- -
- 100%
- +
Часть первая
Глава 1
«Сызнова с мира по нитке или готовиться отродясь не учили», – ответствовал Краймен на слова Фрая о тщательной подготовке. Чуть погодя подождал и добавил: «Учил бы свою фрау варить похлёбку, а в моё спорт лото свой нос не задирай». И, сказав в шутку, что надерет его зад он, отвернувшись и зло закурив вымученную сигарету, которую берег с обеда. Такие как он не могли бросить курить в принципе, и продолжали, думая, что делают это, по стольку поскольку уже начали бросать ранее и сократили «порционность» аж на целых две штуки внесли вклад в отказ от привычки, и теперь считают дело начатым, сразу практически законченным и не выеденным яйца. Словом, типичные самообманщики, быт которых овеян культом карго (то есть самообман в чистом виде). Фрай возносил себя над такими, хотя его подготовка свелась к пересчёту барахла в сумке и вымученному домысливанию, чем новым встретит их этот сеятель культурных ценностей, то есть музей кой был не первым и не последним, единственное, что менее охраняемым, что довольно-таки прельщало.
«Сколько можно корить себя за прошлую неудачу, в банке было немного меньше, ну и что тут такого»
«Да уж и впрямь, что тут такого, а как же свора ищеек на хвосте?» Фрай почесал небритый подбородок, Краймен подытожил: «Ты загнал нас, мы чуть не облажались. А мой дом, слышишь, эй! Куча инвентаря и Мустанг, я с ним кстати почти закончил, помнишь, как легко мы ушли на нём от копов в Манхетене. Попробую угадать, ты сейчас парируешь, оперируя моей стрельбой на том складе техники, да, я угадал?»
«Бинго, оба два – всё твоё, лучше потерять десять домов прикрытия чем увидеть свет в конце туннеля и почувствовать возможность прикорнуть с ядом под ложечкой. Да Край, я угадал, мы с тобою сошлись в одном, надо делать что-нибудь стоящее и разбегаться, я больше не хочу рисковать своей жизнью и жизнью Слевен ради каких-то крошек, пули в лопатке и романтики бандита… Я тысячу раз говорил тебе не приравнивай меня к этим, я вор, понял? Украл, продал, переехал, вот это настоящая жизнь, а не погоня за миллионом со стволом в зубах.»
«Однако ты неплохо отложил, ведь так? Закругляешься, постоянно боишься нарваться, все время перестраховываешься. Зачем мы так часто меняем явки, нас всего двое, ведь так? Может ты прячешь в подвале ещё одного дружка подельника, а начальничек? Ведь ты ведёшь и тянешь на себя одеяло. Привык пользоваться мозгами да? Или может ты поругался со Слевен и поэтому мы встретились. Нашёл меня и даёшь добро на новый кретинизм…»
«Ни о чем не договорившись, нельзя расходится, тебе бабло нужно не меньше моего, ты ведь не позёр, не за уличный авторитет хочешь выступить? У меня свои причины, и если напряжешь мозг узнаешь, они на поверхности. Ладно чёрт с ним, я был в Канаде и мне там по нраву, я пытался намекнуть, что я здесь всё. Работа егеря не самая худшая – природа, друидизм, отрешённость от всего, тома с классикой, да читается там не хуже чем чувствуется, будто ты младенец, только с книгой в руке, охота тоже впрок, каково официально натренировать стрельбу по тварям нашим меньшим, прости меня боже, слышишь Краймен, я стал похож на персонажа ролевой игры, грабить банки и сношаться в словесных распрях с напарником в промежутках, толи не мечта идиота. И ещё кое-что, не надо думать моими мотивациями, обдумай лучше план, суперпозицию. И что там у тебя на уме, как думаешь почему музей? Денег нет, зато есть всякой всячины бартером на нужную сумму.»
«Не знаю, продолжай, твоя правда, да и твои в конце концов контакты тут решили, я правильно понял, согласен с одним лишь условием, сам знаю борщил, да и потеряли больше, чем приобрели. Было нас трое теперь вот видишь… В общем я теперь тоже за то, чтобы само обезопаситься и ищи в поле ветра, вот за вариант я не уверен, но тут я бессилен, не знаю я этих систем… Банкуешь – банкуй, веди мой кавалер, чем смогу подсоблю. Добавлю лишь, что машина с меня, есть тут чем поживиться, хотя захолустье ещё то.»
«Ладно, проехали, с меня значит проект мероприятия, кое какое барахлишко, да и цель, если так можно выразиться изъятия не ясна, нужна наводка знающих, и потом без канала сбыта, всё вынесенное просто фантики, Край с тебя вооружение: что-то типа глока и потяжелее, например дробовик или пистолет-пулемёт, в общем озадачься, найди время. Кроме прочего нужны легкие броники в машине на всякий случай, полицейский сканер, если найдёшь, далее лазер для камер, форма охраны, точь-в-точь, что будет на них и, конечно, твой хлеб Край, отключение охранной сигнализации непосредственно с пульта и разработка плана по нейтрализации охраны, балончики с газом, стреляющий электрошокер или что там надо, в общем это на тебе. План помещений мне дадут и возможно завербуют одного из охраны, чтобы отключил для нас охрану сразу изнутри, но ничего не обещаю, это мои мысли, тем более придётся делится. В целом я закончил, каждому подкинул задач на выходные, начало ориентировочно через неделю, где сбросить концы у нас есть, сменить тачку бы не помешало, я сейчас о второй машине. Ладно, всех благ, поэтапная подготовка, связь и перепроверка исходных данных и успех будет с нами, мне нужно ехать, пиши в чат, чую дело выгорит если тупить не будем.»
Фрай был на коне, он опять верховодил и ему это нравилось, кому как не ему было знать, что исход положителен благодаря его знаниям и контактам, всё остальное же дело техники, Край доделает работу. Необходимо было встретится с Нилом, обсудить все тонкости: охрана, предметы хищения, канал сбыта, не давали Фраю покоя, но он знал спешить означало насмешить подмётки, да и Краймен с него живого не слезет, интересно может он и грохнет своего подельника, как только почует что-нибудь неладное? Но только не в этот раз, у Фрая все тузы в рукаве, дело стоящее, он как никогда это чувствовал. Уже по дороге домой думая, как бы съехать сразу и навсегда, забыть и всё и всех, рвануть, например, в Мексику, ладно рано об этом, хотя в дальний ящик тоже не стоит откладывать.
«Эх ты пудель с фестиваля», – не преминула поддеть фрая его пассия, когда он вернулся в их съёмную квартирку с гаража, такого же съёмного и одноразового как их жизнь. «Улыбнулось тебе захомутать подельника, каждый раз ты бьёшься о камень, когда убалтываешь его, ну что жив, здоров или что он там, надеюсь не угрожал отставкой или того хуже рукоприкладством?»
«Почти что, да вот только каши не доел, жадность фраера погубит, в его интересах, он на мели, это главный мотиватор, не забывай любимая, все мы пока в одной лодке после последнего дела, жажда наживы нас сплотила, сама видишь, да и дело стоящее, это наверняка, хочешь погреть косточки где-нибудь в Калифорнии или может быть в Мексике, попивая мескаль?»
«Ты думай о деле милый, я тут волнуюсь, жду тебя, кстати этот гараж, в котором вы обосновались я как некстати удачно выбрала, по-моему очень даже удобный, не правда ли? Кстати, про Мексику, недавно узнала у кузена, у него там ферма: лошади, овцы. Вкратце, есть там, где остановиться, мне, между прочим, пришлось дико врать, чтобы напросится, мол проездом, экскурсия, понимаешь, родственничек ты не названый.
«Дело ясное, что дело тёмное, дорогая, подготовка в самом разгаре, а ты уже сватаешь Мексику, плюс путь отхода – альтруизм в чистом виде, может не будем задействовать твоих родственничков, лишняя ответственность, давай рассмотрим прерогативу выбора за тобой, но чуть позже. Ладно на сегодня пора закругляться, я скис после разбора полётов, милая, у нас есть ужин?»
«Хорошо, убежище выберешь сам, хотя знай, что вариант хороший, легавые туда не сунутся. На ужин панкейки, твой любимый кленовый сироп, есть и шоколадный.»
«Отлично, я тебя люблю, милая»
Глава 2
Нил был коллекционером, 51 году от роду, жителем штата Огайо и работа, потому что именно эта данность от бога была именно таковой, единственной любовью и страстью, которой он отдавался с головой. Он следил за торгами в США, Англии и половине Европы, входил в формальный, также, неформальный клуб, из международной ассоциации его попросили уйти, дабы неповадно было участвовать в черных торгах, то есть ворованное, перепродажи в даркнете, методами он не чурался, обогащение всеми способами на данном поприще. Его вилла от подвала до второго этажа была увешана лотами разнообразных творческих направлений, занимался он, повторяясь, всем чем можно и его жилище напоминало логово троля или огра из какой-нибудь компьютерной игры. На охрану он потратил несколько десятков тысяч долларов, и она была выполнена с учётом всех нововведений, типа удалённого контроля доступом, мониторинга сигнализации и мгновенного реагирования на тревогу. Наиболее ценные книги, рукописи, коллекции монет и старинные ювелирные украшения хранились в банковских ячейках. Картины, ковры, оружие, и многое другое занимали стены, в том числе стены лестниц. На самых видных местах стояли статуи из старинной лепнины. Сложно было представить примерную оценочную стоимость всего находящегося на виду, несмотря на то что это была лишь верхушка айсберга, тем не менее владелец сам периодически гадал над числом, брал в диапазон примерно в полмиллиона долларов. Вот и сейчас Нил бредил будущим барышом, не представляя даже количества участников операции. Он уже произвёл в даркнете несколько десятков сделок, заработав на перепродаже порядка миллиона, вот и сейчас ожидал глобального навара с нескольких картин и ваз, названия и фото которых он уже знал, о фото он также заранее позаботился. Находясь в прострации, ждал Фрая, помимо было необходимо встретится с Дженкинсом – охранником, уточнить места, где стоят лоты и самое главное обезопаситься отключением сигнализации, код он держал в памяти, то есть отключение, включало в себя и выведение из строя всего состава охраны, а именно троих человек вместе с самим Дженкинсом, посещение видео узла и отключение камер, после уничтожение нужного регистратора. Скепсис, ни больше не меньше, овладел Нилом, также, как всегда, при заключении сделок он не верил в долгожданный исход до самого окончания сделки. Он был не уверен ни в охраннике, ни в себе, ни во Фрае, он понимал, что дело зиждется на нём и это его вполне устраивало. Он сделал достаточно, имея ввиду себя, считал Нил, теперь дело за молодыми, взяв на себя ответственность в быстрой продаже, Нил надеялся выручить тройку миллионов. Себе хотел ровно миллион ни больше ни меньше. Возвращаясь к бренному, он вспоминал как познакомился с Фраем, тот сбывал марки и монеты, и Нил купил те по цене ниже рыночной, зато взял все, не задавая вопросов, и так как сделка проходила вживую, они нашли контакт, поговорили и подведя нулевой итог поняли что нуждаются друг в друге со страшной силой: один, кажется, мошенник и сбытчик, второй более крупный скупщик и воротила, во Фрае Нил чувствовал силу и напор, он вселял уверенность на расстоянии, этих качеств ему не хватало, ни дать ни взять два воротилы, на этом они и порешили. Негласно оба надеялись найти себе ещё по паре таких, такие уж были они великие комбинаторы…
Глава 3
Магнат не боялся встречи в особняке, так как считал себя кристально чистым, собирался только сбыть «незнакомые» ему побрякушки без лишних отлагательств. Само пребывание у него мнимого или будущего подозреваемого не налагало на него ни каких бумажных проволочек, оных как и ответственности в совершении ряда злоумышленных намерений, ибо сам находившись ежеминутно под камерами, был снят с подозрений каких бы то ни было, по крайней мере, если не считать мнимых свидетельских показаний третьих лиц, всё должно было быть гладко, ведь улики – его кредо, к примеру такие как поличное или то что он считал подлинно уличимым и доказательной базой не имели бы к нему и малейшего отношения.
Фрай, подъезжая наверх по холму думал об этом же, не будет ли он этаким агнцем, кто на камерах ездит убеждать кого-то в чем-то, находясь в розыске, пусть хоть и близким, но приметам ограбления банка, с применением огнестрельного оружия, нанесением тяжкого вреда здоровью, хищению крупных сумм, и так далее и тому подобное, ведь список был далеко не полный.
Первой промелькнувшей мыслью было то, что хуже уже не будет, главное музей, теперь только он, а всё остальное тлен… Последнее дело как говорится, дело принципа и чести, они со Слевен всё же обязаны жить и не тужить где-нибудь типа Калифорнии за их муки, лишения и невзгоды. Ведь многого им не надо: уединенный домик, пикап, половина акра земли, пару пристроек, средств по грубым подсчётам достаточно для жизни лет на десять, а там как карты лягут, занятий множество, а у Фрая руки не под черенок лопаты заточены. Компьютер и офис – менеджменство или агентство и тому подобные занятия. Слевен тоже готова к юридической консультации, помимо, конечно, обычных продаж. Так что им нужно где-то обосноваться, обжиться если можно сказать, приноровиться и устаканиться.
Нил встречал в лучших традициях почти половины фильмов про мафию – с сигарой и бренди, неотъемлемой частью атрибутики каждодневного отдыха сильных мира сего. Фрай подъехал к ступеням, на которых вальяжно барражировал этот человек и да, кстати, его фотопортрет также походил на уголовную хронику, точнее досье: волосы с сединой, курчавились почему-то у висков, имея среднюю длину. Надо признать Фрая всегда радовала внешность Нила, но шевелюре он отдавал должное, он тихо угорал над отдельными элементами внешности коллеги. Лицо было словно слеплено под заказ в средние века, слишком правильные черты лица: прямой, длинный нос срисованный с древнегреческих фресок, высокий лоб, скулы и подбородок квадратные и атлетические, возраст – единственное, что делало Нила приземленным и спускало на бренную почву, например, щеки, обвисшие как у бульдога, морщинистость, кривые уши, сломанные в своё время в драках. Остальная часть описания подробностей не имеет, немного лишних килограммов, поза или правильнее стойка прижимистая и как бы чуть в присяди, тем не менее не мешавшая ему прогуливаться по ступеням.
«Привет всем трудящимся», – лениво бросил Фрай из своего Шевроле Малибу, подъезжая к самим ступеням особняка, которыми верховодил в данный момент Нил.
«Что же веский упрёк и довольно-таки в тему, я всё взвесил и сейчас меньше половины от продажи бы не запросил, а то больно много на меня свелось всего сразу: тут договорись, здесь подкупи, чертежи и фото достань…»
«Не бубни старый, ничего такого я не имел ввиду, просто вид у тебя больно вальяжный, отдыхать не работать, а, как ты это себе видишь?»
«Кто на что учился, я первое вложение между прочим сделал в тринадцать, выбрал так сказать колею, начал помогать старшим на районе банчить коноплёй, хорошей, забористой надо сказать, а ты что делал, небось глазел на тёлок в журналах и баловал малого под подушкой?»
«Ладно проехали, учился я и правда не в красную армию, зато коммутировать таких как ты научился дай бог каждому, здесь ли в новой Англии или во всей остальной части Америки, бедные богатые, старые, молодые. Тебе наверно удобней вести торги, общаться в закрытых чатах, поэтому ты и встречаешь гостей в образе ленивца, только без когтей на руках, а Нил? Будем вести дела или уже начнём процесс торгов, с него ты обычно начинаешь? Треть, на этом мы остановились, не так ли?”
“Тон у тебя, будто ты не согласен?”
“Как же не согласен, у меня нет выбора, нужна информация, да и не одна она, зато исполнители с меня, плюс сама операция”
“Закончили делёжку, надо думать, ты начал шутить”
Разговор между коллегами состоялся прямо на лестнице жилища, так как шутка Фрая поразила коммерсанта в самое сердце, надо думать такие выходки были неотъемлемой частью жизни и несмотря на всю безобидность часто ранили его, интеллектуально развинченных подельников. Признаться встреча была первой и не последней, напарники должны были приноровиться на будущее, словесные перепалки, как и чаты – всё это было частью и залогом будущего успеха. На их же счастье, понятие этого было двухсторонним. После отступления вернёмся к разговору уже довольно-таки дружескому между двумя воротилами.
«Пройдем, присядем», – пригласил Нил, на что тот ответствовал, что да, так сказать, можно.
Фрай ожидал чего-то подобного, но увидеть один раз означало быть поражённым долгое время. Весь этаж был колонным, а он был не маленьким и в мраморе, на потолке лепнина, на втором этаже балкон, тут и там стояли статуи, по которым не сведущему искателю приключений было сложно понять о веке лепки, про картины говорилось ранее.
«Не хватает бассейна с фонтаном», – подумал Фрай мельком, пока они поднимались на балкон по одной из двух ведущих на него лестниц.
Нилу было около пятидесяти, но двигался он довольно-таки бодро, перешагивал по две ступеньки и пытался объяснить, что, как и откуда взялось в его доме, что надо сказать Нил слушал неохотно в одно ухо. Балкон также поражал своим убранством.
«Но не будем вдаваться в предметы интерьера, перейдём к делу», – словно прочитав мысли Фрая, сообщил внезапно Нил.
“Ты здесь дабы обсудить ряд деталей, в которых заключается моя часть уговора, и наверное интересно узнать стадии, ведь от этого зависит день X, да и само его осуществление. Есть плохая новость и хорошая, с какой предпочтёшь услышать?”
“Валяй с любой, слово не воробей. На самом деле, я понимаю – такая возможность предоставляется единожды, нужные люди в нужное время и месте. Ты Нил нужный человек – ОСНОВОПОЛАГАЮЩИЙ. Твоя доля если так разобрать принадлежит тебе по праву, но как я узнаю свою цену, моя часть сделки – это треть, треть от чего, от янтарной комнаты или фианит для сороки? Когда ты сможешь сбыть и сколько бы это стоило, давай с самого начала.”
И Нилу нашлось что ответить ведь эти разговоры были также частью его стратегии по обогащению, он знал на что идёт, с кем водится и последствия этой аферы. Лоты были выставлены им в даркнете, и успеха на поприще мёртвых душ было мало. Тогда он начал по списку. Список тех, с кем он имел дело за всю карьеру. Выбрав несколько имен, дабы они были настоящими, зато их носители, простите за тавтологию носили миллионы и миллионы. Нил знал это, как и знали об этом они сами. Делом нескольких часов было связаться с ними и уточнить детали, запросив нужную сумму. Так вот как вы уже поняли, лоты, точнее список с ними, был на руках у Нила. Раздобыл он их опять же по своим каналам, хотя не стоит быть слишком эрудированным чтобы знать о лотах в местах их общего посещения. Тем не менее дело было сделано и предметы были продекларированы на выбор, то есть банальная кража превращалась в выбор любого из изделий труда или живописи, ужать необходимо было лишь количество по известным причинам. Неудобство выноса у копов под носом живописи на десяток миллионов ограничивалось первопричинами.
В целом работа была проделана и Нил как мы уже с вами догадались не захотел ограничиваться третью. Сумму он уже знал и занизил её на миллион, отложив его себе за неудобства и расходы.
“В общем так, лотов четыре: три картины и одна ваза, твой гонорар, как и мой полтора миллиона, это хорошо, а вот и плохо – охранник упирается, не хочет он за полмиллиона отключать охрану, видео, получить из электрошокера, да потом ещё оправдываться перед копами, хотя версия подставы охраны будет прорабатываться чуть ли не первой”
“Я думал барыши поболее будут – четыре лота, из расчёта миллиона ста двадцати пяти тысяч, не маловато ли, я понимаю это не выставка Рембрандта, но что же это за слив такой, прямо-таки за даром что ли?”
“Не совсем так, просто покупатель один – это плюс, кому нужны сразу все лоты? Правильно, никому, плюс время, куём железо по горячему, теневые сделки они такие, сечешь? Но ты-то знаешь, сами плавали, правда?”
“Ладно, плюс минус ты прав, но одно но, ты понимаешь, что нас трое, есть ещё один, кто понесёт такие расходы из своей доли, ты полагаешь Краймен? Станет он за миллион ворочать стволы и тачки, вырубать кого то, выносить лот, прятаться, перепроверять адреса и явки, и в конце то концов почему только четыре лота, что им полцены много? Не могут взять шесть или десять?”
«Много сынок, много, сразу понятно – ты щипач, вести бизнес не планируешь, таким как я становиться кишка не та, думаешь этот ширпотреб кому ты светит перепродать? Зря, очень даже, а делится придётся, к тому же отдадут наличку, а её отмывать затрахаешься, скажешь или нет о ходе вещей – твоё дело, я бы не стал, миллион для вора круглая сумма, и даже огнестрел не пригодиться, кто будет искать в Новой Англии какую ту рухлядь, я уже и кисти забыл картинные, в общем сам решай, кроме того Дженкинс ещё не созрел, но ответ в процессе, полмиллиона за какие то отключения еще никому не помешали. Ну посидит под несколькими тысячами вольт, ну походит на допросы, не расколется, руку даю на отсечение, не та порода, хотя порода как раз что надо.»
«Дело зиждется на тебе, так что бери и карты в руки, а напарнику я что-нибудь напою, не первый день в лодке, скептицизм его букварь, но что поделаешь против фактов, обязанностей с него поубавилось тем паче, только пускай Дженкинс обтяпает всё чисто, отключит нужный регистратор ну и сам знаешь, он тебе подскажет сам, если не фраер»
«Разберёмся, давай что ли по маленькой»
Они сидели за столом на балконе, убранство было под мрамор, включая саму столешницу. Фрай не отвлекался на мелочи, поэтому и мы не будем отвлекаться на детали. На десять лет денег бы им со Слевен, конечно, не хватило. Но какая разница если дело казалось таким выигрышным. Самым ответственным должен был заниматься посторонний человек – это одновременно угнетало, но и грело душу, даже не смотря на потерю с их Крайменом общего счёта. Как уже все догадались навар таял по старшинству, от тунца к пескарю, и Фраю, чёрт подери, нравилось быть промежуточным звеном, он чувствовал, что дело было сбыточным и сбыточность эта формировалась начиная с него. Это было немного не так, но кто запрещал думать протагонисту надлежащим образом. Собственно эта уверенность и сыграет в судьбе свою значимую ноту, протеста или нет, станет известно чуть позже, а пока формальности с обоих сторон были улажены, можно было и выпить. Тем более что выпивка у Нила была отменная.
Глава 4
Тем временем Краймен, или просто Край, обдумывал предстоящее дело. Как присовокупить будущность выполнения к препятствию в последующем завершении всех задумок, свёртыванию всех имевшихся планов по обогащению (имелись ввиду, конечно, банальные кражи и ограбления.)
Он не знал как будет жить, где и чем, всё что он имел на этот час: это места отсидки, кое-какое оружие и барахло для операций, не отмытые деньги в размере трёх ста тысяч и уголовную ответственность, грозившую им за предыдущие дела, кроме того его уже искали, по поводу доказательной базы он был не уверен, а вот на счёт последнего и как он надеялся сбыточного дела уверенность присутствовала. Не без доли иронии можно было уточнить что музеи край уважал, поэтому и ограбить всегда мечтал, это ему представлялось даже больше почётным чем ограбление банка. Ещё одной из параллельных мыслей была, что он борщанул в разговоре с Фраем по поводу его свёртывания со с Слевен, то есть завершения воровской карьеры, как она есть. Он предполагал, что деньги у парочки есть, и, если бы не этот музей, где всё вроде было на мази, он и сам бы уже загорал где-нибудь в южной Америке, не обходил он стороной и ту же Мексику. Он понимал, что дал лишку, и влез не в своё дело, но его волновало мало, а больше как раз интересовало то, сколько же он получит, каков будет гонорар, ведь после заслуженной пенсии он так же не планировал выходить более на тропу отмычки и ножа. Краймен имел черты характера нетерпеливого и несправедливого ко всему человека. Огрызался, спорил, иногда дрался, что уж говорить про вредные привычки: травка и крек были его лучшими друзьями в данный отрезок жизни, от них его без того маленький мозжечок, становился еще меньше и спекался ото дня ко дню. Отдать должное общему состоянию здоровья – это то, что пагубного в этих привычках было не более чем в выпивке, до того коренастого и хорошо сложенного в свои тридцать пять, что надо думать у терапевта он был не частый гость. Фаз как и профиль был не менее выдающимся, как же, Краймен был приезжим, и не откуда-то, а из самой, храни её бог, Ирландии: рыжеватые волосы, кругловатое лицо, идеально прямой нос, чувственные губы – полный набор, и он был одним из подозреваемых в ограблении, конечно, его поимка была только вопросом времени, здесь не было даже тени сомнения. Он хотел два миллиона, не меньше, этого лет на пять ему хватит, добавить деньги с двух последних дел, и можно не работать, попивать виски и покуривать сигары где-нибудь в той же Бразилии или Мексике, любил он эти страны латинской Америки, многое роднило их с Ирландией, по своему, конечно. Таким образом завязать дела здесь, убраться на все четыре стороны на другой континент, со временем сделать поддельный паспорт и дальше по списку, куда-нибудь в старый свет европы, где потеплее, таков был первоначальный план. Оторвал его от грёз звонок: