
Никто не стал перечить, никто не посмел что-либо сказать против Клинку, который может прямо на месте распорядиться отправить в тюрьму или на плаху любого, кто посмеет акт неповиновения.
Отряд направился на север, в леса, раскинувшийся до самого озера Аррус, в поисках культа, который обнаружил себя довольно быстро.
В лесу, средь высоких стволов деревьев мелькают фигуры, пляшущие возле огромного костра, озарившего местность подобно маленькому солнцу. Несмотря на идущий дождь, несмотря на влагу и мокроту – пламя мистически ярко горит, будто исторгается из самого Облвиона. Возле кострища устроены палатки и самодельные хижины, готовые расти дальше, вбирая в себя всё больше сторонников тёмных сил.
Пробежавшись быстро сквозь деревья взглядом, Азариэль насчитал не менее тридцати культистов, облачённых в лиловые робы, средь которых возвышается фигура чародея в чёрно-синем балахоне и грузные образы тёмного рыцаря.
– Ну, как заходить будем? – вопросил Азариэль.
Клинок остановил отряд одним движением руки и напряжённым голосом отдал приказ:
– Готовьте луки и магию. Поразим их на расстоянии.
– Что по направлениям атаки?
– Маги пусть идут с правого фланга, – шепотливо ответил рыцарь-брат, тихо обнажая катану. – Легионеры слева. Всем готовность – пять минут.
Азариэль стал медленно продвигаться вперёд, на встречу культистам, собравшимся для ритуала под громоздкими сводами леса. За шумом леса и воплей еретиков раздавалось лёгкое шуршание его плаща о растения, характерный кожаный звук, который мог привлечь ненужно внимание.
Пробравшись под покровом ночи и леса по земле, в полуприсяд, он приблизился к месту проведения ритуала. Он не видел ничего, и это было хорошо, поскольку остальные воины его отделения были здесь же, в считанных метрах от предателей.
Мягкое шуршание позади, оповестило его о приближении той, кто поможет дальше, и только заприметив оттенок рыжего, парень сеновал навострил взгляд на предателей. Азариэль в последний раз мотнул головой по сторонам, удостоившись, что никто его не увидит и свет не падает на его одежду. Он покрылся сумраком, таким привычным для ночного леса, ставим идеальным места для охоты.
Шаг за шагом, Азариэль и все остальные сжимали кольцо возле позиции культа, входя всё глубже и глубже, ступая в тени подлеска. И как только все оказались на удобных позициях, по лесу прокатился громогласный приказ:
– В атаку!
– В бой! – вторит Аббас.
С руки юноши сорвалась магия, заточённая секундой ранее в бумаге, и стрелой электричества прожгла тело и одежду на еретике. За Азариэлем пронеслись снопы огненных шаров, объявших пламенем тела врагов, срывающиеся диким рёвом в пальцев девушки.
Вопли и растерянные крики достигли крон леса, охватив толпы культистов паникой. Их тела горят до хруста и пронзаются ледяными иглами, появившимися из зловещей тёмной пустоты, уподобившись гневу духов дикого леса, отчего воздух стал тошнотворно-пьянящим от железных ароматов крови и терпких запахов горелой плоти.
С той стороны, куда побежали еретики, их накрыл стальной дождь – стража и легионеры окатили залповым огнём культистов, только они попытались убежать. Никому нет спасения – маги и воины истребляют всех без жалости, окропляя землю свежей кровью.
– Наступаем!
Клинок рванул вперёд и в свете костра блеснула серебристая лента катаны, со свистом разрезавшая плоть врага. Слуга императора не воюет, а танцует с оружием – каждый его выпад и удар наполнены таким изяществом и великолепием, что бой с мечом просто завораживает.
Мятежный рыцарь в закопчённых доспехах не стал мирно ждать смерти. Издав дикий рык он бросился на Клинка, когда подручные иссякли. Широкий двуручный меч рассёк ствол маленького деревца, но удивительного доспеха не задел. Воин императора сделал выпад, но катана, не пробила толстой брони, выбив сноп искр там, где раньше было солнце, а мятежник одним ударом едва не перерубил руку Клинку и тот отпрыгнул в сторону.
– Сдайся на милость императору! – выкрикнул Клинок, обведя дугой острием катаны подлесок из которого выходит воинство. – Тебе не победить.
– К чёрту Королей и Императоров! – взревел воитель, показав латной перчаткой на трупы. – Вы убили этих последователей свободы, так будут новые! Вам не сломить великий дух свободы этого города! Мы продолжим дело Виктории Гирьен, и ей ещё будут стоять памятники!
С рук Азариэля сорвалось ревущее пламя, предвосхищая дальнейшие попытки безумного рыцаря сражаться дальше. Огонь, жаркий как пламя ада, окатил рыцаря-предателя, а его сила такова, что ноги не удержали воина, и он рухнул наземь. С дикими воплями, изжарившись у себя в доспехе, выкрасившимися в чёрные погребальные цвета сажи, рыцарь пал.
Все собрались возле последнего живого врага и под светом костра заплясали десятки теней, отразив на земле толпу.
– Всё кончено, – бросил легионер. – Расследование завершено.
– Не совсем, – Клинок потянулся к шлему и сорвал его, являя на обозрение обожжённое изуродованное лицо, лишённое волос и бровей. – Ты нам всё расскажешь, иначе твои мучения продляться вечность.
– Андерсон, – тяжело заговорил Ремиил, не теряя силы голоса. – Что же с тобой стало?
– Я, обрёл… свободу, брат, – на издыхании твердит погорелый воин. – Я свободен.
Из леса хромой походкой в сопровождении катжита, отбрасывая вуаль ночи, появился Александэр. Опираясь на трость, он медленно подобрался ко всем, аккуратно обступая хаотично разбросанные тела.
– Что ж, – с ходу начал работу следователь. – Начнём допрос. Где был наш протокол?
– Ваше расследование окончено. – Раздалась угрожающая речь Клинка. – Сдайте всё, и свободны.
– Да как-то? – возмутился Александэр. – Это вроде ещё наше расследование.
– Теперь это дело наше, Клинков. А от вас я требую передать все собранные материалы нам, да молчать о том, что сегодня произошло.
Спорить со слугой императора, на которого возложены колоссальные полномочия? Это чистой воды – безумие, а поэтому все подчинились и поспешили отдать всё, что осталось со следствия и покинуть лес, забыв этот день как что-то чёрное и малоприятное. Александэр распорядился, что всё что имеет отношение к сегодня – камень с памятью, протокол и объяснение, записи допроса и прочее были отданы Клинкам и Азариэль чувствует, мысленно радуясь, что этот день выпадет из жизни города, уйдя в забвение.
– Прощай Гэ’эль, – обратился Азариэль к эльфийке, прежде чем та прокинула лес.
– Прощай Азариэль, – холодно ответила девушка, добавив. – Надеюсь, при следующей нашей встрече ты будешь мало похож на человека.
У костра остались только Клинки, умирающий рыцарь и представители Ордена. Уставшие от сегодняшних событий, загнанные, но готовые добиться правды они обращаются к мятежнику.
– Свобода, и только она. Сангвин и Дагон… наши владыки! – становится дерзкий ответ на вопросы Клинка.
– Он явно невменяем, кто с ним будет говорить?
Ремиил сделал неуверенный шаг вперёд, склонившись над поверженным рыцарем. Он тяжело выдохнул и заглянул в опалённые глаза бывшего друга, прежде чем начать говорить и исторгнуть непередаваемую скорбь:
– Андерсон, брат, за что ты предал нас?
– За, свободу! – грудь мятежника тяжело вздымается, а в голосе дрожит ощущение скорой смерти, уже идущей за падшим рыцарем.
– А неофиты? – ввязался Азариэль. – Где они и что с ними?
– Неофиты, – сплюнул воин и подпёр локти. – Они теперь – рабы свободы и повелители рабства плоти.
– Прошу тебя, Андерсон, во имя нашей прежней дружбы, расскажи, что планирует Люций.
– Между тиранами и свободолюбцами не может быть братства! – воскликнул Андерсон, став более жадно поглощать воздух. – А-х, ещё немного и свобода примет меня.
Ремиил схватился за наплечники, измарывая плацы сажей, и силой тряхнул безумца, сквозь лязг доспеха яростно вскричав:
– Да сделай хоть что-то хорошее напоследок, идиот несчастный! Брат, помоги нам, прошу! – Ремиил мгновенно сменил гнев на милость, склонив голову к груди опального рыцаря, заговорив глубоко и тихо. – Брат, я тебя ни в чём не виню, если что бы, ты… прости меня и знай, я на тебя зла не держу. Меня ведёт долг, который должен быть исполнен. Прошу тебя, помоги.
На мгновение безумие в глазах Андерсона исчезло, уступив осколкам здравомыслия, и голубые зеницы с потерянной жалостью и тенью раскаяния взглянули на Ремиила, а сквозь тяжёлое дыхание послышалось:
– Готовьтесь, свобода грядет. Скоро, совсем скоро, через неделю к вам явиться войска освобождения и положат начало славному походу на Тамриэль. А я… моя задача проповеди окончена. Да смилуются надо мной Сангвин и Даг-он, – и договорив на последнем издыхании, Андерсон обмяк, испустил дух, уставив посмертный взгляд в глаза бывшего друга, который взмахом руки скрыл его взор, опустив веки, отпуская томный шёпот:
– Покойся с миром, брат, да помилуют тя боги.
– Это как сказать, – стал потирать руки Клинок. – Нам нужны сведения насчёт их деятельности. Такова наша миссия – обеспечить безопасность Империи и императору.
– И что вы будите делать? – обеспокоился Ремиил.
– У нас говорят даже мёртвые… и Гильдия Магов об этом необязательно знать, – загадочно ответил Клинок.
Глава 23. Упреждающий удар
Спустя два дня. Морровинд. Молаг Амур.
Небеса над головой молодого эльфа покрыты тоннами серого пепла, отравляющими воздух, от которого хочется сорваться на кашель. Тело укрывает плотный чёрный доспех из кожи, усиленный пластинами эбонита, под которым тканевая рубаха, но даже они не спасают от множественных песчинок вездесущего пепла. Стоит поднять голову выше и становится видно, как впереди, небесная твердь подпирается ужасающей горой, увенчанной короной из труб пепельного дыма, смрадной дланью, застлавшей половину Вварденфелла. На самом конце горы маячитвенец огненного буйства, готовый в любой момент излиться реками лавы по высоким склонам.
Азариэль погрузился в воспоминания и понял, что уже много времени прошло, когда в последний раз он поднимал меч против врага, не связанными сгнившими братскими узами. Для воина это мучительное бремя, но он не падает в глубины личной бездны, не даёт поглотить себя слабости, вместо этого направляя все умения на убийство бывших братьев и сестёр.
И в эту мрачную гористо-изрезанную пепельную пустошь его привёл убийственный долг, важный приказ, отданный в надежде остановить заразу, которую несут предатели. Для Азариэля, Молаг Амур – гористая местность, угольно-чёрная земля похожая на пепельно-серую картину, нарисованную в тенях художниками самого разрушения. В ней он видит возможность смертельного искупления для отступников и невыносимый зов проклятья для себя.
С безумно построенной, разветвлённой крыши храма, посвящённого тёмным, силам он наблюдает за процессией внизу. Неизвестно даже имени строения, на которое он под покровом плаща неведомости и заклинаний телепортационной левитации забрался. Нет того, что отзывалось бы зловещим воем в пепельных бурях, а это к лучшему. Чем меньше публики будут знать о том, что твориться в тени Тамриэля, тем славнее.
Тем временем к строению – ступенчатому невысокому храму, выполненному из малиново-багровых плит, уходящим под небольшой подгорок, приближается издали делегация. Азариэль зачерпнул ладонью горсть пепла, смотря за тем, как он утекает сквозь пальцы, пока на перчатке не осталось пара зубов скальных наездников. Юноша горестно вздохнул, мрачно кивая тому, чему предназначено свершиться. Кончики его пальцев касаются кожи и отбрасывают покров капюшона и, давая ветру подхватить серебристые локоны. Он стал готовиться к неизбежному.
