Во имя порядка: на заре новой эры

Акт 1

Город Тысячи разливов. Пирийская империя2.

Мир, на грани исхода и гибели, готовится встретить судный миг, что разнесётся от края до края вселенной. И начало будет ему дано из города, столицы могущественной Империи, ныне захлёбывающейся в агонии гражданских войн и поставленная к печальному итогу желанием спасти мир… предав его в руки новым инфернальными силам, либо отгородившись от них с помощью могущественной машины. Механизма, чьё имя проклянут в веках… имя которого – «светоч».

По широким ступеням бегут люди, их лица выразили всю глубину ужаса и страха. Вокруг них возвышаются светло-серые постройки и башни, впереди великолепный дворец, осквернённый пламенем и разрушением. Великолепный ансамбль камня, серебра и бронзы, устремляющийся в небеса стал подобен исполину посреди всеобщего хаоса. Город задыхается от смрадной вони ужасающий бойни и горького прогорклого дыма, и гари.

Позади испуганных людей, пытающихся найти спасение в залах просторной цитадели поднимаются воины, облачённые в багряных тонов доспехи и сжимающие окровавленные мечи. Со стен бастиона на них сию секунду обрушился ливень стрел, скосивший часть нападающих, но большая часть продолжает неумолимо двигаться, устилая путь свой телами мирных жителей и немногих защитников крепости. Апофеоз гражданской войны готов разрешиться здесь и сейчас.

– Джакал! – кричат нападавшие и кажется, что истошный вопль наполнил умирающий город от алых улиц до задыхающихся в дыму вершин града. – Слава освобождению! Да прибудет очищение!

Всё утонуло в войне, и никто не заметит незримых участников войны, смотрящих эфирными очами сквозь пространство на происходящее безобразие для одних и великолепие для других. Среди руин, среди войны и пожарищ ступает восхитительного вида латник. Его тело заковано в золотой доспех изумительной работы, которую никто из живущих ныне мастеров молота не в силах повторить, а на груди неестественно-ярким светом горит символ Грааля. За спиной распахнуты два ослепительно белых крыла, размах коих мог бы закрыть всё тело существа. Лик его светел и прекрасен и тем не менее он отягощён картиной, что взирают его пресветлые очи. Тёплое свечение лазури осияет глаза, с неистовой скорбью смотрящие на происходящее безобразие – они со страшной болью касаются и тел умерших, и с печалью посматривают на бегущих людей и с ещё большим сокрушением сердца на тех, кто преследует их.

– Опять люди пали и снова будет завершён цикл, – словом мерным обозначил всю суть происходящего незримый для зениц плоти воин.

Он медленно прошёл к концу высокой лестницы, уходившей под массивные ворота. Тут небольшая горстка храбрецов готовиться встретить наступающие орды, но существу они не интересны. Он проходит мимо них и в одном из закутков крепости находит плачущее, свернувшееся в комочек создание – рыдающий маленький ребёнок в изодранной тунике, закрывший лицо ладонями и зажавшийся в каком-то уголке. Неимоверное сострадание и желание оградить от происходящего охватило светлого воина, коснувшегося своей дланью её щеки, утирая слезу.

– Всё как мы планировали, всё как мы задумывали! – рядом раздался громогласный и до того мерзкий голос, что услышав бы его люди, они бросили оружие и зажали уши.

Возле воина света из потустороннего мрака выползло иное существо. Сияя противно-багровыми пересветами и извергая вокруг себя бугрящийся клубами смердящий туман, оно сделало пару шагов вперёд. Его внешность странна для обитателей подлунного мира – прозрачно, но тем не менее отчётливо видны его очертания – на плечах подобие латного доспеха, только всё помятое, покрыто сажей и копотью, лицо его похоже на исковерканную гримасу ненависти и боли, в глазах же пылает адский огонь неукротимой злобы, смешанной с отвратительным смакованием происходящего.

Прекрасный латник обернулся в сторону омерзительного существа и утвердительно произнёс:

– Проклятый отступник, питающийся гибелями мира, благодаря тебе и подобным твоему чёрному бытию, этот мир сгорит.

– Такова глубинная суть людей, – когтистая ладонь простёрлась и сквозь всякие преграды была дана возможность узреть суть души людей, как нападающих, так и держащих оборону… и картина была не из приятных.

«Светлый» вновь узрел прошлое, как народ развращается, он увидел в душах картины супружеских измен, оргий, фанатизма, насилия, упивания до смерти и то, как сосед вонзал нож в соседа; узрел он и неистовое желание захвата чужого и перед взором светозарного латника предстали картины краж, обманов и гнусной лжи.

