Аргилай. Украденный дом

– Взяла, кто под руку попался. – ответила женщина и отвернулась в сторону поляны. – Короче слушай: твоя задача открыть загон с лошадьми, когда подам знак. Понял?

– А какой знак? – уточнил Аргилай.

– Сообразишь. – отрезала Трицитиана и качнула рыжей головой. – За мной.

Учитывая непроглядную темень и то, что разбойники ожидали появления людей Копыто только со стороны дороги, добраться до левады со стороны леса не составило большого труда. Скользнув под ограду загона, Трица быстро затерялась среди лоснящихся лошадиных тел. Лаи последовал за ней.

– Туда. – указала женщина, задавая направление напарнику в сторону, где под охраной одного из разбойников, находились самодельные ворота левады. – Открывай по моей команде.

«Легко сказать – открывай.» – проворчал про себя юноша, пробираясь между толкающихся тяжелых тел, норовящих оттоптать копытами босые ноги. «Там сторож, вооруженный и с факелом.»

Лаи уже почти добрался до ворот левады, когда жеребенок, ростом с юношу, хорошенько тяпнул того за плечо желтоватыми большими зубами. Аргилай вскрикнул и выругался.

От неожиданности сторож вздрогнул и повернулся. Разбойник поднял над головой факел и всмотрелся в гущу толкающихся животных, силясь разглядеть, кто там ругался.

– Ты кто? – удивленно спросил бандит, заметив среди лошадей окровавленного полуголого юношу с перевязанной головой. Разглядеть незнакомца и понять свой это или чужой – сильно мешали бурые куски ткани, свисающие на перепачканное кровью лицо.

На счастье, Аргилая перед ним стоял не Сивый и не Хрип. Сторож даже не стал сходу поднимать тревогу. Стоило рискнуть и попробовать обмануть бандита.

– Там, на дороге, – прохрипел Лаи, изображая слабеющий голос. – Мужики табунщика и его рыжая баба. Всех наших покоцали. Насилу лесом ушел.

– В загон накой влез? – спросил сторож, щурясь и пытаясь понять, кто перед ним.

Где-то поблизости раздалось уханье совы. Совсем рядом. Вероятно, прямо в леваде. Лаи понял, что это знак и, оттолкнув чей-то хвост, протиснулся между крепких крупов к воротам.

– Да так… – отмахнулся он, пытаясь поднять плохо очищенный ствол сосны, заменяющий планку ворот. – Что смотришь? Помоги.

– Ты подлезь. – посоветовал сторож.

– Мог бы – уже подлез. – пожаловался Аргилай. – Мне по спине знаешь, как саданули – согнуться мочи нет.

– Ладно, погоди. – ответил бандит и, положив факел на землю, подсел под тяжелую жердь. – Толкни слегка. – попросил он.

– Это я могу. – заверил Лаи и со всей силы толкнул ствол сосны, скидывая тот за землю, вместе с разбойником. – Открыто! – заорал юноша.

Табун заволновался еще сильнее. Лошади испуганно ржали и двигались, расступаясь перед огромным жеребцом гнедой масти. На неоседланном скакуне восседала рыжая женщина. В руке Трицитиана держала копье.

– Еще дольше не мог? – проворчала наездница.

Сторож вылез из-под тяжелой жерди, вскочил на ноги и заорал:

– Тревога! Коней крадут!

– Залезай. – велела Трица, подавая Аргилаю руку и помогая забраться на круп коня, позади нее. – Держись! – крикнула она и ударила скакуна пятками.

Тот рванул с места галопом, сбив могучей грудью и отшвырнув в сторону незадачливого разбойника. Лаи чуть не слетел на землю, но вовремя спохватился и крепко прижался к наезднице. Та сидела верхом уверенно, держась за покатые бока коня ногами. Левой рукой женщина вцепилась в густую гриву, а правую подняла, готовя оружия для удара. Но этого не понадобилось. Табун устремился за своим вожаком, быстро набирая скорость. Рыжая воинственно свистела и улюлюкала, подгоняя своего скакуна. Никто из бандитов не хотел оказаться затоптанным десятками копты и не рискнул вставать на пути несущейся массы животных.

Когда лес по обочинам дороги закончился, и в предрассветных сумерках вокруг потянулись туманные поля, Трица, наконец, замедлила темп. Табун перешел на рысь, а Лаи с облегчением смог ослабить хватку. Пальцы, которыми он вцепился, в кожаную куртку женщины, чтобы не упасть с коня, затекли и почти онемели.

– Наездник из тебя так себе. – заметила рыжая.

– Конь у тебя больно здоровый, – посетовал юноша. – А ноги у меня короткие. Не могу удержаться.

Трица повернула голову и в недоумении смерила собеседника взглядом:

– Короткие? Ты всего на пол головы ниже меня.

– Размер имеет значение. – усмехнулся Аргилай, старательно растирая ладони.

Женщина презрительно фыркнула и, отвернувшись, ответила:

– Размер сети значения не имеет, коли, в озере рыбы нет. А конь не мой. Мой там. – она кивнула в сторону. – Вороная кобыла с белой гривой. Кличка – Луна.

Лаи завертел головой, осматривая табун, бегущий позади них. Найти черную кобылу с желтоватой гривой не составило большего труда. Мускулистая и поджарая, как и ее хозяйка, лошадка, резво бежала по цветущему полю, затянутому густым туманом. Однако кобыла сильно уступал в размерах гнедому жеребцу-великану, легко несущем, сейчас, двух всадников на своей могучей спине.

– Мелковата. – оценил юноша.

– Дубина ты, – обиделась женщина. – Для путешественника горец ценнее любого иноходца. Ест, что попало. Выносливее тяжеловоза. А самое главное – не нуждается в подковах.

– Уяснил. – кивнул Аргилай и тут же попытался ухватиться за возможность узнать больше о своей спутнице. – Часто путешествуешь?

– Часто. – усмехнулась Трица. – Меня ноги кормят. Особенность работы. – пояснила она.

– Охрана и перегонка табунов? – предположил юноша.

– И это тоже. – уклончиво ответила женщина и, помолчав, добавила. – Берусь за любую работу. Если хорошо платят, и не считаю ее грязной.

– А какую работу ты считаешь грязной?

– Похитить родных хозяина табуна, чтобы не отдавать тому деньги за лошадей.

– То есть Боров предлагал тебе работать на него? – догадался Аргилай.

– Было дело. – кивнула Трицитиана. – Быстро соображаешь. – похвалила она. – А ты кто?

Юноша вздохнул:

– Хороший вопрос. Весь день себе его задаю. И не знаю. Не помню ничего. Совсем. Только сегодняшний день. А кроме него: ноль, пусто. Будто и не существовал вообще.

– Хреново быть тобой. – посочувствовала женщина. – И никаких идей?

– Староста сказал, что я из деревни Большое Дно. Мол, давно со мной знаком. Имя назвал – Аргилай. Про кота шутил. – вспомнил парень. – Но все это было до того, как он у меня каплю отобрать попытался.

– Боров брехло то еще. Лжет, как дышит. – недобро усмехнулась Трица. – А как в деревню пришел, помнишь?

– Через лес шел, через поле. А до того… – лицо юноши исказила болезненная судорога. – До того ничего. Думаю, меня по голове ударили или ядом отравили. От чего еще память потерять можно?

– От магии.

– Ну да, ну да, – отмахнулся Лаи. – Лежачего каждый пнуть норовит. Давай шути над моим горем, хуже мне уже не будет.

– Серьезно. Мой отец маг. – без тени улыбки сообщила женщина. – Я кое-что понимаю в таких делах.

Аргилай нервно усмехнулся. Трица уже показала на переговорах с Боровом, как ловко она умеет обвести вокруг пальца. Врет, не меняясь в лице. Вот и сейчас в заявление, что она дочь мага верилось с огромным трудом. Как и вообще в реальность магии. А даже если магия реально и Три дочь мага, то что она забыла в этой дыре?

«Какой меня сейчас выбор?» – спросил себя юноша и сам же себе ответил. – «Особо никакого. Остается только посмотреть, что затеяла эта рыжая и куда она ведет разговор.» – решил он и спросил собеседницу:

– Считаешь: меня заколдовали?

– Я не вижу твоего лица, – не поворачиваясь к собеседнику, ответила женщина, и Лаи почувствовал в ее словах улыбку. – Но попцом чую – ты мне не веришь. Да, я умею обмануть, когда это необходимо, – словно прочитав мысли юноши, продолжила Трицитиана. – Но никогда не делаю это без острой нужды. Слава лжеца мешает моей работе. Я действительно дочь мага. И поверь – это никогда не облегчало мою жизнь. Магов не слишком жалуют в Хадоле.

– Извини. – сконфузился Аргилай. – Единственный день моей жизни, который я помню, был не самым радужным. Когда вся твоя жизнь – это череда попыток избежать ограбления и смерти – начинаешь не очень-то доверять незнакомцам.

Женщина впервые за время разговора засмеялась в полный голос:

– Добро пожаловать в мой мир!

Туман рассеялся, оставив на траве и листьях крупицы влаги. Росинки искрились в первых лучах восходящего над лесом солнца. Дорога вывела табун к деревне Большое Дно. Бревенчатые домики с земляными и соломенными крышами еще спали, прикрыв окна резными ставнями. Громко прокукарекал петух на покосившемся плетне. Со двора залаяла собака.

– Расскажи еще, – попросил Лаи. – Мне нужно вспомнить. Что такое Хадол? Где мы сейчас и какие города вокруг?

– Изволь. – согласилась Трица. – Хадол это королевство, в котором мы находимся. Он расстилается от холодных северных лесов, до Пепельных гор. Столица Хадола – Тильбон. С востока границы нашего королевства омывает Штормовое море. Самый крупный прибрежный город – Ноби. Там прошло мое детство. Далеко в море расположен остров формой, напоминающий семи лучевую звезду. Там живут маги, после своего изгнания с континента. На западе находится огромный лес, который люди называют Зеленый. Эльфы зовут его… – она замялась. – Нет, я это не выговорю. Не суть. Это лес эльфов. Дальше на запад – королевство гномов. Маленькое, но очень гордое. Как их король. Самый южный город королевства – Грейсван. Он находится в огромной горной долине. Отец рассказывал, что ущелье под строительство расширили с помощью магии. Да и сам Грейсван создали маги. Это было очень давно. Этот город – огромная крепость. Он охраняет единственный проход из Хадола в соседнее королевство Ваницию. Столица Ваниции – Фельдбон. Но туда я не ездила, и ничего не могу рассказать. – закончив самую длинную для себя речь за последние годы, Трицитиана повернулась к собеседнику, чтобы проверить – не заснул ли тот.

Аргилай действительно слегка клевал носом. Однако слова женщины не прошли мимо него. Перед глазами Аргилая в полудреме проплывали белоснежные стены крепостей и величественные дворцы. Прекрасные эльфы и мудрые гномы. Маги в длинных мантиях и с седыми бородами до пояса, с помощью заклинаний поднимали из моря острова и раздвигали горы.

Локоть больно ткнул его под ребра. Юноша проснулся.

Мимо вновь тянулись приземистые деревянные домишки и покосившиеся изгороди. Попахивало давно не чищенным свинарником. Лаи очень захотелось обратно – в свои видения.

– Вспоминаешь? – спросила Трица.

– Пусто! – с досадой ответил Аргилай. – Ты сказала твой отец маг… – юноша немного замялся. – Если я потерял память от магии, думаешь, он может это исправить?

– Думаю, он может попытаться. – задумчиво промолвила женщина.

– А ты… – начал было Лаи, но совсем сконфузился и забубнил под нос. – Ты наемница, а у меня и заплатить нечем. Ну, а один я куда? Мира не знаю, защитить себя не могу.

Деревня закончилась. По обочинам дороги простирались пахотные поля. Зеленые, пока не созревшие, колосья пшеницы, лениво шевелил легкий утренний ветерок.

– Поняла, куда клонишь. – повернулась к собеседнику рыжая. – Отвезти тебя к моему отцу и защитить в дороге. Хм. – она помолчала. – Не хочу лгать тебе. Я уже видела камень, ограненный в виде капли воды. Твой не первый.

Аргилай встрепенулся от новости, а женщина продолжила:

– У отца есть такой. Или был. Это магический артефакт. Не спрашивай – я никогда не интересовалась, откуда и зачем он. У отца много диковинок. Он сам много путешествовал в молодости. Думаю, его может заинтересовать второй такой артефакт. Я возьму его с тебя, как оплату. Но у меня есть условия.

– Правда!? – радостно завопил Лаи. – Я согласен! По рукам! Здорово! Когда отправляемся? А долго ехать?

– Дослушай! – прикрикнула Трицитиана. – В путешествие ты делаешь то, что я скажу. Если начнешь тупить, спорить и самовольничать – головой ради тебя рисковать не стану. Уезжаю и все. Уговор?

– Уговор, – легко согласился юноша и быстро закивал с радостной улыбочкой умалишенного. – Я буду покорный, как собачка!

– Ну конечно… – тяжело вздохнула женщина, не веря ни одному его слову о покорности. – Тогда слушай: Копыто твой должник, он сам говорил, все слышали. Требуй в награду коня, седло и хорошую одежду. Главное клячу полудохлую не выбери. Я подскажу, если что.

– Понял, Три! – важно кивнул счастливый Аргилай, не особо слушая, что ему говорят.

У него наконец-то наступала, хоть небольшая, но ясность в жизни. Есть цель, есть путь, есть друг. Ну, пусть и не совсем друг – наемник. Это все равно гораздо лучше гнетущей неопределенности и болезненной пустоты внутри. Юноша искренне верил – маг ему поможет. Злые чары рассеются – Лаи вспомнит кто он. Найдет своих близких, друзей, станет жить счастливо. Как все, у кого есть место, которое можно назвать родным домом. Осознание одиночества, отрешенность от жизни, творящейся вокруг, непонимание где ты находишься – превращает твое бытие в невыносимую тюрьму. Тюрьму, из которой нет выхода, если кто-то со стороны не подаст руку. Не выведет тебя на свет, не объяснит, как и зачем существовать в этом мире. Этого ужаса не поймет никто, кроме тех, кто потерял память.

Сейчас Аргилаю протягивали руку помощи. И он будет последним глупцом, если не уцепится за нее.

– Никогда не называй меня Три. – напомнила девушка.

– Понял, Три! – вновь согласился юноша, витая в облаках своих размышлений. И тут же больно получил локтем под ребра.

– Дубина! – выругалась Трицитиана, а затем спросила. – Ничего не забыл?

– А? – удивился парень и непонятливо захлопал ресницами. – Ты, о чем?

– Твоя побрякушка все еще у меня. – напомнила рыжая.

– Я тебе верю. – добродушно ответил Лаи.

– Никому не верь, – посоветовала Трица, отдавая каплю ее владельцу. – Особенно мне.