Иностранец. Тайные игры
- -
- 100%
- +
– Кха. Итак… Я долго думал, как начать, и скажу вот как. Вы были у нас на источнике не везде. – Посмотрев на меня долгим пронизывающим взглядом, целитель продолжил: – Не были не потому, что мы от вас прятали. А потому, что это не очень интересно и не позитивно. Вы могли расстроиться.
Дело в том, что к нам не всегда поступают здоровые люди. Нет… Не в плане тела… С этим-то и так понятно. Едут к нам подлечиться. Только вот не все пребывают в своем уме. Бывают с невеселой проблемой, с тем, что называется протекшей крышей…
– Я понял, что это значит, – поторопил я его, едва увидев, как он мнется. Этот разговор неожиданно разбудил во мне интерес, и я ждал продолжения.
– Не все старейшины помнят себя и понимают, где находятся, но вот бахиром они пользоваться умеют. Поэтому у нас есть одно место, которое позволяет энергию притупить и заставить человека не чувствовать…
– У вас есть подавитель? – перебил я его.
– Да, – ответил мужчина прямым взглядом мне в глаза.
– Почему я узнаю об этом только сейчас, и почему ты считаешь, что это поможет? – спросил я, немного подумав.
– До этого у нас не было причин его обсуждать. Все пациенты были спокойными, и никому не понадобилось задействовать это устройство, к тому же вам подобное могло не понравиться, – ответил он, намекая на украшение на шее. – А что касается другого вопроса… То с целительской точки зрения я считаю, что в последней дуэли вы перешли за границу доступного и каким-то образом обошли блокиратор, теперь же система циркуляции, как вы и говорили, воспалена. Энергия накапливается, но так как вы не можете ей пользоваться, то она просто выходит самым доступным ей способом… Произвольно… Через наиболее развитые каналы.
– И какое твое решение? – спросил я.
– Попросить лечь вас в подавитель. Таким образом, то, что происходит внутри организма, найдет выход. Системы расслабятся, ничто не будет влиять на вас, и система циркуляции гораздо быстрее придет в норму.
– Я согласен, – ответил я.
– Э-э-э, не так быстро, господин, – поднял руку Дьян. И в нее тут же ударила «молния».
– Это не я, – сразу открестился я.
– Иногда мне кажется, что ваша стихия смеется над нами, – сказал Дьян, потирая руку. – Не столько больно и страшно, сколько неожиданно.
– Так что ты там говорил про быстроту? – напомнил я, пока он не сбился с мыслей.
– У подобного лечения есть побочные эффекты, – быстро вернувшись в рабочий лад, сказал Дьян.
– Побочные эффекты? Какие именно? – спросил я.
– Те, из-за которых Ё Лунь не хотел, чтобы вас туда клали. Во-первых, это ниша в земле, в которой страшно. У вас будет впечатление, что дышать становится очень сложно. Вдобавок есть специальные рубахи для буйных людей, которые не позволят вам самому себя поранить. Во-вторых, там вам придется находиться ровно сутки, и это может сказаться на вашем психологическом здоровье. И несмотря на крики о помощи и странные звуки из подавителя никто не придет на помощь и не откроет. А ведь это все будут цветочки, потому что примерно через минуту ощущение того, что бахир с вами, пропадет, и вот тогда вы начнете страдать. Так наши добрые намерения могут превратиться в проблему.
– Тогда почему ты мне это рассказываешь? – удивленно приподнял я бровь.
– Потому что вы не псих, уж извините за выражение… Сейчас вы пациент, который находится в здравом уме и в твердой памяти… Ну не совсем твердой, – поправился Дьян от моего укоряющего взгляда и тут же продолжил: – И поэтому, поняв, что и зачем мы делаем, вы сможете продержаться там сутки. Постепенно поняв, что нам нет нужды вас обманывать.
– Мне будет так тяжело? – уточнил я. – С чего ты вообще решил, что я буду звать на помощь?
– Я там лежал. Как и каждый целитель из наших. В определенных обстоятельствах, если тебе нужно расти, ты должен пройти этот мешок, – ответил он.
– Мешок?
– Мешок боли – так его называют у нас. Потому что там больно и страшно, и звать на помощь начинает каждый. И у каждого свое. На меня вдруг начала давить гора, кто-то боялся темноты, кто-то тишины, кто-то без бахира стал чувствовать себя беспомощным. Так или иначе, но это происходит. Человек перестает себя контролировать и впадает в состояние аффекта. Рано или поздно это проходит, а потом становится легче.
