Сырок 1
- -
- 100%
- +
Рома оторвал взгляд от лица Архонта Зимы. В офисе уже было пусто. Только он, Илиссар и тишина. Абсолютная — даже городской шум пропал.
Он обернулся на окно — Москва исчезла за бушующим за стеклом бураном.
Не став корить себя за то, что так легко поверил в лёгкое возвращение домой без выполнения задания, которое взвалила на него древняя сущность, Рома лишь закусил губу, сожалея лишь об утрате того знакомого пейзажа, который он наблюдал несколько минут назад.
Да и, правда, корить себя было не за что, ведь бегать по улицам и рассказывать всем о великой миссии, которую тебе выдали во сне — тоже было бы странным.
«Раз сон был не сном, значит и Лена всё же…» — снова закусил губу парень. Проверять телефон не было смысла, ведь безумный снежный шторм за окном, которого не могло быть посреди лета, ясно показал, что, на самом деле, было сном, а где была явь.
— Ладно, придётся идти дальше — глянув на непроглядный снежный хаос в последний раз, вернулся взглядом к Илиссар Рома. В тот момент он был, казалось, готов ко всему — даже не обнаружить её на том самом месте, где она стояла.
В конце концов, люди и с ума сходят.
С облегчением, он обнаружил её всё там же.
— То есть, я сейчас там?
Она снова кивнула. Значит разум его, всё же не покинул. Или…
— Расскажи мне всё, — оборвав предательские рассуждения, сказал он.
— Я не могу. Нет времени. Скоро ты очнёшься, — ответила она, — про силу не спрашивай, ты уже понял, как. Осталось учиться с ней обращаться и находить новые фрагменты.
Раздался грохот, заставивший Рому сильно вздрогнуть. Обернувшись на шум, он увидел, что часть кабинета обрушилась, улетев в безумие за пределами офиса. В помещение ворвался воющий ветер, едва не сбивший его с ног.
— Скажи, хотя бы, что мне делать? Я не понимаю, совсем. Я ничего не знаю! — взмолился Рома, цепляясь глазами за неё и пытаясь перекричать завывания бури.
— Тебе нужно вернуться туда, где ты потерял то, что я передала тебе. Ты правильно понял. Это компас и он же ключ к Дремлющим.
— Та статуя — это Дремлющий?
Ещё часть стены обвалилась, впустив буран внутрь, а по полу и потолку пошли трещины. Рома рухнул на пол, чтобы его не унесло, схватившись за боковую панель одного из столов. Рядом, громыхнув, упал монитор, который буквально сдуло со стола.
— Варьинис. Она рядом. Она направит тебя дальше, Дитя.
Рома выгнулся и посмотрел на Илиссар, которая стояла ровно, как ни в чём не бывало. Лишь платье её колыхалось под порывами ветра.
— Знай. Каждое пробуждение будет ослаблять щит и Сердце Тьмы будет биться всё чаще, — предостерегающе произнесла она, — но не сворачивай с пути. Эту цену нужно заплатить, чтобы Орум был спасён.
«Орум» — она уже дважды повторила это слово.
Внезапно сзади раздался грохот и звон, а пол, треснув, просел и стол, за который держался Рома, поехал, гонимый ветром и гравитацией в ревущую бездну.
Хватаясь за пол и крича от ужаса, Рома пытался ползти вперёд к ней — казалось, единственной незыблемой и неколебимой фигуре, среди ревущего безумия, поглощавшего реальность. Он понимал, что его тоже унесёт, но ему надо было узнать, и он настойчиво полз, пытаясь выжать максимум из своего тела, ослабленного простудой и недомоганием, которые оказались, судя по всему, отзвуком предсмертного состояния его больного организма.
— Илиссар! — заорал он, надеясь, что она слышит, — Почему тебя там ненавидят?! Ты же не плохая?!
Со всех сторон задувал ветер и тысячи снежинок, обжигающих кожу и мешавших даже нормально вдохнуть. Рома, с зажмуренными глазами и дрожа от лютого холода, полз и полз к ней навстречу.
В какой-то момент он ощутил, что его руку, отчаянно скребущую по полу в поисках какой-то опоры, почти онемевшую от холода, накрыла её ледяная ладонь.
Илисс мягко потянула его и поставила подле себя, чуть обхватив его за плечи.
— Почему ты спрашиваешь об этом, Дитя?