Эта война, устроенная подальше от глаз всего мира, не несёт ничего хорошего. Его сегодняшние враги – вчерашние друзья, души которых требуют избавления. Они несут с собой не свет прогресса и свободы, а настоящее сумасшествие. Окунуть Тамриэль в голодные объятия тёмных сил, называя это свободой, что есть безумнее?
В тот момент, когда Люций ступил на чёрный путь, то Азариэль думал, даже надеялся, что всё решиться само собой, что мятежники не станут идти войной против Ордена. Каким же он был наивным, ибо отмеченные печатью опасных даэдра способны только разрушать и нести зло.
В предчувствии скорой битвы Азариэль касается лица, чувствуя, как по перчатке шерстит щетина. Он чувствует, что его золотистое лицо сейчас бледно и осунулось, как у вампира, а нефритовые глаза воспылали углями печали. Но понимает, что его вид – отражение душевной опустошённости, глубокой отстранённости, необходимой для этого задания.
Ладонь сжимается на чёрной рукояти одноручного клинка и с тихим звоном сталь метровой фалькаты ощутила едкий воздух здешних мест. Впереди, на небольшой, словно специально подготовленной местности, чистой от камней, подле небольшого храма, собираются враги. Троих Азариэль знает, по крайней мере узнаёт знакомые очертания брони неофитов – кожаный панцирь, скрывающий почерневшую рубашку, цельные поножи и сапоги, украшенные зловещими сигилами – даэдрическими символами смертоубийства. Их руки отягощают арбалеты, а на бедре повисли короткие мечи.
– Что за чертовщина? – вопросил Азариэль, когда увидел, что к его бывшим друзьям приближается, устремив взгляд чуть дальше.
Там, впереди, в окружении двух существ, чья тёмная кожа скованна тонким панцирем пепла, по воздуху словно плывёт уродливое существо. Азариэль подмечает походку существа, сокрытую за полотнами роскошной ткани и приходит к выводу – оно не идёт, а реально левитирует в паре сантиметрах над землёй. Навострив взгляд, юноша разглядел одеяния этого странного монстра – широкие тёмно-фиолетовые рукава скрыли мрачно-синие худощавые руки твари; над тем, что имеет очертания головы, развиваются ткани огромного капюшона, который утягивает орарь – пурпурная лента, висящая за головой и спускающаяся через плечи на тело и к земле, украшенная златыми символами похожих на жука шалка.
– Какой же ты урод, – сплюнул Азариэль, когда смог разглядеть лицо твари, с подавленным ужасом взирая на серую морду, от которой тянутся четыре хоботка, а посередине выступает длинный крепкий хобот, на котором различимы то ли пятна, то ли дыры.
Подавив всё омерзение, Азариэль выпрямляется, крепче сжимая клинок. Другая ладонь обращена к телу, позволяя бумаге свитка раствориться в неестественном свечении и превратиться в неестественный панцирь. Время пришло и Азариэль вспомнил молитву, которую вчера прочёл в книге о том времени, когда их Орден был под Алессианскими догматами:
– Храни нас Единый, Творец всего сущего,
Я признаю изъяны и слабости своя.
Дай мне сил нести божественный закон,
И смилуйся над отступниками.
Азариэль отдал молитву неизвестному для него Богу, подсознательно полагая, что это поможет, и выпросил для бывших братьев милость, и как только последнее слово ниспало с его уст, он прыгнул. Он летел без звука, заторможенный магией, падал, будто мстительный призрак с почерневшего неба.
Рыцарь пал на землю, оказавшись в тени двухступенчатого покошенного храма, оказавшись прямо у первой степени лестницы, что ведёт к главному входу. Ни боевого клича, не праздного девиза, ни даже злобного рыка, рождённого из гнева сердца. Его задание – остановить люциитов прежде чем они смогут заключить страшный союз с полчищами Ура, а поэтому он исполнить миссию без страха и колебаний.
В один прыжок Азариэль подобрался к врагу и раскрыл себя одним выверенным ударом в спину – острие фалькты рассекло рёбра, и пронзило чёрное сердце человека. Хрип и стенания раздались страшным воем смерти, но сожалений не наступило. Азариэль схватил человека, закрывшись им от шквала болтов, и перешёл в наступление. Он наступал до тех пор, пока монстр не сотряс пространство раскатом нереального грома и альтмер швырнул тело вперёд, ощутив, как тут же его окатила волна крови и кусков брони.
Отбросив «щит», Азариэль горизонтальной дугой перед собой рассёк шею отступнику, моментально перехватив его и закрывшим им как щитом, пока его тело рассекали ледяные копья, шквалом летящие от пепельного монстра. Отшвырнув тело Азариэль увидел, как последний предатель-неофит отступает, выкидывая заряженный арбалет и опустив руку к клинку.
Но парень отвлёкся, когда почувствовал, что его тело покрылось сетью уколов и щиплющим веянием, а на языке появился электрический привкус. Разряды искр ударили по юноше, спускаемые с тёмных конечностей рабов пепла, заставив его покачнуться и пасть на колено.
Парень мгновенно поднялся и отпрыгнул, не дав шаровой молнии разбить его плоть. Азариэль понимает, что перед ним – грозные враги, но он должен быть лучше. Это его миссия, святой долг и понимание света, который он несёт, предало ему сил. Он должен сражаться дальше, чтобы «завтра» наступило не омрачённой возрастающей холодной голодной тьмой. Он должен быть лучше противника и это не гордыня. Истина предала ему сил, когда он выступил против предателей. Азариэль с теплотой в сердце понял, что рождён для этого подобно тому, как рождается рассвет, чтобы стать полднем. Даже если бы по воле Акатоша он стал бесплотным духом, его душа продолжила бы сражения, пока отступники не падут.
Азариэль рванул вперёд, не обращая внимания, как за его пятками замелькали грозовые вспышки искр, вздымая пепел к небу. За мгновение он приблизился к последнему неофиту и лихо отбив удар колющим ударом пробил его грудь, а затем пинком заставил бывшего собрата повалиться на спину.
В один кувырок он оказывается у арбалета и, положив его на руки чувствует, как плечо заболело от отдачи, а раб пепла не в силах продолжать стоять – из его глаза торчит болт. Марая себя пеплом в ещё одном прыжке, Азариэль увернулся от магического натиска и, выходя из группировки, ловко поддевает свиток, направляя его магию. Мельком он смог увидеть, как рёв симфонии огня объял лицо второго раба пепла, сжигая его голову и заставляя мозг вскипеть. Тварь через пару секунд рухнула.
Азариэль сжал крепче фалькату, ожидая магического натиска, но существо молчит, неслышимое плавая по воздуху средь тел поверженных союзников. Тёмные мантии, где глаз выхватывает красные, тускло-фиолетовые и золотистые оттенки слабо колышется под напорами лёгкого ветра.
– Ты слуга Дагот Ура? – спросил Азариэль. – Ты пришёл заключить соглашение с люциитами?
На вопрос юноша получил сухой, но пропитанный будоражащим безумием ответ:
– Что ты делаешь? Ты понятия не имеешь. Бедное животное. Ты борешься и сражаешься, но ничего не понимаешь.
– Что ты сказал? – поддался удивлению Азариэль, прокрутив в голове мысль – «насколько это существо обезумело?»
– Ты что думаешь, в том, что ты делаешь, есть хоть малейший смысл? Ты думаешь, ты убьёшь меня, и я сразу возьму и просто умру? Это всего лишь сон и пробуждение, снова и снова, одна внешность за другой, ничего настоящего. А то, что ты делаешь, ничего не значит. И почему мы до сих пор тратим на тебя время и дыхание?
– Ты явно безумен, – Азариэль встал в боевую стойку, приготовившись к худшему, но атаки не последовало.
Вместо этого существо лишь развернулось и стало уплывать прочь от места битвы, оставив после себя лишь морок неясности намерений. Азариэль быстро метает взгляд на развороченный кусок мяса, некогда бывший его собратом, и понимает, что даже к лучшему, что они расходятся вот так. Сила этого существа непомерна, и вступить с ним в битву это благородное безумство, ибо Азариэль задачу выполнил – объединение сил Ура и люциитов удалось остановить, а значит, Орден выиграл время для себя.
Азариэль приблизился к одному из тел, рассматривая лицо. Кучерявый чёрный волос на беломраморном мужском лице овальной формы слегка окроплён кровью, а в тёмно-синих глазах отразилось пепельное небо.
– Брат Тиберий, – Азариэль коснулся открытых век, скрыв очи.
Предатели Ордена, отступники и еретики будут забыты. Им нет места в летописях, нет места их именам в праздничных гимнах, а деяния будут вымараны из истории. Только Азариэль и пара его знакомых запомнит бывших братьев и сестёр, только в их памяти отразятся лики предателей в редкие моменты глубокой скорби.
– Храни тебя Единый, да встретит Он тебя на путях своих и убережёт от тлена даэдра, да смилуется над тобой Он и защитит от зла, – прошептал Азариэль, надеясь, что его молитва Богу из прошлого Ордена спасёт заблудшие души.
Но дело ещё не окончено. Азариэль поворачивается и видит безумство храма, его ненормальное устроение и совершенное чёрное предназначение. Он направляется к нему и начинает подниматься по невысокой лестнице, обратив внимание на бледные надписи, которые со временем едкий пепел выедет.
«Нам была послана свобода, дабы мы чтили её, уважали. Род людской и меров должен в свободе обрести возвышение и славу. Но они стали рабами поганой тирании, а посему великие лорды шлют слугу, дабы он смог принести царство освобождения и силы. И он сокрушит любого, кто посмеет встать у него на пути, а его преступления станут благостью в этом мире. Убить ради свободы – не преступление».
Азариэль тихо прорычал, когда его глаза пробежались по чёрным надписям. Враг пытается оправдать преступление благородными мотивами, стремиться выставить себя в ярком свете добрых намерений. Но преступление есть преступление, а убийство одно из худших.
За порогом простирается недлинный слабоосвещённый коридор, усеянный немногочисленными факелами. Минуя коридор, Азариэль прошёл в просторную залу, на чёрно-грубых стенах которой неумело выбиты очертания высокого мужчины, чьё лицо скрыто под золотистой круглой маской. Под каждой фигурой фраза на данмерисе – «Мутсера Дагот Ур – Гахмердон Морровинд».
В противоположных сторонах расставлены столы, образующие две параллельные линии за которыми разожгли огромные чреды костров. Тут огонь намного ярче, он лихо отбрасывает темень от столов, давая разглядеть, что там расставлены большие кувшины на пару с тарелками.
Впереди виднеется фигура и по лысому затылку и остроконечным золотистым ушам можно сказать, что это альтмер. Его лицо обращено к одной из фигур на стене и повёрнуто затылком к входу.
– Вот ты и пришёл, – раздался сухой голос.
– Встань! – гаркнул Азариэль, сжимая меч.
После недолго молчания пришёл ответ:
– Я так не думал, что кто-то явится.
Эльф в чёрных рясах, облачаясь в сумрак поднялся и развернулся к Азариэлю, окинув его взглядом тёмных зениц, в которых будто бы отразилась сама бездна.
– Как вы о нас узнали?
– Неважно, – отстранённо ответил Азариэль, вспоминая, что это именно Клинки навели Ордена на странную активность у дорог Малог Амура. – Я пришёл, чтобы положить конец попытке создания культа.
– Откуда вы знаете про культы? Неужто смогли добраться до Андерсона?
Азариэль ничего не ответил на вопрос. Он лишь вспомнил важность миссии – уничтожение культа, предотвращение попытки его создания в Морровинде позволит Ордену избавить Тамриэль от тлетворного влияния Люция. А поэтому он здесь и пойдёт до конца, чтобы исполнить миссию. Но всё же есть вопрос, который его волнует и Азариэль позволяет себе его озвучит: