Там, где гаснет свет

Глава 5

Ужин проходил в общем зале станции. Когда я спустилась вниз, большая часть столов уже была занята. Возле камина расположились купцы со своими охранниками, за дальним столом негромко разговаривали двое путников, а почти весь центр зала принадлежал Ардейнам. Солдаты даже когда сидели спокойно, всё равно занимали слишком много места, но тут каждый был занят делом — кто-то чистил оружие, кто-то играл в карты, кто-то громко спорил и ставил ставки. Над длинным деревянным столом стоял запах жареного мяса, дыма и мокрой шерсти. И впервые за долгое время шум не раздражал меня, он отличался от тех, к которым я привыкла во дворце во время приёмов и балов. Там люди говорили правильные вещи, тщательно взвешивая и подбирая каждое слово, здесь же один из солдат смеялся так громко, что едва не подавился элем, а его товарищи тут же начали сетовать, каким именно лучше способом умереть.

— Желательно молча, — заявил один из них. — Я устал слушать твой голос.

— Тогда тебе придётся сначала оглохнуть.

За столом вновь раздался дружный смех. Я остановилась у входа, наблюдая за происходящим. Несколько человек заметили меня сразу и разговоры немного стихли. Солдаты начали подниматься.

— Сидеть, — раздался голос Кассиана раньше, чем кто-либо успел вскочить.

Командор сидел в дальнем конце стола, опираясь локтем на деревянную спинку скамьи.

— Она не император.

— Пока что, — заметил кто-то.

В следующую секунду в него прилетела хлебная корка, виновника я определить не успела. Слишком много людей одновременно сделали вид, что ничего не произошло, а я неожиданно поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Госпожа, — один из солдат поднялся со своего места. — Здесь свободно.

Я посмотрела на длинный стол и десятки любопытных глаз, но неожиданно для себя подошла ближе к дымящемуся ужину. Обычно во дворце я ела отдельно, даже во время праздников и приемов — наследники не сидят рядом с солдатами, не едят из одной посуды и не подслушивают чужие истории. Когда я села на свободное место, напротив Кассиана, за столом воцарилась неловкая тишина, будто никто не понимал, как теперь себя вести. К счастью, это длилось недолго.

— Госпожа, — серьезно произнес молодой ардейнец, сидевший через два места от меня. — У меня очень важный вопрос.

Кассиан устало прикрыл глаза, судя по всему, ничего хорошего он не ожидал.

— Спрашивай.

— Это правда, что вы однажды выбили зуб инструктору Ардейна?

Тишина вернулась мгновенно, но не напряженная, все с любопытством ждали моего ответа. Я медленно перевела взгляд на Кассиана. Командор смотрел куда-то в стену, с таким видом, будто не имеет отношения к происходящему. Предатель.

— Один зуб? — уточнила я.

Несколько человек одновременно подавились.

— Значит, правда! — восторженно выдохнул солдат.

— Было три.

Теперь подавились почти все, даже Кассиан закашлялся. Я спокойно взяла кружку с горячим чаем.

— Но справедливости ради, первым начал он.

И тут зал взорвался смехом, таким искренним, что мне показалось, будто я нахожусь на своём месте.

Через некоторое время шум постепенно стих — кто-то уже ушел спать, кто-то продолжил спорить над картами, а кто-то тихо перешёптывался между собой. За окнами стояла темнота. Чёрные стёкла отражали тёплый свет зала и казались скорее зеркальными, чем окнами.

Я сидела с кружку в руках и впервые за долгое время никуда не спешила. От меня никто не требовал идеальной осанки, никто не следил за каждым моим словом. Самый обычный вечер.

— Госпожа, а это правда, что у Вельморов отдельная библиотека только для запрещённых книг?

Я перевела взгляд на молодого солдата, сидящего напротив. Кажется, его звали Марек или Морин, я пока не запомнила.

— Смотря, что считать запрещенным.

— Всё интересное.

За столом раздался смех.

— Тогда да.

— Светлые боги… — выдохнул парень, словно я призналась в существовании драконов.

— Ты бы всё равно не смог прочитать ни одной из них, — заметил сидевший рядом ардейнец.

— Почему?

— Потому что ты читать не умеешь.

На этот раз смеялись уже все, а парень показал товарищу средний палец. Кассиан в это время даже не поднял головы от своей тарелки. Судя по всему, подобные разговоры он слышал чаще, чем жрецы читали молитвы. Я поймала себя на том, что наблюдаю за ним уже несколько минут. Во дворце командор всегда выглядел иначе: строгий, собранный и серьёзный. Сейчас же среди своих людей он казался не командиром, а скорее старшим братом большой и шумной семьи. И ему доверяли. Я заметила, как перед тем, чтоб покинуть стол, солдаты подходили к Кассиану и что-то тихо спрашивали. Кассиан каждого слушал внимательно и коротко отвечал. Каждый получил ответ на свои без раздражения и высокомерия.

Кассиан неожиданно поднял взгляд и наши глаза встретились, кажется он заметил, что я наблюдаю.

— Что?

— Ничего.

— Не ври.

— Вы слишком много думаете о себе, командор.

— Мне по должности положено.

Я тихо фыркнула, но он всё равно услышал и улыбнулся.

Совсем скоро зал совсем опустел: купцы разошлись по комнатам, последние разговоры постепенно стихли. За окнами усилился ветер, он гулял между зданиями станции и время от времени бросал в стёкла пригоршни мелкого дождя. Кассиан поднялся первым.

— Завтра выезжаем на рассвете.

По залу прокатился дружный стон и оставшиеся солдаты начали подниматься со своих мест. Кто-то собирал кружки, кто-то тушил лампы, кто-то уже откровенно зевал. Я тоже встала, осознавая, что впервые за два дня не думала о Сердце Ночи, о нападении и о дороге на север. Лишь на какие-то несколько часов я забыла обо всём, но этого оказалось достаточно. Негромко пожелав солдатам добрых снов я направилась к своей комнате, которую за пару минут до ужина мне показал смотритель станции.

Сон не хотел приходить. Я лежала на узкой кровати уже несколько часов, наблюдая, как по потолку медленно ползут тени от фонаря за окном. Комната оказалось неожиданно чистой для дорожной станции: деревянные стены без трещин, тяжёлые шерстяные занавески и небольшой камин, в котором догорали последние угли. Только это совершенно не помогало уснуть. За последние два года я привыкла к бессоннице. После смерти Аэриса ночи редко проходили спокойно — иногда меня будили воспоминания, иногда я просто лежала до рассвета, разглядывая потолок и считая удары дворцовых часов. Сегодня причина была в другом. Я то и дело пыталась ответить на вопросы, с которыми мне не помогли ни мать, ни отец, ни Кассиан.Мысли кружили в голове подобно стае ворон, не позволяя сосредоточиться ни на одной из них. Я раздражённо перевернулась на другой бок. За тонкой стеной кто-то кашлянул, где-то внизу скрипнула дверь, старая станция жила собственной жизнью даже глубокой ночью. В конце концов я сдалась, отбросила одеяло и села на кровати. В комнате было прохладно. На соседнем стуле лежал мой дорожный плащ, а рядом — пояс с кинжалом. Меч я поставила возле стены ещё вечером, хотя привычка держать оружие рядом у меня появилась раньше, чем большинство девочек моего возраста научились вышивать. Отец это называл предусмотрительностью.

Я поднялась и подошла к окну — за стеклом стояла настоящая ночь без фонарей Люцериса, без бесконечного серебристого света люмен-кристаллов, только несколько костров во дворе и редкие огни над воротами станции, всё остальное поглотила темнота. Я долго смотрела наружу, пока взгляд не зацепился за движение возле одного из костров — Кассиан. Он сидел на перевёрнутом ящике у самой стены и задумчиво смотрел на пламя, рядом не было ни солдат, ни караульных, только он и огонь. За весь день я ни разу не видела его одного, он то и дело постоянно отдавал приказы, проверял посты, разговаривал с людьми или изучал карты. У меня сложилось впечатление, что он вообще не умеет бездействовать. Сейчас же Кассиан выглядел человеком, который впервые за долгое время позволил себе остановиться. Именно поэтому я продолжила наблюдать. Он достал из внутреннего кармана небольшой тёмный предмет и долго на него смотрел, настолько внимательно, будто перед ним было целое воспоминание, а после быстро спрятал обратно.

Внизу хлопнула дверь и Кассиан мгновенно поднял голову, снова возвращая на лицо своё привычное состояние собранности. Из здания вышел один солдат и что-то сказал командору, тот коротко кивнул и поднялся на ноги. Разговор длился меньше минуты, после чего мужчина вернулся внутрь, а Кассиан неожиданно посмотрел прямо на моё окно. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, от чего моё сердце предательски дёрнулось. Потом он едва заметно качнул головой, словно говоря «идите спать». От этой мысли мне почему-то захотелось улыбнуться, но вместо этого я задёрнула занавеску и отошла от окна. Сна всё ещё не было видно ни в одном глазу и в голову пришло другое решение — если я всё равно не могу уснуть, значит можно заняться чем нибудь другим, более полезным. Например, наконец посмотреть, что именно отец передал мне перед отъездом.

Моя рука сама потянулась к плащу, где лежал старый компас Аэриса. Металл оказался холодным. Несколько секунд я просто держала его в ладони, не решаясь открыть крышку и это было смешно. Я могла без колебаний выйти против вооруженного противника, но до сих пор не научилась спокойно прикасаться к воспоминаниям о брате.

Компас щёлкнул тихо, почти неслышно. Стрелка привычно дёрнулась и остановилась — ничего необычного, простой дорожный компас. Я медленно провела пальцем по потёртой крышке, возле замка виднелась едва заметная царапина. Когда-то Аэрис брал компас с собой на все выезды. Даже на охоту и на военные учения.

— Если однажды заблудишься, всегда иди на север.

Пальцы медленно сомкнулись вокруг компаса. Металл постепенно нагревался, сохраняя тепло моих рук даже тогда, когда я убрала его обратно в карман плаща.

Где-то внизу ещё звучали голоса солдат, но даже они постепенно затихали. Станция засыпала. Один за другим гасли фонари во дворе, пока в окне не осталось лишь несколько дрожащих огней возле ворот. Я подошла ближе. Ночь за стеклом казалась спокойной.

Тёмные поля растворялись в сумраке, а редкие деревья покачивались под ветром. Где-то далеко мерцал одинокий огонёк — возможно, фонарь на дороге, а может просто игра света среди тумана. Я задёрнула занавеску и легла поверх одеяла, не снимая дорожную одежду и наконец сон быстро меня настиг.

В ту ночь мне снова снился брат, но не день его смерти, не кровь и не похороны. Мне снился обычный солнечный день, мы сидели на крыше дворца и смотрели на Люцерис. Аэрис что-то рассказывал, размахивал руками, как всегда делал, когда увлекался очередной идеей. Я не слышала слов, но только видела его улыбку. А потом он вдруг замолчал — я поняла это по тому, как резко закрылся его рот — и посмотрел мне за спину. Его лицо стало серьёзным, настолько серьёзным, что сердце неприятно сжалось даже во сне. Я обернулась, но увидела только туман. Густой, серый, бесконечный, он поднимался всё выше, медленно закрывая город, башни, мосты и самого Аэриса. А потом я проснулась. Снаружи только начинал сереть рассвет.

Некоторое время я лежала неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию и пытаясь избавиться от странного ощущения, которое всегда оставалось после подобных снов. Лицо Аэриса постепенно растворялось в памяти, становясь всё менее чётким, но тяжесть в груди никуда не исчезала.

За окном медленно наступало утро.

Станция ещё не проснулась окончательно, однако тишина уже начала уступать место привычным звукам нового дня. Где-то во дворе заржала лошадь, хлопнула дверь, послышались чьи-то приглушённые голоса. Мир продолжал двигаться вперёд, независимо от того, была я к этому готова или нет.

Я повернула голову к окну, за которым между серыми облаками постепенно разливался холодный утренний свет.

Ночью прошел дождь, земля потемнела, а крыши построек блестели от влаги в первых лучах солнца, которое всё ещё пряталось за плотными облаками. Во дворе несколько Ардейнов собирали вещи, кто-то затягивал ремни на седле, а кто-то наспех завтракал стоя и спорил с товарищем. Когда я спустилась вниз, общий зал оказался таким же шумным, как вчера вечером, только теперь вместо кружек с элем на столах стояли миски с кашей и чайники с горячим отваром.

— Доброе утро, госпожа, — поприветствовал меня Марек с таким видом, будто не спал всю ночь.

Я посмотрела на его растрёпанные волосы.

— Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо.

— Это не был комплимент.

— Тогда всё ещё спасибо.

Сидевшие рядом солдаты дружно расхохотались.

Я покачала головой и заняла свободное место за столом. Кассиан уже был здесь, перед ним лежала развёрнутая карта, которую он изучал с таким вниманием, будто собирался лично переставить на ней несколько гор и рек.

— Ты вообще спишь? — спросила я.

Командор поднял взгляд, обратив внимание, что я села напротив.

— Иногда.

— И часто это происходит добровольно?