Серпухов

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Редакция газеты "Ока" располагалась в пристройке к торгово–развлекательному центру «Морстон». По пути на работу Маргарита Тихая поздоровалась с охранником в переходе и прошла в комнату корреспондентов.

Все уже разбежались, только стажер Ольга Градская что-то копировала на ксероксе. Тихая села на свое место, включила компьютер, скинула тяжелые туфли с 15–сантиметровым каблуком, прикрыла глаза и расслабилась. Мысли, связанные с последними событиями, носились в голове, как осы в растревоженном улье, беспокойно и хаотично. К ним добавлялась тревога о судьбе Ирины, отдающая в сердце тупой болью.

Тихая постаралась не думать о своей возможной причастности к происшествию, и сосредоточилась на текущем моменте. Ей уже тридцать, другой Виолы у неё не будет, эстрада любит молодых. Концертная деятельность, заработки, богатые поклонники – всё исчезло в моргании электрического света. И с каждым днем надежда, что Ира объявится и жизнь пойдет по-прежнему, таяла. Тихая вздохнула и попыталась думать о другом. У неё осталась работа в газете, где она трудилась под своим именем, а не под вымышленным. Не хватало еще и её потерять: завтра на столе главного редактора должна лежать «зубастая» передовица. О чем написать, чем привлечь читателя? О коммунальных платежах? Бред какой-то, сто раз писано!

– Градская, перестань болтать по телефону! – взорвалась Маргарита. – Сделай мне кофе!

– Нет кофе, девочки за день выпили! – радостно сообщила Ольга и показала язык в надежде, что Тихая не заметит.

– Сходи в магазин, купи! Мне до утра сидеть! – голосом "нажала" на стажерку Маргарита.

Не прерывая разговора по телефону, Ольга нехотя пошла. Тихая почему-то вспомнила детектива, с которым сегодня общалась. Похоже, Крылов совсем разомлел, когда ее увидел. Зачем его прислал Борис? Подозревает в чем-то? А если так, почему Мерседес подарил? Что это, метод кнута и пряника в действии? Надо вернуть подарок, всё равно содержать машину нет возможности. Не спать же с Борисом, как это делала Ира! Противно! Тихую передернуло.

Маргарита опять вздохнула и решила вернуться к работе, в сто первый раз написать про коммунальные платежи. Тема вечная и всегда актуальная. Едва она сочинила первую фразу и занесла руки над клавиатурой, в комнате погас свет.

«Уж больно это знакомо...!» – подумала она и подошла к окну, с целью выяснить, что в городе с электричеством. К её изумлению, свет отсутствовал в пристройке, торговый центр светился, как всегда. Иначе, чем полосой неудач, происходящее назвать нельзя!

Неожиданно в коридоре послышался шум.

– Градская! – вспомнила Маргарита. – Бедная девочка, в полной темноте ищет нашу комнату!

Тихая подошла к двери и широко распахнула её так, чтобы отблески рекламных огней торгового центра дали в коридор оптический ориентир.

– Ольга! Ольга! – позвала она, но в ответ услышала, как гулкое эхо её слов летает по пустому зданию.

Странно, откуда были звуки? Маргарита испугалась того, что она, возможно одна, в темной и безлюдной пристройке.

– Червяков! Червяков! – нервно позвала она охранника по этажу в надежде, что он не спит, как обычно, в кресле на своем посту. Опять эхо, отразившись от стен, вернулось к ней. Тихую охватил страх, почти как в детстве, когда мачеха, за непослушание, заперла её на ночь в сарае.

Маргарита вспомнила, что можно позвонить к знакомому и попросить о помощи. Она нащупала смартфон, который, как деловая женщина, носила не в сумочке, а на мужской манер, на поясе. Однако тут в конце коридора, где по ее представлению, находился Червяков, она увидела огонек фонарика.

"Ремонтники!» – подумала с облегчением Маргарита. – «Скоро свет дадут!»

Она прикрыла дверь и села возле работающего от аккумулятора монитора.

"Наверняка придут спрашивать, как я тут, а у меня губная ..." – вспомнила Тихая, и стала искать сумочку. В этот момент в коридоре раздался душераздирающей крик Ольги:

– Беги, Марго, Беги!

В первую секунду Тихую от ужаса парализовало. Ноги налились свинцом, перестали слушаться, а по вискам поползли капли пота. К счастью, это состояние скоро прошло. Тихая вскочила и замерла в нерешительности. Бежать в темноте до поста охранника, где горел фонарик и откуда донесся крик Ольги, не имело смысла. Вызвать полицию? Пока она приедет, ситуация сложится не в её пользу!

После мучительных колебаний Тихая толкнула дверь и побежала в другую сторону, к пожарной лестнице. Она держала руку вытянутой и чертила пальцем по стене, чтобы иметь в темноте мысленную линию и не сбиться. Табличка возле кабинета главного редактора Молчановой – раз, дверь отдела подписки – два, бухгалтерия – три!

Тихая с разбегу выскочила на лестничную площадку. Здесь оказалось не светлее, чем в коридоре: окна выходили на темный пустырь. Однако Маргарите удалось нащупать перила и направиться вниз, к запасному выходу. Сзади явственно послышался топот одетых в тяжелые ботинки ног, и круглое пятно света забегало по стенам. Тихая поняла, что преследователи идут за ней.

Когда Маргарита, стараясь не замечать боль в босых ногах, спустилась по лестнице до выхода, ей уже буквально дышали в затылок. Немедля, Тихая схватила пожарный багор со стенда, и, налегая на него всем телом, ударила по дверному стеклу. Осколки разлетелись в разные стороны, и растрепанная Маргарита выскочила из пристройки с криком «Помогите, помогите!».

Только помогать было некому. Пустырь, представший взору девушки, не радовал присутствием людей. Лишь несколько бродячих собак подняли дикий лай и направились к Маргарите.

Убегая от них с кровавыми следами из пораненных пальцев, девушка не знала, кто её раньше настигнет: неизвестные преследователи, или взбесившиеся от запаха крови животные. А возможно мотоциклист, звук двигателя которого, внезапно появившись, нарастал с каждым ударом ее сердца. Оно стучало от ужаса так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

Напряжение достигла апогея, когда твердая мужская рука коснулась плеча Маргариты.

Мотоциклист поднял девушку в воздух, как пушинку, почти вырвав ее из щелкнувших клыков вожака собачьей стаи. Тихой показалось, что всё, ее жизнь все равно закончена, и она обернулась, что бы увидеть своего похитителя.

«Это же частный детектив!»– изумилась Маргарита, глядя на каску, украшенную молниями из кристаллов Сваровски.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Как я несусь по Серпухову! Мой путь сопровождается визгом тормозов и руганью водителей. Но мне не до них. Я смотрю на экран смартфона, который направляет меня туда, где находится Маргарита.

Основной вход в пристройку оказывается закрытым изнутри. Я вижу, что для этого использовалось офисное кресло, которое грубо повесили на длинные металлические ручки. Так поступить могли только злоумышленники. Я поднимаю тяжелую чугунную урну, намереваясь с ее помощью пробить себе дорогу в фойе. Но тут с обратной стороны здания прилетает звук бьющегося стекла. Мне сразу становится понятно, где сейчас происходят основные события.

Поспешив, я вижу, как из двери запасного выхода выскакивают трое байкеров. Естественно, я опережаю их, а также стаю явно бешенных собак, и первым догоняю на мотоцикле убегающую девушку. Поднимаю ее и усаживаю на широкий бензобак впереди себя. Она не придумывает ничего лучшего, чем спросить:

– Мои 61 кг удержите?

– Да. Мастер спорта международного класса, – говорю я, резко остановившись перед глухим забором торгового центра. Дальше ехать некуда. Тупик!

– 95–68–100 – неизвестно зачем, Маргарита сообщает мне свои параметры.

– Великолепная фигура! – усмехнувшись, говорю я, «с дымком" разворачиваю мотоцикл на месте, и смотрю на байкеров. Они ждут, поигрывая бейсбольными битами: что я буду делать?

Это задача! Если поеду прямо на них, покалечат. Я бы рискнул без девушки, а вот с ней, точно не прорвусь. Остается самый невероятный вариант: совершить крутой вираж с использованием металлических наколенников, вшитых в мои брюки из пижонства. Я разгоняюсь, кладу мотоцикл на землю, и с искрами горящего металла исполняю самый опасный мотоциклетный маневр в своей жизни. Тихая визжит так, что стекла в пристройке дребезжат.

Все заканчивается благополучно. Мы оставляем байкеров за спиной и выезжаем на небольшую улочку. Я выравниваю мотоцикл, и крепче прижимаю девушку к себе. От переживаний она холодна, как лед.

Уже порядком отъехав от места стычки, в сонной тишине городка я слышу рев моторов: байкеры бросились в погоню за нами. Я впервые жалею, что мой мотоцикл имеет громкий, «запатентованный» звук выхлопа, и нас догонят по звуку из глушителя. Умница Тихая все понимает и говорит мне:

– Выключи зажигание, покатимся под горку!

Я так и делаю. Мы едем, тихо шурша шинами, по еще дореволюционным улочкам из одноэтажных домиков, пока не останавливаемся на песчаном пляже, возле реки. Я достаю из багажного кофра прожженное костром одеяло и оборачиваю им девушку.

– Виски пятидесятилетней выдержки будешь глоток? – спрашиваю я.

По-прежнему не в силах согреться, Тихая стучит зубами и издает звук, похожий на «да». Следуя местной традиции употреблять спиртное из горла бутылки, я предлагаю также пить и Маргарите.

Не знаю, что ей не нравится: способ, или сам напиток, но она, выпив, возмущенно произносит «серпуховская гадость». Впрочем, через минуту девушке становится легче, и она вспоминает о боли. Мне приходится срочно бинтовать ей ноги.

В приятной тишине, которой так не хватает в крупных городах, хорошо слышно, как недалеко поют «Синеву». Полная луна светит ярко, светло как днем. Река тихо плещется, костры рыбаков на берегах представляются романтичными. Легкий ветерок развевает волосы Тихой, и они красиво играют в лунном свете, как и отражающая луну река. Звезды на небе загадочно мерцают, летящий самолет выглядит межгалактическим кораблем. Чистым теплым воздухом дышится так легко, что кажется, будто мы не на Земле, а в невесомости. Маргарита зачарованно смотрит вокруг, нарушая тишину редкими стонами.

– Давай поцелуемся! – говорю я, глядя на небосвод.

– Зачем? – спрашивает она и звонко смеется.

– Улучшает самочувствие! – уверяю я, наклоняясь к ее лицу.

Девушка, почувствовав кураж, соглашается:

– Ну, давай!

Она молоденькая. Я целую ее нежно, как сказочную фею. Маргарита слабо отвечает мне. Но едва моя рука касается ее спины, она резко обрывает:

– Не надо, будет слишком! – и отстраняется в смущении. Извиниться мне не дает звонок от Семенова, к которому я посылал смс. Поговорив с ним, я сообщаю Тихой:

– За Ольгу не переживай, нашли. Лежала в коридоре без сознания. На голове шишка, в остальном целехонька. И охранник в порядке. А нас, отсюда скоро полиция заберет.

– Хорошо! – отвечает Маргарита, пьет, выбрасывает бутылку, и с грустью сообщает – "Лезгинка" закончилась!

– Ну и прекрасно. Тебе ведь стало значительно легче. Что и требовалось! А раз так, расскажи-ка мне, милая, правду! – прошу я.

– Какую? – преувеличено удивляется она.

– Почему обманула, показывая мне место, откуда пропала Виола? Ты не могла ошибиться! А я все равно узнал про люк и лифт, чего тебе явно не хотелось. Ты понимаешь, что Иру похитили вместо тебя, по ошибке? И если мы расстанемся, ничего не прояснив в твоей жизни, ты будешь под угрозой?

– Хорошо! – наконец соглашается Маргарита, и, вздохнув, приступает к рассказу, – я придумала новый элемент номера. Хотела спрыгнуть в люк на сцене, как это делают девушки фокусника. А затем, спустя минуту, появиться за спиной зрителей, где продолжить пение. Дело в том, возле меня в последнее время крутился байкер, весь покрытый наколками, как в американском сериале "Сыны Анархии". Знаешь? Ну, не принципиально. Он просил дать возможность проявить себя в нашем шоу, пусть и в маленьком эпизоде, помощником. Говорил, что хочет в артисты, выглядел убедительно. Я предложила ему, чтобы он, когда я спрыгну, подал мне черный плащ, помог выбраться из-под сцены, и проводил туда, где концерт продолжится. Под аплодисменты, естественно!..

– Так, так, – я жду, пока она переведет дух.

– Для того чтобы вам окончательно понять случившееся, необходимо объяснить ситуацию в целом. У меня с Ирой назревал конфликт задолго до этого представления. Она уже не выступала, почти все время проводила с Борисом Натановичем. Я ей пригрозила, что заберу у неё Виолу, если она не возьмется за работу. Она в ответ пообещала мне новое шоу, гораздо более масштабное. Только при условии, что Виола останется за ней. В субботу днём она позвонила ко мне. Я решила, что она скажет что-то существенное. Однако Ира закатила скандал по поводу Мерседеса – подарка Бориса Натановича. Да я не собиралась машину оставлять! Думала, покатаюсь с неделю, и верну. Нужен мне её Борис, с его Мерседесом! Лишь бы позлить Ирку, наговорила ей, что нужен. Она сказала, мы теперь враги, и дала отбой. Я подумала, раз враги, значит, война! Тогда при исполнении нового трюка Виола снимет маску и покажет лицо. После опубликования фото в газете я бы официально стала Виолой и получила её популярность. Хороший трамплин для любой солистки! Остальное вы уже знаете. Ирка обошла меня, и сама выскочила на сцену. От обиды я заплакала, раскисла. Чтобы не видеть ее триумф, пошла в гримёрку рыдать. Увидев куклу перед зеркалом, я предположила, что Ира таким способом хочет обидеть меня сильнее. Накинула халат, взяла телефон и побежала на лестницу, звонить Натанычу. Собиралась высказать всё, что я думаю про него, Ирку, и их дурацкую куклу. Но его телефон был занят. Когда я собралась перезвонить, появились зрители и администратор. Так я узнала, что Виола пропала. Вначале мне казалось, что Ира придумала способ «поставить на место» меня и подтолкнуть Бориса, чтобы тот сделал ей предложение. Но мой добровольный помощник с наколками так и не появился, а я очень рассчитывала, что он всё расскажет. Теперь даже не знаю, что думать. Я в растерянности. Мне не хотелось вам сообщать эти подробности, вот я и показала другое место на сцене! – Тихая начинает подозрительно хлюпать носом.

Я собираюсь успокоить её, однако меня отвлекает звонок Семенова. После разговора с ним я говорю Тихой:

– План меняется, отправишься в больницу одна.

– А вы куда? – пугается она расставания.

– Семенов считает, необходимо посетить фестиваль. Сегодня последний день, завтра ловить будет некого. Разнюхаю, что там происходит. Возможно, найду твоего ассистента. Фестиваль ведь байкеры организовали?

– Да.

– Подозрительное совпадение! Кстати, а где он проходит?

– Да вот же! – Тихая показывает рукой на костры в километре от нас, – Серпуховские масштабы мелки, долго искать ничего не надо!

– Тогда через минуту передам тебя полиции, – говорю я, глянув на часы, – и направлюсь туда.

– Я с вами! – говорит она решительно.

– Зачем?

– А «Сына анархии» никто, кроме меня, вам не опознает! – уверяет Маргарита.

– Байкер в характерных наколках, как его можно пропустить? – по-прежнему не понимаю я.

– А если будут два байкера с наколками, за которым вы побежите? А он переоденется и руки прикроет, тогда что? – ядовито спрашивает Тихая. Поменяв тон, просит, – возьмите меня, пожалуйста, я Ире помочь хочу. Мы раньше были, как сестры!

Полицейская машина останавливается рядом с нами. Я прошу наряд повременить и звоню к Семенову, чтобы посоветоваться.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я паркую байк возле железнодорожного моста через Оку. Здесь обзор местности лучше. Патруль, присланный мне в помощь, занимает позицию рядом. Семенов договорился, что полиция будет ожидать мой сигнал. Не желая привлекать внимание раньше, чем нужно, я снимаю куртку с гербом клуба и остаюсь в тельняшке. Маргариту, как она и просила, беру с собой. Только для маскировки плотнее закутываю в одеяло, а на голову одеваю свою старую бейсболку.

– Похоже, я идти не смогу! – жалуется она, пробуя одеть мои пляжные тапочки.

– И не надо! – говорю я, и сажаю девушку на плечи.

Молоденькие полицейские завистливо вздыхают. Как же, знай наших! Настоящий десантник не стареет!

На пешеходной дорожке к пляжу, от света автомобильных фар, поблескивает кварцевый гравий. Искорки навевают фантазию, что мы движемся в метеоритном дожде. Тихая словно невзначай ощупывает мои плечи, и я специально напрягаю мышцы под ее пальцами. Она смеется и спрашивает:

– Вы сердцеед, Крылов?

– Нет, несчастный человек! – отвечаю я. – Три брака позади, а всё равно тоскую без настоящей любви!

– Похоже, ты поэт, Василий! – говорит Тихая, улыбаясь. – А я думала, пень пнем! Не зря я с тобой целовалась!

Теперь уже смеюсь я. Этак, она в меня влюбится!

Серпуховской фольклорный фестиваль оказывается обычным туристическим городком, состоящим матерчатых палаток, внутри которых все, кому не лень, показывают представления. Зрители слоняются туда–сюда, покупают всякую ерунду и бросают мелочь в емкости перед входом.

Мы не остаемся в стороне от подобного развлечения. Вначале настороже, я прихожу к выводу, что опасности нет, расслабляюсь, и покупаю Тихой пирожок с джемом. Им, она умудряется испачкать мне все лицо. Я не сержусь, а Маргарита делает вид, что довольна моим подарком, дешевой бижутерией: кулоном, сережками и колечком.

Запоминается чудак, вызвавший у нас много веселья: он довольно хорошо играет на саксофоне, отчаянно кривляясь под лучами цветных фонариков. Маргарита смеется над ним до икоты. Я даю выжившему из ума музыканту бумажную купюру.

Ближе к утру мы находим возле реки простенький тент, под которым слабенько светится аккумуляторный фонарь. Бросив немного мелочи в жестяную банку так, чтобы она брякнула, я оживляю фигуру женщины в лохмотьях. Она поворачивается на звук, и вместо приветствия, принятого на фестивале, шипит, как змея. Мне становится не по себе. Хорошее настроение пропадает, и хочется идти дальше. Но из любопытства я все-таки спрашиваю:

– Чем занимаетесь?

– Судьбу, узнай свою судьбу! – воет она и трясёт зажатой в кулаке соломенной погремушкой. Трудно связать ее поделку с известной куклой, однако я решаю посмотреть лучше. Женщина не реагирует на мое приближение, однако едва я касаюсь её пальцев, она опять шипит и поднимает лицо. Мы видим, что веки у неё сшиты нитками. Выглядит это ужасно.

– Кто вы? Что с вами сделали? – с изумлением спрашиваю я женщину.

– Убирайся, убирайся! Получи предсказание и уходи, не беспокой Силу! – вместо ответа она громко кричит и кидает в меня, взяв из грязного пластикового ведра, свернутый в трубочку листок бумаги. Я тут же отбрасываю ее «подарок» в воду, и мы отходим в сторону.

Понятно, что женщина безумна, и не может находиться здесь в одиночестве. Мне следует вызвать наряд полиции и доставить женщину в отделение. Выяснить ее историю, а также, кто за ней присматривает. Я достаю телефон.

– Крылов, почему вы записку не прочитали? – интересуется Маргарита.

– А мне еще в армии капеллан говорил: при любых обстоятельствах веруй в Бога, и выполняй свой солдатский долг. С тех пор, так и живу! К чему мне глупые предсказания? – объясняюсь я.

Служители закона отвечают на мой звонок, и наряд медленно, но уверенно начинает пробираться сквозь толпу в нашу сторону. У меня возникает мысль, что необходимо обострить ситуацию. Возможно, так наш «улов» будет больше. Я направляюсь к сцене, находящейся по центру городка. Усаживаю Маргариту на скамейку в первом ряду зрителей, а сам запрыгиваю на подмостки к ведущему, колоритному байкеру с микрофоном.

– Сейчас буду петь "Синеву"! – говорю я.

– Нет, "Синеву" петь не будешь! Уже исполняли, хватит на сегодня! – говорит он, не желая отдавать микрофон.

– Но я не пел! – настаиваю я, стараясь говорить так, чтобы нас слышали зрители, – хочу посвятить песню члену вашего клуба, другу с татуировками «Сыны Анархии»! Музыкальный привет от ...– я называю клуб, куртку которого ношу.

В этот момент появившаяся на сцене группа из трех клоунов, используя пары бензина, пускают в нас пламя изо рта. Брови ведущего слегка страдают от огня. Он со злостью в голосе делает клоунам замечание и говорит мне:

– В нашем клубе с такими наколками, как ты описал, никого! У нас строго с символикой!

– Исключения бывают, у меня же нет наколок клуба! – настаиваю я.

– А тебе зачем? – возражает ведущий. – Я тебя на турнире видел, да и в интернете твоих роликов хватает. Но не все такие известные, как ты. Своих, я маркирую лично. Ведь людей не упомнишь, не ведомости же заводить! Если бы я татуировки «Сынов» на коже у кого заметил, то обязательно сказал тебе. Отвечаю, нет таких здесь, ищи своего друга в другом месте!

– Ладно, – говорю я, – нет, так нет! Давай, братуха!

– Ну, давай, – говорит он, подставляя ладонь под шлепок.

Я спускаюсь со сцены, становлюсь на виду и с напряжением наблюдаю, что происходит возле нас. Если нужные мне байкеры слышали разговор, обязательно захотят свести счеты. Тогда полиция задержит их.

А ведущий, меж тем передает микрофон первому клоуну. Тот выпускает изо рта сноп огня и объявляет:

– Теперь, как обещали, сюрприз! Мы представляем шоу, в котором выступает...,– по его знаку второй клоун, стоящий в глубине сцены, выталкивает на свет женскую фигуру, и снимает с нее черный плащ, – несравненная Виола! Дорогие зрители, слушаем хит «Оладушки», и хлопаем!

Я вижу Ирину в концертном костюме, и на секунду теряюсь. Тут по сцене пробегает отблеск мигалки подъехавшей полицейской машины. Заметив её, клоуны себя странно ведут, а Ирина озирается, словно не может понять, где она. «Оладушки», «Оладушки»! – вопят пьяные зрители. У певицы на щеках появляются слезы. Тихая вскакивает с места, взмывает в воздух балетным прыжком и опускается на сцену возле Бочковской. Крепко обнимает ее, прижимает к себе, и шепчет на ухо что-то успокаивающее.