– Хорошо, – сказал я. – Только я хочу, чтобы Ё Лунь находился рядом, когда меня будут туда класть.
– Сделаем, – сказал целитель, вставая. – Я сейчас оповещу Ё Луня и подготовлю там все. Есть вам, кстати, нельзя, и наденьте только штаны и майку. А еще нужно избавиться от лишнего в организме.
– И как я избавлюсь? – уточнил я. Нагадить под себя я хотел не больше, чем он, но вот загвоздка, как так сделать, чтобы не хотеть, не знал.
– Да все очень просто, – сказал Дьян и положил мне руку на плечо.
– Ты что… – крикнул я, когда живот скрутило.
«Он что, не мог сделать это как-то постепенно?» – думал я зло. С другой стороны, то, что я стал испытывать не равнодушие, радовало. Апатия уходила. А вот настолько быстрое избавление от лишнего в организме не радовало.
Сделав все свои дела и сходив в душ, я вернулся в комнату, а там уже меня ждали.
– Ты точно решился? – спросил меня Ё Лунь.
– Да, – просто ответил я. – Не вижу ничего страшного. А мысль дельная. Хочу, чтобы это поскорее закончилось, поэтому предлагаю попробовать.
– Хорошо, – ответил наставник. Он явно волновался. За последнее время он больше смотрел и просто был рядом, чем спрашивал.
– Идем, – сказал Шейгу.
Шли мы минут десять. Спустившись к деревне, мы в одном неприметном месте свернули с дороги. Пройдя метров пять через кусты, наткнулись на небольшую расщелину. Дьян взял на полке около входа мощный фонарь, и мы пошли вниз. Эту дорогу окультуривали. Никаких посторонних предметов на земле не было, небольшие лесенки вниз, и все. Ширина тоже была приличная. Два человека вполне спокойно могли там ходить.
Небольшая комната пять на пять была нашей конечной целью. В одной из стен слева от входа была дыра, и из нее торчал край носилок, на которых вполне удобно лежать.
«Ну, хоть не на голом камне», – подумал я и подошел ближе.
Дьян положил фонарик на специальную выемку и, освободив руки, стал надевать мне смирительную рубашку. Связал он меня полностью. Я только едва пальцами мог пошевелить. На кушетку лечь мне помогли. И начали пристегивать ремнями к носилкам.
– Я понимаю, рубашка, чтобы я себя не поранил. А ремни тоже нужны? – не понял я. Только сейчас меня посетило какое-то неявное беспокойство.
– Нужны. Начнешь кричать и дергаться, разобьешь голову и истечешь кровью. Кому это надо? – сказал наставник.
– Да я так спросил, – ответил я, пытаясь убрать предательский холодок из груди.
– Ну что, ты как? – еще раз спросили у меня.
– Думаю, что совершаю какую-то глупость, – ответил я. – Рубашка какая-то тяжелая. А так нормально, тепло и немного спать хочется.
– В рубашку вшита металлическая проволока, все же те, кто нас посещает, не совсем обычные люди. И да, здесь довольно тепло. О твоем состоянии будут заботиться. И приходить проверять каждый час. Вот только раньше, чем через двадцать четыре часа, выходить нежелательно. Договорились? – сверху навис Дьян.
– Хорошо.
– Тогда мы загоняем и ждем минуту, после чего уходим, – напутствовал меня Дьян.
– Давай!
С легким шумом носилки въехали внутрь и с легким стуком оповестили, что дошли до конца противоположной стены. Я немного приподнял голову, чтобы посмотреть на свои ноги, но так ничего и не увидел.
– Ну как ты? – донеслось от наставника.
– Закрывай! – скомандовал я.
И стоящая рядом с ними каменная глыба была поднята и вставлена в паз. Только маленькие полоски света с той стороны показывали, что кислород ко мне будет проходить, и это расслабляло.
– Все нормально? – как сквозь вату дошло послание Дьяна через секунд тридцать.
– Да, нормально, – сказал я, поудобней ложась.
Еще через пару секунд я остался один. Потому что свет пропал. Вдохнув полной грудью, я понял, что воздух есть и волноваться не нужно. Сам воздух теплый и влажный – это значит, что я не замерзну и пить особо не захочу, то, что я сходил в туалет, тоже скорее плюс. Если лежать в этом мешке и неожиданно нагадить, то это точно будет пытка.
«А если они не придут? – подумал я. – А если вдруг здесь пойдет вода и затопит все? А если вход завалит?»
