Солнечные бароны. Организованная преступность

3. Из рая в грязь

Выхожу в аэропорту Прага-Рузыне. После путеше-

ствия первым классом, несмотря на длительный пере-

лёт, чувствую себя отдохнувшей. Меня ждёт лимузин и

отвозит «в арендованную квартиру» в роскошной части

Праги. Квартира расположена в прекрасном месте с ви-

дом на Градчаны, обставлена со вкусом, современно, в

стиле функционализма. Больше всего меня заинтересо-

вала небольшая терраса, на которую вошли только стол

с двумя креслами, лежак и самоувлажняющийся гор-

шок для цветов. Горшок белого цвета, он прекрасно со-

четается с деревянным покрытием из тика, стеклянным

балконом и мебелью всё из того же тика. Всё выглядит

новым, обустроено со вкусом, а деревце в горшке до-

бавляет террасе уюта. «Это не как дома», – вздыхаю я и

всерьёз опасаюсь того, что задержусь здесь дольше, чем

предполагала. В противном случае такую роскошь мне

бы не создавали.

Терраса крытая, однако с учётом климатических усло-

вий будет использоваться на протяжении лишь корот-

кого времени. Иду осматривать квартиру. Она на самом

деле прекрасно обставлена. Красивые деревянные полы

во всей квартире подходят друг к другу. Ванная доволь-

но большая, её размер оптически увеличивает длинное

окно во всю высоту комнаты. Оно узкое, но дневной

свет всегда меняет атмосферу в ванной. Я приятно

удивлена теми изюминками, которые для меня подго-

товлены. В ванной перед окном находится небольшой

«Солнечные бароны»

самоувлажняющийся горшок для цветов, тоже белого

цвета, с прекрасной пальмой. Я бы даже сказала, что

это проявление внимания от NWO, чтобы я чувствовала

себя как дома. За эти годы Норберт уже хорошо меня

изучил, он знает, что мне доставит радость, он также

знал, что мне не хотелось лететь в Прагу. Ванная на са-

мом деле хорошо оборудована, а современная душевая

кабина – собственно говоря, это даже не кабина, а часть

ванной – это именно то, что мне нужно для жизни.

Ох, что же делает мой Эйнштейн? Наверное, валя-

ется на диване на террасе и внимательно следит за тем,

чтобы на него никто не сел. Проверяю остальные по-

мещения квартиры – просторную гардеробную, милую

спальню с кроватью от фирмы Hastens, зал с комфорт-

ным диваном, креслом с подставкой, лампой, телевизо-

ром и дизайнерским конференц-столиком.

Обеденный стол отделяет гостиную от миниатюрной

кухни, в которой нет недостатка ни в чём. «Здесь я гото-

вить ничего не буду», – сказала я во весь голос и пошла в

гардероб разобрать небольшой чемодан. Фактически всё,

что мне нужно было для жизни, уже было разложено в

гардеробной – от туфлей до платьев, костюмов и сумок.

«Остаток докуплю, буду надеяться, что не застряну

здесь дольше, чем в прошлый раз в Индии», – мелькнуло

у меня в голове. Кабинет был оборудован всевозможной

техникой, прекрасным письменным столом Vitra и рабо-

чим креслом того же бренда. Всё было скромно, но очень

красиво и приятно обставлено, включая небольшой от-

крытый книжный шкаф влево от письменного стола.

С ситуацией в Праге я познакомилась ещё перед отлё-

том. Сейчас я уже подготовила всю возможную инфор-

Из рая в грязь

мацию, доступную и недоступную, и начала готовиться

к встрече, которая была запланирована на следующую

неделю. Подготовила план работы, прочитала всё и от-

правилась в центр города, где я не была уже так долго.

Единственное, что осталось в моих воспоминаниях, – это

чувство горечи по поводу того, насколько бездарно эта

прекрасная страна растеряла свои шансы на свободу, на

использование того богатства, которое у неё было. Всё

было разворовано, обесценено. Строить на сожжённой

земле? Что это за фундамент? Мне стало противно, и я

вспомнила «заср… в», планы которых я услышала у нас

дома, дома в раю.

«Боже, что тут ещё можно украсть, ведь это уже не-

возможно», – вертелись у меня в голове обрывочные

куски информации, которые мы собирали как пазл,

чтобы составить полную картинку о тех подонках, ко-

торые думают, что весь мир принадлежит им. Нет, они

на самом деле думают, что мир принадлежит им, а море

им по щиколотку – море по щиколотку в стране, где нет

моря. Просто «заср… ы».

«Политическая ситуация непрозрачная, я лично оцени-

ваю её как затруднительную», – произнёс Шеф с осозна-

нием того, что все участники встречи слушают его, за-

таив дыхание. Ему уже много лет удавалось руководить

этими партийными бонзами всего политического спек-

тра. Кличка Шеф ему нравилась, он чувствовал себя

самым умным из всех, впрочем, таким он безо всякого

преувеличения и был. Он преодолел множество препят-

ствий – политических, экономических. Много раз был

на грани того, чтобы оказаться отвергнутым, но всегда

выходил из ситуации без малейших потерь, в то время

«Солнечные бароны»

как его окружение в большинстве случаев это хорони-

ло. В сложных ситуациях он смог выйти из своей пар-

тии, создать новую, да ещё и победить. Все остальные

сидели, не спуская с него глаз, и ожидали дальнейшей

информации. Среди них были и «заср… ы», которые за

улыбку Шефа готовы были бы сожрать и куриный по-

мёт.

Прежде чем произнести следующую фразу, Шеф ик-

нул и глубоко задумался (как минимум это так выгляде-

ло). Глубокая задумчивость была лишь кратким откло-

нением от роли, которую он играл прекрасно. Было уже

далеко за полдень, и он давно выпил больше дневной

порции виски. Снова икнул и без колебаний продолжил

своё выступление:

«Господа, смотрите, приватизировать уже практиче-

ски нечего, дотации довольно ограничены, экономиче-

ская ситуация в Европе и в мире сложная, очень слож-

ная. Хотя вы, негодяи, этого не понимаете. Финансовый

кризис коснётся и нас. Это мы все должны понять», —

сказал. Мила перепугался до смерти. Перспектива сни-

жения жизненного уровня вывела его из равновесия,

ему хотелось плакать, он потерял контроль над собой и

перебил Шефа.

«Ну что ты болтаешь?!» – вскрикнул он как су-

масшедший. Перспектива того, что ему придётся

расстаться со своим дорогим хобби – автомобилями

марки Lamborgini, довела его до неконтролируемого

приступа бешенства. Ему настолько нравились авто-

мобили (хотя он и не знал их цену), что он, не моргнув

глазом, принимал эти «подарки» за различные услуги

богатым людям. Приличный человек назвал бы это не

«подарками», а «взятками». Мила называл их «пода-

рочками».

Из рая в грязь

Голубоглазый дал ему подзатыльник с такой силой,

то Мила опять упал в кресло и не мог вдохнуть. Замол-

чал. Шеф лишь покосился на него, поиграл бровями и

монотонным голосом прибил Милу к месту так, что тот

не смог выдавить из себя ни слова. Шеф спокойно про-

должал рассказывать «ужасный» сценарий. Компания

сидела в комфортных креслах как на раскалённых кам-

нях либо на лаве.

Эду стало плохо, он ушёл, его вырвало. Целая груп-

па этих присосавшихся к государственным дотаци-

ям людей ощущала угрозу, чуть ли не предательство.

«Ведь это невозможно, чтобы меня так ограничивали,

мне нужны каждый год мои двадцать миллионов, я ведь

не выживу», – затянул Луфтик и открутил пуговицу от

гульфика – так судорожно он сжимал в руках нечто, не

понимая в отчаянии, что именно.

В конце слово взял Голубоглазый: «Смотри, то, что

ты нам говоришь, мы более или менее ощущаем все,

но у каждой проблемы должно быть решение. Мы

этого так не оставим. У меня есть предложение». Он

пустился в подробное объяснение темы, связанной

с энергетикой. Это был его бизнес, и частично свою

идею он уже рассказал компаньонам во время отпуска

на острове.

Он не то чтобы хорошо разбирался в теме, но очень

хорошо разбирался в деньгах. Он не был миллиарде-

ром, но безумно хотел миллиардером стать. У него был

ясный план, и этот план с помощью политиков ему уда-

валось реализовывать. Его поставили во главе компа-

нии Energotak a.s., и он был очень успешным.

Он мог раздавать деньги налево и направо – они

были не его, поэтому это было безболезненным. Те,

кто эти деньги получал, были признательны, ведь они

«Солнечные бароны»

за «костюм» из немецкого секонд-хенда готовы были

на всё что угодно, а за наличные деньги в пластико-

вом пакете совершили бы чудеса. Некоторых он очень

радовал, когда из своих командировок привозил в пода-

рок, например, пижаму из первого класса самолёта или

косметическую сумочку, предназначенную также для

пассажиров первого класса. Я уж и не говорю о мылах

или шампунях из отелей. Однажды он привёз одноразо-

вую косметику из отеля Kempinski. На косметике было

указано название отеля, и получившие её в подарок

Луфтик, Червяк и другие выставили их дома, поскольку

считали их особенными, и на протяжении нескольких

лет даже не дотронулись до неё в своих ванных комна-

тах. Они потом хвастались своему окружению, что ис-

пользуют косметику Kempinski, потому что до тех пор

знали только марку Indulonа.

Голубоглазый описал ситуацию в энергетике и не-

обходимость дотировать развитие новых технологий,

которое уже готовится в Европе. По его словам, это

будет возможность заработать самые большие деньги

со времён революции («бархатной революции» 1989 г. —

прим. пер.). Будет бесконечной, будет навсегда, будет

доступной без особого труда. Если это интересно, то

надо провести по этому поводу отдельное совещание.

Шеф лишь безмолвно взирал на него. «Голубоглазый

на самом деле супер», – мелькнуло у него в голове, а

в мыслях он уже разрабатывал план вечной дружбы с

этим парнем.

В это же время разгоралась политическая битва за

пост премьер-министра, в которой в итоге победил Ау-

тист. На самом деле группе, которая тогда занималась

совсем другими вопросами, было всё равно, кто станет

премьер-министром. Они знали, что на их планы это не

Из рая в грязь

будет иметь никакого влияния. Любого из тех, кто бо-

ролся за этот пост, они могли в дальнейшем использо-

вать для любых своих действий, поэтому они вообще не

интересовались тем цирком, который был организован

для простого народа.

Эда скомандовал: «Идём!», все направились на верх-

ний этаж здания, которое в рамках «политической ре-

ституции» получил Квидо. «Политической реституци-

ей» громко называли обычное воровство, когда разными

способами от имущества были отодвинуты прежние

владельцы. Это было начало сотрудничества небольшой

группки полицейских, прокуроров и судей сразу после

«бархатной революции». Рабочее название этой акции

было «политическая реституция». Её основы были за-

ложены сразу после того, как новая политическая сцена

была взята под контроль и всё функционировало без

проблем. Иногда просачивалась информация о том, что

эта группка выделывала. Возникал скандал, но всегда

удавалось его загасить, загладить, в итоге всё шло, как

и прежде. Квидо называл это «уроки кризисных лет»,

потому что после таких скандалов надо было вносить

изменения в систему и улучшать её.

«Столько лет всё отлично работает, что мне прямо не

по себе!» – орал Квидо над другой бутылкой водки, ког-

да вся компания уже сидела в его клубе. Длинноногая

Эма присела, её короткая юбка и красивые ноги приве-

ли всех в восторг. Они знали, что она принципиально не

носит нижнее бельё, поэтому их возбуждало то, что она

сидела напротив и нарочито перекидывала одну ногу

через другую. Хотя все с ней уже успели переспать, но

для всех она была по-прежнему привлекательна. В этом

вечер ничем не отличался от других. Мила пошёл пере-

одеться, потому что от него дурно пахло.

«Солнечные бароны»

Сегодня в Клуб позвали избранных новичков из Пар-

ламента. Их называли Червяками. Эту кличку когда-то

придумал Нищий, когда понадобилось скомпромети-

ровать пару новичков, чтобы они aby sekali latinu и не

тащили в Парламент свои выдумки. Червяки всегда

попадались на крючок. Главной в этом была Эма. Когда

два года назад она пришла в Клуб, то была новичком,

приехавшим из деревни. Сумела быстро сориентиро-

ваться и уже через два года руководила целым Клубом

и управляла «эскортом» – девушками, которые и по не-

сколько раз за ночь шли со своим поклонником отдох-

нуть в расположенные наверху комнаты, обставленные

на первый взгляд строго, но богато.

Этот роскошный Клуб был доступен далеко не для

всех. Он принадлежал Квидо, а тот выполнял задания.

Господа развлекались, а их спутницы были красивыми,

весёлыми и ласковыми, просто тут было классно, а ещё

всё это ничего не стоило. Никого не беспокоило, сколь-

ко это стоит и кто за это платит. Эма, одетая в тёмно-си-

ний свитер марки Prada с глубоким вырезом и узкую ко-

роткую сатиновую юбку с тёмными цветными кругами,

выглядела как дама. Так она себя и вела. Спала только с

теми, кого сама выбрала, а выбирала она хитро и проду-

манно. Всегда была нацелена на высшие круги, всегда

знала, что будет хотеть, и это были не только деньги.

К полуночи вся комания разошлась до такой степе-

ни, что Червяки вовсю развлекались на верхнем эта-

же. Квидо оставалось только улыбаться, он знал, что

за выполнение этой задачи он получит щедрую награ-

ду. Все комнаты были одинаковыми, отличаясь лишь

цветом. Большая кровать забирала почти всю площадь

комнаты.

Из рая в грязь

Два дизайнерских кресла и небольшой конфе-

ренц-стол. Над ним встроенный бар, естественно, с

лучшими напитками. Красивая ванная комната, перед

которой – стена с полками и мягчайшие халаты. В ван-

ной, на всех стенах которой были развешаны зеркала,

находились большая ванна-джакузи, душ и туалет. Весь

этот комплекс был украшен различными декоративны-

ми предметами.

Во всех комнатах были установлены скрытые видео-

камеры. Почти всё здесь записывалось, Квидо затем со

своими коллегами, покинувшими в своё время разные

«спецслужбы», разбирал материалы, систематизировал

их, архивировал, они передавали-продавали информа-

цию клиентам, которые заказывали этот Компромат. По-

том со своими компаньонами они некоторые записи про-

сматривали, причём некоторые – и через несколько лет.

Больше всего им нравилась запись, на которой пол-

ностью голый Луфтик стоит на коленях перед Эмой и

просит её, чтобы она любила его, чтобы вышла за него

замуж, как только он разведётся с женой. Плакал, умо-

лял, и эта сцена повторялась на протяжении нескольких

месяцев, пока супруга не получила анонимное письмо,

у Луфтика всё опало, и он немного успокоился. Эму он,

однако, любил по-прежнему и, когда оказался на высо-

ком государственном посту, опять предложил ей заму-

жество. На этот раз вынужден был вмешаться Квидо

– он не хотел потерять Эму, Клуб под её руководством

расцветал, и он не мог даже представить свою жизнь

без неё.

Он объяснил Луфтику, что тому придётся найти

другую стерву, в противном случае он не ручается за

материалы, которые кое-где заархивированы. Луфтик

вспотел. Он не знал, что Квидо имел в виду, поэтому на

«Солнечные бароны»

всякий случай и не спрашивал. В голове у него мелькну-

ли несколько его косяков, за которые он мог бы попасть

за решётку. И ему не помог бы вообще никто, даже его

Полковник. Неужели Квидо знал о той сумке с деньга-

ми, которые он забыл в такси, возвращаясь с какой-то

буйной вечеринки? Деньги для партии, как он говорил,

наличные – несколько десятков миллионов крон – он

забыл их и даже не знал, где именно. Если бы таксист

через неделю не отозвался и не спросил, не ищет ли он

сумку, то ничего бы особо и не случилось, в конце кон-

цов эти 50 миллионов не так уж и много. Но косяк это

был знатный.

Таксист на самом деле раздумывал, не оставить ли

ему деньги и сидеть тихонько. Но страх перевесил, по-

этому он сделал вид, что сумку даже не открывал, и всё

вернул. Его загадочное исчезновение через пару дней

после инцидента никто с потерянной сумкой не связал.

Неужели Квидо что-то об этом знал? Луфтик был огор-

чён, ему совсем не хотелось расставаться с Эмой.

Или у Квидо были документы об исчезновении

Слуги, как называли одного конкурсного управляю-

щего? Луфтику стало не по себе, и он мгновенно взял

обратно предложение руки и сердца. Несмотря на это

недоразумение, дружба между ним и Квидо укрепи-

лась. Оба знали, что конфликты были бы фатальными

для всех, а инстинкт самосохранения у них как-никак,

но работал.

Квидо сидел со своей группой советников СТБ (STB

– служба государственной безопасности в Чехослова-

кии – прим. пер.). Он оставил старое название бывшим

сотрудникам спецслужбы. Он всегда говорил: «Никогда

Из рая в грязь

не знаешь, когда будет следующая революция, нельзя

ничего перепутать». Он курил сигару, пил водку и про-

сматривал материалы предыдущей ночи. У них было

абсолютно всё. Вот будет работы! «Знаешь, есть идио-

ты, которых не купишь за деньги. Но такие материалы

поставят на колени любого. Нам, ребята, надо разви-

ваться, идти в ногу со временем, надо менять методы,

бетонная обувь не для каждого, – засмеялся он, обна-

жив плохие зубы. – Знаете, ребята, кое-кому, может, и

понравилось бы валяться где-то на дне озера, но кто

будет работать?» – опять расхохотался он.

Щёголь отвернулся, ему не нравился этот смех, но

ничего другого не оставалось. Когда в 90-х он ушёл из

конторы, то оказался на улице, а на этой работе он полу-

чал столько, сколько ему раньше и не снилось. Пробил-

ся в элиту своей профессии либо уже был элитой, когда

пришёл на работу к Квидо? Визитка директора по безо-

пасности льстила его самолюбию, к тому же он знал,

что среди своих (даже друзей) его побаиваются. Он был

специалистом по разным видам техники для прослушки

и умел хорошо продать своё мастерство. Никто не знал,

каким путём к нему в руки попадала лучшая техника,

никто не знал, каковы его источники, никто также не

знал, чем в этой области можно оперировать.

Он был просто Щёголем, причём не только внешне,

но и в тех методах, которые использовал. Он был неза-

менимым для Квидо и его грязных сделок с человече-

скими слабостями. Щёголь это знал, но не подавал виду,

просто использовал все возможные средства, информа-

цию, но жил скромно, несмотря на свои доходы. Его ав-

томобиль Opel Astra не вызывал зависть, неприметным

был и его стиль жизни. Он не гулял, никто его никогда

не видел с проститутками, никогда не напивался, хотя

«Солнечные бароны»

любил вино. Никто не знал ничего ни о его личной жиз-

ни, ни правды о его семье. Никто не знал ничего о его

слабостях, интересах и хобби. Он всегда был прекрасно

одет, на руках – первоклассный маникюр. Это, впрочем,

было несложно – у него были красивые руки с мягкими

чёрными волосками. Руки и жестикуляция придавали

ему ещё больше элегантности. Это просто был краса-

вец: всегда в прекрасно сидящем костюме, с модными

галстуками и в ботинках от лучших брендов.

Никто не знал, как оно было – нашёл ли Квидо

Щёголя или это Щёголь нашёл Квидо. Щёголь вёл себя

скромно, незаметно, ничем не выделялся в группе СТБ,

которой руководил Квидо. Он и в этот раз не пытался

вмешаться в трепотню Квидо насчёт изменения и рас-

ширения методов работы.

«Обувь из бетона», как Квидо называл один из мето-

дов расправы с непослушными людьми, его не интере-

совала. Он никогда не хотел заниматься такой работой

и ни в одной «ликвидации» не участвовал. Однако тот

факт, что у него всё было задокументировано, знал толь-

ко он и, возможно, кто-то ещё. И оный «кто-то» точно

не входил в эту компанию.

Поэтому Щёголь чуствовал себя в безопасности и

производил впечатление спокойного человека. Квидо

вытянул из портфеля из крокодильей кожи список имён

и адресов людей, которые необходимо было поставить

на прослушку. Результаты этого мониторинга нужны

были ему уже через три месяца, он знал: что бы там ни

было, он сначала должен оценить информацию со сво-

ей командой и только потом передавать её Шефу. Квидо

был настолько умным, что часть информации оставлял

только для себя. Скажем так: это он думал, что эти дан-

ные – только его архив.

Из рая в грязь

В одной части роскошного дома, где находился Клуб,

была комната с рабочим названием Meeting room

discreet, «Мужской клуб», которую часто называли со-

кращённо MRD (в этой комнате встречались с самыми

высокопоставленными и самыми могущественными

людьми – так считали участники этих тайных встреч).

Секретность отдельных людей была обеспечена замыс-

ловатыми входами и выходами, специальной техникой,

проекционным оборудованием.

С этой комнатой связана одна весёлая история. Ког-

да к власти пришли Червяки и один из них был вы-

бран как перспективный для сложной работы, его после

длившегося некоторое время незамысловатого сотруд-

ничества пригласили на доверительную встречу. В тот

раз об этой встрече на верхнем этаже Клуба договари-

вался Квидо. Червяк даже близко не умел разговари-

вать ни на одном иностранном языке, а Квидо подошёл

к нему с ухмылкой со словами, что встреча состоится

завтра, в 17:00, в Meeting room discreet, поэтому пусть хо-

рошо оденется и будет точным: «Бруно тебя подождёт

здесь и отведёт тебя». Червяк на всякий случай пере-

спросил: «Где это будет?» – «В MRD», – покривился Кви-

до и отошёл от стола, даже не понимая того, насколько

глубокий след оставило это слово, а также не осознавая,

что Червяк не знает, о чём идёт речь.

На следующий день Червяк был точным как часы.

У него было своё объяснение для слов «быть хорошо

одетым», и в MRD он зашёл абсолютно голым, сбро-

сив перед дверью на пол длинный плащ и кинув его

на руки перепуганному Бруно, который вежливо осве-

домился у него, не хочет ли тот раздеться. Это пред-

ложение Червяк тоже объяснил по-своему. Плащ, кото-

рый был перетянут ремнём, был настолько длинным,

что под ним были едва видны носки ботинок, поэтому

несчастному Бруно даже в голову не пришло, что под

плащом Червяк будет совершенно обнажённым. Чер-

вяк, в свою очередь, был уверен, что это такой ритуал,

что для ускорения знакомства лучше прийти голым.

Дальнейшее развитие событий нет смысла описывать,

стоит лишь коротко упомянуть о финале. Из этого

конфуза Червяка не смог вытащить уже ни один ком-

паньон, его уже никуда не звали. Просто он ни на что

не был годен, даже на то, чтобы предложить внести из-

менения в закон.

Скрипач сюда ходил редко, потому его штаб-кварти-

рой для переговоров по поводу различных трансакций

был второй этаж ресторана «У скрипки». Он любил это

заведение не только за уютную обстановку и приятную

атмосферу, но также и за то, что здесь очень хорошо

готовили, никто ему не мешал, а до парламента было