– Вот что ведёт людей к гибели, они сами куют меч, который их убивает, – скривив губы в кривой улыбке заключила тварь и вновь устремила рдяную длань, указав когтем сквозь материю на одного человека, что со всех несётся к колоссальной монструозной машине, чей пик готов прорезать небеса. – Всё подходит к своему финалу.

– И тем не менее, это ты и твои братья разжигали в людях огонь тлена! – обвинил латник, показывая, что порождения инфернального огня нашёптывали роду людскому чёрные слова, возбуждавшие неистовые страсти, а целая свора «алых братьев» вела того, кто должен был стать спасителем сего мира к самой главной ошибке в истории, обрекшей всё население на смерть в огне очищения.

– Цикл должен быть исполнен, – с этими словами из небытия последовал голос и явилась фигура, похожая на женскую – осиная талия, её тело покрыто платьем цвета ночи, украшенным изысканной работы цветочным орнаментом, поверх которого туника, усеянная чёрными бриллиантами и сапфирами, голова покрыта широким капюшоном, а лик закрыт шарфом-палантином от которого исходит лёгкое благоухание.

Её пришествие не вызвало у латника радости, только лишь отторжение, что и выразил пронзительный обвинительный глас:

– Ты заявляешь, что выбрала нейтралитет и роль исполнителя, но твои деяния говорят об ином, – воин простёр руку и явил картину того как люди собирались вокруг женщины под полунощной вуалью и отдавали ей поклоны, как богу, верили ей и вверяли жизни, а в конце она просто выжимала их до дна, а души похищала в своё владение. – Ты ради потехи себе, ради удовлетворения свои бездонной гордыни губишь жизни, несёшь боль и разочарование. Ты всего лишь пытаешься стать для людей подобием бога, но не умея созидать – несёшь смерть, – после сих речей воин выпрямился и два сторонника мрака попятились назад.

– Я не иду нога в ногу с Тель-Имаатхати, – утвердила «женщина».

– Но дела твои говорят об ином, ибо ты сеешь смерть, ложь, – обвинил латник, прожигая их дух обвинительным взором.

– Пойми, брат, таковы устремления людей, – прильнула к нему «женщина» и показала на город, утопающий в крови и человека, что тянется к светочу. – Вот-вот свершиться очищение и это докажет нашу правоту. Так будет и со следующим родом народов земных.

Отведя взгляд от приспешников гибели, взор светлого рыцаря пал на девочку, которая всё ещё жмётся к углу. Он склоняется к ней и даёт увидеть себя. Один вид сияющего латника неведомым сиянием, исторгающим тепло и сладкий аромат чудным образом успокоил рыдающего ребёнка, ужас и оцепенение в глазах сменились отблеском надежды. Воин сделал шаг вперёд и обнял крыльями дитя, даруя ему покой и наслаждение умиротворением, медовый напев зазвучал с губ рыцаря, вселяя в душу ребёнка покой.

Одно мгновение, и он коснулся её души, по произволению Господина своего освободив её от уз плоти и бездыханное тело ребёнка упало на золотые перчатки воина, что вызвало гневливое шипение у красно-чёрного монстра.

– Она не попадёт в твои объятия, – прошептал в его сторону «светлый».

Лучше так, чем если бы её выдернуло очищение, превратив момент расставания с жизнью в мучительный миг, растянувшийся в болезненную вечность.

И пронзил небеса луч светлый, в один миг разрезав грань между миром инфернальным и материальным, в один миг дав все души на растерзания голодным чудовищам, жутким князьям потустороннего царства. Латник, взглянув наверх, расправил крылья и в мановении ока вознёсся над городом. Его очам предстала картина апокалипсиса – тысячи людей, а за пределами стен ещё миллионы рухнули на землю и взвыли неестественным, звериным и истошным голосом. Их тела скрутило и вывернуло, в глазах стала меркнуть жизнь и лишь отблеск света ещё напоминает о жизни в телах. Кожа стала медленно тлеть, сползать кусками чёрного пергамента. Миллионы людей в одну секунду превратились в пепел на могиле истории Пирийской империи, а их души – жатвой, пиром для инфернальных существ, воющих из эфирного поднебесья, голодной тьмой явившегося из распоротых небес.

– Свершилось, – прошептал чёрный воин. – И снова начнётся всё заново. Сколько лет пройдёт у новой цивилизации прежде чем её постигнет очищение? – издевательским вопросом закончил речь монстр в доспехах.

