Принцесса Хелена, шестая дочь короля Густава

Глава 7. Забытый линкор

Экселенц встал из-за стола, перестав смотреть в пустоту погасшего экрана на овальной стене, куда он пялился, наверное, уже минут пять после разговора с братом. Походил около стола, разминая ноги, тоскливо посмотрел в сторону бара и по-человечески почесал затылок. Особенное впечатление на него произвела скорость, с которой Мессир перевел картинку с персонажами аварии на выборгском шоссе со своего монитора на экран Верховного: «Это значит, у него файл Сценария был уже загружен, загружен», – машинально повторял про себя Экселенц, мотая головой.

Решился, широкими шагами прошел сквозь темную пустую приемную и, закрывшись полем, начал спускаться по ярусам вниз, выбирая по возможности пустые коридоры. Внизу было относительно многолюдно, хотя собственно людей попадалось немного: встречались либо андроиды, удивительно похожие на людей, либо одинокие ангелы, спешившие по своим делам в этот ночной час.

Прогулка стала спасением от несколько застойного состояния, ступора, в котором нечеловеческие мозги Верховного пребывали после описанного блица с собственным братом. Но уже уверенной мощной поступью он входил в расположение старейшего на Базе аналитического управления Z12, направляясь как раз прямиком в кабинет его руководителя Джона Карпентера, однофамильство которого с известным земным режиссером последние двадцать лет было предметом зубоскальства половины персонала. Вторая половина, более опытная, предпочитала помалкивать, поскольку за тихим покладистым нравом Джона скрывался взрывной характер, мгновенно превращавший его в минуты опасности в чрезвычайно авторитарного руководителя, тем не менее неоднократно спасавшего безнадежные ситуации. Хорошо, что такие моменты были редки, и немногие помнили последний кризис, случившийся лет шестьдесят назад.

– Здравствуйте, Экселенц, – склонился Джон в стандартном приветствии, спрятав шестипалые руки в складки плаща на талии.

Они присели в плетеные кресла около небольшого столика в просторном холле департамента. Внизу, за небольшим барьером, располагались рабочие места сотрудников, которых в этот ночной час было немного. Визит самого Верховного вызвал у них плохо скрываемый интерес – в обычном переговорном гуле повисла неестественная пауза, только зуммеры срочных вызовов тягуче ввинчивались в наступившую тишину.

– Чай у тебя есть? – начал он издалека. – Может, остался тот «Экскурмэ» из последней поставки?

– Нет, есть малиновый с Земли, они похожи. И ты же помнишь, когда была поставка. Проверяешь, что ли? – ворчал Джон, возясь с заваркой.

Официальная часть закончилась быстро. Экселенц знал Джона уже очень давно, поэтому ломать комедию смысла не имело.

– Ты Поттера помнишь? На твоем же месте сидел лет четыреста назад. Его все звали просто Гарри, потом наш бывший агент проболтался внизу…

– Хорошо, что так, повествование завершилось молодыми годами высокочтимого Поттера. Хотя все равно это плохо, я не сторонник утечек, даже и в таком виде.

– Давай вспоминать его подвиги, не описанные в беллетристике. Вольдемар вернулся.

– То есть это ты его вернул?

– Я бы, может, и не стал. Я, как и ты, не очень люблю выражение «вдруг». А с ним это сплошь и рядом. Но Анри почему-то настоятельно советовал прислушаться, так что это даже не мое решение, он просто передал на словах убедительную депешу из Метрополии с просьбой ввести Вольдемара. А они, к слову, не шлют нам с тобой наш любимый «Экскурмэ» в нужных объемах.

– Я слышал, там, около Дворца правосудия, построили огромный аквариум. Вообще, все помешались на «гыпках», – Джон грассировал совершенно бесподобно, подражая старому Прокуратору.

– Все, кто сидят наверху, просто обязаны завести аквариум и платить огромные деньги за новые экземпляры живности.

– И в этот самый большой аквариум вполне могут поместиться несколько отщепенцев. Они будут в воде махать крыльями примерно сутки, пока Прокуратор не смилостивится. Довольно, мы с тобой все равно ничего не изменим, нам бы здесь разобраться…

– А есть с чем, раз ты пришел сам.

– Да, Джон, есть. Вольдемар изменил течение. И это основная ветка Сценария «Выборг – Густав».

Сказать, что у Джона Карпентера, официально – руководителя аналитического департамента и неофициально – отдела Z12, который ни в какие департаменты не входил и вообще не существовал, изменилось лицо – это ничего не сказать. От красноватого оттенка – к мертвенной бледности, от спокойного свечения нимба – до северного сияния, вот примерно в таких выражениях можно было описать масштабы наблюдаемых Экселенцем изменений.

Сценарий «Выборг – Густав» начался лет четыреста назад, но не был закончен в связи со смертью агента и одной из фигуранток – принцессы Хелены Эстрельской, которые не «воскресали» достаточно долго после этого, кстати. Интересен «Выборг – Густав» тем, что в процессе своей реализации создает ложные течения, практически неотличимые от настоящих. Ни до, ни после ни один Сценарий подобным образом себя не вел.

– Не зря ты его любил так… – почему-то невпопад сказал Джон. – Хорошо, хорошо, – бормотал он, пока, почему-то путаясь в складках плаща, вставал с кресла и подходил к парапету.

– Внимание всем! Сегодня никто не уходит. Завтра с утра мне нужен весь состав департамента на рабочих местах. – Зычный, хорошо поставленный голос гулял под сводами, так что объявление было похоже на сообщение о рейсе в Пулково. – Полевую кухню пригоню, и пусть никто не уйдет обиженный, – немного снизив громкость, сказал он это уже сам себе.

Джон, покачиваясь, стоял напротив Верховного, наливаясь гневом. Потом стал говорить, подбирая выражения, очень тихо, почти шепотом.

– Ты помнишь Монка? Точно же помнишь… Сколько ты его продержал без связи – лет пять? А знаешь, что с ним потом случилось? Когда ты его вернул, он почти нормальный был. Только все время молился, иконы стал на стенах малевать вскорости, но все равно нормальный… почти. Светила психиатрии из Метрополии прилетали, вправляли Монку мозги. Улетели довольные, ты же отчеты их помнишь: «кризис миновал», «устойчивое состояние», «допуск в арсенал». Помнишь же? Знаешь, я же в последний день с ним разговаривал. Ни о чем, просто так. Он потом взял у меня мороженое, так с ним к шлюзу и пошел. С вишенкой сверху. Насвистывал еще что-то, очень довольным выглядел. Потом спокойно зашел в внутрь, разбил аварийный рубильник и вышел прогуляться на поверхность. Пеленг он снял, поэтому его нашли только через час.

– И ты мне будешь это вспоминать каждый раз теперь?

– Нет, не буду, прости. Вывел ты меня, Я вообще больше не хочу об этом говорить. Ты вот не любишь термин «вдруг», и я не люблю. А мы с тобой сами – сами! – бросаем совсем не плохого избранного агента в Питере на восемь лет без связи, хотя он знает и стационарные точки, и следы может видеть… Потому как он, вообще-то, очень несчастен – попробуй вот так в течение столетий спасать мир. При этом никакой благодарности в виде личного персонального счастья…

– Давай лучше по делу. Что ты говоришь, мы должны были вспомнить о Поттере, упокой Господи его душу? Как он не смог объяснить причины внезапного прекращения этого Сценария, да?

Хрестоматийный «Выборг – Густав» изучали во всех Школах, однако это был сокращенный вариант. Открытый финал не давал возможности опубликовать полную версию. Однако именно незавершенность самого необычного Сценария Земли и огромное количество мифов, которые он породил, стали уже забываться. Прошло четыреста с небольшим лет, и все участники, кроме Вольдемара, были далеко. Белка вообще пропала, и только Экселенц знал про ее второе воплощение, которое как раз пришлось на восемь лет отсутствия Вольдемара. Экселенц не выпускал ее из поля зрения ни на день, начиная с пробуждения в номере маленького апарт-отеля в Венеции, когда бывшая принцесса Хелена Эстрельская вдруг совершенно четко поняла, что именно в этом городе она была раньше, еще совсем ребенком. Но ни моторных катеров, ни огромной толпы туристов здесь тогда не было. Был ее отец, Густав Ваза, король Швеции, который со свитой гостил летом у своего дальнего родственника. И огромный балкон, выходящий на Canal Grande. Закат, переговоры гондольеров, вечные голуби на Piazza San Marco, одуряющий запах духов и похоти, который заполнял все пространство между каналами с закатом солнца.

Лежа в душном полумраке комнаты, она медленно осознавала непрерывность бытия. Последние дни в Выборге, бал в честь приезда Короля, шушуканье за крепостными стенами. Странно одетые люди в городе и непонятный язык. И, конечно же, ворвавшийся в ее жизнь Вольдемар.

Глава 8. Разбирайся сам

Все как всегда – именно так можно описать картину, которую я увидел после расставания с Анри. Он посадил меня обратно минут на 5 раньше, и я увидел нас с ним на скамейке в глубине сквера. Наверное, он делал это специально – я всегда не мог понять до конца мотивацию этого старого алкоголика. Я пожал плечами в пустоту и пошел домой.

– Ты все купил? – спросила меня супруга, попутно что-то готовя на кухне.

Ее не было видно, но пахло оттуда вкусно. Ее удивительная способность создавать ощущение движения в квартире говорила о том, что она находилась в своей тарелке.

– Нясик, ты хлеба купил? – ее голова высунулась из двери кухни.

Нясик – это такое мое домашнее прозвище, которое удивляло тещу с самого начала – ей виделось в этом что-то несуразное. Впрочем, ей много чего виделось. Хорошо, Анри ей не являлся в том виде, как я его вижу.

– Нет, забыл.

– Значит, будешь без хлеба все есть, – прозвучало, как приговор.

– Ты Белку помнишь? – я подумал, что тянуть не стоит, к тому же в момент приготовления ужина можно было ненавязчиво прощупать ее реакции.

Внезапно поймал себя на мысли, что начал относиться к этому, как к части работы – видимо, слова Верховного вкупе с его очень хорошим виски упали на давно ждавшую этого почву.

– Это ту, с которой ты «дружишь»? – в интонации сразу появилось недоверие. – Да, конечно, а что?

– Ничего, – я выдохнул горячий воздух, пахнущий котлетами. – Думаю вот, наверное, взять ее поработать, навалилось тут много.

– Бери, конечно, – быстрый ответ не заставил себя ждать, что еще раз дало мне повод предположить существование развитой интуиции у моей дражайшей половины. – Ты же у меня талантливый, – это прозвучало уже так, что я поперхнулся салатом.

Что-то я усомнился, что Экселенц ее не включил, не поверил я в такую скорость реакции на пустом месте. Надо было, может, у Анри выпытать подробности.

В это время в замке у шефа…

Посидев немного, Экселенц набрал новый код. Появившийся в экране небритый человек ужасно походил на Вольдемара, да собственно им и являлся.

Недоумению моему не было предела: только что я искал в торрентах нужный мне альбом, супруга спала после просмотра очередной серии «Дома-2», время подходило к двум часам ночи, и внезапно на мониторе появилось злое лицо Верховного. Время текло на Земле значительно быстрее, чем на Базе, поэтому несколько прошедших земных часов после нашей встречи заняли наверху минут 15, а корректировку никто провести не удосужился.

– Завтра начинай, – сказал мне Экселенц озабоченно. – Думаю, что у тебя полгода, не больше. Другого способа, кроме твоего вмешательства, я придумать не могу.

Вернувшись домой с Базы, я думал только об этом. Дело в том, что не далее, как завтра я собирался сам позвонить Белке и пригласить ее на работу. Визит Анри и последующий разговор были, конечно, приятно неожиданными, но само задание поставило меня в полный тупик.

– У меня вопрос, Экселенц, – я взял себя в руки, остатки хмеля выветрились уже давно. – Зачем было вводить меня? Подписав протокол, я согласился с правилами, а как вы знаете, я люблю их нарушать. И первое правило – непредопределенности. Но оно уже нарушено вами… Не знать о моих намерениях вы не могли, наверное…

Экселенц замолчал и побледнел.

– Я и не знал, Вольдемар, – недоумение на лице расцвело так явно, что не влезало в экран.

И тут Верховный начал ругаться. Перебрав с дюжину малоизвестных ругательств на основных современных языках, он минут через пять перешел к забытым древним, потом пошла уже полная тарабарщина. Выслушав это минут десять, я, наконец, дождался паузы для вопроса. Но он опередил меня:

– Все, доклады мне через день, никакой отсебятины. Даю Анри в прямое подчинение. Нижний ярус всё-таки сделал ход первым, но ничего, ничего, – седые волосы шефа засветились нимбом, он вышел из поля зрения камеры, и я видел, как он ходит размашистыми шагами по кабинету. – Все, отбой, – услышал я, и связь прервалась.

Верховный внезапно принял решение. Хватит, нижний ярус стал слишком опасен. Персонаж в бабочке, по пока непонятным Экселенцу причинам, стал влезать во все большее количество Сценариев, выбивая ключевых игроков, – здесь взгляд шефа скользнул по маячившему в приемной долговязому силуэту Лаврика. Ряды адептов темных росли, пополняясь желающими по собственной воле вкусить запретные плоды нового технократического сегодня, дармовую мощь и полную свободу от любых моральных принципов. Все эти нерадостные мысли мгновенно пронеслись в голове Верховного, который в открытые двери своего кабинета наблюдал за обычной перепалкой Лаврика и Алисы, продолжавшейся уже третий год.

Добив свой виски, Экселенц наконец решился. Вызвав Лаврика, он поручил ему первое настоящее задание, которое звучало пока совершенно безобидно. Нужно было только узнать, почему нижних так заинтересовала последняя миссия Вольдемара. Воодушевленный Леонид Валерьянович сразу выдал пять вполне реальных вариантов Сценария, был отпущен с Богом и унесся огромными шагами вглубь коридоров Базы.

Глава 9. Предчувствие грандиозного провала

Подъехав к воротам уже в начале первого, я остановил Адель и спешился. Блики от ярких язычков факелов на башне, в которой располагались старые нижние ворота, как-то недобро освещали умную морду лошади.

– Ну что делать-то будем мы с тобой?

Адель красноречиво молчала, переминаясь с ноги на ногу.

Решив, что пешему мне перелезть через стену будет сподручнее, я снял с лошади хорошее седло, которое можно было еще продать, и звонко хлопнул Адель по потному крупу.

– Иди домой, – мне стало ее жалко, я погладил лошадь, нащупав в кармане последний кусок соленого хлеба, который берег на крайний случай, если Адель заартачится. – На вот тебе, иди отсюда подальше, скорее выживешь.

Гордость королевской конюшни с достоинством повернулась и растаяла в странном желтоватом тумане.

На удивление «переход Суворова через Альпы» прошел быстро и просто. Ворота были приоткрыты, из каптерки стражников веяло вечерними возлияниями, да так, что не только я мог пройти незамеченным, но и свободный проход штурмового танка «Элефант» под фанфары в сопровождении кайзеровского духового оркестра не вызвал бы затруднений. Я, чертыхаясь, на ощупь начал пробираться по камням мостовой, пока не увидел одинокий масляный фонарь, гордость чухонской цивилизации. Под фонарем находилось три объекта: некое существо, наверное, бывшее человеком, корзина с перезрелыми яблоками, издали походившая на раздувшегося ежа, и кот, чье спокойное и философическое настроение выдавали роскошный рыжий хвост и ясные песочного цвета очи. Из очертаний человеческого существа свет масляного фитиля ясно выхватывал только совершенно новые сапоги, не вязавшиеся с рогожкой, которая скрывала все остальное тело.

При моем появлении эта странная конструкция совершенно бесшумно пришла в движение и скрылась за углом скорее, чем я появился в круге света. Оставшись втроем, мы минуту изучали диспозицию. Корзину с яблоками я проигнорировал, кот же сразу заинтересовал меня как потенциальный собеседник. Ничего не могу с собой поделать, я привык разговаривать на задании. Обычно, исключив общение с Экселенцем, мне поговорить про свое житье-бытье совершенно не с кем. Адель полностью удовлетворяла мою потребность в долгих разговорах, однако сейчас она находилась на пути к своей стокгольмской конюшне. А разговаривать с неодушевленными предметами я не привык.

