На краю дождя

Потом – маска. Что-то прохладное и густое лёгкими движениями легло на лицо, обволакивая кожу и унося остатки напряжения. Под конец ему аккуратно промыли лицо и вновь вернули в горячую воду.

В другой комнате, что находилась напротив, Вика дышала практически тем же воздухом, но немного иначе.

Сначала были волосы, и горячая вода стекала по ним, потом – тёплые, невесомые пальцы, как будто мурашкой, массировали кожу головы. Сначала одна девушка, потом другая – они молчали, только изредка переглядывались и невербально общались. Они работали как один организм. Смывали мыльную пену, вновь поливали пряными настоями: тёплыми, душистыми, хвойными и цветочными.

Когда волосы были полностью промыты, одна из девушек начала аккуратно наносить масла – на шею, плечи, лопатки, спускаясь по спине. Движения были неспешными, тёплыми, скользящими. Каждое касание было как напоминание – ты здесь, правда здесь, тебе всё можно.

Другая девушка растирала руки, ладони, пальцы, словно втирая туда покой. А потом – маска на лицо, густая и чуть холодная, пахнущая свежими травами, мёдом и ягодами.

Свечи, которые были расставлены по кругу вдоль ванны, создавали ощущение, что вода – это центр чего-то большего, как будто алтарь.

Мышцы её расслабились полностью. Не только тело, а даже внутри стало тише. Как будто каждая часть её, и физическая, и душевная, получила своё прикосновение и внимание.

Ни одна из девушек не говорила с ней. Всё было как танец. Всё только в жестах.

Вика не помнила, когда в последний раз кто-то заботился о ней так – без слов и без нужды объяснять, а просто по-настоящему.

…Вода ещё немного держала их в своих объятиях и не хотела отпускать. Но настал момент, когда нужно было подняться и выйти из неё.

Сначала – Вика. Две девушки подошли к ней. Они подали ей руки – тёплые и уверенные. У одной была обёрнута светлая ткань. Третья подхватила сзади. Они не говорили ни слова – просто осторожно вывели её из воды, словно боялись спугнуть этот едва уловимый покой, который только-только укоренился в Вике.

Пол под ногами был тёплым. Пахло хлопком и сушёными цветами.

Одна из девушек взяла большое и мягкое махровое полотенце, белоснежное и пушистое, и начала осторожно промакивать Вике кожу. Касаясь, как будто тело было чем-то более ценным. Она работала медленно – начиная с плеч, рук, груди, спускаясь по животу и ногам. Каждое движение было обволакивающим, как мама, промакивая своё дитя после купания. Другая, тем временем, занялась волосами. Она осторожно откинула их назад, разложила и, взяв второе полотенце, начала промакивать, впитывая влагу. Осторожно, бережно и не торопясь. Потом она наклонилась ближе и мягкими движениями промокнула виски, лоб, щёки и шею.

Глаза Вики были закрыты. Казалось, что она не просто очищается от воды, а выходит из чего-то прежнего, оставляя за спиной всё, что было до этого момента.

В соседней комнате всё было зеркально.

Генри поднялся из воды чуть тяжелее, чем вошёл. Усталость после боя всё ещё жила в теле, но она уже не болела, а как будто отплывала от него, становилась далёкой и практически забытой.

К нему подошёл парень с тёплым взглядом. Он протянул руку, помогая Генри подняться. Второй уже стоял рядом с расправленным полотенцем.

Первые прикосновения – по плечам, по груди. Полотенце было плотным, мягким и приятным. Оно обволакивало тело, забирая остатки воды и боли. Его аккуратно растирали – от лопаток к пояснице, затем по спине, по рукам, животу и груди. Не поспешно, а так, как будто это была просто забота.

Второй парень подошёл с другим полотенцем, уже меньшим. Он мягко откинул волосы Генри назад и начал медленно промакивать. Лоб, виски, щёки и шею. Влажные пряди поднимал и просушивал. Ткань пахла чистотой, лёгкими полевыми цветами, как будто только что снята с верёвки под весенним солнцем.

Генри не открывал глаз. Он дышал глубоко, медленно. Он чувствовал себя человеком, о котором искренне заботятся, не за что-то, а просто так.

Когда тело было уже сухим и тёплым, одна из девушек протянула Вике белую простыню – мягкую и тонкую, почти невесомую, с запахом хлопка и чего-то едва уловимого – тишины. Её аккуратно завернули. Простыня обвивала её фигуру, не скрывая ничего, но оставляя ощущение чистоты, свежести и неожиданной лёгкости.

В другом помещении с Генри происходило то же самое. Парни помогли ему обернуться в точно такую же простыню. Она была гладкой и дышащей, прилегала к телу свободно, без лишних складок, но держалась, словно знала своё место. Его волосы были сухими, аккуратно приглаженными. Тело расслаблено, взгляд чуть рассеянный и тёплый.

Вика и Генри снова встретились в зале у выхода из ванных комнат.

Вика шла босиком по гладкому полу, прохладному, но не холодному. Простыня шуршала, скользя по коже, а волосы, уже сухие, лежали мягкими волнами. Она увидела Генри, стоящего под арочным проёмом, в точно такой же белой ткани и улыбающегося ей.

– Ну вот, – сказал он, – теперь мы как они.

И действительно – вокруг начали собираться жители Облачного королевства. Все были в простынях – женщины и мужчины. У кого-то она была обёрнута по плечам, у кого-то, как тога, у некоторых просто была завязана на талии. И все босиком. Все как будто светились изнутри.

К ним подошла женщина – высокая, с серебристой кожей и белыми, как луна, волосами, распущенными до поясницы. Она говорила мелодично:

– Вы, наверное, устали.

Вика и Генри стояли в белых простынях среди этих сияющих, лёгких людей, окружённые ароматами хлопка и шёлка. Эта женщина повела их вглубь королевства, откуда уже не хотелось уходить. Они только успели отойти на короткий промежуток по мраморному полу, как к ним подошла одна из девушек – та самая, что помогала Вике после ванны. Её простыня спадала с плеч, оставляя открытой шею и ключицы, а волосы были распущены, мягко колыхались от лёгкого ветерка.

– Хотите посмотреть на полёт пегасов? – спросила она с той самой доброй, невесомой улыбкой, которая здесь казалась частью их всех самих.

Вика вопросительно взглянула на Генри. Он чуть улыбнулся и кивнул.

– Конечно, – сказал он, – мы с радостью посмотрели бы на них.

Девушка обрадовалась, словно это был её личный праздник, и жестом пригласила их за собой.

Вскоре они вышли на открытую просторную террасу. Она нависала прямо над краем Облачного королевства. Внизу клубились облака. Неяркий свет заката стекал с неба, разливаясь по спинам пегасов, всё так же отдыхавших внизу, с расправленными крыльями, словно уставших от полёта.

Некоторые из жителей облачного королевства уже седлали пегасов. Но большинство просто сели на мраморных ступенях террасы, мостах или на краю облаков, чтобы наблюдать за шоу.

И когда небо стало ещё чуть темнее, с первым проблеском вечерней звезды, они начали взлетать.

Один за другим пегасы поднимались в воздух, размахивая могучими крыльями, поднимая облачный воздух. Их полёт был не похож на обычный – он был танцем. Они кружили, вычерчивали в небе спирали и петли, как будто следовали за музыкой. В небе разгорались звёзды, как будто что-то живое, будто само небо радовалось, что может быть таким.

– Это невероятно… – сказала Вика.

Она стояла босиком на краю террасы в своей белоснежной простыне, ветер играл её волосами. Генри стоял рядом, не касаясь её, но всё же ближе, чем нужно. Они оба молчали, потому что любое слово здесь казалось слишком громким.

Пегасы кружили над головой, жеребята с визгом и радостью взмывали вверх, а взрослые – величественные, словно стихийные духи, – неслись по небу, как закатный ветер.

– Вечерний взлёт, – сказала всё та же девушка, подойдя ближе. – Каждый вечер перед сном, прощание с этим днём. Утром также, приветствие нового дня.

Вика не ответила, а просто смотрела на пегасов, и в тот момент ей показалось, что они с Генри стоят и смотрят на этот мир совсем с другой стороны.

Ветер над облаками становился прохладнее, но не пронизывающим – скорее свежим, как вздох перед сном. Вика обняла себя за плечи, не от холода, а просто, словно поддерживая и разделяя этот момент с собой. Воздух был наполнен ароматом цветов и тёплого ветра.

Генри чуть наклонился к ней. Он ничего не сказал, только коснулся её плеча, давая понять, что рядом.

На террасе стало немного тише. Люди смотрели на небо, как будто в нём была скрыта история, которая когда-то касалась каждого. Кто-то шептал друг другу слова – тёплые, простые. Кто-то просто держался за руки. Некоторые обнимались, другие лежали либо опирались друг на друга.

– Почему всё здесь такое… лёгкое? – прошептала Вика, не отрывая взгляда от неба.

Генри посмотрел вперёд, туда, где один из пегасов завис в воздухе, ловя поток ветра.

– Потому что здесь можно просто быть собой.

Вика слушала и с каждым словом чувствовала, как внутри становится просторнее, теплее и спокойнее.

Один из жеребят вдруг спикировал вниз, пролетев совсем близко к террасе, разметав воздух. Кто-то смеялся, кто-то только улыбался, но все были искренне в этом – в каждом взмахе крыла, в каждом сиянии небес.

– Они чудесны, – сказала Вика

– Они как мечта, да?

– Как мечта, которую можно потрогать. И которая не исчезает, когда открываешь глаза.

Ещё немного – и небо потемнело окончательно. Но оно не стало чёрным. Оно стало тёмно-синим и фиолетовым. А облака внизу угасали мягким светом.

– А мы можем остаться здесь подольше? – тихо спросила она.

Генри кивнул.

– Конечно. Здесь никто не торопит. Ночь как время, чтобы замедлиться.

Они сели на край террасы. Вика подтянула ноги, простынь соскользнула немного с плеча. Генри сел рядом, так близко, что она чувствовала его тепло.

И так они сидели, глядя на небо. Иногда пегасы всё ещё поднимались и опускались, играя в воздухе. Кто-то из людей вставал, чтобы уйти в замок.

Ночь и небо. Тихий полёт пегасов в темноте.

Когда вечер стал уже почти ночью, и облака за пределами замка уже мерцали приглушённым светом, к ним подошла женщина – стройная, с распущенными русыми, как овёс, волосами. На ней была та же белая простыня, но завязанная, как тога, оставляя плечи открытыми.

– Простите, – мягко сказала она. – Вам, наверное, стоит немного отдохнуть. Я провожу вас в ваши покои.

Голос её был тёплым и мягким, как бальзам для души. Ни в одном движении не чувствовалось спешки, только забота. Вика и Генри обменялись взглядами, и Вика кивнула первой.

– Спасибо, – произнёс Генри.

Они последовали за женщиной. Лестница, ведущая на второй этаж, была не крутой, широкие ступени шли плавным подъёмом, а вдоль перил цвели какие-то белые и серебристые цветы, которые светились, накопившись закатным светом.

Женщина остановилась у больших двойных дверей. Она мягко распахнула их.

– Ваши покои, – сказала она.

Комната была просторной. Здесь всё было тёплым и живым: мягкий свет от оставшегося заката, большие окна, выходящие прямо на облачную гладь, выход на балкон, расположенный посередине стены, и огромная постель в центре, будто плывущая.

Вика на мгновение замерла, потом немного нахмурилась и тихо спросила:

– Мы вдвоём тут будем?

Женщина кивнула с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

– Да. Всё для вашего уединения и покоя.

Генри посмотрел на Вику. В голосе его не было давления, только нежность и уважение:

– Если ты хочешь – мы можем отдохнуть в разных комнатах. Только скажи.

Но Вика уже покачала головой, мягко, почти с улыбкой:

– Нет, я не против. Мне хорошо с тобой.

Они оба стояли у входа, рядом, но чуть ближе. И казалось, что всё в этой комнате, весь вечер и ночь словно сделаны для них, для этой тишины, где можно просто быть рядом, ничего не объясняя.

Женщина ещё раз кивнула и покинула комнату, прикрыв за собой двери.

И в этой тишине, полной уюта, мягкого света и запаха лёгкости, рождалось что-то новое, в тишине, где могли остаться только они двое.

Когда дверь за девушкой мягко закрылась, в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то высоко над ними проносятся пегасы – тихо, будто бесшумно.

Вика медленно подошла к окну, коснулась лёгкой занавеси, отодвинула её в сторону. Облака действительно лежали, как спелые фрукты, но уже не такие яркие. А ещё выше – чистое, будто вымытое за весь день, небо.

Она услышала, как Генри медленно разминает плечи. Он стоял чуть позади неё, всё в той же белой ткани, всё также красиво. Тихо подошёл к ней и стал рядом, не касаясь.

– Как ты? – спросил он тихо, почти шёпотом.

Вика не сразу ответила. Она смотрела вдаль, как будто оттуда кто-то мог позвать её по имени.

– Спокойно. Как будто душа наконец-то догнала тело.

Он кивнул, тоже глядя в окно.

– Я не думал, что мы сюда поднимемся сегодня.

– А я не думала, что сегодня может закончиться так тихо и спокойно, – улыбнулась Вика. – Помнишь, как всё начиналось?

– Ты имеешь в виду день или всё?

– Всё, – прошептала она. – Каждый момент.

Он медленно, почти незаметно, протянул руку и взял её ладонь. Их ладони мягко сжались.

Они стояли у окна, пока небо за окном не сменилось мягкой тьмой. Пегасы уже не пролетали, свет в небе уже окончательно потускнел, уступая место остальным звёздам. Комната осталась тёплой, и в ней не было ничего лишнего, только они.