Мысли были самыми разными и ужасными. Было сложно сориентироваться. Спина вдруг покрылась потом, а сердце стало чаще биться. Дышать и впрямь стало тяжело. Я попытался не думать и отвлечься, посмотреть на что-нибудь. Пытался рассмотреть потолок над собой, но, несмотря на высоту в тридцать сантиметров, ничего не было видно. Только огоньки от напряжения начали плясать в глазах.
Я словно умер. Нет ни звуков, ни движения. Ничего не было. Я словно был в той самой темноте, в которой умер. Только вот меня никуда не тащило. Попытка прислушаться к себе и нащупать бахир ничего не дала. Моего энергетического ядра больше не было. Точнее, я его не ощущал.
У меня опять началась паническая атака, мне было тяжело дышать, но постепенно я стал брать себя в руки и заставлял дышать глубже, чтобы успокоить сердцебиение. Было страшно, но я знал, что кричать нет смысла. И мне было непонятно, почему другие кричали. Ведь справиться со страхом можно, главное понимать, что нужно расслабиться и контролировать себя. Так я думал, как вдруг произошло нечто странное.
– Эй! Кто выключил свет! – необычайно громко услышал я. В месте, где никого просто быть не могло. Где я был один!
– А-а-а-а-а. Тут кто-то есть! Помогите!!! – мой крик ужаса раздался по подземелью.
В это же время рядом с выходом из подземного зала Дьян Шейгу нажал на секундомер со словами:
– Ну вот видишь, и трех минут не прошло… Я же тебе сказал, что там страшно. А он еще после травмы… Так что сегодня наливаешь ты!
– Он кричит, что там кто-то есть, – обеспокоенно сказал Ё Лунь.
– Каждый кричит свое, лишь бы его достали. Доверься мне и пошли! Так должно быть.
– Ну пошли, – ответил ему старик, усилием воли пытаясь изгнать из головы полный ужаса крик ученика.
Глава 2
Я долго кричал просто от ужаса. Я очень долго звал на помощь. Бился в путах, словно рыба, пойманная в сети.
Во мне не было ничего, кроме страха. Дикого и пронизывающего, он не давал мне ничего, кроме осознания собственной беспомощности. Именно этого я боялся больше всего. Я рвался в путах и извивался, как змея, и пытался расшатать крепления, вот только, как назло, меня связали крепко.
Надежные ремни фиксировали не хуже бетона. И не давали причинить себе вред. Если бы я был просто в смирительной рубашке, то наверняка бы вырвался из этого плена. А то, что разбил бы себе голову, пытаясь вытолкать закрывающий камень, так это меня точно не волновало.
Я кричал и вырывался до тех пор, пока у меня не закончились силы. А так как я был силен и вынослив, это длилось очень долго. Я словно находился в беспамятстве. Не мог ни о чем думать, кроме страха.
А потом меня стало отпускать, постепенно я обнаружил себя лежащим в странной скрюченной позе. У меня все болело, уголки губ жгло, словно по ним прошлись ножом. Во рту чувствовалась кровь. Я прикусил язык, когда пытался вырваться, сердце часто билось, а сдавливающая горло лента больно впилась в шею. Кадык с трудом ходил. Я будто вышел с непрерывной трехчасовой тренировки под руководством наставника. А такие были, только когда я пытался много на себя брать. И это было самое сложное испытание на выносливость. После него оставалась только боль во всем теле и апатия. В принципе, как и сейчас.
Я устало смотрел в пустоту перед собой и пытался хоть что-нибудь увидеть, но все было тщетно. Пытался что-нибудь услышать, но и это не принесло результата. Я вошел в состояние транса и с удивлением понял, что больше не испытываю внутреннего дискомфорта последних дней.
Это было именно то, о чем говорил Дьян. Я не чувствовал боли, но с тем же самым успехом я не чувствовал себя бойцом. Если раньше внутри было какое-то странное напряжение, то теперь только пустота. Словно я самый обычный человек. Волнами накатывало беспокойство. Я был тут совершенно беспомощный и усталый, мне нужно было продержаться непонятно сколько совершенно одному.
«Это как умереть, – понял я. – Один никому не нужный ребенок… Слабый… Совершенно не в силах что-либо сделать парень… Что изменится, если я отсюда не выйду? Чего я достиг?»
Быть одному в темноте достаточно сложное занятие. Особенно если ты не хочешь спать. И тебе нечего делать. Оставалось только думать. И выводы, к которым я пришел, были неутешительны. Эмоции сменяли одна одну: я слабак, я никому не нужный, я сильный, я терпеливый, я трудолюбивый, я размазня…
На последнем я остановился.
Одно остается неизменным. Я постоянно двигаюсь, то вверх, то вниз. Сейчас, несмотря на грустные мысли, цель была достигнута.
У меня ничего не болит. Апатия также покинула меня, десятки эмоций, испытанных за последнее время, привели меня в чувство. Да и, как я могу судить, «молния» больше не бьет в разные стороны. По ощущениям, я лежал уже давно. Только вот было еще кое-что, я сам себе пообещал, что за эти несколько десятков минут страха Дьян мне ответит.
«Это надо же было человека сюда посадить, чтобы он со мной заговорил?! Я, если бы мог, точно обделался! Хотя сам дурак! Где-то же должна быть дырка! Через которую, ко мне обращались, а я и не заметил», – подумал я.
Однако поразмышлять над подлостью целителя мне не дал прозвучавший в голове голос:
– Ну что, успокоился? Только не ори опять! Я тебя умоляю!
– Я больше не поведусь! – громко сказал я в пространство. – Идите и не мешайте мне думать. Я больше не поддамся страху.
От сказанного жутко захотелось пить. Я сказал громко, насколько мог. Пусть отстанут. Ясно же, как свет, которого тут нет, что эта подстава была придумана специально для меня.
– Ну, наконец-то ты не будешь кричать, а то я, признаться, соскучился по общению. Да и твоя реакция меня порядком смутила.
– Да все, отстаньте! – еще раз на пределе крикнул я.
– С кем ты разговариваешь? Тут же никого, кроме тебя, нет.
– С тобой, придурок! Вылезь из моей головы и проваливай отсюда. Обещаю, что если ты этого не сделаешь… Я… Я, когда выйду, сам тебя в этот долбаный ящик засуну!
– Вообще-то если ты заметил, то ты меня слышишь не ушами, – в голосе слышался скепсис. Не знаю, как он это делал, но факт остается фактом. Он мысленно передавал мне свои эмоции. Я словно видел его презрительный взгляд и снисходительное движение рукой.
– Свалил из моей башки! Козел! – разозлил он меня. Последние его слова привели меня к тому, что я крикнул эту мысль, думая про себя.
– Да как я тебе свалю? Я ж здесь живу… Я твоя ШИЗОФРЕНИЯ! Ха-ха-ха-ха, – страшно прозвучало в голове.
– Слышь, шизофрения! Я знаю, что есть такая болезнь, вот только пользователи бахира подобными болезнями с психологическими отклонениями не болеют. Потому что если болеют, то ни одной техники создать не могут. У них не такой целостный разум. Понятно тебе? Идиот! Целитель, а ничего про медицину не знаешь! – я совершенно точно помнил данную лекцию. И не собирался отступать перед каким-то мудаком.
«Почему он не уходит, – подумалось мне. – Ведь я уже не боюсь, или он тут для того, чтобы сначала испугать, а потом поддерживать диалог? Может, это он следит за моим состоянием?»
Однако ответа на эту мысль я не дождался, он стал рассказывать мне о своем.
– Ой, правда, что ли? Я не знал. Странно, что ты знаешь. А я нет… Или оно не все передалось? Ладно. Тебя как зовут? – спросил голос в голове.
– А то ты не знаешь? – я возмущенно спросил.
– Ой, знаю, конечно, но правила приличия никто не отменял. Нам же нужно как-то обращаться друг к другу, – заявил наглец.
– Не хочу я никак к тебе обращаться! – сказал я с ухмылкой. Я так не думал, это была просто маленькая месть за то, что меня испугал, вот и покажу ему презрение и то, что мне он не интересен.
– Мне на тебя плевать. Отвали.
– Вот и видно, что ты всего лишь несмышлёный пацан. Точнее, идиот… – ответил мне голос.
Вот только я промолчал. Решил помолчать и он. К сожалению, через некоторое время мне стало совершенно скучно лежать. Если кто лежал в темноте, один, без желания спать, меня бы понял. К тому же я все же относил себя к людям действия. При стрельбе из лука лучше десять раз промахнуться, а на одиннадцатый попасть, чем ждать, пока утихнет ветер. Так себе определение психологии, но именно оно мне подходит как нельзя лучше. Желание что-то сделать было, однако нужно было сначала выбраться отсюда. А до этого было еще долго.
– Слышь! Сколько времени прошло? – обратился я к собеседнику. После продолжительного молчания я даже сразу не понял, как мне у него спросить время. Была даже мысль, что он ушел, а я зову… Ведь до этого я обращался с ним как-то на злости. Он говорил, а я чувствовал, в какую сторону отвечать.
Пришлось попробовать ощутить энергию, но хоть бахира я так и не почувствовал, но вот моего собеседника вполне.
– Отчего? От рождения Иисуса Христа? Или от того, как метеорит упал на Землю и уничтожил всех динозавров? Или…
– С того момента, что я твой хозяин, – перебил я его. – И ты…
– Ха-ха-ха-ха, – веселый смех перебил уже меня. – Ты жопа макаки, а не мой хозяин! Ха-ха-ха-ха.
– Что ты сказал? – я был вне себя от злости. «Какой-то целитель смеет не то что мне не подчиняться, а еще и обзывать меня. Такое я Дьяну не прощу! Самого сюда засуну на неделю! Только нужно узнать его имя».
– Я сказал, что ты мне не хозяин! – сказал голос.
– А имя? Как тебя зовут? – спросил я. – Когда я расскажу о тебе Дьяну и пообещаю ему всевозможные кары, посмотрим, что он с тобой сделает и как отреагирует.
– Кому расскажешь? – уточнил голос. – Не помню таких.
– Ты не знаешь Дьяна Шейгу? – уточнил я.
– Нет, – ответил он. – У меня звука не было… А как он выглядит?
– Какой звук? – не понял я. – Главный целитель источника Сиотудари. Тот, кто меня сюда привел.
– А… Понял… – явно обрадовался мой невидимый собеседник. – Просто для уточнения. Это тот, который тебя сюда привел? Вместе с Ё Лунем?
– Да… Он… Ты меня поражаешь! Наставника знаешь! А главного целителя не знаешь? – удивился я.
– Ну, так Ё Луня ты знаешь давно, – словно само собой разумеющееся сказал собеседник. – А этот целитель только недавно появился. Да и откуда мне знать? Вот скажи что-нибудь!
– Что-нибудь, – сказал я.
– Э нет… не так. Голосом, – попросил собеседник.
– Что-нибудь, – сказал я негромко.
– О, я же говорю, звук есть. Изображение тоже. Собеседник, кхе, появился. Не жизнь – малина, – довольно сказал целитель.
– Какой звук? Тут что, камера есть?! А ну выключай ее и скажи Дьяну, что мне уже помогло и нечего ждать двадцать четыре часа, – возмущенно крикнул я.
«Это же надо меня так подставить! Кино снимают, и для чего? Шантаж?» – подумал я.
– Да нет тут камеры… Только я… – ответил голос.
– Как нет? Если звук, есть и изображение тоже есть? Значит, тут скрытая камера! Ты точно идиот какой-то! Сам мне про это рассказал! – разозлился я на своего собеседника.
Потому что не мог понять, то ли это какой-то недалекий недотепа, то ли меня водят за нос, заставляя испытывать разные чувства.
– Ты волосатая задница бабуина, – сказал голос.
– Сам ты задница! – сказал я, перейдя на речь вслух. От мысленной речи я уже немного устал. – Расскажи про камеру! Что за камера!
– Все! Я понял! – обрадовался голос.
– Камера! Что с камерой?! – я уже кричал в голос.
– Да нет никакой камеры. Успокойся, и я тебе все расскажу, – сказал голос.
– Говори! – устало сказал я, стараясь принять удобное положение.
– Для начала извини… – начал голос. – Ты не задница бабуина… Просто я проверял кое-что, а ты совершенно неразговорчивый типок…
– Ближе к теме, – перебил я его.
– А ты куда-то спешишь? – спросил он. – Вообще-то мы тут едва шесть часов сидим.
– Нет никакого мы! Давай к теме! – сказал я.
– Короче, не перебивай, и все будет. Главное, запомни, что я только что проверил, что не могу от тебя закрыться. Запомни это четко. У меня, как у пьяного, что в голове, то и на языке.
– Запомнил, – ответил я, все еще не понимая, о чем он.
– Меня зовут Дима… И я из другого мира, – начал голос. – Честно скажу, что помню не все. Далеко не все. Какие-то отрывки в моей… или, скорее, в твоей голове всплывают. Хорошо, что хоть имя вспомнил. Хотя еще недавно я думал, что меня зовут Арсений Советников и я – это ты. А сказать почему? Потому что я обладаю частью твоей памяти. Я прожил твою жизнь… Почти полностью, но, как и свою, не очень помню… Смутно, я бы даже сказал…
– Почему я должен тебе верить? – перебил я его, переходя на мысленную речь. Никто не должен знать то, о чем я с ним буду говорить. Мысленную речь невозможно записать, а вот то, что я скажу голосом, можно будет прослушать. Ощущая, как липкая волна страха окутывает меня, я продолжил слушать.
– А почему нет? – удивился он. – Какая внятная причина, по которой ты не можешь говорить сам с собой? Я же у тебя в голове! Причем шизофрению мы исключили.
– Да потому, что ты можешь быть целителем, который со мной разговаривает! И это реально! – воскликнул я самую очевидную причину.
– Ну, я помню, что есть такие целители, которые используют ментальные техники, но ты их никогда не видел, и это точно. Хотя мне кажется, что они на тебя воздействовали, – сказал голос.
– Не пойдет, такие техники есть, значит, такое возможно, – резюмировал я.
– Тогда давай такое воспоминание, которое знаешь только ты, – сказал голос.
– Что мне сказала мама про мою силу крови? – спросил я. Это было одно из самых ярких воспоминаний детства. Почти забытое и стершееся воспоминание, наверное, единственное воспоминание о доме, которое я помню достаточно хорошо.
– Она сказала, что ты один из тех в их роду, который принял две силы – и от отца, и от матери. Такое бывает в их роду. Вот только сила от отца еще спит, – задумчиво сказал голос. – Ты же это имеешь в виду?
– Ты что, читаешь мои мысли? – разозлился я.
– Конечно нет. Я не умею читать мысли. По крайней мере пока, – ответил голос.
– Тогда откуда такие познания? – зло спросил я, все еще не веря в случайности. – Этого не знал никто, кроме нее и меня!
– Потому что я получил твою память! Ослина! – закричал на меня голос. – Я тебе сам про это сказал, с самого начала, и я не могу от тебя закрыться!
– Знаешь что! Я не знаю, кто ты, но точно не хочу знать, что ты в моей голове! Иди отсюда! Куда хочешь, туда и иди! – сказал я. А из глаз покатились слезы.
Почему-то этот разговор был настолько интимен для меня. В том плане, что я не хотел, чтобы про это хоть кто-то да знал. Так еще и это одно из немногих воспоминаний про семью. Именно такой я запомнил маму. Именно такой хотел сохранить, а теперь кто-то посторонний узнал подробности.
– Я не могу от тебя уйти. Я в твоей голове. И мы теперь одно целое. Ты не поверишь, но за все время, проведенное тут, в темноте, я не только не испытываю боли, которая раздирала мое тонкое тело, но и могу общаться с кем-то еще. Я знаю, что ты чувствовал нечто подобное, когда попал в Китай. Только вот у меня нет цели, нет тела и нет желаний. Единственное, что я чувствую, это скуку. И то, что у меня сначала получилось смотреть твоими глазами, а сейчас я смог настроиться на слух, это уже что-то, – вещал голос.
– И как же ты смог настроиться? – спросил я, чтобы была возможность хоть как-то поймать и опровергнуть его слова.
– Мы попали в это место. Я не знаю, что это такое. Я устал и закрылся от тебя, чтобы отдохнуть. Все равно интересного ничего не происходило. А потом словно свет погас, и я перестал понимать, что происходит. Я ничего не вижу, ведь мы в темноте, но я чувствую. Чувствую тебя. Словно образовался некий канал для связи. И теперь мы можем общаться мысленно. Это же круто! Правда?! – восторженно сказал голос.
– И зачем ты мне нужен… Дима? – спросил я.
– Как зачем? Неужели тебе не нужен просто друг? – спросил голос.
– У меня есть друзья, – ответил я.
– Это кто это? Или я что-то упустил? Мне кажется, у тебя есть слуги, есть твой наставник. Есть Тау Лонг с его буйными дочерями. Только вот скажи мне, кто именно из них твой друг? – вкрадчиво спросил парень. – Не спорю, это близкие люди, которые тебя давно знают. Может, даже любят. Но вот кто из них твой друг?
А я задумался. По смыслу получается, он говорил абсолютную правду. У меня и впрямь не было друзей. Дружеские отношения были, уважение и заботливость тоже, но вот всего остального не было. И это факт.
– А ты типа друг? – не пожелал сдаваться я.