Любимец Бога (дилогия)

– Спасатель, я Центр. Доложить о готовности, – руководитель испытания начал предстартовую подготовку.

– Центр, я Спасатель. Мы готовы, – мгновенно отозвался по рации начальник отряда спасателей, которые равномерно расположились вокруг стартовой вышки в радиусе четырехсот метров.

– Олег Александрович, мы начинаем, – передал Северский по внутренней связи.

– Я готов.

Начальник испытаний со вздохом нажал большую черную кнопку. Коротко взвыла сирена, и через пару секунд раздалось легкое жужжание – автоматика включила вращение башни. Повернувшись на девяносто градусов, ажурная конструкция чуть вздрогнула и начала вращение в другую сторону. Дойдя до другой крайней точки, башня повернула обратно.

«Так, а теперь он включит наклон башни», – полковник угадал – сидящий в кресле мужчина нажал левую кнопку.

Башня довольно быстро стала отклоняться от вертикали. И, наконец, мужской указательный палец решительно утопил правую кнопку. Кресло бесшумно взмыло вверх. На самой вершине башни кресло сходу ударилось об отбойник и медленно стало сползать вниз. Могучая сила инерции, мгновение назад вжимавшая человека в кресло, теперь сдернула его, и он по крутой параболе полетел над землей. В двухстах метрах от башни хлопнул, раскрываясь десантно-тактический парашют, секундой позже бухнул тормозной движок и вот уже Аверьянцев, как учили, в глубоком приседе с дальнейшим кувырком вбок приземлился.

«Ну, слава Богу. Первый блин не комом, – полковник устало откинулся на спинку кресла. На лбу выступила легкая испарина. Сердце возмущенно-громко бухало в груди. – А ты, Северский, даешь. Так разволновался. А что с тобой будет, когда они начнут катапультироваться без всякой страховки? Так и до инфаркта недалеко. А вторая жизнь мне, очевидно, не светит», – Игорь Николаевич вздохнул, подавляя невольное раздражение на счастливчиков, которым судьба преподносит абонемент в театр, называемый жизнью. У него за душой был лишь разовый билет.

– Господин Ботков, теперь прошу вас, – полковник службы безопасности быстро взял себя в руки.

До двенадцати часов вся шестерка успела дважды побывать в катапультирующем кресле, а надпочечники полковника Северского – вбросить в его кровь годовую порцию адреналина.

«Что ж, теперь по расписанию обед, час отдыха и…вычисление любимца Бога, – Игорь Николаевич вышел из автобуса.

С утра безоблачное, прозрачно–голубое небо начало сгущаться, быстро перекрашивая голубой цвет в серый.

«Если он, конечно, тут есть», – додумал полковник свою мысль, всматриваясь в первые тучи, неторопливо полезшие по небу.

После обеда Аркадий Исаев, стоя перед Северским, краснея и потея, отказался дальше проходить испытания:

– Игорь Николаевич, я не могу, – бородач потупил глаза. – Не могу и всё.

– Я понимаю, Аркадий Иванович. Не корите себя. На вашем месте отказались бы девять человек из десяти. Если чувствуете, что не сможете, лучше отказаться. Вы правильно поступили, – Северский ободряюще хлопнул мужчину по плечу. – И спасибо вам.

Тот вскинул удивленные глаза:

– За что?

– Одним грехом у меня будет меньше.

Испытуемые встретили известие об уходе одного из них молчанием. Лишь неугомонный Миша Чистяков со вздохом произнес:

– У него точно не будет грудь в крестах.

«Если каждый из них про себя не добавил: «Но и головы в кустах тоже», то я ничего не понимаю в человеческой психологии», – Северский еще раз обвел взглядом сидящих в крошечной комнате отдыха командного пункта и вслух сказал:

– Повторяю, еще не поздно отказаться. Кстати, на это тоже требуется мужество.

Пятерка, как-то разом сгрудившись на полукруглом диване, молчала.

– Тогда не будем терять времени. Приступим к жеребьевке, – с этими словами полковник службы безопасности положил на стол карманный компьютер. Жеребьевка будет производиться следующим образом. Каждый из вас нажмет кнопку «Enter» на этом компьютере. Специальная программа на это нажатие сгенерирует случайным образом целое число, лежащее в диапазоне от единицы до шести. Это и буде ваш порядковый номер. Всё ясно?

– В каком порядке будем нажимать кнопку? – Аверьянцев вопросительно посмотрел на Северцева. – Опять в алфавитном порядке?

– В принципе, всё равно. Давайте теперь для разнообразия потянем жребий в обратном порядке.

– О, вот это я люблю! – Миша Чистяков встал с дивана. – Как катапультироваться – так последним. А как жребий тянуть – так первым.– Большой палец смачно вжал кнопку «Enter» до упора вниз. И тут же на экране вспыхнуло: «1».

– О, и это я люблю, – воскликнул неунывающий Миша, – первым отстреляться и «Оболонь» пить!

Борис Ковзан молча подошел к столу и так же молча надавил на кнопку. Зеленым светом вспыхнуло «6».

Не успевший сесть Чистяков, скользнул по экрану глазами и мгновенно прокомментировал:

– Боря, обещаю, пока я тебя буду ждать, больше двух бокалов не выпью!

Следующим к столу подошел Саша Кириленко.

– Четыре, – громко сказал он, взглянув на экран.

Аристократичный Ботков, получив от компьютера двойку, только пожал плечами.

– Что ж остается либо тройка, либо пятерка, – высоченный Аверьянцев, чуть сутулясь, подошел к столу. – Вообще-то пятерки меня больше любили. И в школе, и в консерватории получал одни пятерки, – с этими словами он нажал «Enter».

Компьютер с ним спорить не стал – «5».

– О! Я же говорил.

– Что ж, господа. Жеребьевку мы провели. Тогда начинаем. Михаил Олегович, прошу к катапульте. Остальных попрошу оставаться в комнате отдыха, – пропустив перед собой Чистякова, Северцев вышел из комнаты отдыха, заперев дверь снаружи.

На мониторе невозможно было рассмотреть выражение лица человека, сидящего в катапультируемом кресле – мешал непрозрачный снаружи шлем. Но его поза была спокойна. Руки уверенно лежали на подлокотниках.

– Спасатель, я Центр. Доложить о готовности, – и вновь привычно закрутилась карусель предстартовой подготовки.

– Центр, я Спасатель. Мы готовы, – мгновенно отозвался начальник отряда спасателей.

– Через минуту встречайте первого.

– Понял. Ждем.

– Михаил Олегович, приготовьтесь.

– Я всегда готов, – донесшийся из динамика голос Миши Чистякова был, как всегда, бодр и весел.

Северский нажал большую черную кнопку. Ажурное, тридцатиметровое сооружение стартовой башни чуть вздрогнуло и начало плавное вращение по часовой стрелке. Прошла минута – башня по-прежнему вращалась, исправно делая десять оборотов в минуту. Чистяков молчал. Лишь на правом боковом мониторе исправно рисовалась кривая пульса его сердца, – закрепленный на груди человека датчик невозмутимо выполнял свою работу. В правом верхнем углу экрана бегущие секунды перевалили за девяносто – прошло уже полторы минуты.

– Центр, я Спасатель. Что там у вас?

– Ждите, – рявкнули в ответ с КП.

На числе сто гребни на кривой пульса резко участились. Бесстрастная электроника тут же зафиксировала – 180 ударов в минуту.

«Сейчас прыгнет», – Северский прикусил губу.

Чистяков одновременно нажал две кнопки – наклона башни и пуска. Кресло резко взмыло вверх и уже через мгновение, отброшенное отбойником, начало медленно опускаться вниз. За летящим человеком тут же потянулся ярко–оранжевый шлейф дыма – автоматически сработала специальная шашка, закрепленная на поясе противоперегрузочного костюма. Одновременно мигнул экран монитора – благостный пейзаж березок сменился белой сеткой на зеленом фоне. В центре экрана был нарисован красный кружок с надписью: «Стартовая башня». Над ним вверху светился четкий синий квадрат с надписью «Цель». От красного кружочка вверх рванулась желтая точка – летящий человек.

«По-моему направление угадал правильно, – Северский весь подался к экрану монитора, – теперь бы со скоростью и углом наклона…»

Желтая точка остановилась, и одновременно резкий вскрик ударил из динамика связи.

– Спасатель, что там у вас? – глаза лихорадочно метнулись к боковому монитору – кривая пульса буйствовала на экране.

– Не долетел, господин полковник. Метров восемьдесят не долетел и ударился в дерево.

– Что с ним?

– Еще не знаю. Он застрял на дереве. Через несколько минут доберемся до него.

– Быстрее! – Северский не сводил глаз с кривой пульса.

После буйной секундной пляски она стала значительно спокойней. Из динамика донесся стон.

– Спасатель, что там у вас?

