Cемейные узы не в счет

28.

А что же Ксю? Знала ли она об амурной жизни подруги, была ли в курсе Олиных заморочек? Поддерживала ли ее?

Не совсем. Ксюша знала только, что у Оли с Ваней роман, и что все чудесно развивается. О своих сомнениях Оля Ксене не рассказывала, да, если честно, Ксения и не настаивала. Она завертелась с делами, утешая еще страдающую Катю и удерживая ее от глупостей типа: «позвонить Алексу и попросить не бросать ее» или «подождать Дашу около подъезда и как следует отколошматить». Заодно она помогала Вергейчик Инне захомутать Муфтия Витю. Еще общалась с Остапчиком Ильей, Лесковцом Андреем. Помимо всего приближался Новый год. В школе собирались проводить вечер, и поэтому каждый из 8-11-х классов должен был предоставить новогодний плакат. Вот Ксюше, как участнице классного оформительского сектора пришлось рисовать этот самый плакат. Конечно, рисовала она не одна, а с Вергейчик Инной. Во время этих, рисовальных часов они и строили планы атак на Витю. В исполнение было приведено, правда, мало, но говорилось обо всем порядочно. В общем, две проблемы решались за одну. Да и Катя уже не так нуждалась в помощи сестры – похоже, она опять нашла себе бойфренда и опять была полна надежд.

Но у Ксени оставались еще Илья и Андрей, а так же учеба. Хотя основную часть беспокойства вызывал Илья. Это был нормальный парень, умный, веселый, но абсолютно не во вкусе Ксю. Дружить-то с ним она дружила, но с некоторых пор всерьез подумывала сократить до минимума общение с ним, потому что стала замечать, как Илья слишком часто и слишком странно на нее смотрит.

А еще Ксюша из-за него оказалась в неудобном положении. В последний день перед каникулами, когда уроки закончились, и Ксеня стояла возле зеркала, собираясь домой, к ней подошел Илья. Несколько минут они о чем-то разговаривали, потом Илья вдруг спросил:

– Ксюш, а ты чего такая грустная?

– Я не грустная, – ответила девушка, – я задумчивая.

– Это тебе, – сказал он, протягивая маленькую коробку – такую маленькую, что она легко уместилась у Ксюши на ладони. – Откроешь дома.

– А я сейчас открою, – оживившись, сказала Ксю.

– Как хочешь, – и Илья ушел. Ксюша развернула фольгу и вынула крохотную фигурку петуха. Приближающийся 2005-й год был годом Петуха, и Ксю хотела купить символ года на удачу. И несколько раз говорила об этом Илье.

«А я даже спасибо не сказала! – подумала Ксеня расстроено. В этом и заключалось неудобное положение – Ксю не только не купила ничего для Ильи, но даже и не поблагодарила от неожиданности. А номера его телефона у Ксении нет, и выяснить не у кого. А если все же узнать номер… Что, если ей не показалось, и Илья действительно часто на нее смотрит. Вдруг влюблен? Чем черт не шутит, пока Господь почивает! Тогда если Ксю позвонит чтобы поблагодарить – не будет ли это воспринято как поощрение его чувству?

Андрей же был не только проблемой. Ксюше нравилось проводить с ним время после уроков, когда они вместе готовили домашнее задание, бродили по городу, а вечером ходили на каток. Ксю бывала у него дома, познакомилась с родителями – Инной Дмитриевной и Романом Николаевичем – и братьями: Пашей и Витей. Семья ей понравилась – хоть и богатая, но простая. Об этом можно было догадаться по характеру Андрея – немного борзоватый с виду, он был справедлив и самоотвержен. С ним было весело и интересно.

Но Ксю не знала, куда ее заведут эти отношения. Вообще, она привыкла жить сегодняшним днем – не зацикливаясь на прошлом и не особо раздумывая над будущим. Но по классу уже пошел шумок, что у нее и Андрея роман. В классе-то еще ладно – в классе у Ксени явных врагов не было, поэтому можно было не переживать по поводу сплетен. А по школе врагов хватало – достаточно посмотреть на один из параллельных классов – 9 «В». Там почти все девчонки Ксю на дух не переносили. И чем девушка такую немилость заслужила… В этот самом 9 «В» училась Лина Валенская, а так же многие, кому Андрей раньше нравился, да и теперь, надо полагать, нравится…

Кстати, что у Андрея с Линой случилось, Ксю так и не узнала. На любое ее упоминание об этой девушке Андрей в ответ делался мрачным, как грозовая туча. Поэтому Ксеня всерьез опасалась Ангелининой реакции, когда выяснится, что они с Андреем вовсе не расстались, а только поссорились. Что Ангелина скажет по поводу ее дружбы с Андреем? Эту дружбу Ксения сама понять не в состоянии…

Шел второй день каникул, было воскресенье. Ксеня снова направилась в старый парк. По случаю «глобального потепления на планете», о котором вещали все радио– и телеканалы, снег полностью сошел, а дорожки аллей высохли. Если бы на деревьях листья были, можно было бы сказать, что сейчас середина октября, а если бы были почки – то начало мая. Но никак не конец декабря.

Бродя по дорожкам парка, Ксю снова думала о Марке. Снова представляла, что он приедет в Барановичи и придет в старый парк за ней.

Ксеня открыла глаза и внимательно посмотрела вперед, чтобы убедиться, что это только мечта… По аллее, направляясь к ней, кто-то шел. Скоро девушка узнала в человеке Андрея.

«Не совсем то, о чем я мечтала, – подумала она. – Но тоже неплохо». И пошла ему навстречу.

Андрей был чем-то расстроен и зол, но старался держаться. Но по нахмуренным бровям, по злому огоньку в глазах, по тому, как он нервно отбрасывал в сторону не загорающиеся спички, Ксю догадалась, что с ним что-то не так.

– Андрей! – тихонько позвала она, глядя, как он воюет с сигаретами. Парень поднял голову. Не осознавая, что делает, Ксюша протянула руку и погладила пальцами его лоб чуть повыше переносицы – там, где брови сложились в наиболее заметные складки. Андрей не шевельнулся. Ксю положила ладони ему на плечи и заглянула прямо в глаза. – На кого ты злишься? Что случилось?

Они стояли недалеко от полянки с березами, под которыми стоял столик, а вокруг него были лавочки. Андрей сел, Ксеня устроилась рядом, и он принялся рассказывать. Рассказывал живо, быстро, часто сбивался, повторялся и путался, но было видно, что говорил он искренне, причем то, что не рассказывал никому.

– Лину я давно знаю. Жили с ней в одном доме в соседних подъездах, в сад вместе ходили, в одну школу пошли… В пятом классе встречаться начали. Ссорились, конечно – тут и ее подружки не последнюю роль играли, и моя братва. Потом их семья переехала, Лина в другую школу перешла, и мы перестали встречаться. Гулял я с разными… с Гущинской Ингой, Мотылевич Ирой, Симакиной Кристиной… Потом Ангелина снова вернулась, и наша, так сказать, любовь возобновилась. Предупреждал меня Кирилл Якимцев, и Димка Филонченко тоже – он тогда у нас не учился, но Ангелину знал. С ним она тоже встречалась – в то же самое время, что и со мной. Машка недавно все вычислила – расколола Димона. Из-за этого мы и разбежались.

– То есть как? Дима с Линой встречался?

– Да, в пятом классе. Правда, Дима раскусил ее двойную игру и послал подальше. Ну, а Маша – они же сейчас любовь крутят – фотки у Димы нашла. Вот он все ей и рассказал, а она – мне.

– А сегодня что случилось?

– Сегодня она Кира с его девушкой поссорила – вела себя так… А Инга видела, ну, и заревновала… Из-за нее и Маша с Димой сквозь зубы разговаривает, и Инга с Кириллом в ссоре теперь… ну, и я не в лучшем состоянии…

– Ты ее любишь? – спросила Ксюша.

– Какое любишь! Ты думаешь, после таких выбиков я ее любить могу?

– А почему тогда тебя это так задевает? Ты только из-за Димы с Кириллом переживаешь или из-за того, что рассыпались твои мечты?

Андрей поднял глаза.

– Я не люблю ее, – сказал он, и Ксю поняла, что он говорит правду. Не через силу – чтобы убедить кого-то, а заодно и себя, а честно.

– Я такого не понимаю, – проговорила она. – Не понимаю я Ангелину. Любишь, так люби – к чему приключения лишние? Потом первая же парней обвиняет…

– Знаешь, Ксень, ты раньше другой была… или казалась другой, этакая зубрилка, которая кроме книжек ничего не видит, ничем, кроме уроков не интересуется… – сказал Андрей задумчиво. Ксеня нахмурилась и уставилась в землю, ожидая, что еще он скажет. – Единственное, чего у тебя не отнимешь – ты не шестерка. Это мы все усекли очень быстро. А теперь ты как-то проявляешься, и только удивляться приходится. Куришь, уроки прогуливаешь – куда только зубрилка девалась?

– Никуда она не девалась, ее не было никогда! – не выдержала Ксю.

– Не злись, Ксю. Я хочу сказать только, что ты классная.

– Однако способ выбрал сказать… Умеешь польстить девушке! – вспыльчиво воскликнула Ксеня, резко поворачиваясь к нему.

– Хорошая ты девушка, Ксения, – повторил Андрей.

– И что из этого следует? – насмешливо спросила Ксю. От ее внимания не ускользнуло, что Андрей придвинулся к ней ближе.

– Ты мне нравишься, – сказал Андрей, и пока Ксюша не отклонилась, нагнулся к ней и поцеловал.

Ксения отреагировала мгновенно. Быстро оттолкнула парня и вскочила с места.

– Дурак ты, Андрей! – возмущенно воскликнула Ксюша. – Ничуть не лучше других – чуть что – сразу руки распускаешь! Я с тобой, как с человеком, а ты…

– Да ладно тебе, Ксень, чего злишься? Сказано тебе, что нравишься ты мне…

– Вот как? Значит, надо… А если я не согласна? Или ты только со своим мнением считаешься? Так вот со мной так не выйдет! Понял?

Но ее искреннее возмущение снова было прервано – Андрей опять поцеловал ее.

– Что ты себе позволяешь! – зашипела на него Ксю, пытаясь вырваться, правда, уже не так сильно.

– Ксюша, удивительная девушка – хорошая, добрая… Ты мне так нравишься… Ксю, давай встречаться…

– Ой, Андрей, повезло тебе! Добрая я сегодня, а то летел бы ты у меня… далеко и долго.

– Ты не ответила!

«Что ж, – подумала Ксю, отвечая на поцелуй Андрея, новый роман и, возможно, новая любовь? Почему бы и нет? Марк все равно не посмотрит на меня, потому его следует забыть. А Андрей мне в этом поможет».

29.

Новый год медленно, но верно приближался. Марк каким-то странным, непостижимым образом выбился из ритма жизни. Впервые за последние несколько лет у него не было какого-нибудь интересного плана на предстоящие праздники. Друзья над ним подшучивали, Лешка недоумевающее пожимал плечами, девушки не могли понять, что творится с суперменом, но привычная оптимистично-дерзкая улыбка не появлялась на лице Марка. Он старался вести себя как обычно, но разве от себя и близких, знающих тебя наизусть людей спрячешься? Все замечали, что парень слишком серьезно настроен, что больше не интригует и не стремится «ловить адреналин где только можно». А Антон, прям соскучившийся по дружеским шпилькам старшего товарища, как-то заявил:

– Марк, я что-то в последнее время не улавливаю – я с тобой общаюсь или с пародией на тебя? Ты все равно что в воду опущенный! Ну, подколи меня, что ли, за уши дерни, малым обзови! А, Марк? Ты это или не ты?

– Я это, Антох, я, – отозвался Марк, лазящий вверху на антресолях (разговор происходил в квартире, в Марковой комнате). – Только депресняк на меня накатил.

– На тебя? – искренне изумился Антон. – А такое что – бывает?

– Бывает, Тоник, еще как бывает…

– А что случилось?

Марк не ответил. Потом обернулся и посмотрел на Антона.

– Слушай, Антон, я тебе сейчас покажу кое-что… только молчок об этом, ладно?

– Конечно, Марк, о чем речь…

Марк снял с антресолей свернутый в трубку лист бумаги и протянул Антону:

– Подержи…

Антон взял трубку и наблюдал, как Марк спускается на пол. Потом осмелился спросить:

– Что это?

– А ты разверни.

– Можно? – с сомнением уточнил парень. Марк кивнул. Антон раскрутил и растянул на ковре тот портрет Ксюши, созданный Марком.

– Вот, полюбуйся, – сказал Марк. – Полюбуйся, в каком виде я увидел случайно свою двоюродную сестричку! Теперь этот вид не дает мне покоя!

– Это… это Ксю?

– Она самая. Вот что со мной творится, Тоник. Прям наваждение какое-то для меня… Мексиканские страсти да и только…

– Марк… извини… я не хотел лезть тебе в душу, я не думал, что все так… потому и прицепился…

– Да ладно, Антошка! Не извиняйся, мне самому хотелось выговориться… в грехах покаяться… Подумай только, до чего я дошел, а? Ксюшку по ночам в эротических снах вижу! Сумасшедший, не иначе.

– А у вас с ней было что-нибудь?

– В том-то и дело, что нет!

– Но когда ты видел ее в таком… одеянии?

– А, напился раз и домой не поленился топать. Заночевал у бабушки на диване, а утром Ксю – она тоже у бабушки жила – вышла вот так из комнаты.

– Понятно. Это поэтому ты такой?

– Ну, – Марк снова скрутил рисунок в трубку и полез на антресоли. Затем спустился вниз и продолжал: – Я думал, Ксю и на эти каникулы сюда приедет, а она не приехала… Черт, убить меня мало!

– Ну Марк, не придумывай! Не за что тебя убивать. Мало ли что в голову лезет… Это фантазии, они у всех есть.

Но эти фантазии играли с Марком и мучили его. Ксению он никак не мог выбросить из головы.

Тут еще Ксенин отец, дядя Гена, ошеломил всю семью, приведя свою будущую жену и двух дочерей. Дело было так.

Вечером какого-то дня Марк и Леша были у бабушки. Бабушка с дедом что-то по хозяйству делали, а дядю Гену еще с работы ждали. Он пришел не один, а с высокой рыжеволосой женщиной и двумя девушками. Женщине этой на вид было лет 35-38. Одна из девушек, которая казалась помладше, была рыженькая. Другая, что постарше, была темнее волосами. Но больше в полумраке комнаты ничего разглядеть не удалось.

– Племянники, знакомьтесь, – сказал дядя. – Это Лариса, – он показал на женщину, – моя будущая жена. Это мои дочки – Карина и Валерия. А это Марк и Леша, мои племяши. Ларис, пошли еще моих старых пашукаем.

Под гробовую тишину Гена с Ларисой вышли. Леша толкнул Марка локтем и шепнул:

– Ты что-нибудь понял? – Марк в ответ покачал головой. – И я ничего не понял.

– Что ж, будем разбираться, – прошептал Марк, встал с места и включил свет. – Садитесь, девчонки, не стойте. Куртки снимайте… Кто из вас Валерия, кто Карина?

– Я Валерия, – сказала младшая и, широко улыбнувшись, добавила: – Можно просто Лера.

– А ты, значит, Карина – спросил Леша у старшей.

Старшая тоже была рыжая, но не как младшая. Ее цвет волос можно было назвать каштаново-рыжим, вернее, рыже-каштановым. «Точь-в-точь как у Ксюши», – отметил Марк про себя. И на этом сходство Карины с Ксенией не заканчивалось – оно было во всем: в овале лица, в цвете, разрезе и выражении глаз, в улыбке, в форме прически, даже в росте и фигуре. Она была как третий близнец, но при этом больше напоминала Ксюшу, а не Катю.

Но если к Ксении Марк чувствовал какую-то особую привязанность и теплоту, а Екатерине, несмотря на некоторую холодность в отношениях, он постарался бы помочь в трудной ситуации, то к Карине он испытывал откровенную неприязнь. Он совсем не знал эту девушку, но подсознание уже настраивало его на антипатию. Правда, Марк очень скоро понял, почему. Да, Карина живостью движений и мимики очень походила на Ксю, но те черты, особенно схожие с Ксюшиными, передавали совершенно другую энергетику.

Между прочим, это заметил не только Марк. Бабушкина кошка Маня, не особенно уважающая чужих и никогда не садящаяся на колени к не нравящимся ей людям, которая явно симпатизировала Ксюше, Карину обошла и устроилась на коленях у Леры.

Вот Лера Марку понравилась. Хоть с виду она не была такой красивой как сестра – с курносым носом, усыпанным веснушками, остреньким подбородком и большим, привыкшим улыбаться ртом. Но улыбалась она искренне, не выглядела неестественной.

– И давно дядя Гена ваш папа, девчонки? – шутливо спросил Лешка.

– Давно, – сухо ответила Карина, бросив на него испепеляющий взгляд. Алексей поежился, чувствуя, что чем-то явно пришелся девушке не по вкусу.

А Карине он и правда не понравился. Марк – вот кто вызвал в ней живой интерес. Кареглазый, темноволосый, смуглый – прям зайчик шоколадный. Так и съела бы!

– Ваш дядя Гена только Каринин папа давно, – пояснила Лерка. – А мой недавно.

– Как это? – удивился Марк.

– А у нас отцы разные, – сказала Карина. – У меня – Кличенко Геннадий Владимирович, а у Леры – неведомо кто.

– Как так? – все равно Марк недоумевал.

– Все просто, – объяснила Карина. – Папа с мамой познакомился, когда уже женат был на той даме…

– На тете Ире, – сгладила острый угол Лерка.

– Ну да. Мама забеременела и меня родила. А потом папа куда-то исчез, и мама с другим жила. Вот от этого другого родилась Лерка.

«Действительно, просто», – подумал Марк, а вслух спросил:

– А когда ж ты родилась, прелестное создание?

– Третьего декабря 1989 года, – ответила Карина. Марк от ошеломления замолчал. Вот тебе и дядя Гена! Мало того, что налево пошел, так еще ребенка завел на стороне, и этот ребенок родился в тот же день, того же года, что и дети жены!

30.

31 декабря Ксюша несколько раз звонила в Березино, чтобы поздравить бабку с дедом, но трубку никто не снимал. Вечером, когда мама и Катя куда-то ушли, а бабушка закрылась у себя в комнате, Ксю решила набрать номер еще раз.

Трубку сняли после первого же гудка, словно звонок ожидался.

– Смольный на проводе! – бодро откликнулся Марк.

– Смольному привет! – живо отреагировала Ксю на старую шутку их семьи. Марково приветственное восклицание означало, что в дом поступает так много звонков, что отвечать не успевают. Как в Смольном. – Ребята, до вас дозвониться – как до небес достучаться.

– А, Ксюшка, ты? Или это Катя?

– Ксюша. Привет, Марк.

– Привет. С наступающим тебя!

– И тебя. Как дела?

–Нормально, пока что живой.

– Что так? – удивилась Ксюша.

– Настроения нет, что само по себе удивляет. Новый год вроде скоро… А у тебя?

– У меня хорошо все.

– Гулять пойдешь сегодня?

– Да.

– С Владом?

– Нет. Я про него уже забыла. Слишком много командовать стал, вот и отправился на Планету Монстров. Теперь у меня другой – вот с ним я и пойду.

– Как Катюха?

– Живет. На данный момент ушла приглашать своего бойфренда на елку в город. Я этого ее бойфренда еще не видела, кстати, Катя его прячет.

– А мама?

– Сейчас к подруге ушла. А ты чего у бабушки?

– Так, зашел, чтобы дома не толочься, маме не мешать. Лешка-то к Светке умыкнулся, а мне и податься некуда.

– Так-таки и некуда? – усмехнулась Ксю. Марк засмеялся.

– Ну, в общем, есть куда, только не хочется что-то.

– Я смотрю, захандрил ты конкретно. Так нельзя. Новый год надо весело встречать, с улыбкой, тем более что твоя тебе так идет…

– Понял, буду исправляться. Дядя Гена еще не приехал?

– А должен?

– Ну да, он утром выбрался.

– Ну, значит, появится скоро. А бабушка дома?

– Дома. Позвать?

– Ага, позови.

Марк ненадолго замолчал, потом Ксеня снова услышала его голос:

– Ксюш, слушай, что скажу… Хотя нет, ничего, – проклиная себя, остановился. Как не хотелось бы предупредить Ксю о грядущих переменах в ее семье, надо молчать.

– Нет, Марк, стой. Что случилось?

– Да ничего, это я так… В общем, расспроси батю своего о его планах на будущую жизнь. У него они обширные, больше сказать не могу. Ну, даю бабушку.

Ксюша зажала трубку между плечом и ухом и прижала ладони к пылающим щекам. Ладони были ледяными. Девушка почти не слышала бабушку, с которой разговаривала.

Прошло целых полтора часа, пока Ксения успокоилась. Она пошла к себе в комнату переодеваться. Привела себя в порядок и побежала звонить Андрею. Новый год они собирались встречать вместе, и кроме этого у них планировалась секретная операция – помирить Гринкевич Машу и Филонченко Диму, которые все еще не разговаривали из-за Ангелины. Ксю уговорила Машу прийти к ней в гости, а Андрей должен был привести Диму. Кроме этого у Ксю была еще одна секретная операция – по поводу Вергейчик Инны и Муфтия Вити.

Быстро позвонив всем им, Ксюша удостоверилась, что все придут и села на диван перед включенным телевизором.

Скоро из прихожей раздался звонок, и Ксения направилась туда открывать. Приехал папа.

– Бабушка с дедушкой сейчас в комнате, мама к тете Тане ушла, а Катя у бойфрэнда своего, будет часам к одиннадцати, – сообщила Ксю, поздоровавшись, проведя гостя в кухню и доставая поесть.

Что удивило – отец приехал абсолютно трезвый. И вообще какой-то необычный, странный – увереннее, тверже… Ксюша, заметив столь явную перемену, вспомнила последние слова Марка об обширных планах… Тогда Ксю не обратила на них внимания, а теперь вдруг задумалась – что он имел в виду? Надо, и правда, расспросить папу… но не сейчас, потому что из прихожей снова донесся звонок.

Пришел Андрей и Дима.

– Маши еще нету? – спросил Дима после приветствий.

– Нету, – ответила Ксеня. – Но – она будет. Андрей, идите в зал, ты знаешь, где он.

Девушка заглянула в кухню.

– Пап, ты ешь, а я пойду, у меня гости, – сказала она, не заботясь о том, что отец в некотором роде тоже гость. Но Диму и Андрея она пригласила, будет неловко, если она их бросит. Не разорваться же ей, в самом деле, если отцу вздумалось приехать неожиданно.

Ксю отправилась в зал, хотя больше всего хотела остаться в прихожей – чтобы не бегать по десять раз открывать двери. Дима сидел на диване, Андрей по-хозяйски переключал каналы телевизора.

– Парни, не спросила – может, голодные? Так могу покормить?

– Нет, спасибо, Ксения, – ответил Дима.

– Тогда смотрите сами, потому что у нас за стол не садятся. Все хватают и тащат из холодильника все, что нравится. Мне стыдно признаваться, но у моей семьи культура соломенная, традиции собираться за столом, хоть по праздникам, не выработалось. Впрочем Андрей это уже знает…

– Знаю, и потому был бы не прочь прогуляться на кухню… – откликнулся Андрей.

– Да? Тогда идемте. Или, Дима, ты остаться хочешь?

– Нет, нет, я с вами.

Отец еще ел. Парни, увидев его, остановились на пороге. Ксюша за руку втянула в кухню Андрея, Дима зашел следом.

– Папа, знакомься, это Андрей, мой парень, а это Дима, мой друг. Ребята, это мой папа, он у нас бывает редко, наездами, и вам вряд ли пригодится знать… но на всякий пожарный говорю: можете звать его дядя Гена.

– Садитесь, ребята, я сейчас пойду, не стесняйтесь, – сказал «дядя Гена». Пока Ксюша накладывала парням еду в тарелки, царило молчание. Из прихожей послышался шорох и постукивание, затем в кухню зашла мама.

– Здравствуй, Андрей, – поздоровалась она с Андреем. Диме кивнула, поскольку знала его лишь наглядно, и только потом посмотрела на мужа.

– Ну, здравствуй, Ира, – сказал он.

– Здравствуй, – ответила Ирина.