Ответом стала короткая фраза, сказанная по воле Великого Господина, заставившая адского воина шелохнуться.

– Это ваш последний триумф.

Акт 2

Спустя несколько тысяч лет. Остров к северу от Эндерала.

Холод и мороз, снег и лёд сковали места далёкого севера. Кусок суши в море, расположенный в пяти километрах от материка покрыт белой прохладной пеленой, на нём практически нет растительности, кроме нескольких голых кустарников. Посреди острова возвышается высокая одинокая тёмная гора, слегка припорошенная. Редкие руины из серого камня слегка опутывают её, говоря о славном прошлом сего места.

Казалось, что на этом ромбовидном скальном участке земли посреди океана, нет жизни. Но это всего лишь иллюзия, рождаемая от невнимательности, на что и был расчёт. В недрах горы тайное существование ведёт горсть людей, пришедших сюда с юга на хлипком корабле. Там, внутри скалы, скрытую жизнь ведёт тайный культ, которому бы не обрадовались в Эндерале, поскольку он нарушил один из главных религиозных законов храмовой ортодоксии: засомневался в божественности живых богов – Рождённых светом. Древние пирийские руины давнишней, для нынешнего мира неизвестно как сгинувшей, цивилизации внутри горы стали отличным местом для тех, кто бежал из страны и сейчас возносит молитвы в глубине храма.

Плавно горящие свечи отбрасывают слабый свет на пол небольшого помещения. Всё оно вырезано в скале и облицовано серыми плитами, лишено изыска, а отдаёт холодной грубостью. Посредине чуточку тлеет костерок, разбитый в небольшом каменном ложе и согревающий присутствующих. Тут стоит несколько человек, их лица и тела сокрыты под тёмной тканью туник с капюшонами. Только чуть видны шевелящиеся в молитве губы, и слышна тихая речь. В самом конце помещения возвышается небольшой каменный столп на котором поставлена жаровня с красными углями, а возле неё служит высокого роста человек, с перетянутой стихарём – лентой, покрытой письменами, мантии. Он поднял руку – худая белая кисть показалась из-под широкого рукава, которой он осенил присутствующих и раздались слова:

– Благослови вас Творец.

– Да будем имя Его благословенно и славимо! – в один голос ответили полдюжины собравшихся.

– А теперь прочтём книгу книг, дарованную Им тем, кто тут некогда собирался, – мужчина потянулся к толстенному фолианту, распахнул его, разнося шелест бумаги и басом возвестил слово. – Чтение Книги бытийности, о мире создания. «Прежде первого мира был Творец безначальный, пребывающий вовеки. Помыслил он и от любви избытка создал мир духа и мир земной. На тверди небесной, желая стать как равным Адалаэль-Саффарит3 один их духов вознамерился поставить престол свой выше звёзд, и затмить луну, и солнце. И произошёл раскол между ними, но не покалеблилось Небо. Последователи великого первомятежника были сброшены в поднебесье, преисполнившись великой злобы, ибо не имели больше Света Его. Насадил Творец в мире земном жизнь – растения, животных. После трудов многих, Он помыслил, что создаст того, кто будет по образу и подобию Его и создал их. И ненависть, зависть и злоба тех, кто хотел бы стать выше положенного, были обращены против любимейших созданий Его».

Завершив чтение, мужчина захлопнул книгу и отложил её в сторону. Посмотрев на паству, он голосом тихим развеял благую тишину:

– Вот мы и вознесли наши молитвы, – на выдохе заговорил глава общины. – Теперь, прошу вас вернуться к делам.

Служба окончена – группа людей разбрелась, кроме одного, который тут же подошёл к тому, кто вёл утренний молебен и с преклонением главы, заговорил:

– Мессир, как вам так быстро удалось перевести текст?

– Творец помогает мне, – вдохновлённо ответил мужчина, с энтузиазмом продолжив. – Да и само наречение близко к нашему. Судя по всему, это древинальский. Слишком много родственных слов.

– Мессир, я не сомневаюсь в воле Творца, не ропщу на то, что мы пришли сюда в бегах от преследования, но хватит ли нам еды? Хлеб и крупа практически кончились… а дрова? Мы стопили ещё одну лодку.

– Творец не оставит нас в беде, сын мой. Рыбы у нас полно, есть источник подземный для воды. А тепло… найдём что-нибудь.

– Мессир, позвольте спросить, как вам пришло откровение от Творца?

