Любовный бред
- -
- 100%
- +
– А что меня ждать, если я перед его носом на скамейке ногами болтала? – В тон ответила я.
– Да? – Отступил гид. – Тогда ждите. За вами через полчаса приедут.
Приехали через час. Водитель был грузным, но с добродушной улыбкой. Он долго разводил руками. Сокрушенно цокал языком. И вежливо склонял голову. Извинялся. Из непрерывного потока слов поняла одно слово: персонально. Значит, на место экскурсии меня доставят в индивидуальном порядке. Так и вышло.
Машина неслась вперед, как на спринтерской дистанции. В глазах мелькали указатели и рекламные щиты. Только по горной дороге автобус пошел плавно, как легкая лодка по воде. Взобрался на вершину и остановился. Там меня ждал экскурсовод Василина. Милая женщина с широкой улыбкой. Она рассказала о маршруте и показала, в каком направлении двигаться.
Группа туристов уже растеклась по узким улочкам средневекового города. И я побрела одна, как наказанная. Через несколько минут все пережитые неприятности отступили.
У подножия горы город казался игрушечным. А вблизи – лабиринтом из узких – чуть шире ширины плеч – улиц и старых, заросшими травой, стен. На каждом повороте – высокие башни с наглухо закрытыми окнами. Под ногами – отшлифованная до зеркального блеска каменная мостовая. Скользкая, как лед и горячая, как расплавленный асфальт. Солнце обдавало жаром, как из доменной печи. Заставляло прикрывать руками голову и прятаться в тень.
Через час вернулась к месту сбора группы. Разные лица с одинаковым выражением. Уставшие взгляды, погасившие блеск любознательности. Вялые движения, неторопливая походка. И украдкой от гида – глаза вниз, на часы. Осторожные вопросы по поводу обеда.
И вздох облегчения на шум кондиционера в автобусе.
Из восьми мест в автобусе два было свободных. 10 минут в томительном ожидании тянулись долго. Первой не выдержала Василина.
– Думаю, с этими девочками у нас будет постоянная проблема. – И вышла на поиски задержавшихся туристок.
– Да, цаца еще та! – Очертил портрет незнакомки упитанный мужчина с волосатой грудью.
Он тяжело дышал и большими глотками отхлебывал воду из бутылки.
– Свинину она, понимаете – ли, не ест! – Поддержала разговор жена волосатого мужчины. Женщина в теле с обесцвеченными волосами. – Пусть себе индивидуальный тур заказывает.
Часть из сказанного я поняла. Гид огласила меню, и пропавшая девушка заявила о своем несогласии. На первый взгляд, ничего страшного. Может, она мусульманка.
– Вот они, идут, красавицы! – Крикнула девушка в помятом шелковом платье.
– Еще и не торопятся! – Возмутился седой, почтенный гражданин.
Я прилипла влажным лбом к окну. Сквозь него видно, как по тропинке медленно бредут две девушки. Одна, лет 19 -те, шла на цыпочках. Осторожно ступала босыми ногами по горячему асфальту. В руках – сандалии с оторванными ремешками. Подруга постарше придерживала ее за плечи. Но при этом ровно держала спину и снисходительно улыбалась.
– Ой, простите, – нырнула в проем двери молодая девица. – У меня обувь порвалась, поэтому так долго. Так больно было идти. – Тараторила она, как хорошо заученную роль.
Будто боялась, что опустят занавес, и она не успеет все сказать. – У меня всегда так. В прошлом году босоножки сломались. А ведь я все ремонтировала до поездки. Не знаю, что мне теперь с ними делать.
– Выбросить! – С раздражением посоветовала я.
– Да вы что! Не буду я в чужой стране обувью разбрасываться.
Она шумно уселась на место. Еще долго вздыхала, крутила в руках оторванные ремешки и прикладывала их на исходное место. При каждом движении ее длинные волосы хлестали по лицу соседа. Брутального вида мужчину с пронзительным взглядом.
– Как же я теперь ходить буду? А где можно новые купить? Кто мне подскажет? А в чем я на следующую экскурсию поеду? – Развешивала девица вопросы по всему автобусу.
– У меня есть резервная обувь, – успокоила ее гид. – Какой у вас размер?
Девица вспорхнула с места. Надела предложенные шлепанцы. И прошлась по центру салона, как по подиуму.
– Ой, видите, как раз. Ой, как вы меня выручили. Огромное вам спасибо. Я сейчас куплю и отдам вам. И чтобы я без вас делала?
