- -
- 100%
- +
– Сейчас, – длинный стукнул как по двери, костяшкой пальца, по спине среднего, – чей памятник?
– А я откуда знаю? – удивился тот.
– Мандель…, – начал читать карлик.
– Манделя, – уверенно доложил длинный.
– Хер с ним, с этим Манделем, – синица выключилась.
– Ну чего, допинаем его к дороге? – карлик не нагибаясь открыл левый глаз Анатоля.
– Сказали, хер с ним, с Манделем этим, – длинный поправил портупею, – Шурик, протраль карманы, нет ли там взрывчатки.
– Слушаюсь, товарищ младший ефрейтор, – средний натренированным движением пальцев пробежался по одежде и сумке лежащего, – только книга.
– С картинками? – длинный взял ее за переплет, и стал читать по слогам, – червячные передачи…тьфу.
– Ладно, отходим, – кидая книгу рядом с телом, длинный подтянул брюки.
Окидывая хозяйским взглядом выделенный надел, трио пошкандыбало обеспечивать порядок дальше. Ветер колыхал одинокую прядь на голове Анатоля. Зеленая муха, хотела сесть ему на ухо и отложить яйца, но лапки уловили жизнь бьющуюся в ветхом теле. Муха взлетела и гонимая штилем, полетела к ближайшей куче собачьего дерьма. Анатоль встрепенул бровями, выпрямил ноги. Через две минуты он предпринял попытку встать. Обхватив за ноги монумент, он стал карабкаться к солнцу.
– У вас закурить не найдется? – снова раздалось сзади.
Поняв, что следом последует удар по темечку, Анатоль рухнул на землю. Палка просвистела, но не попала.
– Нажрался чувырла, – очередной милицейский патруль, взял нарушителя под руки и поволок к припаркованной на газоне машине.
– Добро пожаловать, – дверь ударила по барабанным перепонкам очередного гостя.
– Не прижимайся гнида, – Анатоль раскрыв глаза обнаружил сидящего рядом монстра.
Не мытый и не чесанный, с ногтями в стиле Фрэда Крюгера, в кедах и разных носках, он смотрел на новичка. Сунув в пасть спичку, человек прошелся ею по дуплам, отрыгнул не пищевым запахом, поерзал немного и пернул.
– Поехали, – он стукнул по решетке отделяющей хозяев и гостей, – плацкарта занята.
Будто водитель специально ждал этого сигнала, машина несколько раз дернулась жухлым телом, затем стартер все же одолел сопротивление и она тронулась. Внутри Анатоля словно распрямилась пружина. Она толкнула его к дверям без ручки. Анатоль стал терзать торчащий хвостик, пытаясь провернуть язык. Сосед расплылся в улыбке. Расчувствовавшись, он даже заткнул пальцем одну ноздрю, и точным броском высморкнул из второй зеленую соплю на спину коллеги.
– Выпустите! – Анатоль стал царапать металл, – меня мама ждет.
Сосед заржал изо всех сил. Через несколько минут драндулет замер, из вне послышались шаркающие шаги.
– Принимай дрова, – раздался веселый голос.
– Граждане отдыхающие, – дверь открылась, представив веселое лицо, – пансионат и персонал благодарит Вас за правильный выбор. Полный комплекс услуг, услужливое обхождение, полное гособеспечение…
– Я хочу домой, – Анатоль показал книгу.
– Не перебивай засранец, – человек схватил его за шкирку, – бегом вытряхивайся, и не шоркай.
Приземлившись на руки, Анатолий увидел перед дверями вывеску.
«Городской вытрезвитель им. Бахчисарайского фонтана».
– Можно руку? – сосед протянул свою клешню, предлагая сотруднику помочь выйти.
– Может тебе хлеб соль преподнести? – милиционер улыбнулся, – а нука вытаскивай свою жопу!
Человек наступил на спину Анатолия, и чинно прошел в здание.
