Прачечный комбинат «Сказка в Железноводске»

Торгуют они с восьми утра до восьми вечера. Торгуют с колёс.

Встречают жители передвижные торговые лавки всем посёлком – бабы затовариваются сахаром, чаем и дешёвым вином. По графику следующий приезд вагонлавки через неделю, поэтому вина берут много, впрок. Очередь движется медленно, но недовольных нет. Очередь не стоит безмолвно: бабы обмениваются информацией. Не остаётся в стороне от оживлённого разговора и продавщица.

Вечером за ужином хозяйки делятся новостями.

С правой стороны Северной НТК, ближе к лесу, разбит аэродром с грунтовой взлётно – посадочной полосой и полосатой «колбасой», развевающейся на высоком шесте возле деревянного здания аэропорта. Первоначально взлётно – посадочная полоса планировалась в качестве аэродрома подскока для руководителей областного НКВД. С увеличением количества зон и числа зэков, лагерной инфраструктуры и охранных подразделений функция аэродрома изменилась. Аэропорт обзавёлся собственными самолётами.

На широком аэродромном лугу, ограниченном с востока длинным косогором, по которому проходит граница густого хвойного леса, отдыхают от трудов праведных пассажирские и сельскохозяйственные легкокрылые самолёты, переоборудованные под нужды поселка из довоенных летательных аппаратов.

Пассажирские аэропланы летают в Устьзадомье, Ижму, Ухту, Микунь, столицу республики… в мелкие посёлки и даже, в ближние и дальние деревни, например, в Туршу, Корткерос, Пезмог…

Сельскохозяйственные самолёты распыляют удобрения на поля сельхозугодий. Обрабатывают ближайшие болота, оберегая население от малярийных комаров. Гул самолётов – тружеников не стихает до сумерек.

Свои сельскохозяйственные отделения имеют Северная, Южная центральная исправительные колонии и женская колония. На полях трудятся и колонисты, и вольнонаёмные рабочие. Урожай собирают богатый, благодаря зэчке из четвёртой женской НТК Устьжелезноводсклага. Бывшая служащая банка, а ныне агроном куста отделений, начитавшись книжек об агрокультуре, съездив по поручению руководства зоны на курсы, стала лучшим агрономом района. Район сельхозугодий большой, занимает не одну сотню гектаров. Пешком не обойдёшь. Для объезда полей за агрономом закрепили полуторку с персональным шофёром.

Агроном – зэчка добилась от скудных земель невиданного ранее на Севере урожая: ржи и пшеницы, так необходимых для выпечки собственного хлеба. Хлеб выпекают вблизи СИТК. В пекарне трудится смешанный состав колонисток, получивших право на вольное поселение, и вольнонаёмных женщин.

Длина полей в приустьевой части Северной Кылтовки достигает нескольких километров. Полевое хозяйство полностью обеспечивает исправительные колонии картофелем, морковью, капустой…, хлебными злаками.

За окраиной частных жилищ Северного, на пригорке, расположена свиноферма с подсобными помещениями. Свиноферма – откормочный комплекс. Основной состав рабочих свинофермы – колонисты. Откармливать хрюшек помогает обслуга, живущая в собственных домах за пределами ограды.

Пятидесяти свиньям на свежем воздухе живётся не просто вольготно, а замечательно. В полное распоряжение хрюшек отдано большое пространство с нетронутым массивом леса. Ройся в земле в своё удовольствие, жуй вкусные корешки. В жаркое лето спускайся к влажной низине, и наслаждайся, валяясь в грязи, принимая лечебные ванны.

У свиней жизнь лучше, чем у зэков. Над свиньями не стоит часовой с автоматом, хотя те и другие живут за проволокой.

Плохо одно – век свиней недолог.

В трёх километрах от свинарника, среди красивых мачтовых сосен, на обширной территории устроено животноводческое хозяйство. К коровнику подведена отсыпанная и хорошо спланированная песчаная дорога. Планировка регулярно обновляется тяжёлым угольником, срубленным из шестиметровых брёвен, и обшитым толстым листовым железом. Два раза в неделю гусеничный трактор тащит по дороге металлический угольник, сглаживая дорогу.

В животноводческий комплекс входят довольно большой по меркам Севера коровник на семьдесят голов, телятник на тридцать голов, молочный сепаратор, склад фуража и подсобные помещения обслуживающего персонала.

Гордость коровника – могучий племенной бык, вывезенный после окончания войны из Польши. Огромный, чёрной масти, с мощной грудью, бык не подпускает к себе никого кроме пастуха.

Пастух быка тоже сторожится, подходит с опаской, держа в вытянутой руке кусок хлеба, задабривая «зверя».

Чтобы сделать животное покладистым и управляемым, в нос его продето металлическое кольцо десятисантиметрового диаметра, выкованное кузнецом Северной зоны. За кольцо зверюгу – быка водят по территории комплекса, приводят на свидание к корове для выполнения бычьих обязанностей. Кольцо соединено с тяжелой длинной цепью из продолговатых звеньев. Бык с цепью не расстаётся, даже на пастбище таскает за собой.

Цепь глухо позвякивает.

Налитые кровью глаза быка страшны, не каждый человек решится в них смотреть. Бык людского взгляда не любит, мгновенно возбуждается: изо рта течёт слюна, кожа подёргивается, копыта зло роют землю. От греха подальше люди обходят животное стороной.

Во избежание неожиданностей, производителя на ночь привязывают.

От комплекса до выгона всего метров пятьсот. Коровы степенно, построением «хвост – голова», утром спускаются узкой тропой с возвышенности на пойменный луг Северной Кылтовки. Луг тянется длинными лентами в обе стороны от пастбища: в одну сторону на юг до Железноводска, в другую – на север до Ракпуса. На лугу сочной травы много. Её хватает и на потраву, и на заготовку сена.

Зэки стогуют сено по местному обычаю. Закапывают в землю длинный ряд заострённых вверху кольев и на колья нанизывают сухую траву. Сверху стог прикрывают лапником для защиты от осадков – дождя и снега.

После сенокоса вблизи стройных толстоствольных берёз стайками растут подберёзовики с коричневыми и серыми головками – собирай, не ленись. Для сбора грибов формируется бригада грибников. Грибники ставят на лугу навес и под навесом солят грибы в бочках. На подводах бочки отправляют в столовые командного состава внутренних войск и батальона НКВД.

Свинарник обеспечивает колонии свининой, коровник говядиной и молоком, лес грибами и ягодами, поля овощами и хлебом. Командировки зэков в дальние воды Выми, снабжают командный состав красной рыбкой.

В Северном районе, недалеко от красивого спуска в пойму, расположены дома офицеров внутренних войск, солдатские казармы. В ста метрах от казарм отгорожена часть для военных кинологов, обслуживающих ИТК. Между казармой кинологов и аэродромом стоит небольшая пекарня, в которой выпекают вкуснейший хлеб из собственной пшеницы.

В конце посёлка, за территорией аэродрома разместился батальон НКВД.

Площадь, занимаемая Южным районом, значительно больше Северного. В первую очередь за счёт ДОКа, дерево разделочных комбинатов первой, второй и третьей ИТК мужского состава, сельскохозяйственной женской и Южной Центральной колоний.

Нет смысла доказывать, что при таком количестве колоний, вспомогательный персонал, обслуживающий южные зоны, по численности превосходит персонал Северного. А если считать за население ещё и охранные войска, то станет понятно, какую территорию занимает Южный район по сравнению с Северной территорией.

Южный район посёлка начинается от деревянных двухбыковых мостов Северной Кылтовки: шоссейного и железнодорожного. Тянется широким массивом вдоль берега Выми, а за восьмым отделением резко поворачивает в сторону Вычегды.

Восьмое отделение – поселение бывших поволжских немцев, сосланных в начале войны на таёжный Север.

Деление посёлка на Северный и Южный чисто условное, оно нужно лишь для того, чтоб лучше сориентироваться в местах проживания субъектов и с нахождением объектов.

Женщина спрашивает соседку:

– Куда собралась?

– В магазин иду!

– В районный?

– Нет! Хочу смотаться на Северный. В деповском магазине продают моченые яблоки. Бочковые. Бабы говорят – вкусные.

Мочёные яблоки, солёные огурцы и помидоры продают исключительно в магазине на Северном.

– Слушай, Поля, возьми и на меня пару килограмм. Позже рассчитаемся.

Послевоенный период – время бурного роста народного хозяйства, развития промышленности. Время инициатив.

Начальник главка управления НКВД, курирующий исправительно – трудовые колонии республики, вышел с предложением в наркомат внутренних дел: искусственным путем создать мощные эффективные поселения вдоль Северной железной дороги от Коноши до Воркуты. Предлагается, для прокладки второй нитки железной дороги и наиболее качественного её обслуживания, закрепить на СевЖелДоре специалистов – железнодорожников, отбывших срок заключения, ставших на путь исправления.

Для реализации проекта требуется всего лишь политическая воля руководства: издать приказ об освобождении заключенных с переводом их в разряд вольных поселенцев. Зону ликвидировать.

В качестве базовой площадки эксперимента предложены колонии Железноводска с плотностью шесть зон на сравнительно небольшое количество жителей.

Никаких затрат при этом не требуется. Достаточно в зоне собрать погодков окончания срока заключения. За полгода до окончания срока, перевести колонистов на вольное поселение. Подразделение внутренних войск снимает охранение, а всё остальное на добровольных началах зэки сделают сами: снесут забор, переделают бараки под индивидуальное жильё, заведут домашнее хозяйство.

Что это даёт государству? Первое: укрупняется населённый пункт. Второе: увеличивается число квалифицированных специалистов, закреплённых на земле по месту основной деятельности. Третье: растёт число детей – будущие кадры. Четвёртое: укрепляется партийная и советская власть на месте. А ещё высвобождаются специалисты для прокладки второй нитки железной дороги.

Что реорганизация даёт бывшим сидельцам? – получают жильё и работу. Заключённые своими силами возводили забор с колючей проволокой, сами и сносят!

Ломать – не строить.

Любит советский народ крушить старое, а уж уничтожение ненавистного забора с осточертевшими вышками доставит заключённым истинное удовольствие.

Если раскрыть зону, новые граждане не станут утруждать себя поиском работы и жилья. Где работали, там и продолжат, получив трудовую книжку. В каком бараке ютились, в том и останутся жить, получив прописку. Жить в несоизмеримо лучших условиях. Не на дощатых нарах, в пропахшем потом, портянками и испражнениями общем бараке, а в собственной комнате с личными кроватью и тараканами – женись, не хочу. Создав семью, станут рожать и воспитывать детей. Разве это не награда? Да за такую награду многие не пожалеют потерянных в зоне лет. Советские граждане, трудясь на производстве во имя коммунизма, по пятнадцать – двадцать лет ждут жильё, которое хотели бы назвать собственным. А здесь? Всего – то десятка пролетела мимо! И уже появилась возможность обзавестись семьей и самоотверженно трудиться во имя построения светлого будущего.

Почему – то власть предержащие решили и, даже постановили, что будущее, в отличие от настоящего, будет «светлым». Пока же приходится мириться с жизнью в «тёмном» настоящем. Рецепт построения светлого будущего знают вожди. Они подскажут сроки окончания тёмной эпохи.

Жди! Отсиди срок за колючкой и жди осветления. Дождёшься! Кто – то там, наверху, думает за тебя, решает за тебя.

Например, начальник главка НКВД республики решил, что перевод зоны в разряд вольного поселения позволит значительно увеличить не только трудоспособное население, но и производительность освобождённого труда, что даст дополнительный толчок перспективному развитию инфраструктуры Севера.

Правильно считает.

Ежу понятно, что не все освобождённые граждане останутся в Железноводске. Кое – кто, ошалев от свободы, призвав, в попутчики фортуну, примет решение возвратиться на место своего рождения или же туда, где был прописан раньше. Большинство останется: долгое заточение в одном месте не проходит даром, оно определяет смысл жизни.

По – любому останутся бывшие сидельцы, у кого за время отсидки не осталось корней в родном краю, у кого в неволе выработался синдром привыкания к тяжелой жизни. Привычка к плохой жизни – вредная привычка, от которой порой трудно избавиться. А иногда и невозможно, если она становится средством к существованию.

Наркома госбезопасности Союза не потребовалось убеждать в перспективности проекта с закреплением специалистов, обслуживающих Северную железную дорогу, по которой в Центральную Россию поступают стратегические материалы: лес, уголь, нефть, тяжёлая вода… В природных богатствах Севера очень нуждаются центральные районы страны, разрушенные войной.

После окончания войны руководство НКВД нацелило все ИТК на производство продукции, необходимой для быстрейшего восстановления народного хозяйства.

С республиканским предложением, с детальной раскладкой экономической выгоды этого хозяйственного проекта, подобный которому никогда, нигде и никем ещё не проверялся на практике, нарком внутренних дел вышел на Вождя народов. Ожидаемая подпись Вождя поставлена, получено «добро» на экономический эксперимент.

Нарком поручил главку в кратчайшие сроки провести реорганизацию двух, по собственному выбору, исправительно – трудовых колоний. Главк внутренним приказом подтвердил решение насчёт двух Железноводских колоний, входящих в состав объединения Устьжелезноводсклага.

Реализация проекта началась. В Южную и Северную зоны перевели профильных заключенных из других НТК, базирующихся вдоль железной дороги. Подбирали их с примерно одинаковым временем выхода на свободу, с разницей не более двух месяцев. При таком подборе контингента был шанс за полгода до окончания срока перевести весь контингент колонистов на вольное поселение.

В претенденты на освобождение попали: отказники вступать в колхоз, военные с «длинным языком», нарушители трудовой дисциплины, недобитые враги народа, упорно не желающие примыкать к сплочённому строю верных строителей коммунизма.

Перечисленные категории зэков – люди, не чурающиеся труда и, в большинстве своём, сохранившие в неволе честь и достоинство.

Первой под ликвидацию попала Южная центральная исправительно – трудовая колония, забор которой соседствует с партийно – советскими управленческими зданиями. По понятным соображениям партийному и советскому руководству хочется поскорее избавиться от неудобного соседства. А ещё есть горячее желание расширить свои полномочия через приток новых рабочих рук, увеличение численности населения.

Желание подкрепляется инициативой НКВД.

Заключённых перевели на вольное поселение, предоставили жильё в бараках колонии и в её структурных подразделениях. Выдали новым гражданам, причитающиеся им деньги, заработанные при перековке зэка, в советского человека, верного помощника партии.

На общем собрании был создан штаб. Руководителем штаба перестройки зоны в жилой массив единогласно выбрали Павлова Михаила Гавриловича, который пользуется у контингента чёрных телогреек непререкаемым авторитетом и уважением. Павлова ценят за ум и бескорыстный труд, а больше всего за честность.

Первое его распоряжение в роли внутреннего руководителя зоны было таким:

– Воскресенье – день отдыха.

Павлов попросил у членов штаба время на решение организационных вопросов и разработку плана предстоящей перестройки.

Новые поселенцы день отдыха тоже провели с пользой для себя. Не удержались и взялись распределять площади под жильё. Хозяева жилья записались в ремонтные бригады. Переоборудовать помещения общего пользования в жилые комнаты бригадой намного легче, чем поодиночке.

С понедельника приступили к разбивке комнат, обшивке стен фанерой. Раньше с холодом и продуваемыми стенами мирились, теперь нельзя – свое жилье, не общее, необходимо утеплять.

Освобождённые досрочно, мужчины трудятся не просто на совесть – из «шкуры» вон лезут. Впервые за долгие годы в неволе трудятся на себя, а не на «хозяина». Энтузиазм подогрет событием, которого они и в дурных мыслях не могли представить! Командование охранной части внутренних войск убрало часовых, сторожевых собак и раскрыло ворота.

Вот она, долгожданная свобода, ходи, куда душа пожелает!

Бывшие колонисты выкраивают время полюбоваться на вышки без часовых, настежь раскрытые ворота и периметр забора без охраны. Робко выходят за ворота, ожидая окрика.

Никто не кричит, собаки не лают.

День раскрытых ворот стал настоящим праздником для нескольких тысяч человек, получивших долгожданную свободу.

В раскрытую зону пришли работники отдела кадров десятой дистанции пути. Открыт приём на работу. Трудящийся люд пишет заявления на имя Передерия, бывшего заключённого, восстановленного в партии и ставшего начальником дистанции пути. Оформляются трудовые книжки.

Часы отсчитывают новое время. Заступившие на смену специалисты, трудятся на прежних рабочих местах, но уже не с презрительной кличкой зэк, а с уважительным обращением, к примеру, Николай Анисович, позже ставший Камбалой из – за отсутствия одного глаза.

Рабочие и служащие свободные от профессиональных обязанностей в десятой дистанции пути переделывают бараки под жильё.

Каждый день в новой комнате какого – нибудь барака поют «Шумел камыш»… Новые хозяева отмечают новоселье в переоборудованных бараках, в освободившихся управленческих комнатах и подсобных хозяйственных помещениях, в опустевших солдатских и офицерских казармах, военных комплексах.

Справляют свадьбы.

Население, узнав о ликвидации зоны, массово ломанулось снимать проволоку и столбы – в личном хозяйстве пригодятся. Колючка и столбы нужны для ограждения собственных маленьких земельных участков, используемых под огороды. Советская Россия – страна частоколов, оград, заборов. Страна закрытого личного мира.

Русскому человеку легче переносить вынужденную неволю, поскольку он давно привык жить за изгородью.

Новые поселенцы тоже не остались в стороне. Приняли самое активное участие в уборке ограждения. Проволока нужна новым хозяевам для отбивки границ собственных участков под картофель. Если в семье есть картофель, то никакие невзгоды советским людям не страшны. Картофель не одно поколение людей выручал в тяжелые предвоенные и военные годы. Жалко, очень жалко, что нет памятника этому клубню. Вот уж он, точно, заслужил всенародную любовь и славу.

Деловой люд уважает картофель. Человек с чувством глубокой гордости, чтобы не быть ни от кого зависимым, начинает хозяйствовать именно с посадки картофеля.

Две недели потребовалось на то, чтобы от забора не осталось следа, будто его никогда и не было: утащили проволоку и столбы, разобрали вышки. Ворота пионеры унесли на металлолом.

Номерные дороги колонии получили названия. Колонисты, ходившие с номером на спине, жившие в номерном бараке, маршировавшие строем по номерной дороге, неожиданно стали жителями улиц с красивыми социалистическими названиями. Дорога номер один переименована в улицу Дзержинскую; номер два – в Коммунистическую. В посёлке появились: Пионерская, Комсомольская, Октябрьская, Рабочая улицы. Нельзя в советское время существовать поселку без таких улиц. Зря, что ли десятки тысяч людей в Железноводске, многими тяжкими годами исправлялись трудом? Получали трудовое воспитание в государственном учреждении под лай овчарок?

Государство содержало преступников: кормило, обувало, одевало, и кое – что платило. А содержание охраны, в какую копеечку обходилось? Они об этом не думают? Пусть спасибо скажут, что за ними государство ухаживало!

Перековка человека с буржуазным уклоном в советского товарища не должна пропасть даром, забыться. В памяти нового человека необходимо закрепить коммунистическую символику, к которой по праву следует отнести названия улиц с определённым смыслом.

И хотя власть считается народной, куда входят и крестьяне, но улицы Крестьянской в посёлке нет. Нет партизан, но улица Партизанская появилась. А поскольку власть в Союзе всё же принадлежит победившему пролетариату, то без Рабочей улицы людям жить неудобно.

Вслед за зоной стали получать названия новые улицы и в жилых массивах, которые раньше назывались «Шанхаем». Параллельно Партизанской по болоту пролегла улица Болотная с глубокими лужами и липкой глиной. Улица Болотная красуется новыми домами. Застроили улицу быстро, в течение месяца. Трудились, ударно, не считаясь со временем.

На Болотной улице, на фундаменте из пропитанных озокеритом шпал, собраны аккуратные финские домики. Они из двух подъездов, щитовые, сборно – разборные. Зимой натопить невозможно – стены промерзают насквозь.

Финны передали комплекты этих домов в счёт погашения долга. Отдали по принципу: «Нате вам, боже, что нам не подходит по зимним условиям».

Жители Болотной большую часть времени ходят по улице в резиновых сапогах, зимой в валенках.

Улицу Партизанскую соединяет с Болотной улица Лесная, продолжение которой смыкается с ответвлением Рабочей. С Рабочей улицы нетрудно попасть в центр посёлка. Нужно лишь пересечь железнодорожный переезд, перед которым стоит предупреждающий щит: «Выдчысь поездысь», что в переводе с коми означает «Берегись поезда»! За переездом идёшь мимо родника с холодной чистой водой, поселковой кирпичной бани, фотоателье и попадаешь на Дзержинскую.

Дзержинская насквозь прошивает Южный район, на севере упираясь в ворота Северной ИТК.

За Домом культуры Октябрьский переулок тоже недавно застроили финскими домиками. Сюда, в центр посёлка, заселили инженерно – технических работников механического завода.

Вдоль совхозных полей пролегла улица Полевая. За домиками Полевой улицы видны ограда и вышки Сельскохозяйственной женской колонии, в которой отбывает срок Костромина с маленькой дочкой Милкой.

После ликвидации Южной зоны, зэки получили свободу, но большинство осталось жить в пределах территории колонии с родными кровососущими, не боящимися сорокаградусного мороза. Продолжили работать в ПЧ‑10.

Лагерный магазин, Дом культуры, ремстройучасток, кузня, солдатская столовая, поля сельскохозяйственного назначения, пекарня, пожарная часть Южной колонии перешли под юрисдикцию партийных и советских органов посёлка.

Неуверенно, с выученной опаской, новые поселенцы потянулись в некогда родной, зэковский Дом Культуры, ныне получивший районный статус, двухэтажный с деревянными квадратными сталинскими колоннами. Повторить путь, пройденный первыми смельчаками, было довольно желающих, особенно среди молодежи.

Бывшие узники лагеря смотрят кино рядом с бывшими офицерами охраны, а на танцах, женщины, обслуживавшие зону, приглашают мужчин, недавно скинувших черную робу.

Вольнонаёмные жители, так или иначе, имели или имеют дело с зонами. И те и другие с трудом, пересиливая себя, смирились со злой волей государства и знают не понаслышке, как реализуется житейская мудрость: «От тюрьмы и прочего… не зарекайся». Сегодня ты зэк, ничтожество, я над тобой властвую, завтра я – ничтожество, ты начальствуешь надо мной и припоминаешь мне прошлое с лихвой, возвращая долг. Мудрые начальники давно поняли, что в общении с зэками лучше не перегибать палку.

К большому сожалению, среди умных руководителей мудрых единицы.

Мудрым тяжелей.

В Железноводске люди, отсидевшие срок, и не сидевшие в зоне, ходят по одной уголовно – процессуальной тропе, которая называется УПК. На опыте убедились: навредишь другому, навредишь себе.

Эксперимент удался на все сто процентов. Такого успеха не ожидали, даже прожженные, переставшие чему бы то ни было удивляться чекисты. Разумным, своевременным приказом республиканское управление перемешало в Железноводске вольных жителей и бывших зэков, уравняв их в доле свободы. Начался невиданный до сих пор трудовой подъём, всплеск надежды людей на счастливую жизнь. Каждый вечер в посёлке играют свадьбы. Молодые, и не очень, торопятся жить… пока власть разрешает.

На организационные и практические мероприятия по ликвидации Южной центральной зоны и закреплению на «вольной земле» новых поселенцев, ушёл год. На очереди закрытие Северной зоны.

В Воркуту тащился эшелон теплушек с осуждёнными. Везли бывших военнопленных, освобождённых из немецких концлагерей, не прошедших испытание на лояльность советской власти. Везли из других лагерей зэков, получившие добавочные сроки. Вместе с ними под конвоем везли бывших полицаев, пособников врагу…

Везли бывших крестьян, которые не хотели возвращаться на Родину в ненавистные колхозы. Победители Гитлера ждали от своего правительства разрешения на частное предпринимательство. Победители всерьёз надеялись, что своей кровью заслужили право на частную собственность и ждали от власти поблажек на труд… И отмены колхозов. Развязали победители языки, насмотревшись всяких Болгарий и Венгрий с процветающим правом владеть собственностью.

Чекисты не только гражданским, но и военным людям, научились языки укорачивать.

Короткая остановка в Железноводске. От станции до железнодорожного моста не больше километра, а от моста до вагонного депо и северной зоны и того меньше. Не доезжая до моста, несколько уголовников смогли вскрыть вагон. Забрались на крышу, разоружили охрану, находившуюся в тамбуре. Двое лихих людей по крышам добрались до паровоза и силой оружия заставили машиниста остановить поезд.