Она мне порядком надоела. Судя по нахмуренным лицам попутчикам, им – тоже. Она походила на большую куклу из дорогого супермаркета. Белая, как фарфор, кожа и круглые – пуговицами – глаза. На голове – большая, с широкими полями – волнами – шляпа. Шорты – штанишками, собранные на манжете. На груди – полоска красной ткани в белый горошек.
Автобус быстро рванул с места. Все затихли и отвернулись к окну.
– Скажите, пожалуйста, – опять встряла девица. – Вы договорились, чтобы мне подали другое блюдо? Я ведь не ем свинину.
– Да, да. В ресторане для вас приготовили курицу, – спокойно ответила Василина.
– Ой, не надо курицу. Лучше рыбу.
– Да ты прими 100 грамм, и все пойдет, – пробасил волосатый мужчина.
– Ну, кому – как. Я ведь еще не пью. Не люблю пить алкоголь. Это вредно для здоровья.
Гид отодвинула микрофон в сторону.
– А что ты еще не любишь? – Съязвила я. – Вдруг не все учли?
– Ой, я предпочитаю рыбу. Она очень полезна для здоровья. А еще…
– Минуту внимания, – прервала оживленную беседу Василина. Мы приближаемся к ресторану. На обед у нас час времени. Потом последуем в другой город. Просьбы всем держаться вместе и не расходиться в разные стороны.
Вся группа уместилась за одним столом. Перед каждым – круглые, как блины, большие тарелки. С поджаренной на гриле свининой.
– Нет, что, вы! Я это не ем! – Сдвинула девица тарелку. – Мне принесут мое блюдо или нет?
– Да, да, подождите минуточку, – успокоила ее Василина.
Девица подперла рукой щеку и устремила глаза в потолок. Там не было ничего интересного. И она опять заговорила. Про то, как она отдыхала в Ирландии, Шотландии, Португалии, Франции. Ну а Турцию она вообще не считает за место отдыха. Хотя, когда она там была еще совсем маленькой, с мамой, они жили в очень красивом городе. Поэтому впечатление осталось вполне хорошее. А вот в Израиле она была во время терактов. Было немного страшно, но не очень. Из-за этой мелочи она от отдыха не отказывается. В Италии ей очень понравилось. В Риме и Венеции – тоже. Прага оказалась лучше Парижа.
– Ну а Америке ты была? – Подначила ее девушка в шелковом платье.
– Нет, там не была. Но я училась в университете Дружбы народов, и у меня много друзей по всему миру. Я знаю много культур.
– А ты сама-то где была? – Спросила девица с оторванным ремешками на сандалиях.
– Не много где.
– Ну, ничего, еще успеешь. Молодая еще. Сейчас и пожилые люди путешествуют.
– Значит, судьба у тебя такая – путешествовать?
– Ой, что, ты! Я в судьбу не верю. Человек сам себе хозяин. Вот возьми меня. Мне мама с папой предлагали поехать на Мальдивы, а я вот приехала сюда. Разве это судьба? Сама выбрала. Вот, посмотри, у меня здесь все есть. – И девица протянула к лицу собеседницы свой фотоаппарат. – Ты как хочешь посмотреть? Со мной или просто одни виды?
Девушка ответить не успела.
– На, вот посмотри, это я на фоне Кафедрального Собора. А здесь в Ницце, на пляже. А вот на дискотеке в Сан-Моримо.
Она быстро щелкала кнопками фотокамеры. Ее голос звучал, как запавшая клавиша рояля. Монотонно и скучно.
Официант поставил перед девицей блюдо овальной формы. Не такое, как у всех остальных.
– Спасибо, наконец-то! Какие вы все здесь тормозные!
Положила в рот маленький кусок рыбы и продолжила. О том, что лучше всего отдыхать одной. И познакомиться на месте. А то ехать со своим молодым человеком как-то скучно. Его уже знаешь, ничего нового. Без него интереснее. Кто-то на яхте приглашает покататься. А кто-то просто пройтись. Она, конечно, отказывается. Но все равно приятно, когда на тебя обращают внимание. А вот когда приедет домой, обязательно пойдет со своим молодым человеком в ресторан. В самый крутой в Москве. Он уже и столик заказал. Там только чашка кофе стоит 500 рублей. Вот только придется его ждать, пока он за ней заедет. Потому что ее машина в автосервисе. Задний привод сломался.
Я подумала, если она сейчас начнет рассказывать про автосалон, я подавлюсь.
– Достойная смена известной светской львицы. – Бросила я поверх голов. – Снобизм, возведенный в профессию.
Подруга девицы с глубоким, умным взглядом неопределенно махнула рукой. Что означало – не обращайте на нее внимания.
После обеда – прогулка по набережной. Гид увлеченно рассказывала про историю города. С гордостью показывала дома и постройки 15 века. Объясняла особенности готического стиля. Девица рассекла ее речь вопросом:
– А скажите, где здесь можно искупаться? то я целый день вожу с собой купальник. Такая жара, окунуться хочется.
– Вот по этой улице пройдете минут пять. Там будет городской пляж, – неохотно прервала рассказ Василина. И посмотрела на девицу с укором.
– Ой, а скажите, там морские ежи водятся?
– Так они тебе нужны или не нужны? – Вмешался седой мужчина. – Если надо – плыви глубже, не надо – мельче.
–Посмотрите, пожалуйста, направо. Перед вами – остатки древнего храма…
– Ой, а мне это уже рассказывали.
– Минуту внимания! – Вздохнула гид. – Перед вами католический храм, построенный византийцами в 16 веке.
– Ой, а я там уже была!
– Ну, была, так дай нам послушать! – Злобно шипел мужчина с волосатой грудью.
– А ты вообще собиралась обувь покупать, так иди, покупай! – Оттерла я ее в сторону.
Подруга девицы стояла в стороне со скучным лицом. Мускулы лица подрагивали. Руки мяли квадратик входного билета.
– А купаться? – Закричала девица.
–Я не хочу смотреть, как ты плаваешь, – отрезала подруга. – Я иду с группой.
И дернула девицу за сумку.
– А шлепанцы купить? – Ныла девица. – Ой, смотри. Что ты сделала! Смотри, ремешок от сумки оторвался. Нет, вы посмотрите! У меня еще и сумка порвалась!
Но ее уже никто не слышал. Повернулись к ней спиной и разошлись по залам древнего храма.
К месту сбора – на пятачке у берега – вернулись через полчаса. Гид показала в сторону смотровой площадки. И попросила зажигалку.
– Ой, а вы курите? – Объявилась опять девица. – Это вы напрасно. Я из семьи врачей. У нас никто не курит. Это же очень вредно для здоровья. Правда, у меня дядя – стоматолог. Но он курит. Там мы его все за это осуждаем.
Члены группы стремительно, как во время пожара, покинули место привала. И торопливо направились к автобусу. Девицы там не было.
– А кто она вообще такая? – Живо поинтересовался парень в очках на пол-лица.
– Моя двоюродная сестра. Учится на третьем курсе пединститута. В Волгограде. Это ее первая заграничная поездка. Все фотографии – коллаж при помощи фотошопа. Фантазерка она у нас, вы ее простите. Она вообще-то безобидная.
Да… – протянули все разом.
Салон автобуса наполнился желанной тишиной. Экскурсанты нетерпеливо ерзали на сиденьях. Как перед долгожданным финалом плохого спектакля. Так бывает, когда комедийная актриса не справляется с драматической ролью. И пьеса превращается в фарс.
Солнце погасло, как свет рамп – быстро и неожиданно.
Громоздкий шкаф
Моя подруга Светка – как тренажер для комплекса неполноценностей. Поговоришь – и самооценка – ниже некуда. После ее умозаключений, в голове – ворох сомнений. И никаких шансов на успех. Усвоив ее особенность характера, я знала наверняка: если Светка мною не довольна, значит, я – на правильном пути. Но она продолжала убеждать меня в обратном. По ее мнению, я сильно преувеличиваю свои успехи. Особенно у мужчин.
Рассказываю про ненавязчивого поклонника. Говорит комплименты, красноречиво выражает восхищение и делает дорогие подарки. И так – в течение года. Одни слова и никаких действий.
– Как тебе удается в легком флирте обнаружить признаки романтической влюбленности? – строго спрашивает Светка.
От моего мажорного настроения – ни следа. Будто растаяли тихие звуки нежной симфонии. И зазвучали агрессивные аккорды бравурного марша.
– Флирт? – Досадовала я. – Тогда зачем подарки? Мне кажется это из другого жанра.
– Ну и что? Может, ему просто деньги девать некуда. – Нашлась она. – Если бы у него к тебе что-то было, давно бы сделал первый шаг.
Светка первый шаг делала всегда сама. Для нее важен был факт, а не состояние: переспала, значит, представляет ценность. И для себя, и для окружающих. В выборе сексуального партнера она была неприхотлива. На эту роль вполне годился сантехник, который пришел чинить кран, молодой таксист, по возрасту моложе ее сына, сосед по лестничной площадке, выбивающий из ковра пыль, водитель маршрутки на конечной станции, заснувший в электричке пассажир и продавец мороженого за углом ее дома. На этом список влюбленных, как она считала, в нее мужчин, не исчерпывался.
Бесперебойное снабжение героев-любовников обеспечивал ей сайт знакомств в Интернете. Рассказывая о своих победах на любовном фронте, она смаковала подробности и задыхалась от чувства восхищения собой. Я хмурилась от подступившей к горлу тошноты и брезгливо отворачивалась. Но никогда не осуждала. Признавала ее право на ошибки и не комментировала события. На этот раз событий было два. Светка начала с последнего, вчерашнего.
Рассказала, что добивался он ее долго – три дня. Сначала написал на ее страничку в Интернете, потом позвонил. Настаивал на встрече у него дома. Она не соглашалась, твердила, что лучше встретится в кафе и узнать друг друга поближе. Он будто бы не слышал. Продолжал звонить и требовал немедленной встречи на его территории. Светка подумала: если так настойчив, значит, влюблен. И поехала к нему в гости.
Он встретил ее у станции метро на машине.
– Уже хорошо, – восторгалась она. – Скоро сдам экзамены по вождению, будем ездить вместе.
– Ты ему об этом сказала? – Уточняла я.
– Да, но он как-то странно прореагировал.
–Как?
– Сказал: ну, вот, еще одна баба – водитель.
– И ты все равно поехала к нему?
– И что тут такого? Меня расстроило только одно. Он предупредил, что в его доме не пьют и не курят. Пришлось курить на лестничной площадке. Но он меня подождал.
– А как он выглядел?
– Да какая разница! Все равно ничего не получилось.
– У него? Слаб оказался?
– Нет, просто, когда я докурила, он вспомнил, что у него срочное дело и ему надо ехать на другой конец Москвы. Я немного расстроилась, но он поступил порядочно: довез меня до метро.
Мне стало ее жаль. Она теребила волосы и щелкала пальцами. Смущенно улыбалась и ритмично покачивалась на стуле. Говорить что-то было бессмысленно. Уже пробовала. Тщетно убеждала, что такие отношения свойственны женщине, которая оценивает себя на три копейки. Поэтому мужчины с ней не торгуются. Или сразу в постель, или «иди к черту». А это, я считала, – не вариант. Светка на меня очень разозлилась. И заявила:
– Это для тебя не вариант. Потому что тебе секс нужен не настолько, сколько мне.
– Это интересно, почему? – Возмутилась я.
– Потому что ты родилась в Сибири, и все твои чувства заморожены. У тебя другие ценности. Все читаешь, с книжкой не расстаешься. Вот прочитала всю мировую литературу, и что толку?
Тогда я не стала отражать ее нападки на мои моральные ценности и оставила ее заявление без комментариев. Позволила себе только одну фразу:
– Света, я к себе хорошо отношусь.
С тех пор я молча выслушивала летопись ее грехопадения. На этот раз я с деланным любопытством спросила:
– А второе событие? Кто он?
Он был поклонником ее подруги. Обаятельной женщины, в возрасте «слегка за сорок». Познакомились в больнице, где подруга навещала свою дочь – старшеклассницу. Мужчина был травмирован легко – растянул связки и от скуки стал ухаживать за Светкиной подругой. Но той было не до любовных приключений, потому что дочери назначили сложную операцию. Да и поклонник был слишком не притязательным: охранник частного предприятия: с лысой головой и пустым взглядом. И подруга сделала доброе дело: отдала Светке телефон и адрес своего поклонника. Я не сомневалась, каким будет финал рассказа. Наверняка, Светка ездила к нему в будку, во время ночного дежурства, и он ей не понравился. Так и вышло.
– У него все тело в наколках. – Разочарованно протянула Светка. – И в постели – не герой.
Мне захотелось вымыть руки и сполоснуть лицо. Нарочно уронила на колени бутерброд и выскочила в ванную. Нещадно изводила мыло и чистыми руками закрывала глаза перед зеркалом. Чтобы свести с лица выражение презрения.