— Я… — Рома запнулся. Ноги его дрожали, но не от холода, который исходил от его могущественной и такой недогадливой покровительницы, а от перенапряжения и адреналина, — я не хочу быть на плохой стороне.
Он посмотрел на неё снизу вверх, как шестилетний ребёнок смотрит на маму. Потолка в офисе уже не осталось, как и всего офиса. Бушующий ураган, закручивающий мириады снежинок в вихрях и грозные тучи над всем этим хаосом, делали её ещё выше и величественнее. Особенно невозмутимость на бледном лице. Ведь ревущий вокруг ледяной кошмар был её сущностью, воплощённой в этом грациозном, словно выточенном изо льда, теле.
— Я не могу дать ответа, чтобы не лишать тебя возможности сделать выводы самому, Дитя. — Она ответила, но он слышал её голос не ушами, а где-то внутри себя. — Во время своего путешествия, ты узнаешь всё. Последний выбор будет за тобой. Моя недальновидность и гордыня в прошлом… я не стану вновь совершать эту ошибку.
«Он приходит в себя?»
— Тебе предстоит многое узнать, многому научиться. Только пройдя весь путь, ты всё узнаешь, Дитя.
— Почему тебя ненавидят?
Рома что-то чувствовал. Будто бы он стал легче.
Образ Илиссар стал чуть размытым. Она таяла в пространстве.
— Я делала всё, что считала правильным, — на её лице появилась грустная улыбка. — Знай, что я просто делала всё, что должна была. Как к этому отнестись — решай сам. Но не торопись делать выводы, Дитя, пока не узнаешь всю историю до конца.
«Заканчивайте! Колите ему адреналин, грэнч вас забери!»
— Ты появишься вновь?
«Сердце может не выдержать»
«Выдержит! Без адреналина он снова впадёт в кому, колите!»
— Я постараюсь, — ответила она, исчезая.
Как только её не стало, Рому тут же рывком сдуло и будто бы с высоты вбросило в собственное тело, от чего он дёрнулся так, что трубки, которые были вставлены в его грудную клетку и живот, чуть не вылетели.
— Тихо, тихо, спокойно, — сильные руки схватили его за плечи и ноги, прижав, не давая двигаться.
— Снотворное, живо! — другой требовательный голос.
Всё плыло перед глазами.
Он почувствовал укол в шею.
Первое и последнее, что он увидел, было какой-то капсулой с розоватым гелем, в которой он лежал.
«Вау, как в Матрице» — подумал Рома и сознание вновь покинуло его.
12 Больничный
— Э.
Рома, пребывающий в полудрёме, после лёгкого завтрака, где ему полагалась безвкусная масса, напоминающая манку, без хлебцев и кофе, но с вкусным соком, вздрогнул и открыл глаза.
Тыкнувший его в плечо Красс, нависал над ним, будто бы Илиссар в том апокалиптичном видении разрушающегося лимба. Только в нём не было того грациозного величия.
Сердце чуть сжалось, лениво, но говоря о том, что внезапный вид громилы его взволновал.
Быстро оглядев гиганта и не найдя признаков его дубины-разводного-ключа, Рома проблеял: — А-а?
Лицо Красса изменилось с хмурого на благожелательное за половину мгновения.
— О, проснулся наконец.
Вспоминая о первой и (как наивно надеялся Рома) единственной встрече, парень категорически не понимал, что тот делает в больничной палате, где он лежал после реанимации.
— Мне сказали проведывать тебя, Сырок, — ткнул пальцем Роме в лицо, сказал Красс, — Креа лично попросила. Просила справляться о твоем самочувствии, понял? Ты как?
— Я… э…
— Чего ты лопочешь, Сырок, говори нормально! — рявкнул Красс.
— Да я сам не знаю… живой вроде, — вспышка эмоций со стороны громилы немного привели Рому в чувство. Если Креа его просила и тот пришёл, значит между ними есть какие-то обязательства. Он не причинит вреда — было ясно. Надо было взять себя в руки.
— Ну вот, другое дело! Кстати, она просила передать, чтобы ты тут ничего не разнёс. Обещаешь? — его палец вновь практически упёрся Роме в нос.
Стоп.
— Подожди, а где Зэйн и Кри?
Зэйн частенько называл её так, потому Рома решил, что тоже можно.
Красс убрал руку и сказал: — Они на заказах. Не могли тут торчать, пока тебя откачивали. Сказали приглядывать и научить кататься, когда встанешь. Представляешь, Сырок, он даже выплатил мне долг! Теперь ты и мой друг.
— А они вернутся? — внутри похолодело от осознания, что они, всё же, пусть вынужденно, но его оставили. Пускай даже под присмотром Красса.
— Вернутся, но не сегодня и не завтра, Сырок, — развёл руками гигант, — тебе тут, всё равно, ещё несколько дней валяться. Не бойся, главное поправляйся, а там найдём чем тебя занять. Время пролетит.
«Несколько дней…»
— Я там тебе передачку собрал, но её отобрали. Сказали, что тебе вообще ничего нельзя, — пробурчал Красс, — и вообще, пускать не хотели. Пришлось нос одному… подровнять и теперь проблем не будет. Буду тебя навещать и докладывать Крее.
Рома побледнел, представляя, как придётся объяснять персоналу рукоприкладство его посетителя.
— Да не нужно было, Красс…
— Тот грэнч не знал, что нельзя вставать на пути Красса. Теперь знает, — отозвался он.
Или, может, в Оруме это было нормально? Оставалось надеяться на это. Или хотя бы верить.
***
Рома не спал, а просто лежал, изучая металлическую плитку на потолке. Каких-то узоров не было — просто пересекающиеся полоски. Считал ромбики.
Палата была одноместной — мечта на Земле, но сейчас он жаждал поговорить хоть с кем-то, кроме Красса. Пару раз к нему наведывались представители медперсонала. Называть их медсёстрами язык не поднимался — никаких белых халатов и шапочек. С другой стороны, казалось, что в их форме была какая-то система.
Спрашивать напрямую он боялся, но решил выяснить всё, когда встанет на ноги.
Кстати, встать на ноги он не мог — капельницы и, внезапно, оковы, которые позволяли спокойно ворочаться и даже воспользоваться одноразовой уткой — несколько карточек лежали в тумбочке рядом — но не встать.
Один из медработников сообщил, что вставать ещё не положено.
Когда он вышел, притворив дверь, Рома, чуть побарахтавшись, попробовал усесться — он этого ещё не делал. Максимум, опираясь на локоть, приподнимался, когда было время приёма пищи.
Сел. С трудом, но вышло.
Голова закружилась и он рухнул обратно — будто мышцы отключило.
Ощущая пульс практически всем телом, Рома утёр лоб и, глядя в потолок, подумал о том, что Илиссар, уверенная в правильной ставке на Зэйна и Крею, явно просчиталась в его отношении.
Спустя какое-то время, в дверь постучали и на пороге появился Слакс.
— Эй, парень, не спишь? — полушёпотом спросил оружейник.
— Нет, — отозвался Рома, так и лежавший на спине.
Дома он не попадал в больницу в период самостоятельной жизни, потому было немного странно. В детстве, когда ему резали аппендицит, в его палату приходили мама с папой, а тут…
— Вот и славно! Я ненадолго, просто Зэйн попросил…
Он подхватил складной стул и уселся рядом с койкой.
— …попросил приглядывать и приютить тебя, когда эти кровопускатели тебя выпнут.
— Они надолго уехали?
— Ох, парень, я не знаю… — не стал лгать Слакс, — но они оставили достаточно гильдов, чтобы тебя немного подкачать. И, не переживай, я всё знаю. Зэйн мне всё рассказал.
Рома приподнял голову, уставившись на оружейника.
Тот заговорщицки смотрел на него: — Ты правда говорил с Илиссар Ана? То есть, кроме шуток, парень. Если ты наплёл это тому увальню, чтобы они взяли тебя с собой, я пойму. Я обещал о тебе позаботиться, но…
— Я…
— Скажи мне. Зэйн не верит во всё это, но я… Она правда говорила с тобой?
Рома облизал пересохшие губы, вспомнив тот диалог в лимбе.
— Да… как ты сейчас.
Лицо оружейника, оценивающее, с подозрительным прищуром, вдруг просияло.
— Кшарк! Да чтоб я сдох, если ты врёшь! Я… — он, наклонился ближе и перешёл на шёпот, — когда я увидел твой меч, я сразу заподозрил неладное. Плюс этот пройдоха, с просьбой сделать тебе документы. Я ещё тогда спросил его, но он ушёл от ответа… но, когда он пришёл ко мне три недели назад…
— Три недели?! — Рома приподнялся.
Слакс замер. Осторожно, понизив тон, произнёс: — Ну да, ты же был в коме…
Теперь понятно откуда это бессилие. По земным меркам, больше месяца.
— Охренеть… — выдохнул Рома.
Слакс высоко поднял бровь, услышав незнакомое слово.
— Похоже на язык предтеч. Ты знаешь его?
— Нет, — ответил Рома, это слово из моего родного мира.
— Значит, ты правда пришелец?
Вопрос повис в воздухе, ибо Рома пытался сопоставить периоды времени, насколько он выпал и то, когда, примерно, могли вернуться его компаньоны. Если они вообще вернутся.
— Эй, парень…
— Слакс, мне нужно попасть к той статуе в… у старой станции.
Илисс говорила о том, что тот камень и компас и ключ, а он упал в ту пропасть и валялся там уже больше месяца.
Оружейник понимающе кивнул и откинулся на скрипнувшую спинку стула.
— Зэйн и про это говорил. Артефакт Матери Льда, который она оставила тебе.
Рома посмотрел на него в упор: — Почему ты…
— Не несу всю эту чушь про смерть и зло? — Слакс горько усмехнулся, — я умею читать между строк, парень и… при всём уважении к Крее, я считаю Илисс героиней. Пусть меня, за такие слова, скормят охотникам, но я готов буду их повторить.
«Не всё так однозначно?»
— Тем не менее, Сырок, тебе сейчас нужно встать на ноги… ты чуть не помер. Скажи спасибо Зэйну — он успел надеть тот браслет защиты от нелепой смерти, когда ты волдырями пошёл.
Тот самый браслет, на котором Зэйн пыталсявыторговать пару гильдов…
— Если бы не он, то… там три заряда было, но на тебя все ушли, парень. По самому краю прошёл. Видимо, и правда у тебя сильное покровительство и цель… Я спрашивать не буду, но… Мать Льда просила тебя о чём-то?
— Да, — механически ответил Рома.
— Можешь не рассказывать, но знай… я помогу всем, чем смогу, — обеими руками пожал левую ладонь Ромы оружейник, — и это… документы я сделал, а вторую комнату прибрал. Как будешь на ногах, знай, тебе есть где остановиться, Посланник.
Рому передёрнуло.
— Слакс… я очень благодарен, — Рома напрягся и упёрся об локоть, — только давай без этих посланников, пожалуйста. Я не… я нихрена не понимаю и мне, ну, кринжово.
Лицо оружейника вновь дрогнуло, от новых слов. Он снова повторил что-то про предтеч, но пообещал не вызывать неловкость.
— Если тебе что-то нужно. Пока ты в медблоке, дай мне знать, — сказал он, кладя на кровать металлическую пластину.
— Стой, Слакс, у меня нет денег.
Телефон, который выложил на больничную койку Слакс, вызвал трепет больший, чем всё, что происходило ранее. Чудо техники, за которое он не мог заплатить, ведь был на иждивении у людей, которых знал меньше, чем пролежал в коме, в чужом мире, за чужой счёт. Это казалось уже слишком.
— Про это он тоже упоминал. Сказал, что стоит не обращать внимания на твою робкость. Я так и поступлю, — оружейник, фыркнув, не мигая, сказал свою мысль и принялся объяснять принцип работы устройства.
Спустя двадцать с лишним минут, Рома узнал как пользоваться местными телефонами.
К уху прикладывать его, правда, было не нужно, потому, более правильно, это было назвать рацией, но сам тип связи предполагал более глобальную связь, потому слово «телефон» было главным в его понятийном ряде.
Можно было даже поговорить с Зэйном или Креей, или Крассом — Слакс добавил всех в список контактов, объясняя то, как пользоваться устройством.
Всё было, вроде как, просто и интуитивно, но абсолютно противоположно тому, как Рома привык, потому, чувствуя себя бабушкой, он задавал кучу вопросов о том, как делать элементарные вещи. А Слакс, как образцовый внук-айтишник, показывал Роме пять раз, как сделать вызов.
Когда они трижды проверили, сможет ли Рома позвонить, Слакс засобирался.
— Если что, я всегда на связи, — сказал он.
Рома кивнул и неуверенно попросил:
— Слакс, если не сложно, принеси мне какие-нибудь книги об Оруме… я ведь ничего не знаю.
— Какие?
— Атлас и что-нибудь детское об окружающем мире, — ответил Рома, — только именно детское. Я не ходил в ваши школы…
Слакс коротко кивнул и вышел.
Спустя полчаса, он вернулся с охапкой книг. Точнее, книгами это было не назвать, но, исходя из тонкостей коммуникации, Рома знал, что именно эти пластиковые пластины дадут ему то, чего он так жаждал. Они дадут ему информацию.
***
Первым, что посмотрел Рома, был атлас.
— Да это, мать твою, нереально, — глядя на крутящийся перед ним голографический глобус, в пятый или десятый раз повторил Рома.
На Оруме он насчитал три больших континента, два континентальных атолла и кучу мелких островных образований, не считая мелких островов, разбросанных по мировому океану этой планеты.
Слакс, притащивший ворох пластин, которые тут назывались книгами, застрял ещё на десять минут. Он был очень доволен собой, что смог быстро и легко объяснить парню, как пользоваться привычными вещами и, так и не поняв ошеломлённый вид Ромы, узревшего Орум во всей красе, убежал, наконец, в свой магазин.
Если Спящих было девять, а континентальных образований пять, то логика подсказывала, что, в среднем, по два на континент. Прикинув в уме то, сколько лет и гильдов будет стоить такой вояж, он решил, что дело закрыто и, в принципе, можно забыть о том, что он вернётся домой.
Пять континентов… пять!
За свою, пусть недолгую жизнь, он так и не выбирался с одного — однажды был в Таиланде, два раза в Турции. Даже в Египет так и не выбрался. А тут…
Рома управляющими пасами, в точности, как показал ему Слакс, покрутил висящий в воздухе глобус, остановившись на мерцающей точке, указывающей текущее местоположение.
— Моррад, — прошептал парень название материка.
Самый малый из цельных континентов, занимавших центральные и южные широты, располагался между двумя гигантами: величественная Эрдана зеленела на востоке, гигантский Дагорис изогнулся на западе. На севере, будто отколовшись от гигантов, плескались в водах океана группы больших островов: Найара над Дагорисом и Архипелаг Тарисса, устроившийся чуть на северо-запад от Эрданы.
Про Тариссу Рома уже слышал в лавке Слакса.
Карта имела несколько разных слоёв. Там был и политический режим, рельеф и даже залежи полезных ископаемых с климатическими зонами. Приблизив карту настолько, что стало видно Посёлок Старателей, Рома поискал в округе что-то напоминавшее о том монументе — не нашёл. Значит, достопримечательности в этот атлас не завезли, либо он не знал где искать, либо как активировать их отображение.
Полезная вещь — нужно будет достать себе такой атлас.
Рома смахнул глобус, который тут же развеялся в воздухе светящимся облачком голо-частиц. Мгновение спустя, они, словно рой ос, устремились в специальное углубление на полупрозрачной пластине, которую он назвал голо-проектором. Наказав себе каждый день понемногу учить местную географию, чтобы лучше ориентироваться, парень проверил, что в атласе действительно была описательная информация по всем объектам. Много неясного было на страницах, но, со временем, он станет больше понимать.
Нужно было начать просвещаться. Благо, что перед ним лежала целая кладезь необходимых ему знаний. Спустя секунду раздумий, Рома выбрал направление, по которому он пойдёт, и уставился на стопку пластин. Остальные книги, которые приволок Слакс, были такими же электро-читалками. Только их не нужно было ставить на зарядку. Наверное.
Каждая пластина представляла собой отдельный том. Крутых 3D страниц, которые нужно было переворачивать определёнными жестами, не было — каждый раздел и глава открывались в простом проецируемом плоском окошке. Но был, внезапно, понятный интерфейс и могли быть какие-то объёмные визуализации, создаваемые в голо-проекторе. Их можно было вертеть и приближать, что было удобно для атласа животных Моррада. С него Рома и начал, отложив всё остальное на тумбочку и отхлебнув воды из бесконечной бутылочки, которая стояла там же, устроился поудобнее и погрузился в чтение.
***
До самой ночи он читал. Это был не просто атлас, а целая энциклопедия, посвящённая фауне материка. Было очень тяжело — больше половины терминов, хоть и проговаривались, но за ними отсутствовало понятие, ведь это явно не была книга для детей. Минимум — учебник, но, учитывая, что Рома был необразован, читалось как научный труд глазами дошколёнка, освоившего букварь.
С другой стороны, было много полезного — теперь он не просто созерцал потолок, а, пусть обрывками и недопониманием, но выстраивал какую-то картину, основываясь уже не на собственных домыслах, а на конкретных примерах.
Постигая животное разнообразие Моррада, Рома даже переключался на стопку книг, чтобы найти там атлас другого материка, но не нашёл. У него возник вопрос, ответ на который он получил от медсестры, которая принесла ему ужин.
Его заинтересовало то, что Моррад несколько раз был упомянут как «Земля Насекомых». Медсестра подтвердила его предположение, что на других материках их почти нет, посмотрев на него с удивлением и спросила, нет ли у того признаков потери памяти.
Рома, сперва опешивший, хотел оскорбиться, но быстро одёрнул себя, сочтя это гениальной легендой, на которую можно было бы списать вообще все его, неестественные для взрослого и развитого человека, вопросы.
— Я… вы знаете, я правда не помню… словно в тумане, — пробормотал он, глядя на неё жалобно, после пары попыток изобразить, что он пытается вспомнить.
Она вскинула брови, кивнула и сказала, что позовёт врача.
У Ромы тогда похолодело внутри, ведь он не умел врать, но всё как-то закрутилось, и нужно было выплывать. В какой-то момент, он хотел рассмеяться и сказать, что пошутил, но не стал малодушничать. В этой идее и правда был смысл.
Главное, чтобы его не забрали в сумасшедший дом, если он тут был…
Диалог с врачом длился около получаса. Тот ворвался в палату почти сразу за медсестрой, видимо, подавшей сигнал по какому-то их устройству связи, что лишило Рому возможности как-то связаться со Слаксом или Крассом, чтобы сообщить, что он попал в сложную ситуацию.
Врач задавал вопросы, которые напоминали психологический тест, которые Рома очень не любил, ведь там не предполагалось правильных ответов. Парень, усердно думая, отвечал. Напряжение нарастало, ведь было много непонятных ему слов, которые тот повторял, переспрашивая, как самый неуверенный попугай во всём Оруме, но лицо его вытягивалось всё сильнее — пропорционально тому, как хмурились брови врача.
В какой-то момент, Рома подумал, что ему конец, ведь вопросы врача закончились, и должно было последовать какое-то заключение.
— Мистер Сырок… — врач тяжело вздохнул, — мне очень жаль, но у вас правда есть признаки поражения мозга.
Рома вскинул брови: — Я с ума сошёл?
Врач замахал рукой: — Нет, ваши когнитивные способности в полном порядке. Проблема в другом… вы были в тяжёлой коме и у вас был общий иммунный и аутоиммунный коллапс… такое бесследно не проходит. Мы восстановили ваш иммунитет и работу ваших органов, нивелировав весь ущерб, но… ваша память действительно сильно пострадала. С этим, к сожалению, мы ничего не сможем сделать… С таким мы ещё не сталкивались и, видимо, восстановленные клетки вашего мозга, в какой-то мере, оказались пустыми.
«Так… неужели сработало?» — Рома всеми силами старался сдержать рвущуюся наружу улыбку, — «Идеально!»
— У вас полностью отсутствует понятийное представление. Я такого никогда не встречал, мистер Сырок, — делая ударение на первом слоге, пробормотал врач, — ваша когнитивность абсолютно адекватна и вменяема, то есть, вас не нужно изолировать, но…
— Но? Что?
— Вам придётся учиться жить заново… или молиться Девятерым, чтобы память к вам вернулась.
— Я…
Роме очень хотелось остаться одному, ведь он еле держался.
— Я вынужден сообщить об этом вашим друзьям, которые доставили вас сюда и оплатили всё лечение, мистер Сырок. В ваших документах было указано, что вы из Саэлии… это вам что-нибудь говорит?
Рома вспомнил карту Орума: — Я… я не знаю.
Такого названия он не помнил. Видимо какой-то регион на каком-то из материков.
— Там ваш дом, сэр. Это на Дагорисе, — сказал доктор, скосив взор на атлас, лежавший на тумбочке, — ваши друзья помогут вам?
Рома тряхнул головой: — О, Дагорис! Что-то припоминаю! — Рома быстро отреагировал на знакомое название изогнутого континента, — Да, сэр, они и так очень много сделали для меня.
Врач встал, кивнул, ещё раз повторил о соболезнованиях относительно тяжести Роминого положения и, уже уходя, развернулся: — Они вас не похищали, сэр? Не удерживали в заложниках? Один из ваших посетителей… кхм… он обладает не лучшей репутацией в городе.
Красс… он явно говорил о Крассе.
— Нет, сэр, я на них, буквально, с неба упал. Сам на них свалился. Они меня не похищали. Это я точно помню.