Нина и загадка Восьмой Ноты

Это были Вера и Джакомо Де Нобили! Никого не предупредив, родители Нины, ученые ФЕРКа, Международного научного центра внеземных цивилизаций в Москве, появились в Венеции.

– Мама! Папа! – закричала Нина, не веря своим глазам.

Вера и Джакомо крепко обнялись с дочкой и с Любой, которая от волнения залилась слезами. Как много им нужно было рассказать друг другу! Как сильно мечтала Нина об этой встрече!

Девочка представила родителям своих друзей, и Ческо сказал:

– А теперь мы отправимся к нашим предкам. К этому часу, я думаю, они перешили все платья и переделали все маски.

– Маски? Платья? – удивилась Вера, снимая шляпку.

– Да, мама, у родителей Ческо и Додо мастерская, где они шьют костюмы к венецианскому карнавалу. Она называется «Маскарадная лавка», это рядом с мостом Академии, – объяснила Нина.

– Поздравляю, – воскликнул Джакомо, – замечательное дело!

Повесив хвост, Красавчик проводил ребят до калитки, и Нина наконец осталась одна с родителями. Им о стольком надо было переговорить! Нине хотелось запечатлеть в памяти эту минуту, чтобы, когда она снова останется одна, можно было бы пережить все заново.

Они уселись на диванах Апельсинового Зала, прямо под огромным портретом бабушки Эспасии, мамы Веры, и приступили к беседе. Минуло три часа, а сказано было еще так мало. Люба, подливая чай, вспоминала, как умер профессор Миша, и не могла сдержать слез.

– Инфаркт… сердце не выдержало… – повторяла она сквозь слезы.

Они даже представить себе не могли, где сейчас пребывал профессор: на Шестой Луне.

Нина опустила глаза, ей очень хотелось рассказать все маме и папе, чтобы уменьшить их скорбь, но было ясно, что они ее не поймут. Они не могли понять. И потому им лучше ничего не знать.

Вера обняла дочку и прошептала ей на ушко:

– Я так и не стала алхимичкой. Не была предрасположена. Зато ты – прямая наследница моего отца. Я так рада за тебя. Но прошу тебя, не делай ничего опасного. Не заставляй меня беспокоиться.

Джакомо взял правую руку Нины и взглянул на родимое пятно в форме звезды:

– Да, ты унаследовала от деда все. Даже этот знак.

И он серьезно посмотрел на дочь:

– Ну-ка расскажи мне, что это за история с Крылатым Львом? Ходят слухи, что он летал и что он чуть ли не живой. Мы с мамой, едва ступили на венецианскую землю, прочли Обращение, подписанное мэром. Что ты об этом знаешь?

Нина покраснела как помидор. Она не хотела говорить папе неправду… но была вынуждена немножко соврать.

Взгляды, какими обменялись Джакомо и Вера, напугали Нину: ей показалось, они все поняли. Но несколько секунд – и родители рассмеялись. Нина перевела дыхание – она легко отделалась!

Джакомо взял сигару и сменил тему:

– Ты знаешь, мы с мамой работаем над очень важным проектом…

Погладив дочь по волосам, Вера продолжила:

– Институт, в котором мы работаем, отпустил нас совсем ненадолго. У нас всего сутки, после этого мы должны вернуться в Москву и еще на три месяца останемся там. Мы увидимся с тобой на Рождество.

– А как же мой день рождения? Вас не будет? – воскликнула со слезами в голосе Нина.

– Нет, моя девочка, – ответил Джакомо, – 6 октября нас не будет в Венеции. Мы напишем тебе и позвоним. Ты не можешь себе представить, как бы мы хотели быть с тобой в этот день, ты же знаешь, как сильно мы тебя любим. Но это абсолютно невозможно.

– Я знаю, папа. Мне вас очень не хватает, но не беспокойтесь за меня. У меня все хорошо, и Люба заботится обо мне. Правда, бывают моменты…

Глаза Нины наполнились слезами, и мама крепко прижала ее к себе.

– Столько ребят завидовали бы мне! Мои родители занимаются таким интересным делом – изучают внеземные цивилизации! – Нина вытерла слезы и улыбнулась.

– Ой, мы засиделись! Уже поздно, я бегу на кухню, – всполошилась Люба и встала с дивана.

Едва она вышла из комнаты, Вера извлекла из сумочки маленькую синюю коробочку:

– Возьми, Нина, я хочу, чтобы эта вещь принадлежала тебе. Твой дедушка передал ее мне много лет назад. Очень симпатичная безделушка. Это подарок на твое одиннадцатилетие.

Нина поцеловала маму, взяла коробочку и открыла ее.

– Ах, какая красота! – воскликнула она с восхищением.

В коробочке лежал Серебряный Кубик.

Она покрутила Кубик, любуясь сверканием граней.

– Он приносит удачу?

– Думаю, да, – ответила Вера. – Если его подбросить в воздух, услышишь первые четыре ноты гаммы: до, ре, ми, фа. Я думаю, это собственное изобретение деда Миши.

Нина, не теряя времени, подбросила Кубик к потолку. Послышались музыкальные звуки, но стоило игрушке коснуться ее ладоней, как они тут же прекратились.

– Как мило, очень забавный Кубик, – сказала Нина и положила его в карман. – Спасибо, мамочка, я буду всегда носить его с собой.

Вечер пролетел словно миг. Люба, приготовив превосходный ужин, пригласила всех в уютный Розовый Зал: был выставлен старинный серебряный сервиз, принадлежащий семье Де Ригейра, а также тарелки из русского фарфора и красные с золотом бокалы из муранского стекла. Все прошло великолепно. Маленькая семья после долгой разлуки вновь собралась за одним столом. Нина была на седьмом небе от счастья. Они беседовали о деде, о его необычной жизни, о тяжелой работе в Москве и даже о переменившемся характере Андоры.

– Я недавно разговаривала с Кармен, и она мне сказала, что все в доме идет прекрасно, – рассказывала Вера. – Потом к телефону подошла Андора, она была сама любезность. Я очень рада, что наконец-то сестры моей мамы живут в мире.

– Я тоже, – согласилась Нина. – Какое-то время тетя Андора была просто несносна. Даже тетя Кармен больше не могла терпеть ее. Но сейчас все стало как раньше, и в мадридском доме наступили мир и покой.

Девочка Шестой Луны взглянула на Любу, та опустила глаза и, прикусив губу, выскользнула из комнаты, унося грязные тарелки. Добрейшая Безе хорошо помнила все, что случилось с гадким андроидом и настоящей Андорой, похищенной и томившейся в старом замке под Мадридом. Но она не могла поведать об этом Вере и Джакомо, потому что поклялась Нине молчать.

Ужин завершился шоколадным тортом, после чего Нина забралась на колени к отцу, Платон пустился в путешествие под столом, ластясь к ногам каждого, а Красавчик развалился на большом персидском ковре и задремал, иногда порыкивая во сне.

Болтая с папой, Нина время от времени опускала руку в карман и дотрагивалась до Серебряного Кубика. Ей очень нравился этот странный предмет.

«Где же я могла его видеть?» Этот вопрос, неожиданно возникший за ужином, не давал ей покоя.

Он не выходил у нее из головы, даже когда она забралась в кровать и улеглась под голубую шелковую простыню. Вдруг она села на постели и в полной темноте воскликнула:

– Я знаю где! В Зеркальной Комнате! Среди драгоценностей бабушки Эспасии!

Наконец-то она вспомнила.

На следующее утро вся семья отправилась на кладбище. Вера положила на могилу профессора Миши букет роз, и несколько минут они постояли молча. Нина грустила, хотя ей было отлично известно, что на самом деле дед жив. Прежде чем уйти, она наклонилась и поцеловала его фотографию на памятнике.

И когда она это сделала… фотография вдруг ожила!

На короткий миг вместо лица дедушки появилась темная ухмыляющаяся физиономия Каркона и тут же исчезла.

– Аааааааа… он жив! И он здесь! – невольно вырвалось у девочки.

Вера и Джакомо резко повернулись к дочери:

– Что? Кто жив? Что ты говоришь?

– Ничего, ничего, извините… Идемте домой.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – обеспокоился Джакомо.

– Да, папа. Все в порядке.

Вера обняла дочку:

– Она просто немного расстроена.

К счастью, родители на этом успокоились. А Нина с трудом скрывала свое волнение от того, что произошло на кладбище.

Когда вернулись домой, Вера предложила дочери пригласить друзей: она хотела поближе познакомиться с ними. Вскоре те по очереди подтянулись на виллу. Они вели себя как пай-дети, Нина была ими очень довольна, хотя сгорала от нетерпения рассказать им о случившемся. Но не было подходящего момента.

– Мы счастливы, что у нашей дочери такие прекрасные друзья, – воскликнула Вера, а Джакомо кивнул, соглашаясь с ней.

Ческо посмотрел на Веру и убежденно сказал:

– Не беспокойтесь, она в хороших руках.

Нина испепелила его взглядом, зато остальные разразились смехом.

Наступил момент расставания: в семь утра Вера и Джакомо должны были уезжать.

У самой калитки мама еще раз обняла Нину:

– Мы тебе скоро напишем. Помни, что ты всегда в наших мыслях. И когда у нас выдастся хоть немного свободного времени…

– Время служит, но не существует, – задумчиво перебила ее Нина.

Джакомо широко открыл глаза:

– То есть как не существует? Кто тебя этому научил?

– Я очень много читаю, папа. Дедушка оставил мне массу интересных книг…

– Ну и молодец, читай больше и учись, – поддержала ее мама. – Позвони профессору Хосе. Может, он приедет сюда и поможет в твоих занятиях. Ты же знаешь, что в этом году тебе придется больше заниматься. В средней школе учиться намного сложнее, чем в начальных классах.

– Конечно, знаю. Мне скоро одиннадцать. И я уже не маленькая, – ответила со вздохом Нина.

– Будь молодцом и учи не только алхимию. В жизни пригодится и кое-что другое, – серьезно заметил Джакомо.

– Хорошо, папа. А теперь идите, а то опоздаете на самолет. – Сказав это, девочка достала Кубик и поцеловала его. – Он будет со мной всегда, – добавила она и, помахав родителям рукой, убежала в дом.

Люба смотрела из окна на удаляющихся родителей Нины и вытирала слезы большим белым платком. Платон и Красавчик разбрелись по углам. Девочка сидела притихшая. Ее очень опечалил отъезд родителей. Но надо было продолжать свою миссию.

Она вытерла рукавом слезы, глубоко вздохнула и стала думать о том, что ей предстоит сделать.

Итак, Каркон подал первый сигнал о возвращении.

Физиономия зловредного Мага выглядела еще более мерзкой, чем прежде. Нина пересказала друзьям все, что случилось на кладбище, и на вилле наступила тревожная тишина. Ческо, прокашлявшись, предложил:

– Давайте последим за Одноглазым и его дружками. Наверняка обнаружим что-нибудь интересное.

– А кошки?! Мы должны освободить их и выпустить из этого дворца смерти, – напомнила Рокси и от негодования притопнула ногой.

– Вы пойдете одни. И прошу вас, постарайтесь не спускать глаз со Льва тоже, только так, чтобы вас не заметили, – сказала Нина. – А я останусь здесь, мне нужно кое-что закончить.

– Что? – спросили заинтригованные ребята.

– Это я скажу вам завтра, – охладила их любопытство Нина, нащупав Кубик в кармане.

– Значит, ты с нами не идешь? – огорчились друзья.

– В этот раз нет. Почему, объясню тоже завтра. А сейчас ступайте, уже поздно.

Выйдя за дверь, ребята обменялись вопросительными взглядами: никто из них не мог объяснить поведение подруги, которая порой вела себя с ними не слишком-то вежливо.

Нина поспешила в Зеркальную Комнату, ей надо было найти другой Кубик.

Как только она вставила ключ в форме полумесяца в замочную скважину, ее охватило тревожное чувство. Чувство опасности. Однако поворачивать назад было уже поздно.

Полумесяц зажегся, и его свет отразился в зеркальных стенах. Нина покачала зеркала влево-вправо, и они сдвинулись в сторону, открыв доступ к шкафам.

– Вот и драгоценности княгини Эспасии, – пробормотала она.

Она покопалась среди колец, золотых браслетов с бриллиантами и в углу, где раньше была шкатулка с Кольцом Дыма, обнаружила Золотой Кубик:

– Вот он! Я же знала, что он здесь!

Девочка подбросила Кубик к потолку и услышала звуки музыки. Это были следующие ноты гаммы: соль, ля, си. Три недостающие ноты.

То есть оба Кубика вместе проигрывали все семь нот.

Нина подхватила падающий Кубик и вдруг увидела, что звездочка на ее ладошке стала быстро темнеть. Предчувствие не обмануло ее: она снова была в опасности.

– Это Каркон! – вырвалось у нее.

Да, это был Каркон. Он вернулся. И он был здесь. Нина вспомнила, как однажды он уже предстал перед ней в этой комнате, отраженный множеством зеркал.

Она опустила Кубик в карман, вынула Талдом Люкс и приготовилась к нападению Черного Мага.

В долю секунды зеркала сделались желто-красными, и из-за высоких языков пламени появилась отвратительная физиономия Каркона. Его глаза буравили девочку, а смех звучал подобно грому.

– А-ха-ха-ха, глупая ведьмочка! Ты поверила, что можешь уничтожить меня. Наивная! Как тебе в голову могло прийти, что ты способна уничтожить дьявола? Молись, настал твой последний час!

Каркон казался сильнее и решительнее, чем прежде. Море не поглотило его. Каким-то чудом он спасся.

Внезапно его изображение пропало из зеркал, полумесяц погас, и Нина очутилась в полной темноте.

Мгновение спустя прямо перед ней, упав с потолка, взорвался огненный шар. В центре его стоял он, князь Зла.

– Пусть ты спасся, проклятый Каркон, но знай, я не боюсь тебя! – крикнула Нина изо всех сил. Она нахально врала, и оба это знали.

Каркон поднял Пандемон Морталис и одним прыжком приблизился к девочке. Нина крепче сжала Талдом и трижды нажала на глаза магической птицы, венчавшей жезл: острый луч вырвался из ее клюва и пронзил плащ Каркона. Маг резко повернулся, открыл рот и плюнул в девочку черной жидкостью, но промахнулся, и плевок упал на деревянный пол. Оказалось, это ядовитая кислота, такая сильная, что она мгновенно прожгла дерево. Ловким движением Каркон схватил Талдом, который Нина от испуга выронила из рук. Девочка почувствовала, что теряет сознание. Звезда на ладони стала абсолютно черной.

– Теперь Талдом мой! Я – Великий Магистр и теперь стану владыкой Вселенной! – заорал Каркон, убежденный, что выиграл сражение.

И тут Нина резко нагнулась, схватила Каркона за ноги и сильно дернула, заставив его потерять равновесие. Каркон пошатнулся, и в это мгновение ей удалось вырвать Талдом у злодея. Девочка трижды повернулась вокруг себя и выпустила в Каркона несколько огненных лучей.