– Добрались, Центр. Сейчас сканирую «Диагностом”

– Хорошо. Жду.

«Это минуты через три они выйдут на связь, – Северский неотрывно следил за показаниями пульса Чистякова. Пульс замедлился еще больше. – Черт!»

– Центр. Я Спасатель. У него открытая рана на животе и… – тяжелая пауза, – …и похоже сломан позвоночник.

– Черт! Что рекомендует «Диагност»?

– Вколоть тройную дозу общего стимулятора, немедленно доставить в реанимационный центр и попробовать запустить сердце.

– Что вы мелете! У него сердце бьется! – гневно-раздраженный окрик Северского прервал тревожный зуммер. Взгляд на боковой монитор – бесстрастная горизонтальная линия посередине экрана. – Быстро выполняйте рекомендации «Диагноста»!

– Уже выполняем, Центр.

«Господи, за что мне это? Ну, почему мне Кедрин поручил это задание? А то не знаешь, – тут же начал он отвечать себе. – Ты же лез во все дыры, чтобы выбиться, чтобы стать заметным. Не ты ли сколько ночей мечтал стать незаменимым порученцем Кедрина? Вот и стал. Теперь хлебай это полной ложкой, – зло бичевал себя полковник. – А всё для чего, а? Смелей, смелей. Правильно. Чтобы заработать побольше баллов и добиться, зубами вырвать себе право на вторую жизнь. Вот ради своей призрачной второй жизни, ты сейчас кладешь чужие», – подвел он беспощадный итог.

– Спасатель, что там у вас?

Спасатель на этот раз откликнулся не сразу.

– Спасатель?

– Спасатель слушает, – наконец раздалось в эфире.

– Что слушает! Я же спросил, что там у вас?

– Доставили в мобильный реанимационный центр. – Пауза. – Сердце пока стоит.

– Сколько времени прошло после остановки?

– Семь минут. Мы его поместили в криокамеру и подключили к аппарату «Искусственное сердце». Так что имеем хороший запас времени для реанимации.

– Понял. О любых изменениях докладывать немедленно.

– Слушаюсь, Центр.

«А может прервать испытания? Тогда точно не угроблю, не покалечу четыре человеческие жизни, – быстрый взгляд на левый боковой монитор, показывающий комнату отдыха. Четверо мужчин молча сидели на диване, листая журналы. – И черт с теми погонами. Да и что это даст? – тут же сам он и вмешался. Разве у Кедрина полковников мало? Зато моя совесть будет спокойна, – возразил он сам себе. – А потом всю жизнь будешь каяться, что добровольно отвалил от великого дела. Одно тебя будет утешать, что каяться ты будешь только одну жизнь – другую тебе никто не даст», – он зло нажал кнопку включения связи с комнатой отдыха.

– Владимир Николаевич, прошу к стартовой башне, – видеокамера показала, как Ботков спокойно положил журнал на стол и встал с дивана.

– До встречи на ужине, ребята, – прощальный жест рукой и вот уже второй номер в списке садится в кресло.

– Владимир Николаевич, как вы себя чувствуете?

– Нормально, – и через мгновенную паузу, – к испытанию готов, – динамик донес легкую иронию последней фразы.

«Ты смотри, как быстро портится погода, – экран показывал, что горизонт почернел. А над стартовой башней уже плыли предвестники бури – темные тучи. Как бы не пришлось отменять испытания, – Северский поймал себя на мысли, что такая перспектива ему пришлась по душе. – «Ожидается легкая облачность» – синоптики хреновы», – беззлобно, даже с радостью, ругнул их про себя.

– Спасатель, я Центр. Приготовьтесь.

– Вас понял, Центр. Ждем второго.

– Владимир Николаевич, начинаем.

– Я готов.

И вновь рука Северского утопила большую черную кнопку. И вновь стартовая башня не спеша, закружилась на месте.

Ботков выжидал один оборот. На втором обороте он отклонил башню градусов на двадцать от вертикали. Девятнадцать с половиной градусов – высветилось внизу экрана.

«Правильно. Чем круче траектория, тем меньше шансов врезаться в дерево», – Северский, закусив нижнюю губу, смотрел на центральный монитор.

На третьем круге Ботков катапультировался. И вновь полковнику показалось, что испытуемый правильно угадал направление…

Резкий вскрик не оставлял никаких сомнений – второй кандидат в мессию испытание не прошел.