– Вставай, хватит, – Анатоль ощутил легкое подталкивание по животу, – скоро ужин…сардины…люляк ебабы…ташлыки.
Вытрезвитель внутри смотрелся гораздо загадочнее, чем снаружи. Зеленые стены, не обремененные полками, содержали только плакаты, призывающие не пить много, и фотографии, призывающие фотографа пользоваться очками, в момент съемок и печати. Рядом со стеной сидел попутчик. Напротив него, за пластиковым оконцем лежала фуражка и банка березового сока.
– Деньги, золото, – человек принес разнос, – кредитные карты.
– Спасибо не надо, – махнул рукой Анатоль.
– Типа юмора, да? – поднос переместился к грязному, – и тебе не надо?
– Если можно, дайте матрас, – зевнул тот, – день тяжелый был.
Не выдоив с новичков ни копейки и ни грамма, их повели мыться.
– Снимайте свои доспехи, – санитар, протянул по куску мыла, – и что б ни одна мандавошка на Вас не осталась.
– А шампуня нету? – поинтересовался, стягивая шаровары, новый друг Анатолия.
– Ты последний выпил, – санитар улыбнулся, – теперь мыло грызи.
Анатолий раздеваться не спешил. Мысли в ушибленной голове выстроились в ряд.
– Я не пьян, – сказал он санитару, – я банан на памятник ничайно уронил, …меня избили…а у меня книга библиотечная…там про Малевича рассказывали…
– Книгу вернут, – санитар рывком снял с него рубаху, – сюда очередь попасть, спроси у Кеши. Проспишься, и завтра домой. Держи мыло и наслаждайся стерильностью.
Вымывшись, под трубой изогнутой буквою зю, водой коричневого цвета, равномерно распределив по телу грязь, два раза поскользнувшись на жирном полу, Анатоль вышел на свет. Друг вышел еще раньше, вода его пугала, поэтому он лишь пописал на пол, заткнул душевую трубу мылом и утрамбовал его поглубже пальцем. Получив трусы и майку, узники вытрезвителя пошли в комнату отдыха. Кеша шел развязанной походкой, щекоча по ходу яйца. Анатоль склубив руки на груди ощущал себя личинкой опарыша среди голодных муравьедов.
– Здорово братва, – Кеша остановился в дверном проеме, – я тут с корешем сегодня.
Анатоль почувствовал, как его втянуло за майку внутрь. В комнате барачного типа, уютным образом стояло девять койко-мест. Панцирные сетки, напоминали гамаки. Ноги лежащих, торчали устремленные, как Гагарины вверх, головы смотрели сонаправлено, задницы едва не касались пола.
– Ты кого привел Кеша, – просипел со стороны окна мужчина в солнцезащитном очке.
– Это Толян, он сказал, что накроет поляну, – Кеша швырнул тапки по сторонам, – а ты где глаз потерял?
– Классные очки, правда? – улыбнулся тот, – почти новые. А ты проходи Толик, не стесняйся.
– Мы много не едим, – Кеша процокал ногтями по полу.
– Мы много пьем, – еле ворочая языком, промямлил кто-то из близлежащих.
– А я вообще не пью, – Анатоль прошел к свободной кровати.
– Молодец, – высказался, не раскрывая глаз старичок, – верблюды тоже не пьют.
– Друг дай-ка горшочек, – сосед Анатолия показал себе под кровать.
– Плохо? – Анатоль сунул горшок ему под нос.
– Очень, – перекладывая горшок под задницу, ответил тот.
Подбежав к двери, Анатоль принялся методично пинать в нее ногами.
– Эй! Эй!
– Да не суетись, – засмеялся, снимая майку с волосатого тела, похожий на бубуина отдыхающий, – пришел, шумит, лежи и сопи.
– Кеша, а Толян точно поляну накроет? – переспросили из масс.
– Какая поляна? – Анатоль удивлено посмотрел на Кешу, – мы, что в лес пойдем?
– Ты над нами тута не издевайся, – человек протянул горшок, – поставь резервуар на место.
– Я изобретатель, – Анатоль показал фигу, – и рационализатор. У меня книга по червякам.
– Можно потише, – еще один из обитателей, опустил ноги с кровати, – голову путчит.
– Нечего было ацетон, водой мешать, – еще один постоялец приподнял голову, – там микробов больше чем атомов.
– Изыди! – напугал Анатолия очередной пьянчужка, он спрыгнул с кровати и стал махать руками, – прочь! Не надо!
Все население палаты с умилением смотрело, как их коллега стал шугать по палате чертей. Схватив одеяло, он кинулся к Анатолию. Тот успел отбежать в сторону, однако преследователь не остановился.
– Отдай мое сердце! – орал он.
– Успокойтесь, – Анатоль отбежал в сторону, – я прошу вас!
Настроение в обители улучшилось. Такого шоу, местные не видели ни разу.
– Ему же плохо, – Анатоль подбежал к Кеше.
– А кому сейчас хорошо? – Кеша брызнул из голеностопного прыща, смесью гноя и крови.
– Не грызи! – продолжал кричать чертелов, – больна!
На крик прибежал санитар, он с размаху успокоил буйного, вколол ему через трусы клофелина.
– Смешно? – спросил он публику.
– Нет, – Анатоль прошел к кровати, – он страдает, чего тут смешного?
– Через пол часа ужин, можете готовиться, – дверь за белым халатом захлопнулась.
Анатоль уставился в окно, украшенное вязью из железных прутьев. Тюли не было, вместо штор болтались одни крючки.
– Ни когда бананы не буду есть, – скрутив клятвенно пальцы, решил Анатолий.
– Чувак, – рядом с его головой вдруг возник Кешин силуэт, – жрать будешь?
– Буду, – ответил Толик.
– Сейчас пойдем в столовку, держи жетон, – Кеша вставил в кулак Толика телефонную карту, – позвонишь домой, скажешь, чтоб притаранили хавчика.
– У моей мамы слабое сердце, – Анатоль оттолкнул Кешину руку.
– Главное что бы руки сильными были, – Кеша сунул жетон Толяну.
В этот момент дверь впустила охранника.
– Только у нас, кто не работает – тот ест! – провозгласил он, – радуйтесь…ироды.
– Спасибо начальник, – Кеша схватив сланцы, устремился в столовую.
За ним, выстроившись друг другу в кильватер, потянулся косяк полупьяных. Анатоль плюнул на руки, вытер их о трусы, затем снял с кровати одеяло, обмотал вокруг торса и последним вышел из палаты. Заметив хвост, входящий в дверь напротив, он устремился за. Когда обмотанное в одеяло тело вошло в столовую, стук ложек о посуду замер.
– Явилось, – просипел Кешин приятель, – ты бы еще матрас на скамеку постелил.
Анатоль сморщил нос, запах который витал в помещении, напомнил ему детство, когда он был у деда в деревне, а если быть точным в конюшне.
– Иди сюда, – Кеша ухмыльнулся, – Рамзес, твою мать! Бери жорево и бросай кости рядом.
Анатоль подошел к пищевому окну. Выбрав из стопки алюминиевых тарелок, ту которая почище, он протянул ее кошеварову.
– Будьте любезны.
– Буду, – тот шлепнул в тарелку комок прессованной каши, – приятного аппетита.
Положив в тарелку два куска хлеба, Анатоль как патриций пошел удовлетворять плоть.
– Чай или кофе? – спросил Кеша, прополаскивая горло.
– А компота нет?
– Я ж тебе говорю, маме звони, – Кеша открыл перечницу и высыпал к себе в тарелку содержимое, – пусть водки принесет.
Анатоль взял руками кашевый кусок.
– Давай сюда, – Кеша выхватил кашу, сунул себе в рот, – правильно делаешь, что не ешь.
Анатоль посмотрел на чавкающего соседа. А когда решил взять хлеб, то его уже не было.
Глава 4
Доброе сердце и последствия
Исидор Павлович, проводил взглядом Анатолия.
– Сынуля у тебя молодец, – закашлялся он, – жалко пропадает только.
– Это почему пропадает? – удивилась Елизавета Антиповна.
– Дык, все в девках ходит, – старик причесал одинокую прядь, огибающую голову как гнездо.
– Разве сейчас можно жениться! – мамуля всплеснула руками, – нету порядочных женщин. Все гуляют, пьют, чуть ли не с пеленок. А те которые не пьют, наркотики едят.
– Колют, – поправил дедушка, – в пальцы ног и макушку.
– Вот, боже мой, дожились, – Антиповна схватила руку Исидора, прижала к грудям, – страшно то как.
– Если что зови, – Исидор отодрал руку, – по трубам бей. Спасибо за пищу. Пора мне, живот крутит, не иначе понос.
Елизавета Павловна промолчала, вроде как не расслышала.
– Ой, – старик сделал попытку встать, – голова кружиться.
Антиповна решала для себя задачу. Или на руках отнести больного домой, или положить на диван. Смущало одно: понос.
– Можно покакать? – вдруг озадачил ее Исидор, – не донесу, так и распирает прямо.
– Ну…, – показала рукой хозяйка, – идите, если надо.
Старик скрючился в три погибели, посеменил к туалету. Не включая света, он прошмыгнул и уселся словно коршун.
– Елизавета Антиповна! – крикнул он через минуту, – включите свет.
– Не насрал бы мимо, – подумала женщина, подбегая к выключателю, – так получше?
– «Арсеньевских вестей» не будет? – раздался надоедливый голос.
– Только юный техник, – женщина схватила с полки журнал сына, – про солнечные батареи.
– Нормально, – дед открыл дверь, высунул руку, – давайте.
Елизавета Антиповна, сжала в комок остатки воли. Трехкомнатная квартира была весомым аргументом.
– С облегчением, Исидор Павлович, – прокуковала она, когда дверь открылась.
– Не за что, – дедуля оперся о косяк, широко вздохнул и упал на пол.
– Скорая, скорая! – Елизавета Павловна кричала в трубку, – человек умирает!
– Какой человек? – спокойно поинтересовались в трубе.
– Старый!
– Почему умирает?
– Не знаю…вышел из туалета и упал…
– Позвоните в скорую.
Елизавета Антиповна посмотрела в трубу так, что если бы между ее глазами и мембраной разместилась лупа, то возник бы пожар первой категории.
– П….ф….., – она попыталась что-то сказать, но не получилось.
– Исидор, Исидор, – женщина схватила бутылку минеральной воды, и стал лить в лицо несчастного, – очнись голубчик.
Ударив несколько раз по щекам, она брезгливо раскрыла его рот, наклонилась и стала вдувать воздух. Конвульсии подсказали, что дед не сдох. Усилием воли, Антиповна выдохнула все, что в ней было, распрямила спину, и в этот момент из горла Исидора Павловича, в ее лицо выплеснулся зеленый столб вонючей жижи. Пока она решала, что сделать раньше, или ударить голубчика сковородой по голове, или пойти умыться, Исидор Павлович стал подавать признаки жизни.
– Дурно мне, – проквакал он, оторвав голову от пола, – наверно переел.
Елизавета Антиповна, вбежала в ванную комнату. Сорвав халат, в панталонах до колен и бюстгальтере, она заскочила под душ. Блаженство пришло спустя пять минут, когда воронка всосала зелень.
– Кто бы мог подумать, – намыливая голову, пробормотала она, – с виду порядочным казался.
– Прошу прощения, – словно удар грома раздался голос Исидора, – мне пора домой.
– Я сейчас, – машинально прикрыла оставшиеся в ее возрасте гениталии Елизавета Антиповна, – уже выхожу.
– Что вы говорите? – Исидор приоткрыл защитный пленку, и просунул не мытое лицо.
– Уйдите…, – женщина вытолкнула наглеца, – я уже почти вышла.
Постояв для верности пару минут, Елизавета Антиповна слегка приоткрыла жалюзи. Пусто, старикан ушел. Выскочив из ванной как кузнечик, она накинула халат и вышла как пава наружу.
– Какой вы неугомонный, – сказала она, ища соседа.
– Извините, я снова какаю, – Исидор открыл туалет и помахал ей оттуда рукой.
– Господи, – Елизавета Антиповна прикрыл рот рукой, – за что?!
После клозета, Исидор Павлович решил рассказать анекдот, но не смог вспомнить. Кое-как выпроводив соседа домой, хозяйка решила воздержаться от дальнейшего ухаживания с целью овладения квартирой.
– Такого и дуст не возьмет, – констатировала она, убирая грязную посуду.
Глава 5
Будете старыми – вот тогда и посмеетесь
Между тем Исидор Павлович, добрался до своих хором. Первым делом, переступив порог, он решил вырвать провода идущие на звонок, что бы он ни когда не звонил. Поставив табуретку, Исидор со злостью свойственной пожилым людям, вцепился в них, теребя в стороны. Когда провода с потрохами оказались в его руках, Исидор Павлович, довольный собой улыбнулся. Однако через, мгновение его пронзил разряд тока. Тело упало с табуретки разметав пару стоптанных тапок и раздавив медленного таракана.
– Звонок не работает, – решила цыганка с ребенком на руках, для верности нажав еще дав раза, подкинув тело старика.
Возле соседней двери процедура повторилась. Там провода ни кто не рвал, поэтому мужчина вынес пол буханки хлеба, не пустив пришлых к себе.
– Спасибо, – поморщилась просительница, спускаясь на пролет ниже, к мусоропроводу, – чтоб тебе пусто было.
Исидор Павлович, не погиб. Даже падение с табурета совмещенное с электрическим ударом, не доконало его. Через двадцать минут он зашевелился и стал подниматься.
– Что за день, – пробормотал старик, – эхе хе хехе хехе.
Вытащив шахматную доску, он решил разыграть будущую партию Карпов-Каспаров, для восстановления тонуса. Заняв позицию черных, он сел и стал ждать хода со стороны белых. Солнце сдвинулось на два градуса по вертикали. Очередная туча скинула пару тонн воды. Акула откусила пол тела дайвера. Кролик скушал четыре картофелины и оплодотворил десять кролематок. А Исидор Павлович слегка закимарил.
– Мужчина, Ваш билет, – обратилась к нему Елизавета Павловна в наряде кондуктора, – а… извините, у нас пенсионеры бесплатно.
– Да? – удивился Исидор Павлович.
– Конечно, мы Вас даже на руках вынесем, – Антиповна, смахнула с его лба былинку, – как почетного гостя.
– Я кстати воевал, – Павлович расстегнул пиджак, демонстрируя на майке орден за взятие Барнаула.
– Вас наверняка ранило? – спросил ребенок в форме пионера.
– Три раза, – Исидор Павлович погладил голову любезныша, – два раза в голову и один раз в макушку.
– А это очень больно? – не унимался пионер.
– А вы товарища Геббельса видели? – поинтересовался водитель.
– Как тебя, – Исидор показал рукой, – во время парада на Красной площади, он на сиреневом коне скакал после Буденного.
– Дедушка, а больно в голову пулю получить? – второй раз спросил малец в галстуке из красной бумаги.
– Очень, – Исидор почесал за ухом, – особенно разрывную.
– А вы не в каске воевали? – продолжил допрос мальчик.
– Нет, в тюбетейке, – рассмеялся дедуля.
– Понятно, – насупился пионер.
– У меня дед тоже служил, – водитель продолжал крутить руль и следить за разговором, – в вермахте.
– Деда, а ногу Вы где потеряли? – не отставал юнец.
– Как потерял, – удивился Исидор.
– Шутка, – мальчик, а за ним и весь салон засмеялся.