Когда вернулась, Светкина тарелка была пуста. Аппетит у нее был отменный. Его следы прятались в складках на животе, круглых, будто накаченных воздухом, ладонях, надутом в шар лице. От этого пухлые щеки смещались ближе к шее, а глаза становились уже. Ее можно было назвать милой, если бы не глубокие носогубные складки, соединяющие в равнобедренный треугольник двойной подбородок и переносицу. Но Светку это нисколько не смущало. Он считала себя привлекательной, никогда не пользовалась косметикой, не напрягалась и по поводу гардероба. Всегда обходилась минимум вещами. Материальные возможности тут не при чем: статус сотрудника банка давал ей приличный доход.
Тем не менее зимнюю дубленку, за неимением других вещей, она сменяла весной на плащ, сапоги – на туфли, а палантин, уберегающий голову от морозов, в теплые дни служил ей шарфом. Летом она предпочитала носить кофточки в сеточку, чтобы подчеркнуть большую, расползающуюся по животу, грудь. В чувстве вкуса упрекнуть ее было нельзя. Любимая одежда – обтягивающий живот свитер и широкие брюки. Я не раз пыталась внести свой вклад в совершенствование ее имиджа. Однажды пошла с ней по магазинам, чтобы подсказать, какие лучше приобрести обновки. Напрасно убеждала, что ей подойдет длинное, черное пальто, скрывающее широкие бедра и яркий платок на шею, освежающий цвет лица. Она стояла на своем. И купила короткую курточку, до пояса, от чего стала выглядеть круглой, как колобок.
В домашней обстановке – тоже никакой системы. Из двух комнат на каждую -по письменному столу, дивану и шкафу. Но, несмотря на малое количество мебели, квартира казалась загроможденной. Все из-за того, что обставлена она была совершенно не рационально. Длинный, под потолок, но узкий, как пенал, шкаф стоял сразу за порогом комнаты, препятствуя свободному входу. Стол и тумба с телевизором лепились к стене, наполовину перегораживая окно. Сверху на них спадали унылого, грязно-коричневого цвета, шторы. А в центре громоздился неуклюжий, угловой диван. Из-за этого все пространство казалось поделенным на четыре части, и каждый предмет существовал отдельно от другого. Чтобы пройти к дивану, нужно было обойти шкаф, а, чтобы выглянуть в окно, приходилось отодвигать стол. По комнате всегда растекался полумрак. От этого квартира казалась не жилой и больше походила на временное, съемное жилье, чем на свое собственное. Украшением своего жилища Юлька считала огромный, метра в два диаметром, деревянный веер, прибитый на стене, над диваном. Он смотрелся также нелепо, как жар-птица на помойке: диссонировал со скромностью обстановки и выглядел вульгарно.
– Свет, давай переставим мебель! – Неожиданно для себя предложила я. И выдвинула свои веские аргументы. Про поделенное пространство и тесноту.
Светка с сомнением покачала головой. Пока она думала, я оторвала от стены вер, вытащила из шкафа книги и призвала к действиям:
–Давай, сдвинем шкаф на место дивана!
Набитый вещами шкаф заскрипел, откликнувшись на наши усилия, легко прокатился по полу и спрятался у стены. Стены будто раздвинулись: пространства стало больше. Осталось освободить окно: развернуть на 90 градусов стол и сместить тумбу так, чтобы она оказалась напротив дивана. Но Светка стояла на своем: сказала, что больше она ничего менять не будет.
– А кто теперь мне повесит веер? – Теребила она деревянные рейки своего главного предмета интерьера. Вид у нее был обескураженный, взгляд удрученный.
Я продолжала настаивать:
– Давай, сдвинем стол и тумбу. Посмотришь, как будет здоров, а потом, если не понравится, все вернешь на место.
– Нет! – решительно протестовала Светка. – Нет!
Мне было жаль, что на этом переустройство ее жизненного пространства закончилось. И перевела разговор в другое русло.
Поделилась своими планами. Про то, что хочу сменить профессию: с журналиста на дизайнера. И про то, что смена ценностей произошла после ремонта своей квартиры. Когда нашла применение своих творческих способностей в дизайне интерьера. Если я могу это делать для себя, значит, могу и для других. Тем более, за деньги. Результат моего творческого подхода Света оценила высоко еще в прошлом году. Когда обходила мои квадратные метры и старательно скрывала восхищение, часто хлопая ресницами.
– Как в горнице, – скупо прокомментировала она новую обстановку спальни в крестьянском стиле. Больше всего ей понравилось стеганное одеяло и накидушки на подушках. Еще – пол, имитированный под необстроганный настил. Обстановка – как в деревенской избе: кованая кровать, этого же стиля – этажерка с книгами, домотканые половики. Все выглядело гармонично, а теплые тона стен добавляли уюта. Тогда она и попросила:
– Может, ты мне посоветуешь, как лучше сделать.
Но, видимо, забыла.
– А с чего ты решила, что можешь быть дизайнером? – Строго спросила Светка.
Это прозвучало с таким же напором, как «ты здесь не стояла». Холодный блеск ее глаз заставил проглотить готовые сорваться с губ слова:
– А почему ты решила, что нет?
Ответить я не успела.
– Я понимаю, деньги совсем другие, – продолжала выказывать свое неудовольствие Светка. – Моя подруга в дизайнерской фирме работает, от трех до пяти тысяч долларов получает. Но у нее образование, а у тебя нет. И потом надо клиентов искать. Что, если сделала квартиру для себя, значит, можешь это сделать для других? И сделать своей профессией? Мне, например, не нравится, как ты мне мебель переставила. Куда я теперь веер дену?
Светка выглядела обиженной. Вскидывала голову и нервно поправляла волосы. Потом решительно встала, подошла к шкафу и оперлась спиной о его торцовую стенку. Он не поддавался, потому что стоял на новом месте прочно. Светка не сдавалась. Напряглась всем телом, набрала, потом выдохнула воздух, как спортсмен перед рывком штанги и поволокла эту деревянную громаду на прежнее место.
У меня было ощущение, что на прежнее место она сдвигает не шкаф, а меня. Чтобы я не смела высовываться.
Женское отделение
1.Прежде, чем подняться наверх, надо было сначала спуститься вниз, в полуподвал. Там – лифт. На пути к нему – восемь ступенек, с отколотыми, будто откусанными краями. На фоне открытой входной двери, откуда льется солнечный свет, лестница похожая на большой щербатый рот. Отворачиваюсь, вхожу в дребезжащую кабину лифта, нажимаю кнопку с цифрой 6. Через несколько секунд шторки лифта раздвигаются – как раз напротив кабинета под вывеской: «медицинский пост».
– Ты что крадешься? – Густой, сильный голос за спиной.
Оборачиваюсь: полная женщина, похожая на продавщицу. Отличие только в халате: безупречно чистый, сияющий белизной. Бейджик на нагрудном кармане раскрывает информацию: медицинская сестра Евгения Семеновна. Молча протягиваю ей документы и присаживаюсь, в ожидании распоряжений, на короткий диван у двери. Смотрю вперед и прямо.
Такого количества женщин в одном месте мне еще встречать не приходилось. А здесь – будто весь генофонд слабого пола: образцы разной комплекции (от худышек до тучных) и всех возрастов (от юных девиц до дряхлых старушек). Да и по цвету волос – все разновидности: крашеные – с чернеющим пробором – блондинки, светлоокие барышни с русыми косами, жгучие брюнетки с блестящими глазами, шатенки с легкомысленным взглядом – с поволокой и совсем седые, со склоненной головой и осторожной походкой. Представленное многообразие женского вида можно было бы принять за ярмарку невест, если бы не одно обстоятельство, отягчающее неуместную иронию: все они были пациентами кардиологической клиники.
Отделение № 5 представляло собой длинный коридор, по одну сторону которого – ряд дверей с нарисованными номерами палат, по другую – стеклянная, без проемов, стена. Все здесь говорило о необходимости ремонта: истертый линолеум, облупившаяся на стенах краска и кресты из лейкопластыря на окнах – на месте трещин. Усилия оживить интерьер были очевидны: на стенах – бумажные репродукции в узких рамках, в конце коридора – торшер с кисточками по краю абажура, а при входе – огромное панно с китайским сюжетом: две певчие птички на изогнутых ветках дерева. Под ним – большая напольная ваза из холодного металла. Украшала эту композицию клетка с двумя живыми попугаями.
– У них, что, тоже проблемы с сердцем? – Спросила я у Евгении Семеновны.
Она не ответила, видно мой вопрос был не оригинальным и порядком надоевшим. Зато разукрашенные пернатые на пару подали голос. Мне показалось, они крикнули: