Преферанс на вылет

Девять червей

Не понимаю женщин! Когда не ищешь их – находишь,

а когда хочешь найти – не найдёшь.

Значит, надо искать их и при этом делать вид,

что ты их не ищешь! Ну да, по-моему, так.

Астерикс и Обеликс в Британии

– Смотри, какая у меня фишка, как думаешь, рискнуть, тоже пойти на девять взяток? Тем более, что у противника заказ во трефях, а моя черва старше.

– У-ху-ху… Помни, есть правило: на крупных играх при чужом ходе – закажи на одну меньше. Вообще, при заказе игры надо считать не сколько возьмёшь, а сколько отдашь. Ты поосторожнее, здесь никак нельзя проколоться, расклады бывают самые «дикие», при заказе девятерика нужно «закладываться» на все. И на то, что все козыри «лягут» на одну лапу, и на то, что у противника сыграет третья дама или четвертый валет. Короче, возможны неприятности…

– Но у меня же первый шанс круто выступить за всю игру, до сих пор шла какая-то никчемушная шелупонь, не годная даже на вист! А что вообще может помочь, если фишка не прет?

– Ну… фишка не лошадь… к утру повезет… Вообще, считается, что может помочь смена колоды, какой-нибудь долгий и сложный замес, жалобы, ругательства, крики с плачем…

– В смысле «плачь больше, фишка слезу любит»?

– Типа того…

На сей раз в кабинете Дагоберта Гроссе отчета от Элберта диФаушера кроме него самого ожидали Роберт Хорле, Норберт Шромм и Зигберт Эльведи. Председателя Совета Федерации ыместе с Главами служб внутренней разведки, полиции и внешней разведки очень желали выяснить, чего удалось достигнуть руководителю государственной службы сыска.

– За время курсантской практики, за все полгода Капля проявила себя только однажды, в Тьеллимаре кантона Галлен. Мы с полицейскими и сыскарями вывернули этот городишко практически наизнанку, но ни Паулу, ни артефакт не обнаружили. Думаю, она покинула город.

– Удалось установить хотя бы причину активации Капли?

– Нет. Возможно потому, что мы до сих пор не знаем точно, что именно она дает своим владельцам.

– А выяснить кто мог послужить такой причиной?

– С этим проще, там как раз были два моих курсанта, диБашомóн и диНоргье.

– И что?…

– Да я лично прошелся по всем их следам! И ничего.

– Да уж, наслышаны мы про это ничего! Особенно пикантным выглядит погром игрушечных лавок и обыск в доме утех! Ты там как, наигрался? А в доме утех всех обыскал? Надеюсь, нашлось что пощупать?

– Мы все от такой новости: Элберт лично инспектирует гнездо разврата просто тихо обалдели!

Если присутствующие надеялись, что насмешки заставят его смутиться, то они в корне ошибись.

– Можете балдеть громко, – невозмутимо отозвался диФаушер. И, подумав, величественно добавил: – Дозволяю.

– Ладно, шутки в сторону, – посерьезнел Хорле, – напоминаю, что, если надо, мы и канализацию спускались и свалки химических отходов перелопачивали. Ты мне лучше скажи, твоих курсантов можно как-то использовать, чтоб заставить ее в очередной раз Каплю активировать?

– Вряд ли. Мне кажется, что и тот единичный всплеск был… непроизвольным, недаром Миарано жаловался, что еле сумел его уловить.

– Мальчишек поощрил?

– Одного. Премию выдал.

– А что так… неравномерно?

– Второму уже ничего не надо. Загнулся от передоза «белой гнили» в Тимеже, не дожив до конца практики.

– А это не может быть связано? …

– Вряд ли. Откуда у нее доступ? Слишком редкая и дорогая дрянь… Здесь скорее руку приложил кто-то более влиятельный… но кто подсунул… и где… диНоргье уже не сможет сказать.

– То есть у нас совсем ничего нет? Кроме догадок, что она покинула Тьеллимар?

– Ну почему же нет? – в голосе диФаушера в равных дозах чувствовались и яд, и мед. – Любуйтесь!

И щедрым движением вывернул на стол содержимое принесенного с собой пакета.

– Ух ты! Я помню по ориентировкам, такими поделками грая Адлер славилась! – обрадовался Шромм, вертя в руках эмалевую брошь-бант, как ребенок долгожданную игрушку. – Откуда такое богатство?

– Из Линцоны. Пока мотался по стране, перепроверяя деятельность мальчишек, заехал под занавес в столицу Лайтина. Ну, заодно и в театр заглянул, прослышав, что у заезжей труппы какие-то новые уникальные арт-декорации имеются. Для очистки совести сунул нос, а там! Местные дамочки щеголяют в до боли знакомых по розыскному делу цацках. Пришлось заняться «сбором урожая»…

– А это точно ее творение? Ты уверен?

– Уверен. Я прямо с вокзала заехал в ВКУ. Ее научная руководитель опознала ее работу без малейшего сомнения.

– Значит, она перебралась в Линцону… ты местных на ее поиски наладил?

– А то! И полицию, и сыскарей, они сейчас все арт-мастерские прочесывают.

– Элберт, – полюбопытствовал Шромм, – а что эти цацки делают?

– Конкретно эта – артефакт поддержания внешности: упругость кожи, нивелировка морщин, еще что-то… Там таких хороших штук десять. И еще пяток для смягчения природной асимметрии лица. Но когда я тебе скажу, Норберт, у кого я именно этот изъял… ты не поверишь. Никто не поверит.

– Говори уже, не томи!

– У жены Делфберта Фирелло.

Нет, присутствующие не дрогнули. И даже не ахнули. Они медленно подобрались, как хищники, готовящиеся к прыжку.

– А с каких это пор латиши начали сотрудничать с разыскиваемой воровкой? – преувеличенно мягко поинтересовался Эльведи. – Кого-то сильно не устраивает членство в федерации?

– Нет, – отмахнулся диФаушер. – Все гораздо проще: Лючиана Фирелло приобрела данный артефакт из-под полы, не слишком интересуясь его происхождением. Зато сполна оценив те преимущества, которые дает его ношение.

– И что он дает?

– А она с ним выглядит на хороших лет пятнадцать моложе. Из-за чего вцепилась в эту брошь как хорек-висельник и отдавать не хотела. И сам Фирелло, как увидел ее без артефакта, так аж истерику мне устроил, мол, верни обратно. Как еще не сжег в нервах своей Пирамидой…

– Вернешь?

– Почему нет, мы же не ставим целью отобрать у нее честно оплаченный артефакт. Отдам, конечно… но сначала ей придется вспомнить, где и с чьей помощью она его приобрела. Тогда и верну. Наверное…

– Да ты хитромудрый змей! – восхитился Хорле. – С таким стимулом она тебе быстро все выложит!

– Я тоже так думал, но как видишь, ее артефакт пока у меня. И не только ее…

– А кто еще замазался с артефактами граи Адлер?

– Жена, дочери и любовница Римберта Чарваною А уж у Гумберта Кальвил вся женмкая часть семейства ими баловалась. А еще…

– А семья Миарано?

– Им пока ни к чему, у Эгберта вторая жена молоденькая…

– А вам не кажется, уважаемые, что вопрос поставлен неверно?! – неожиданно резко спросил Эльведи. – Дело уже не в том, кто и из каких соображений ими пользовался, а в том, что они изготовителя сдавать не торопятся! Раз уж Элберт не нашел оснований им их побрякушки возвращать!

– Действительно… а как насчет провести допрос с пристрастием? – осведомился Гроссер.

– Так я, собственно, за разрешением и прибыл, ласково ощерился диФаушер. – Им, вишь ты, глава государственной службы сыска не указ. Манерами не вышел… рылом, опять же… и уровнем доступа к их дорогостоящим шкурам. Я артефакты и то, чуть не силой отнимал, а уж откровенничать со мной им совсем невместно. Удивляюсь, как Вам, грай Гроссер, еще запросы как руководителю верхней палаты не прислали, мол, приструните своего не в меру ретивого служаку, он наших дам на цацки обобрал! Пущай немедленно возвернет, хапуга гальшская!

– А это мы сейчас и проверим… – и Председатель Совета Федерации немедленно связался по переговорнику с референтом. Остальные с интересом прислушались к ходу переговоров.

– Четыре запроса, говоришь…, и все в гневной форме… ай-яй-яй… как нехорошо, придется и впрямь принять меры…

– Все слышали? – обратился он к собеседникам. – Уже четыре запроса поступило: и от Фирелло, и от Чарвано, и от Кальвио, и от Марлезиано. Этому-то ты где на хвост наступил?

– Не на хвост, а на грудь. Он единственный, у кого я арт не стал отнимать.

– Откуда такая доброта? Обобрать кучу бабья и не тронуть цацку единственного мужика в этой развеселой компании нарушителей?

– Если бы я еще и у него цацку отобрал, неизвестно, чем бы дело кончилось, без артефакта-стимулятора сердечной мышцы ему прямая дорога на больничную койку. Или сразу в гроб.

– А… тогда понятно…

– А мне непонятно, почему они все молчат! – рыкнул Шромм. – Я тот стимулятор, если понадобиться, могу и сам у него отобрать, подумаешь Председатель Верховного суда, вот он как раз и должен помнить, что перед законом все равны!

– Ну… пригрозить эму этим можно… – скривился Эльведи, – но он же не в курсе ситуации с Каплей. Видимо, потому и пузырится, полагая, что Элберт покушается на его бесценное здоровье не иначе как из вредности.

– Так, – прервал дискуссию Гроссер, – прекращаем бессмысленные дебаты и назначаем внеочередное заседание верхней палаты. Кое-кому придется нам многое объяснить…

– Шустера приглашаем?

– Пока нет Капли – незачем.

– А Марлезиано?

– Тоже нет. Вот, кстати, и будет повод обсудить возможность его просвещения. Хотя я бы торопиться не стал…

– Думаешь, он ненадежен, потому что теперь эта девчонка своими артефактами прочно держит его за яй… за саму возможности еще немного пожить?

– Я думаю он не та фигура, ради которой следует нарушать более чем вековой режим секретности…

Внеочередное заседание верхней палаты началось со скандала. Делфберт Фирелло, Римберт Чарвано и Гумберт Кальвио чуть не хором требовали: «а» – немедленного возвращения семейного имущества и «б» – извинений диФаушера. Грай Гроссер хладнокровно выслушал трио недовольных, прежде чем спросить:

– Уважаемые граи припоминают, с чего начались недавние неприятности?

И не дав возможности продолжить возмущенные вопли, жестко сам ответил на свой вопрос:

– С того, что стараниями левой девицы Шустеры лишились родового артефакта. И полицейские с сыскарями уже погода землю носом роют, чтоб ее найти и восстановить оборону федерации. А теперь выясняется, что женская половина трех из четырех семей латишских владельцев артефактов не просто вступила в контакт с нашей воровайкой, а еще и ухитрилась прикупить ее изделия. Браво! Граи Фирелло, Чарвано и Кальвио, я обращаюсь сейчас к вам как к членам верхней палаты: вы понимаете, что история повторяется?! И некто подбирается к вам и вашим артефактам опять через женщин? Вы точно можете гарантировать, что эти побрякушки не несут в себе дополнительных возможностей помимо омоложения или зачем они там якобы сделаны?!

После такого промыва мозгов примолкли и задумались даже скандальные латиши. И правильно, потому что не может такого быть, чтоб беглая похитительница артефакта Шустеров просто так презентовала их дамам свои безусловно привлекательные, но от этого не становящиеся менее подозрительными поделки. Как она вообще сумела выйти на представительниц трех из четырех семей латишских владельцев родовых артефактов? Что на самом деле было ее конечной целью?

– Молчите… – не без сарказма констатировал Гроссер. – Ума-то хоть хватило свои арты при себе держать?

По тому как облегченно схватился за нечто, висящее на груди под свитером Фирелло, стало понятно, что ему ума не расставаться с Пирамидой точно хватило. Но вот смутившиеся Чарвано и Кальвио… они-то где хранят Пружинку и Кость? И на месте ли еще они?

– Кость в арт-сейфе! – торопливо выкрикнул Кальвио. – Работы, на минуточку, самого Фогеля!

Сейфы Йенса Фогеля, это да, это надежно, за Кость можно не волноваться. А за Пружинку? Теперь присутствующие неодобрительно косились на Чарвано, который лихорадочно набирал код на переговорнике и уже кому-то шепотом кричал, чтоб немедленно попрятала Пружинку в хранилище, и сама не смела носу высовывать из их столичной резиденции.

– Так, с этим пока разобрались… откуда эти вещички от граи Адлер вообще взялись?

– Моя жена купила на каком-то аукционе…

– А моя у косметолога…

– А мои в клинике…

– А поточнее выяснить у своих ба… дам происхождение новых артов тоже оказалась не судьба? – А это уже Эльведи перехватил у Гроссера нить ведения опроса. – Куда вы вместе со своей охраной смотрели?

Понять прозевавших опасность латишей, в общем-то, было можно: ну какому нормальному мужику придет в голову интересоваться у жены или любовницы чем она там физиономию для красоты мажет или какой арт для этой же цели использует? Правильный ответ: никакому. Но появление одноплановых вещиц у трех из четырех семей латишских владельцев родовых артефактов… вот тут уже просматривается тенденция, причем такая… очень нехорошая. Даже Фирелло, Чарвано и Кальвио присмирели и перестали настаивать на немедленном возврате семейного имущества.

– Как поступим?

– Артефакты пока останутся здесь, – сказал свое веское слово Гроссер, – я приглашу специалистов из ВКУ, чтобы тщательно их проверить на дополнительные «вложения». Элберт, поедешь в Линцону, на тебе опрос всех, кто носил эти цацки. Важно установить из какого источника они их получили. И проверять придется не только арт-мастерские, а все аукционные дома, косметологические кабинеты и клиники. Особое внимание – опросу Марлезиано!

– С чего именно ему такая честь? У него даже родовой артефакт отсутствует!

– С того, что артефакты поддержания внешности они, … общего что-ли назначения. Их можно было заранее наклепать для любой стареющей кожи пачками. А с лечебными этот номер не пройдет, понимаете, к чему я веду?

Понимали не все. Владельцы артефактов, привыкшие обращаться к ним в случае собственных или внутрисемейных заболеваний, плохо представляли себе методу изготовления таких лечебных «подпорок» для остальных.

– Марлезиано должен был изготовителю сначала историю болезни показать, – сжалился над непонимающими Хорле, – ее, допустим, можно было и передать через кого-то, но самое главное – он должен был дать себя осмотреть, теперь понятно? И сразу сделанный артефакт тоже никто надевать не будет, как правило, требуется еще одна примерка для окончательной подгонки, и только потом артефакт окончательно закрепляется на носителе. А из этого следует, что он должен был именно ее видеть минимум трижды!

Вот теперь важность беседы с Председателем Верховного суда осознали все. Потому что если дамские броши-артефакты, получается, изготавливались обезличено, без индивидуальной привязки и могли пройти далеко не через одни руки, прежде чем «украсить» своих нынешних хозяек, то Фиоримондо Марлезиано, как человек, неоднократно лицезревший автора своего артефакта-стимулятора сердечной мышцы, автоматически превращался для следствия в важнейшего свидетеля. А диФаушер аж облизнулся, предвкушая шанс вытрясти важную информацию из очередного допрашиваемого. Гроссеру пришлось даже прямо его притормозить:

– Вежливо, Элберт, всех опросить исключительно вежливо!

А то с его методами дознания после допросов хоронить-то будет что, а вот допрашивать – уже нечего. То есть некого. Судя по нехорошему блеску в глазах, диФаушер вознамерился с собой прихватить своих главных помощников Югле и Эгле Штелль. Эти братик с сестричкой только выглядели вылитыми пай-детками, а на деле… от одного упоминания имен этих живодеров трясло даже самых стойких сыскарей. И не только их. Так что нечего тут, извольте вести беседы со свидетелями вежливо и аккуратно.

И уже собираясь расходиться, старый параноик Эльведи не преминул напомнить присутствующим:

– И, кстати, уважаемые граи, … может, мы все-таки перестанем доверять хранение наших артефактов кому попало? В смысле кому бы-то ни было? А то слишком близко некоторые к ним подобрались…

Уважаемых граев слегка передернуло. А некоторых, вроде Чарвано, так даже и не слегка. С другой стороны, подумал Дагоберт, и правильно, им полезно спохватиться и начать лучше охранять собственные арты. Лучше перестраховаться, чем потом пытаться укусить неукусываемое.

И только оставшись вдвоем за рюмкой виньярана, он рискнул слегка попенять старому приятелю:

– Зиг, ты зачем их почти до мокрых штанов довел? Они и так…

– Нет, Даг, они не так! – неожиданно почти выкрикнул никогда не теряющий самообладания Эльведи. – Они абсолютно не так, и уж кому, а тебе бы следовало это понимать!

– Зачем же так волно…

– А я не волнуюсь. Я в бешенстве. Привыкли за последние сто лет, что мы непобедимы и расслабились. Ты вспомни, в прошлый раз сколько членов верхней палаты из двадцати двух имели при себе родовые артефакты? Четырнадцать. А остальные восемь решили, что никто даже не подумает на них покуситься. Я уж думал наша проверка прочности защитной цепи без Капли заставит их как-то подсобраться и не расставаться с ними, и что? Опять сегодня не меньше трети заявилось без них. Причем, если Кальвио хоть до арт-сейфа додумался, то у Чарвано его Пружинку явно кто-то из его баб выпросил покрасоваться! Заметь, не факт, что это обязательно жена или одна из дочерей! Мог и любовницу порадовать, тупой сластолюбец…

Зигберт от злости, наплевав на этикет, разом проглотил содержимое рюмки и уже более спокойно продолжил:

– Сколько пришлось объяснять, прежде чем до некоторых дошло, что ситуация изменилась в корне, и сейчас срочно нужно принимать более кардинальные меры! Нет, им все хаханьки…

А ведь прав он, в очередной раз признал Дагоберт. Некоторых жизнь ничему не учит. Но дело явно не только в безалаберности латишей. Что-то еще очень неприятное видит Зиг в этой ситуации, чего пока не вижу я. А следовало бы.

– Объясни поконкретней.

– Поконкретней… хорошо. Что у нас было полгода назад? Сбежавшая и затихарившаяся с артефактом Шустеров девица. Мы проверили и выяснили, что потеря Капли для цепи не критична. Выстоим. А девицу поймаем и ситуацию исправим. Все списали на случайность и успокоились.

А что у нас сейчас? Непойманная девица мало того, что удрала из цепких лап диФаушера, она еще умудрилась всучить свои неизвестно чем начиненные арт-изделия верхушке латишей. И не надо про случайности и совпадения! Элберт молодец, глаз-алмаз, успел их отнять и пресечь возможные последствия, но, Даг, речь уже идет не об одной Капле! Теперь под ударом Пирамида, Пружинка и Кость! Если и их стащить… ты не задумывался, какую часть нашей территории будет перекрывать цепь уже из девятнадцати артефактов? А теперь скажи мне, что все это не было изначально спланировано, и я просто паникер.

Не могу я этого сказать, напряженно думал Гроссер, потому что скорее всего Зиг прав. Не тянет это на случайность, скорее на хладнокровную попытку постепенно раздергать арт-цепь. Двадцати двух артефактов еле хватило на защитное покрытие Хельвеции, и то с «провалами», а что будет, если «вылетят» еще три? И кто конкретно мог нацелиться на «обнажающуюся» без них территорию? А ведь это будет весь кантон Лайтин. Придется отдать кому-то и молокозаводы Делфберта Фирелло, и мясное производство Римберта Чарвано, и оливковые рощи Гумберта Кальвио. И Миарано в одиночку не сдюжит. Как же плохо-то все…

– Ты не паникер. Ты абсолютно прав. Кто-то отрепетировал на Капле механизм ослабления цепи и сейчас перешел ко второму этапу. И нам пора пересмотреть свои действия и играть на опережение.

Зигберт поморщился:

– Идея правильная… только кого и как будем опережать? Я, может, потому и бешусь, что не понимаю алгоритма ее действий. Вернее, не понимаю причин его смены. Зачем сначала сидеть тихо и даже не пытаться демонстрировать свои умения? Зачем потом срываться и драпать через полстраны, чтоб чуть не демонстративно обвесить самых заметных баб Лайтина своими фирменными артефактами? Что такого произошло, из-за чего у нее кардинально сменился стиль поведения?

– Да мало ли… тем более, скорее всего она не сама его сменила. Ей ее «начальство» приказало.

– Пусть и «начальство», но я все равно не понимаю смысла такого фортеля. А я всегда склонен опасаться того, чего не понимаю.

– Логично… А теперь, как куратор внешней разведки, поведай мне, кто именно может точить зубки на наши территории с учетом покушения на очередные родовые артефакты.

– Кто… начнем с севера. Со стороны кантона Диттер у нас фиршцы. Там чуть не сплошной камень и сами они специализируются на горнодобыче, вынужденно импортируя в том числе у нас более 90 процентов продовольствия, так что от возможности «откусить» нормальной землицы они не откажутся, но именно у дитшей на сегодняшний день больше всего родовых артефактов для организации отпора. И именно на эту территорию покушаться глупее всего. Я бы их в уме держал, но в первых рядах не рассматривал.

С востока, со стороны кантона Галлен, обитают наши самые вероятные будущие враги – лакцы. Референдум по поводу возврата к культу Мертвых богов прошел у них успешно, в смысле 60 на 40 и теперь они судорожно восстанавливают веру предков. Святилища строят, жрецы какие-то мутные из всех щелей понавылезали, показательные казни идут полным ходом… развлекаются, короче, изо всех сил. Я их воинствующих фанатиков подозреваю со страшной силой, причем сразу во всех грехах, но, как докладывают мои агенты, они, во-первых, глубоко погрязли в собственной гражданской войне, им сейчас не до того, чтобы распыляться сразу на несколько целей, а, во-вторых, что им может дать «провисание» территории Лайтина, если у них даже общая граница отсутствует?

И, наконец, на юге и западе, со стороны кантонов Лайтин и Романш, с Хельвецией граничит Тильсар и Сан-Георгио. Ну, этот огрызок отродясь не воевал, живет за счет игроков и нам не особо интересен…

Не скажи, подумал Гроссер. Так-то да, в плане возможной конфронтации Сан-Георгио и впрямь не соперник. Причем никому. У них там территории с гулькин член и государственный оркестр больше армии. Но кроме невероятного количества казино это махонькое княжество еще и налоговый оазис. И денежных интересов на нем завязано столько, что эту страну в обиду не дадут все остальные, у кого там спрятанные от налогообложения вклады открыты. У него самого, например, … так, не отвлекаемся, что там Зиг про вторых юго-западных соседей говорит?

– А вот Тильсар в свете происходящего представляется мне более перспективным. У нас конечно подписаны всякие соглашения о торговле и культурном общении… но если кто и подбирается к нам таким продуманным способом, то это скорее всего они. Правильно, зачем пытаться пробить непробиваемую оборону в лоб? Проще устроить обходной маневр. И чтоб было удобнее до нас докапываться, могли начать потихоньку расшатывать защитную цепь, причем не абы где, а именно там, где есть общая граница. Грамотно… твари.

– Значит, Тильсар… – Дагоберт задумался. Неудобные они соседи, мало того, что армия большая и профессиональная, так еще и на выдумку, как оказалось, горазды. Цепь защиты они нашу расшатывать повадились, подонки… Как они вообще на эту девицу вышли и сумели склонить к сотрудничеству, а? Одной обиды маловато будет, на чем-то еще они ее зацепили… на чем, интересно? А теперь под прицелом уже три артефакта латишей, системно работают, мерзавцы…

– Знаешь, Даг,… – неожиданно протянул Эльведи. – В свете того, как развиваются события… кажется мне, что на сей раз у Элберта шансов кого-то словить больше, чем в Тьеллимаре.

– Почему?

– А вот как раз из-за того, что сменился стиль поведения. Допустим, в Тьеллимаре Паула могла прятаться ото всех в одиночку, в это я склонен поверить, но потом ее чем-то задели курсанты диФаушера, она могла испугаться и активировать Каплю… непроизвольно. Здесь я, конечно, перехожу на зыбкую почву предположений… но, возможно, они тоже способны как Миарано ощущать арт-всплески. Тогда становится понятно, как они ее сумели раньше нас вычислить, прибрать к рукам и заствить действовать в своих интересах.

А теперь смотри, что происходит в Линцоне: нам чуть не в нос тычут этих баб, обвешанных ее фирменными поделками, и никто даже не задумывается о том, как их сумели всучить окружению членов верхней палаты и при этом никто даже не почесался. Вся хваленая охрана и служба безопасности как ослепли и даже в разосланные ориентировки не заглянули!

Марлезиано тоже не последний человек в стране… Верховный судья, как-никак… не могла она одна к ним ко всем подобраться. Ей явно помогали. А чем больше группа, тем больше шансов, что сетью зацепит хоть кого-то. Но мне не нравится эта нарочитая демонстративность. Такое ощущение, что нас как будто специально выманивают… или от чего-то отвлекают…

Да уж, еще тяжелее задумался Гроссер, не хотелось бы тупо идти на поводу у противника… пора свои правила игры устанавливать. Что ж, раз они сменили стиль поведения, то нам тем более следует это сделать. Пока Элберт не уехал, надо дать ему дополнительные инструкции: ужесточить для всех латишей правила хранения родовых артефактов. Установить кордоны на всех путях из города, вплоть до перекрытия въезда и выезда из него, ну, кроме самых крайних случаев и прицельно перевернуть Линцону вверх дном. Проверить способы и силу плетения всех проживающих в городе женского пола. Жестко допросить персонал тех заведений, через которые члены семей Фирелло, Чарвано и Кальвио добывали артефакты граи Адлер. Определиться со сроками получения ими артефактов.