– А когда остановка будет? – глядя на незнакомый пейзаж спросил Исидор.
– Одну минуту гражданин, – Елизавета Антиповна вырвала из катушки один билет, – как вас зовут?
– Исидор, – Павлович выделил каждый слог.
– Откройте рот, – удивила своей просьбой кондуктор, нацарапав на билете имя пассажира.
Толчком, вставив билет между зубами, она резким ударом прокомпостировала его.
– Сохраните до конца поездки, – сказала Елизавета Антиповна, вручая бумажку с двумя змеиными дырочками.
Исидор ни чуть не удивившись такой процедуре, свернул билет в четыре и вложил в носок. Взявшись за поручни, он постремился к запахнутой двери.
– Ваш билет, – вдруг услышал он требование.
Развернувшись на сто семьдесят градусов, он увидел грозную Елизавету Антиповну. Махнув на нее рукой, он вернул глаза к двери.
– Молодой человек, – Елизавета грубо толкнула его в лопатку, – прошу предъявить проездной.
– Это же я, – Исидор Павлович, рывком снял носок, полез внутрь, достал пять рублей, затем билет, – вот возьмите.
Елизавета Антиповна, с негодованием отодвинула руку с носком, взяла билет. Прищурив глаза, она всмотрелась в пробитые дырки. Исидор Павлович, тоже сощурил глаза, расположившись рыло к рылу.
– А ну а ну, – схватив за подбородок, пытавшегося вырваться Исидора Павловича, Елизавета Антиповна сунула билет ему в рот, – да…клыки ваши.
– Конечно мои! – поглаживая упревший подбородок, встрепенулся он, – и фамилия моя.
– Да? – дама прочитала на билете, – Исидор…Исидор…Исидор…
Очнувшись ото сна, Исидор услышал крики, доносившиеся со стороны двери. Стараясь сохранить тишину, он прокрался к глазкам. Изобретение Анатоля: два глазка для одновременного просмотра, с дырочкой по середине для носа. Кондуктор, поправлял сбившиеся локоны, вглядываясь в оба глазка по очереди.
– Исидор! – крикнула женщина, прижимая руки, – мой сын не у тебя?
– На хер он мне нужен, идиот, – прошептал, Исидор Павлович, – напоил помоями и ушел книги читать.
Отходя приставным шагом назад, он снова уселся перед шахматами. Елизавета Антиповна еще немного покричала и ушла, напоследок пнув дверь. Исидор Павлович, пересел на место белых. Сделав ход пешкой от ферзя, он вытащил из-под рубахи, изъятый журнал про юного техника.
– Сдаешься? – спросил он Карпова, через двадцать минут, когда прочитал, что если собрать все солнечные батарейки со всех свалок, разместить их определенным образом в пустыне Кызылкум, то светом будет обеспечена вся среднеазиатская возвышенность, и часть Египта.
Не дождавшись ответа, он ловко убрал фигурки, утрамбовал их мозолистой рукой и решил заняться приготовлением ко сну. Приготовление ко сну пожилого человека, не совпадает с приготовлением к рому же сну человека молодого. Пожилому уже мало подушки, одеяла и простыни. Ему нужен горшок с крышкой, стакан для челюсти, книга о лечении артрита акупунктурным способом по системе Анургалиева, приемник настроенный на Маяк и икона с кем-либо из святых угодников. Все это лежит на расстоянии вытянутой руки, в зоне прямой видимости, готовое к использованию. Исидор Павлович, все это имел в той или иной вариации. Вместо ночника у него был горшок оставшийся от Розалии, я имею в виду покойную супругу вдовца. Зубы он берег как зеницу ока, вкладывая их в трусы между висящими как у гиппопотама яичками. Книга у Исидора Павловича была тоже, но не по артриту, а по скотоводству. Он с детства любил животных и свиней, мечтал их выращивать и заранее изучал, где у кого рулька, а где пяточек. Лупа выколупленная из очков Розалии, помогала рассматривать детали. Долгими бессонными ночами, когда месяц заглядывал в его хижину, Исидор Павлович вместо приемника слушал морскую раковину. Несколько раз он пытался расковырять ее внутренности, и вытащить живущего там корпускула. Однако ни шпильки, ни уговоры на корпускула не действовали, он сидел там, урчал и дразнил пожилого человека. Икона у Исидора Павловича была настоящая. Срисованная уличным художником с фотографии паспорта, она была освещена за пятьдесят рублей.
Выдернув из ушей торчащие волосы, Исидор раскрыл книгу на последней странице. Проведя пальцем по оглавлению, он остановился на комбикормах. Тема естественно интересная, ведь если ученые считают, что организм человека похож на свинские органы, значит стол может быть общим. Достав лупу, Исидор углубился в чтение. То, что свиньи любят желуди, он знал, но то, что эти корнеплоды такие полезные – даже не догадывался. Оказывается весь набор белков, сосредоточен под такой маленькой шляпкой.
– Надо же, – призадумался Исидор Павлович, – орехи мы едим, каштаны тоже…а по желудям ходим.
Очередной стук в дверь отвлек его от дальнейших рассуждений. Попав, не глядя в домашние боты с вырезанными носками и оклеенными ветошью подошвами, он снова пошел к глазкам.
– Исидор Павлович, – Елизавета Антиповна улыбнулась, – это я.
Исидор Павлович, тяжело вздохнул, но дверь открыл.
– У вас сиропа не будет? – спросила женщина.
– Какого…, – открыл рот старичок.
– Яблочного, – улыбка не слезала со рта дамы.
– Я говорю, какого… дьявола, – Исидор Павлович сделал щель меньше.
– Сын в вытрезвитель попал, – наклонясь прошептала ему в ухо Елизавета, – как настоящий мужчина.
– Да? – удивился Исидор Павлович, распахивая дверь, – Толян?
– Анатолий, – гордо поправила мама, – дак вы сиропа дадите?
– Пироги на радостях печь надумали? – засмеялся дедуля.
– Он позвонил, – оглядываясь по сторонам, проворковала Елизавета Антиповна, – велел еды принести и яблочного.
– Принесите ему желудей, – предложил добрый Исидор, – свиньи едят – за уши не оттащишь.
Улыбка сползла с чела мамы и вползла на чело Исидора Павловича.
– Кккк какие свиньи? – не могла поверить услышанному мамуля, – при чем тут вообще свиньи! У меня сын в вытрезвитель попал!
– А при чем тут я? – Исидор Павлович стал слегка сердится.
– Мы вас макаронами, а вы…, – Елизавета Антиповна развернулась и пошла вниз.
– Да нету у меня яблочного сиропа, – крикнул ей дедок, – могу уксуса дать.
– Какой подлец, – выдохнула мама, – Авель!
Исидор Павлович не стал возмущаться, он закрыл дверь на все запоры и поковылял в кровать. По не понятной причине слегка чесалось в области живота. Не имея привычки разглядывать свои мощи, Исидор сунул руку, пытаясь расчесать крыщи. Однако чем больше чесал, тем они чесалось сильнее. Оттопырив ночнушку, он с удивлением разглядел красные пятна. Они желтели и переливались. Нацепив башмаки, схватив банку с повидлом, Исидор поскакал к Елизавете Антиповне.
– Вот возьмите для сына, – протянул он банку в открывшуюся дверь и заскочил в квартиру.
– Спасибо, – женщина сунула повидло в корзину, – он там голодает.
– А у меня лишай, – дед задрал рубаху.
– А у меня прыщи на заднице, – Елизавета Антиповна в сердцах стащила панталоны и подняла платье, – и чирии тоже. А теперь выходите, мне сына навестить надо.
Исидор Павлович, не спускал глаз с покрытых целюлитом бедер. Они манили своей ущербностью, дразнили своей чешуйчатой структурой и напоминали о бренности женского тела.