– Не знаю… но кажется, что это был Его посланник, вестник, который пришёл ко мне и передал повеление начать проповедь в Нортвинде и шахтёрских поселениях севера, – дыхание говорившего стало сбивчивое. – Явилась какая-то женщина в роскошных одеждах. Она говорила, что… завершит моё существование, так как это непорядок.

– И что же дальше?

– Кажется… он, посланник Всевышнего, прогнал её… так мне показалось. Я слышал слова, исходившие от его сияющего лица на которое нельзя было посмотреть – «Хватит. Так говорит Вседержитель. На этом народе всё закончится».

– Интересно…

– А потом он сказал мне – идти и искать себе сторонников. И я пошёл проповедовать втайне, чтобы найти тех, кто последует за мной. И вы пошли.

– Да. Мессир, скажите неужто мы часть истории? Падение того тирана-лжебога из аэтерна, от рук Рождённых Светом в начале нашей эры, потом несколько тысячелетий жизни, а теперь мы… вы говорили, что наше прибытие станет чем-то значительным, но так ли это?

– Понимаю, но у Единого Бога всё распланировано так, как необходимо, – уверенно ответил парень. – Если не нам предстоит стать тем, кто изменит ход истории, то может… мы укажем путь тем, кто это сделает. По крайне мере, наше дело – пребывать в истине и молиться.

– Ладно, я слышал, что на юге Нерима тоже… культ Творца? Но там люди приносят людей в жертву.

– Они – еретики раз такое творят, – резко ответил мужчина, черты его крупного лица стали хмурыми. – Всевышний не нуждается в человеческих жертвах – это богохульство и грех. Сердце, сокрушённое и смиренное – вот главная жертва для Господа.

– Правильно. Мессир, – тревожно начал послушник, – вы думаете, что Творец, ведший вас в пророчествах, допустит падение мира?

– Пророчества это всего лишь инструмент нас предупредить, – говоривший провёл пальцами по изогнутому лезвию кинжала, который ранее находился у него в ножнах. – Если так угодно Творцу, то может и так и будет. Но если Его слуги настолько сильны, что отгоняют посланников тьмы, то не в Его ли силе и власти из самого худшего варианта развития событий сотворить нечто спасительное? – таким вопросом глава общины завершил разговор с послушником и отправился в глубины храма, прихватив с собой найденный кинжал.

Акт 3

Спустя пятьдесят лет. Нерим.

Дождь… идёт сильный ливень – хмурые облака разверзлись холодным плачем, всё заливая «слезами» с тёмных пасмурных небес. У них есть повод – готовится страшная война, которая станет не просто конфликтом за территорию, ресурсы или власть. Причина куда серьёзнее и то, что будет дальше решит судьбу всего мира. Два года бушевала гражданская война, но она закончилась победой не просто короля, а фанатичного безумца, верного губительным силам. Таранор Коарек – «освободитель», «просветитель», «распинающий религий» … у него много титулов, но худшее из них «пророк астральных учителей», ибо за ним кроется вся суть его свершений, как осуществлённых, так и грядущих. Зная о его планах и целях Вин несомненно остановил бы его, однако мир погряз в безумии и это никому сделать, кроме горстки храбрецов. Храбрецов, признанных предателями… но любящими свою родину.

Женщина среднего роста идёт по лесной дороге – справа и слева от неё пространство сжимают деревья, а в глуши обитают опасные звери – волки и медведи. Но она не боится их, ибо на бедре блестит позолоченный клинок аэтерна – расы желтокожих остроухих обитателей Вина.

Она спешит. Натянув посильнее капюшон, девушка едва не переходит на бег, но не следует это делать. Помимо лесных животных есть твари поопасней – это воины в кольчугах, на которых красуются чёрно-жёлтые табарды – ратники нового порядка. Они пленяют любого, кто слишком подозрителен в своих словах о вере.

Это страна готовится к войне. Монарх, лишивший себя монарших привилегий, решил, что только его идея – идея безверья достойна существования и все несогласные должны быть убиты. Но есть те, кому это не нравится.

Медленно, но верно – девушка подошла к месту назначения, ставшему возможностью предупредить об опасности. Перед ней выросли громоздкие серые ворота, на которых красуется герб – позолоченная булава, окружённая лавровым венком такого же цвета, чуть потускневшая под ливнем. Несмотря на дождь и всеобщую серость золото сияет внутренним светом, вселяя уверенность вместе со стягами, что мерно реют над двухэтажной сторожкой, выстроенной из массивного камня и окрашенной в бежевые цвета. Подле неё стелется брусчатка и каменные плиты.