- -
- 100%
- +
– То есть этот год я проведу в качестве няньки?!
– Элвнисс, подумайте о том, что и у Вас, в свою очередь, появится возможность сменить сферу деятельности после его ухода. Предлог-то будет более чем благовидный… мол, партнер удрал. И Настоятель ничего сказать не посмеет. Тем более, что появится возможность получить разрешение на работу в качестве сущностника. Вы ведь этого хотели?
Хм… А это мысль. Но целый год партнерствовать с Ларссоном, да лучше б мне в напарники кобру дали, толку было бы больше.
– Кстати, с учетом сделанных Вами успехов на этом поприще… Вы ведь практически дошли до второго уровня?
А то ты не знаешь. Кто там нашей «музыкальной» группе неоднократно давал разрешение на выездные занятия, что-то я запамятовала. И чтоб твой дружбан Лутим Ли, который нас протащил через самые ненормальные проверки дара не поставил тебя в известность, что второй уровень сущностника ближайшего выпуска «укоренился» только у меня – да ни в жисть не поверю!
– Так вот, с учетом сделанных Вами успехов на этом поприще, возможно, что подобное предложение Вам сделают именно представители власти. Например, Служба порядка в лице господина Ли.
Что ж, работа на государство – всегда работа с гарантией занятости и стандартных выплат. А уж за счастье больше не видеть этого озабоченного павиана даже приплатить не грех.
– Кроме того, Ваш случай может заинтересовать и другие силовые структуры. Понимаете, попаданцы к нам чего только с собой не прихватывали в смертный час: и оружие, и специальное снаряжение, и амулеты, и книги, и продукты. А Вы – единственная, кто прихватил музыкальный инструмент. В сочетании со способностями сущностника это дает право предполагать, что Ваша связь с этим инструментом более глубокая, чем кажется на первый взгляд.
– А кстати, колонель Гролан, дело прошлое, но мне просто интересно, Вы и господин Лутим так бы и дали спокойно Настоятелю Актеону меня в вечное рабство загнать? Насколько я знаю, примерно половина попаданцев имеет именно бессрочный договор.
– Текст договора без указания срока – это проверка. На хладнокровие, на наличие мозгов, на характер. Если попаданец хоть что-то соображает, он не кинется очертя голову подписывать неизвестно что, пусть даже и после спасения своей жизни. Если прибывший «чистый» антирад, никто помогать ему не будет. Строго говоря, в этом и заключается его работа на всю оставшуюся жизнь в нашем мире – бороться с темными сущностями. А вот ни одного сущностника, даже если он не заметил подвоха, мы не бросили, дав нужную подсказку. Всем честно сохранили шанс сменить вид деятельности. В вашей «музыкальной» группе какие договора?
А ведь точно, вся наша группа сущностников с короткими контрактами. Ну, хитрецы, ну, жуки. То есть, настоятелю – пожизненных рабов, себе – рабов с двойным потенциалом. Благодарных по гроб жизни за возможность сменить работу.
– Подведем итоги: сумеете найти другого добровольного напарника за ближайшую десятидневку – милости прошу с новостями ко мне. Не сумеете – Ваши фамилии уйдут «в приказ».
Ну, и естественно, через десять дней приказ с парой Zaughym-Ларссон появился на доске объявлений.
С каким отсутствием настроения я плелась к начальству, лучше не вспоминать. Помнила я этого Ларссона, чего ж не помнить. Если местные обитатели попадали в Школу к началу учебного года, то попаданцы могли «угодить» в любой момент. Именно из-за них и была введена система «модульных» предметов. Сможешь сдать дисциплину Х – да хоть в первый день ее объявления. Не сможешь – будешь посещать все два года. Не успеешь – налетишь на денежный щтраф или отработку в каменоломнях. Так я с ходу хороших предметов пять смогу назвать, куда я приходила после него, и где он продолжал заниматься после моего ухода. Яркий представитель породы «белокурая бестия». Знает, бывают такие интересные особи, которые по жизни вообще ничем не занимаются, только по койкам скачут? Вот и этот такой же. Жизнелюб, ага, Ллос его залюби. Успел прокрутить романы с половиной наших студенток, ну, из тех, кто «мордой вышли». Сами понимаете, толку с такого напарничка-недоучки, мягко говоря, маловато. Мало того, что все мозги повернуты не на работу, а на секс, да еще и при осуществлении работы неизвестно как дело пойдет: либо рунный расклад перепутает, либо заклинание не с той стороны прочтет. И схарчат мое молодое и красивое тело темные сущности. Почему только моё? А потому, что насколько я его знаю, сам он успеет удрать, бросив меня расхлебывать неприятности.
Картанг Гролан ждал нас в своем рабочем кабинете в главном корпусе. Выглядел он почему-то не лучшим образом, не иначе, неприятности какие стряслись. Впрочем, поведения это, как всегда, не коснулось: поклон безупречен, речь учтива. Я доложилась о прибытии и была приглашена сесть. Я-то прибыла, а будущий напарник соизволил опоздать. Минут через десять ожидания я рискнула аккуратно намекнуть, что с таким же успехом могу на практику и одна отбыть, глядишь, пользы будет больше. Колонель Гролан вздохнул и ответил, что он, в общем, догадывается, только вот сделать с обычаем компоновать боевые «двойки» ничего не может.
Ну, и когда, наконец, взошло наше солнце ясное, в лице Ингмара Ларссона, настроение у нас обоих медленно, но верно опустилось до отметки ниже ноля. Прискакал, лось кудрявый и даже не извинился. Вот он я, любуйтесь.
Колонель Гролан представил нас друг другу в таких высокопарных и хвалебных выражениях, что я чуть не начала оглядываться в поисках летописцев. Такими словами только к главной награде станы представлять, не иначе. Как только мы окончательно прониклись пафосом момента, дражайший колонель перешел ко второму пункту программы: регламентации наших отношений. Тут я сразу ушками повела, информация крайне интересная. Поведав нам, что на ближайший год (а может, и дольше) напарник – это наше всё, в смысле – отец и мать, брат и сестра, щит и меч, надежда и опора, единственный защитник и даже жилетка в которую всегда можно поплакать, колонель сурово вопросил, знакомы ли нам неписаные правила напарников.
Знакомая с афоризмами Суворова еще со школы, я сразу «выдала»: «Сам погибай, а товарища выручай!»
Судя по выражению лиц, данная идея оказалась не ко двору. Колонель Гролан неприятным голосом напомнил, что на предмете «Безопасность боевого подразделения» одна из лекций как раз и была посвящена принципам рационального состава атакованной группы. А там ясно говорилось о тех случаях, когда потери не просто вероятны, а прямо-таки неизбежны.
Вот поганец. Не менее неприятным голосом я ответила, что данную дисциплину сдала на высший балл и данную лекцию прекрасно помню. Но лекция – это написанный текст, а разговор шел о неписанных правилах, поэтому у меня и возникло столь нестандартное предположение. Но раз я неправа, буду знать, что в случае опасности следует спасать не напарника, а собственную шкуру. Съели?
Смешно мужики задумываются. Вот как им в этаком случае поступить: сказать «ты была права, надо выручать», или сказать «да брось его нафиг, туда ему и дорога»? При этом Гролан пытался изобразить отрицательный жест, а Ларссон – положительный. Так и не определившись окончательно, начальство озвучило правила.
1)
Знать своего напарника
. Пока все правильно, знаешь, чего от него ждать, не требуешь невозможного.
2)
Жестко распределить обязанности
. Опять верно: каждый должен отвечать за свою часть обязанностей.
3)
Соблюдать правила общежития.
А вот с этого места поподробнее. Я с этим озабоченным вместе жить не буду! Пусть соблюдает дистанцию! И стандарты общения наших рас!
4)
Выработайте свои правила общения и уделите особое внимание «рабочему стилю» общения.
Никаких возражений.
5)
Напарники всегда придерживаются одной точки зрения.
В смысле «
никогда не спорь и не выясняй отношения с напарником при посторонних. И один не имеет права принимать решение за другого
». Поддерживаю всеми лапками.
6)
Напарник – только твой напарник. Его личная жизнь тебя не касается.
Вот-вот.
Странно только, почему эти правила называются неписанными. Я бы их на мраморе выбила и повесила в самом людном месте.
На вопрос поняли ли мы правила, мы с Ларссоном так дружно рявкнули «Да!», что удивился не только колонель Гролан, но и мы сами.
– Вопросы?
– Никак нет!
Четко развернувшись на левой пятке, я уже собралась покинуть кабинет, когда будущий напарник позволил себе лишнее. Затрещина, и он на полу, а колонель Гролан пытается отобрать у меня стилет.
Наша торговля над тушкой Ларссона свелась к моим попыткам умертвить мерзавца, чему колонель Гролан всячески препятствовал и уговаривал только слегка покалечить. Мнение самого Ларссона нас интересовало меньше всего. Мы оба хорошо понимали, что я должна сделать, ибо подобные оскорбления спускать нельзя.
Аргументом, к которому я все же прислушалась, стали слова о том, что в случае смерти Ларссона Настоятель Актеон постарается испортить мне ближайший ритуал продления «привязки» и, таким образом, просто убьет. «Тогда хотя бы покалечить», – рыкнула я, на что колонель Гролан немедленно согласился. И даже убрал руки и отошел подальше. Я отрезала этому хаму левую мочку и попробовала на вкус. На зайчатину похоже, пожалуй. Не обращая внимания на визг Ларссона, встала и доела. Нет, в голодный год и напарник сгодится, хотя чуть прожаренное мясо лучше. Напарник пытался что-то проорать, но находчивый колонель Гролан одной рукой прижал к его кровоточащему уху носовой платок, а другой перекрыл ротовой отверстие. Мне он рявкнул «Свободны!» и я покинула кабинет.
Покинула, ага, чтоб тут же выскочить из здания, пробежать до угла, свернуть и прижаться к стене под окном кабинета, открытым по причине жары настежь. Надо же знать, что там колонель Гролан думает. А то ведь вернуться и правильно закончить нашу беседу никогда не поздно.
Для начала стало понятно, что думает на мой счет Ларссон. Естественно, ничем цензурным там и не пахло. Закончив с определениями, он перешел к моему будущему. Нет, пожалуй, надо вернуться, ибо описывает он что-то совсем незавидно-эротическое. А колонель Гролан молодец. Взял и открытым текстом объяснил, что этому уроду повезло. Поскольку из-за нанесения оскорбления второго рода Дому дроу согласно вызубренным и подписанным самим же Ларссоном правилам поведения с представителями других рас в Школе я не просто могла, а должна была его убить. И он, колонель Гролан, обязан был бы свидетельствовать в мою пользу, поскольку меня явно спровоцировали. И ничего бы мне не было, ну, разве что другого напарника пришлось бы подыскивать. Поумнее.
– Но она же мне ухо отрезала!
– Во-первых, только мочку, а, например, не глаз выколола. Заживет. Будешь еще девкам заливать, как геройски пострадал в борьбе с нечистью.
– Она ее съела! Да мой дядя ее…
– Тоже кстати стимул не злить дроу, а то пойдешь вторым блюдом на обед. И дядя не поможет, твоя ценность как бойца намного ниже, чем ее.
– То есть какая-то баба…
– Ингмар! В последний раз для особо понятливых. Она – не баба, она воин. Воин самой жестокой и нечеловеческой расы нашего мира. Для нее жажда убийства так же нормальна и естественна, как для тебя желание пить, есть и женский пол радовать. Ты спасибо скажи, что она согласилась тебя только покалечить и то не сильно. И заруби себе на гениталиях – еще хотя бы один намек на фамильярность, и ты труп, а она в своем праве. Чтоб завтра нашел ее, принес извинения и начинайте тренировки в паре. Ты меня понял?!
Вот-вот. Ибо не фиг всяким грязным хумансам хватать матрону Дома Детей Забытого пути за задницу. Ныне, присно и во веки веков, аминь.
Эпизод 9
Значит, рядом с тобой чужой,
Ты его не брани – гони:
Вверх таких не берут и тут
Про таких не поют.
Владимир Высоцкий. Песня о друге
А наутро у нас начались совместные тренировки. Это только звучит так мирно, а вы сами попробуйте наладить общие действия двух бойцов с принципиально разным оружием и манерой боя. Инг в свое время выбрал фламберг, и не прогадал. Мало того, что искривленные клинки обладают бóльшей поражающей способностью, нежели прямой меч того же веса, но ими можно наносить не только рубящие, но и колющие удары. Правильно, при его росте и весе он вполне способен им сражаться. А для левой руки он привык использовать дагу, но не стандартную, а состоящую из основного и двух боковых клинков, которые разводятся в стороны при нажатии на скрытую пружину.
Наши фехт-мастера долго бились прежде чем сумели «поставить» нам шахматный стиль сражения, при котором мы не просто атаковали противника попеременно, но и постоянно меняли манеру ведения боя.
А сколько сил пришлось потратить на то, чтоб заставить нерадивого напарничка вызубрить нужные заклинания, я даже вспоминать не хочу. Не знаю, как уж он там воздействовал на преподавателей, чтоб они ему предметы зачли, но провалы в знаниях у него обнаружились просто чудовищные.
А уж процедура деления обязанностей с Ингмаром Ларссоном больше всего напоминала оживленный торг на одесском привозе. Взяв на себя общение с клиентами, как-то: поиск заказов с последующим выбиванием гонорара, Инг полагал, что больше от него ничего не требуется, а изгонять ратов исключительно моя святая обязанность. «Ой, и зачем мине учить ту рунную запись, если она почти никогда не применяется? Таки начерти сама ритуальный круг, шоб я не переживал, шо ты не при делах. Ой, не расчесывай мне нервы, все мы успеем». Нет, до нужного акцента он, разумеется не дотягивал, но интонации были, можно сказать, родными и узнаваемыми.
А жалкие попытки предупредить его, чтоб он хоть иногда был осмотрительнее, бегая по бабам? Это было все равно что пытаться привить ветку шиповника к клейстокактусу. Я, наивная, думала, что ливенская история хоть немного ему мозги вправит – а теперь точно знаю – надеялась зря!
В Ливене у нас действительно приключилось веселье. Город славится своими шелковыми изделиями и бóльшую часть населения составляют работницы иглы и наперстка: швеи и вышивальщицы. Когда Инг понесся на поиски приключений, я, грешным дело решила, что белошвеек много, мужиков мало, погуляет и вернется без скандалов. Ошиблась. Именно в городе, переполненном свободными дамами и девицами Инг решил явить свои прелести замужней женщине. И пока он читал ей куртуазные стихи в районе спальни, начала открываться входная дверь. Эротика сменилась анекдотом. «Кто это?» «Муж». «А муж у нас кто?» «Волшебник». А муж оказался местный кузнец. Муж увидел происходящее и несколько не обрадовался. Прямо хоть Лозу вспоминай «Не одобрит муж, а муж – кузнец Илья у моей зазнобы». Согласитесь, мужа можно понять. Пришел он такой уставший домой, намереваясь поесть и отдохнуть в обществе любимой жены, а она, голубица нежная, трепещет крыльями в обнаженном виде, в компании постороннего не менее обнаженного голубца. Муж немедленно решил нарушить идиллию этих пернатых и схватился за тесак. Анекдот начал медленно перерастать в трагедию. Ясен пень, собираясь к своей даме, Инг оружия не взял, полагаясь только на то, которое всегда при себе от природы, потому и очутился в несколько неудобном положении. Ибо если природное оружие неотразимо действовало на женский пол, то кузнец остался к прелестям Инга равнодушен, если не сказать больше: ему явно показалось, что лучше всего данные прелести будут смотреться отдельно от их носителя. И постарался тесаком внести коррективы во внешность и анатомическое устройство моего напарника. Инга подобная перспектива ни разу не устроила, и он вступил с кузнецом в отчаянный и неравный бой: выпрыгнул в окно и побежал. Теперь трагедия превратилась в «черную» комедию: впереди несется Инг в одной случайно прихваченной оконной занавеске, а за ним здоровенный кузнец с тесаком. Если бы в этом средневековье существовали телефоны с камерами – быть Ингу звездой Ютюба. А так они только сорвали аплодисменты прохожих по всей дороге от дома кузнеца до нашей гостиницы. Причем добрая половина прохожих сочувствовала Ингу и орала что-то типа давай быстрее. А злобная половина сочувствовала кузнецу и даже пыталась нашему Аполлону подножки ставить. Добежав до гостиницы, напарник попытался укрыться за моей широкой спиной и именно мне пришлось общаться с разъяренным кузнецом. Комедия переросла в жанр боевика. Нет, я его, разумеется, остановила, у меня-то катана завсегда при мне, да еще и вышибала помог, ибо незачем превращать обеденное помещение в поле боя, но удовольствие получили все. Или почти все, потому что лично меня общение с кузнецом не порадовало. Кто ж любит отвечать за чужие грехи? А Ингу магистрат еще и штраф влепил за неподобающее поведение. А не бегай в голом виде, не смущай девичьи неокрепшие умы.
Из Ливена мы, понятно, быстро удрали и отныне появляться там зареклись, но сёл и городов много, а бабья, падкого на нордическую внешность Инга еще больше, так что веселья меньше не стало. Я, грешным делом, уже подсчитывала сколько мне времени осталось с ним маяться, потому что терпение явно было на исходе.
А уж до какой степени часто напарник порывался заключить договор на оказание услуг, которые нам не по зубам, я даже вспоминать не хочу. Цитата «один не имеет права принимать решение за другого» у меня уже в зубах навязла. Я понимаю, что позиция очень удобная, мол, я тут стараюсь, выбиваю для нас золото, а ты даже потрудиться не хочешь. А ничего так, что мы физически не сможем обеспечить выполнение очередного задания? Правда была в этом и положительная сторона. Практику по «проявлению» темных сущностей я получила в полном объеме. Даже некие закономерности начали вырисовываться, как именно подбирать музыкальный ряд, чтоб «обнажить» эту самую сущность. Именно музыкальный, а не прежняя какофония, ибо уши жалко. И ладно бы чужие, а то ведь в первую очередь страдают собственные. Я сначала пыталась экспериментировать с мелодиями исполнителей в жанре «хэви металл», а действительность в очередной раз преподнесла сюрприз. Оказывается, отнюдь не низкие, а высокие звуки «проявляют» суть вещей и живых организмов.
В процессе экспериментов мне пришло в голову, что надо попробовать сыграть в присутствии профессионалов. Вот есть, например, врач и больной. Если при осмотре «проявить» организм больного, врачу будет легче назначить лечение. Идея богатая, только кому ее предложить? Представляете, дроу, дроу, ни во что не ставящая чью бы то ни было жизнь, предлагает метод диагностики болезни. Если окружающие сразу со смеху не помрут, то скончаются чуть позже от колик. Другая идея была менее бредовой. Если попробовать «проявить» слабые места некого строения, можно будет понять, где необходим ремонт. Или обнаружить истончившиеся места в плотине и дать шанс провести работы по их укреплению, пока все не обрушилось. Но опять же, кому интересны эти идеи? А ведь Вилатор шел именно этим путем. Правда, он шагнул дальше, умудрившись исправить некие огрехи, но начинал-то он с их обнаружения.
С другой стороны, пока Инг за бабами бегает, я тоже иногда выхожу на охоту. Темные сущности, конечно, заслуживают уничтожения, но для представителя народа илитиири это мелкая добыча. Люди… хумансы… пригодные лишь для жертвоприношения. Но иногда удавалось отыскать и достойную добычу. Почти в каждом более-менее крупном городе была традиция устраивать как рыцарские турниры, так и бои без правил. И если на турнирах мне делать было явно нечего, то бои представляли более интересную возможность… развлечься. Правила там есть. Но касаются они только вооружения, с которым выходит боец. Можно драться голыми руками, можно заранее выбранным оружием. Ну, действительно, не выпускать же дварфа с топором против хуманса с копьем. Поэтому устроители и старались подбирать пары противников с примерно равными возможностями. За все время я только дважды рискнула принять участие в этих боях, поскольку чаще было опасно. Опасно не в смысле для меня, какие они мне противники, смешно, опасно в том плане, что меня могли вычислить, несмотря на маскировку, а это абсолютно лишнее. Инкогнито мы, инкогнито. Замаскировать можно почти все, если правильно это делать. Перчатки и шлем скрыли цвет кожи и глаз, поддоспешник замаскировал грудь, труднее всего оказалось сменить стиль боя и перейти на рапиру. В первом же бою мне попался гориллообразный орк с двуручным мечом. Мы «протанцевали» всего несколько минут, а потом стало понятно, что кроме ставки на грубую силу, говорить не о чем. Пришлось его быстренько заколоть. А не пренебрегай противником.
Второй противник, хуманс, подвернувшийся через несколько месяцев, был гораздо перспективнее. Видимо, бывший наемник или пират из абордажной команды, слишком уж выверенные и поставленные движения. «Танец» с ним оказался удовольствием. Собственные навыки полностью не скроешь, и уже после первых моих выпадов он стал предельно аккуратным. Я даже позволила ему задеть саблей бахрому на своем левом рукаве, заслужил. Впрочем, последующая попытка сбить меня с ног ударом в пах меня разочаровала. Внимательно рассмотрев размолотого на отбивные противника ко мне попытались подобраться всякие интересанты с разными предложениями. Пришлось быстро исчезать и в каких-то переулках избавляться от лишних тряпок. Вы меня не знаете, и мне с вами не по дороге. Да и свои денежные дела за счет боев я слегка поправила. Если ориентироваться на расставание с Ингом, к чему все идет, мне не помешает финансовая «жировая прослойка».
Как можно определить то, что со мной происходит? На Земле я бы назвала свои вылазки авантюрным походом за адреналином, а здесь это, увы, суровая необходимость. Если иногда не стравливать пар, котел взорвется. А у меня в последнее время интересное ощущение, что пар нужно стравливать почаще. Мой клинок пьет слишком мало крови. Вся моя внутренняя суть требует сражения и смерти. Как мне нужна эта магия боли и ужаса, выплескиваемая достойным врагом, разделанным моим мечом во славу Ллос. И чем аккуратнее жертвенные разрезы, чем ювелирнее рисунок внутренностей, извлеченных из еще живущего тела, тем благосклоннее будет к моему дару Дева Смерть.
Если я не смогу найти подходящую жертву в ближайшую десятидневку, окружающие сильно пострадают.
Эпизод 11
Наша красота, подлая судьба,
Нас ещё погубит навсегда,
Это не беда, не твоя вина,
Ты веди нас за собой, позорная звезда.
Агата Кристи. Позорная звезда
Утреннее пробуждение было безрадостным. Нет, накануне проникнувшись увиденным, местные жители нас чествовали как героев. А уж когда мы объяснили кого именно мы пришибли, они задним числом перепугались. Но и приютили, и накормили, и поить пытались, и спать уложили. Я посмотрела, как Инг разливается соловьем про свои подвиги, а местные девицы внимают ему, раскрыв рот, и ушла спать.
Утреннее пробуждение все равно было безрадостным. И таверна убогая, и кровать колченогая, и подушка кусачая. Деревня Гадюкино, в натуре. Я уже успела и позавтракать, и искупаться в местной речушке, и размяться с мечами, когда наконец Ингмар соизволил выползти на крылечко.
– Ингмар, мы работать собираемся?
– Это вместо «Доброе утро?» Я только встал, что ты пристала!
– Ингмар, время идет, а ты только дрыхнуть горазд!
– Ну-у, не только…
Опять. Судя по всему, вчера нашлись желающие утешить героя. Если мне сейчас поведают про очередную «нежную фиалку на залитом солнцем склоне», я наплюю на все свое терпение и прибью напарника.
– Ингмар, у нас еще четыре потенциальных рат-очага. Когда мы приступим к проверке?
– Ну хорошо, сейчас я позавтракаю и пойдем.
Угу, «я должен принять ванну, выпить чашечку кофе»…
А деревня оказалась очень непростая. В двух местах мы уничтожили по гнезду ратов, третье оказалось пустышкой, а четвертое опять порадовало нас сущностью второго уровня. Медом им, что ли в этом захолустье намазано! Но, памятуя вчерашнюю драчку, мы были настороже и довольно быстро ее развеяли. Как я посмотрю, совместный отдых после боя наводит на философские мысли.
– Как думаешь, почему именно здесь такое скопление сущностей второго уровня?
– Потому что именно здесь живут самые милые и приятные люди во всей стране. А здешние темные сущности остро страдают от сознания своего несовершенства и тянутся к ним в поисках тепла.
– Ингмар, а ничего так, что согласно теории Вальтансена темные сущности наоборот, возникают там, где люди чаще ссорятся и скандалят. Что более характерно для крупных городов, а не для такого вот медвежьего угла. Мне все больше кажется, что мы разгребаем чью-то халтуру. Причем, халтуру опасную: две сущности второго уровня на махоньком пятачке со дня на день могли «сцепиться» и имели бы мы бледный вид и тонкие ноги. В смысле встречу с убератаном, что равносильно визиту упитанной полярной лисички.