– Спасатель, что там у вас? – Северский буквально заставил себя отвернуться от экрана с застывшей желтой точкой и взглянуть на правый боковой монитор, боясь увидеть самое страшное.

На экране невозмутимо бежали частые всплески жизни.

– Спасатель, почему молчите? – несколько успокоенный рявкнул руководитель испытаний.

– Только что добрались до него, – из динамика слышалось частое дыхание командира отряда спасателей. – Метров пятьдесят не долетел. И чуть в сторону.

– Это я вижу. Как он?

– Без сознания. Сейчас сканирую «Диагностом».

«О, Господи. Ну, за что мне такое?»

– Центр, я Спасатель, – услышав Спасателя, у Северского немного отлегло от сердца. Таким тоном не сообщают плохие вести. – У него открытый перелом правой ноги и еще ушибы, ссадины. Сейчас накладываем шину и эвакуируем в центр.

«Этот легко отделался. Через месяц уже прыгать будет на этой ноге».

– Александр Александрович, прошу к стартовой башне, – вызвал он очередного испытуемого.

Видеокамера показала, как Кириленко встал с дивана, махнул на прощанье оставшимся рукой и вышел из комнаты отдыха. Вот он подошел к двум прапорщикам, и те стали натягивать на него противоперегрузочный костюм. Вот уже надет шлем – динамик донес частое дыхание.

«Как волнуется, – начальник испытаний взглянул на монитор. – Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Сто семьдесят ударов в минуту».

Кириленко сел в кресло.

– Александр Александрович, вы готовы?

Пауза.

– Александр Александрович, всё в порядке?

– Я готов, – глухо донеслось из динамика.

– Спасатель. Я Центр. Мы начинаем.

– Центр, понял. Ждем.

– Александр Александрович, приготовьтесь. Я включаю вращение башни, – и в третий раз Северский нажал большую черную кнопку.

Башня неторопливо начала вращение. Один оборот, второй, третий. Полковник скосил глаза на правый монитор – пульс у Кириленко перевалил за двести ударов в минуту. Пятый, шестой оборот. Двести пять, двести десять ударов в минуту. Седьмой, восьмой оборот. Двести пятнадцать, двести двадцать ударов в минуту. Девятый оборот, десятый…

– Нет! – человек в противоперегрузочном костюме вскочил с кресла и, едва не упав, спрыгнул с вращающейся башни. – Не могу, Игорь Николаевич, не могу.

– Успокойтесь, Саша. Всё нормально, – и, переключив диапазоны на рации, отдал команду группе подготовки, – снимите с него костюм и отведите его к медикам.

«Эх, если б еще двое отказались, – руководитель испытаний смотрел, как двое прапорщиков снимают с Кириленко костюм и ведут его в лес, где метрах в трехстах от башни стоял вездеход мобильного реанимационного центра. – А погода всё портится и портится, – на мониторе было видно, как черная полоса, полчаса назад притаившаяся на горизонте, заняла уже треть неба. В ее теле, еще далеко отсюда проскакивали искорки молний. Первые порывы ветра качнули березы.

– Олег Александрович, ваша очередь.

Аверьянцев встал. Молча пожал руку оставшемуся Борису Ковзану и вышел из комнаты отдыха.

– Олег Александрович, вы готовы? – спросил руководитель испытаний, как только облаченный в противоперегрузочный костюм четвертый испытуемый сел в кресло катапульты.

– Да, – последовал короткий ответ.

Боковой монитор показывал сто двадцать ударов в минуту.

«Этот будет прыгать», – с какой-то тоской подумал Северский.

– Спасатель, я Центр. Приготовьтесь.

– Центр, я Спасатель. Мы готовы.

– Олег Александрович, мы начинаем.

Аверьянцев согласно кивнул головой.

Послушная воле большой кнопки, стартовая башня начала свое вращение. Кандидат номер четыре сразу начал подготовку к пуску. Башня тут же стала отклоняться от вертикали.

Десять, пятнадцать, двадцать градусов.

«Стоп, хватит”, – полковник, сжав кулаки, наблюдал за происходящим.

Аверьянцев, словно услышав мольбу руководителя испытаний, остановил наклон. Нет, не услышал. Башня вновь стала опускаться. Двадцать пять, тридцать, сорок.

«Да куда же ты?».

Сорок три градуса – высветился на экране окончательный наклон башни.

На десятом обороте Аверьянцев нажал правую кнопку и унесся вверх.

Наклон – 43° 15´ 32´´. Скорость отрыва – 83, 4 м/с – высветились на экране стартовые параметры катапультирования.

…Он не долетел до края бассейна двадцать шесть метров и сорок три сантиметра.

– Центр, он сломал две руки, пять ребер и два спинных позвонка. Сильный ушиб грудной клетки.

– Он же перелетел деревья и упал на поляне.

– Он пытался долететь, и весь вытянулся в полете, как стрела. И времени на то, чтобы перегруппироваться, уже не было. Он упал на руки.

– Он до сих пор без сознания?

– Да.

«Остался один. Господи, ни за что угробили ребят. Может прервать испытание?” – Северский с надеждой взглянул на монитор. Чернота уже заняла две трети неба. Искры молний превратились в слепящие зигзаги, оставляющие после себя гулкие раскаты грома. Застывшие в оцепенении деревья, казалось, ждали грозного повелителя стихии, чтобы склонить перед ним свои кроны.

– Борис Иванович, скоро разыграется буря. Может, отложим испытание?

– Еще не разыгралась?

– Нет.

– Тогда начнем. Чего тянуть резину? За ночь так измучаюсь, что к завтрашнему утру буду никакой.

Северский еще раз взглянул на экран монитора. Деревья, словно нарисованные, застыли под устрашающе черным небом.

– Борис Иванович, пройдите к башне, – через силу скомандовал он.

… Башня уже минуту кружила кресло с Борисом.

«Может откажется? – полковник с надеждой смотрел то на центральный монитор, то на боковой. Там, казалось, непоколебимо застыла цифра восемьдесят. Восемьдесят ударов в минуту.

Только на третьей минуте башня стала наклоняться. По экрану монитора поползли цифры: десять градусов, двадцать, тридцать, сорок.

– Центр, я Спасатель, – тревожным голосом ожил динамик.

– Что, Спасатель?

– Тут третий пришел в себя. Срочно просит вам передать сообщение.

– Как третий?

«Ах, ну да. Для Спасателя Аверьянцев третий. Кириленко же отказался».

– Так, третий, последний, – уточнил Спасатель.

– Что за сообщение?

– Передаю дословно: «Отмените испытания. Что-то случилось с башней. Я держал кнопку до конца, а всё равно не долетел. И угол у меня был оптимальный».

– Черт! – рука Северского метнулась к красной кнопке обесточивания стартовой башни.

«А сейчас погода как при казни Христа, – неожиданная, почти нереальная в данный момент мысль, оглушила полковника. – И тогда так было нужно», – на мгновение рука застыла. Яркий зигзаг молнии ослепил экран монитора, оставив после себя тяжкий удар грома. Деревья, дождавшись, наконец, властелина стихии, покорно резко и глубоко качнули свои кроны.

Борис Ковзан и Игорь Северский нажали свои кнопки одновременно. Но электромагнитному импульсу команды отмены испытания понадобилось еще какое-то мгновение, что бы пронестись от КП к стартовой башне. Еще мгновение компьютер искал нужный файл для принятия решения и загружал в оперативную память. В том файле, если бы перевести компьютерный язык на человеческий, было написано примерно следующее: «Если команда отмены испытания пришла после команды пуска, то она выполняется только после завершения пуска». Поэтому компьютер терпеливо подождал, пока к нему не пришел сигнал от концевого датчика, установленного вверху башни – кресло ударилось об отбойник, затем отдал команду на размыкание контактов электроразьема силового кабеля. И удовлетворенно высветил на мониторе: «Башня обесточена».

Северский безнадежно смотрел на светящиеся цифры на мониторе: Угол наклона – 42° 10´. Скорость отрыва – 82, 9 м/с.

«Не долетит, – устало мелькнуло в голове полковника, – у него и угол еще дальше от оптимального, чем у Аверьянцева, и скорость поменьше. Не долетит».

– Попал! Точно в центр бассейна попал! – заорал динамик, до этого приносивший только плохие вести.

Еще не веря в происходящее, Северский вглядывался в экран – желтая точка победно пульсировала в центре синего квадрата.

«Если бы не порыв ветра в последний момент, он бы не долетел. Если бы не буря… Да, всё правильно, так и должно было случиться. Именно так. Буря, двое при смерти и новоявленный Мессия … и тогда тоже была пятница. Да, всё почти так, как это было две тысячи лет назад», – Северский встал.

На душе было пусто.

«Как же дерьмово себя чувствовать лишь крохотным винтиком, малюсенькой шестеренкой, послушно вертящейся силой чужой воли, – полковник зашел в комнату отдыха. – И чего собаки радостно вертят хвостом при виде своего хозяина? Не понимаю! – Звякнули открывающиеся дверцы бара. – Всё, на сегодня с тебя хватит…»

Утром, морщась от головной боли, Северский рассеяно выслушал отчет испуганных подчиненных: «…в восьмом ускорительном кольце отпаялся контакт подвода электроэнергии. Господин полковник, всё проверялось десятикратно. Мы не представляем, как такое могло случиться…».

К их удивлению и облегчению, требовательный начальник лишь с досадоой махнул рукой. В восемь утра полковник службы безопасности Игорь Николаевич Северский вылетел в Москву.

А через час, выбритый до синевы, абсолютно трезвый, благоухающий дорогим одеколоном, с черными кругами под глазами он хмуро, холодным, как выстуженный металл, голосом отчеканил:

– Господин Директор, любимчик Бога установлен. Ручаюсь.

Объединенная Русь. Россия. Москва. Кремль. Большой зал совещаний Президента Объединенной Руси. За два с лишним года до описываемых событий. 6 ноября 2188 года. Четверг. 12.10 по местному времени.

Большое помещение было практически пустым. Лишь за длинным, богато украшенным резьбой, массивным столом сидели четыре человека. Светились экраны стоящих перед ними ноутбуков – они читали документ. Президент Объединенной Руси Владимир Сергеевич Орлов, подождав пока последний из читавших, Президент Казахстана Рашид Молдыгазыевич Нургалиев перевел на него взгляд, тут же быстро, уверенно заговорил:

– Итак, господа, теперь вы понимаете, почему я настоял на закрытом характере нашего Совета, а также был вынужден обмануть, вернее ввести вас в заблуждение, сообщив, что Совет будет посвящен китайскому вопросу. Хотя, впрочем, решение сегодняшнего вопроса поможет нам, в том числе, решить и китайский вопрос. Информация, с которой вы только что ознакомились, как вы, надеюсь, заметили, имеет гриф: «Особо важная государственная тайна», со всеми вытекающими из этого последствиями. Истинная повестка сегодняшнего Президентского Совета одна – разрешить или нет реализацию проекта «Пора».

– Всё это выглядит фантастично, – первым заговорил Президент Беларуси Анатолий Владимирович Питенько, – а деньги на это требуются реальные и очень большие. Да к тому же они не предусмотрены бюджетом, ни общим, ни отдельными бюджетами наших государств.

– То есть, насколько я понял, вы, Анатолий Владимирович, против?

– Ну, не совсем против. Зачем же, Владимир Сергеевич, так сразу рубить с плеча. Давайте проведем более детальные теоретические разработки. Подключим наши институты. Я согласен, академик Сергей Павлович Хохлов признанный во всем мире авторитет. Но ведь и он может ошибаться.

– Хорошо, ваша позиция ясна. Кто еще желает высказаться? – Орлов обвел глазами присутствующих.

«Ну, нет. Я пробью этот проект, чего бы мне это ни стоило. Я верю Хохлову и я добьюсь, чтобы русич был первым у Бога»

– Я думаю, Анатолий Владимирович прав. Деньги под этот проект, как видно из этого документа, – Президент Казахстана кивнул на свой ноутбук, – требуются огромные. И так, с бухты-барахты вкладывать их в этот проект не стоит. К чему такая спешка?

– К чему? – Президент Орлов посмотрел на казахского Президента. – По-моему, это ясно написано в документе, который вы только что прочли, Рашид Молдыгазыевич.

– Что-то я этого не помню. Может быть, вы укажите это место, Владимир Сергеевич?

– Пожалуйста. Цитирую: «Таким образом, успешная реализация проекта «Пора» позволит сделать существенный рывок практически во всех областях экономики и науки». И еще одна цитата из документа: «В случае успешной реализации проекта «Пора» можно будет говорить о мировом лидерстве нашей страны».

– Нет, важность проекта в случае его успешной реализации я понял. Я только не пойму к чему такая спешка? Ведь реализация проекта может быть и не успешной.

– Уважаемый Рашид Молдыгазыевич, вы понимаете, что сейчас захватить монополию в какой-либо области практически невозможно. Если что-то открывается, изобретается или разрабатывается в какой-либо стране, то это практически сразу происходит и в другой стране, потом еще в одной и так далее. По стратегическим разработкам все ведущие страны вообще идут ноздря в ноздрю. Кстати, по тому же гиперпространству Китай уже вышел на автономные испытания гиперпространственного двигателя.