Прикинув, я решительно, но осторожно достал остатки пайка и предложил Коту (именно так, с большой буквы) кусочек сырокопченой колбасы. Далее произошло совершенно неподдающееся анализу действо: Кот грациозно поднял левую лапу и осторожно – я бы сказал, изящно, – подцепил ароматный продукт когтем и, обнюхав, отправил в рот (слово «пасть» просто не пришло мне в голову), абсолютно не поменяв позы. «Контакт установлен», – прикинул я и осторожно протянул к Коту руку. Он залез мне на плечи и устроился на шее.

– Буду звать тебя Захребетник, – сказал я ему.

Кот заурчал в ответ, и мы двинулись искать Магду.

Утром я проснулся от того, что кто-то мягко и ужасно щекотно касался моей голой пятки. Вопреки грязным намекам шефа, вчера вечером Магда оказалась на редкость безликой серой теткой неопределенного возраста, от которой пахло чесноком и пивом. Оценив юмор Верховного, мы с Котом, слезшим с моего хребта и устроившимся у ножки стола, быстро поужинали вполне приличным пивом и свиной ногой с капустой. Я заказал Коту молока и скормил ему несколько кусочков мяса. Удовлетворившись меню Октоберфеста, мы, с чувством выполненного долга, проследовали процессией до нашей комнаты: впереди Магда со свечой и серьезнейшим выражением лица, позади я с Котом на шее, куда он залез, совершенно не спрашивая разрешения, грациозно вспрыгнув с пола. Попытавшись безрезультатно уговорить моего спутника стянуть с меня сапоги и получив в ответ лишь презрительный вид колыхающего хвоста и свернувшегося рядом с кроватью рыжего облачка, я мгновенно заснул.

Итак, завтрак прошел аналогично ужину – спокойно, и я вышел на тропу войны. Знать бы, чем все закончится и закончится ли… С высоты балкона на Ленинском проспекте через без малого четыреста лет все это покажется таким… умиротворенным, что ли: солнечное утро, горячий кофе в моем желудке и Кот на спине, мягкая пушистая тяжесть которого пока еще мне не надоела. Ладно, понеслась…

Хорошо было пока только одно – в сумке у меня лежала грамота, гласившая, что некто Вольдемар (а я настоял на этом), сын шведского ювелира Фон Болена, дай Бог ему здоровья, прибыл ко двору светлейшего Густава Вазы для представления оному прекраснейших драгоценностей, призванных украсить церемонию помолвки Хелены Эстрельской. Среди скромных поделок из золота, серебра и заморских каменьев выделялся блеском и сказочным сиянием зеленый изумруд гигантских размеров. Изумруд мне выделила серьезная Магда внутри тряпичного кулька с документами и огромной золотой цепью, без чего общий вид представителя золотой молодежи ювелирного цеха был бы неполным.

Аудиенция была назначена на одиннадцать часов в доме выборгского бургомистра, ставшем на время пристанищем королевского двора, вернее той его части, без которой сами венценосные особы и шагу не могут ступить, – обоза.

Я вошел внутрь, вживаясь в образ сразу, без каких-либо репетиций: «Нахрена мне они сдались. Ха!» – подбадривал я себя, поднимаясь по лестнице с темными дубовыми перилами к какому-то советнику четвертого класса, коему мне требовалось представить украшения. Заранее заготовив елейную улыбку, подобную литровой банке вазелина, я без стука ворвался в комнату. И остановился как вкопанный.

У окна. Солнце за волосами, старый оконный переплет вот-вот рухнет. Стоять в водопаде солнца, которое обнимает стан Принцессы, нельзя, упасть – невозможно. Я прислонился к косяку, пытаясь собрать голову, но все равно сползал вниз. Получился арбуз с волосами, внутри которого тепло и сладко плавала мысль. И она была, была, была… стоп!

Это прорыв, каких мало. За последнее время ни одного такого уровня. Орать себе самому «Не влюбись!!!», бить по щекам стеком и ронять монокль было уже поздно. Вспоминать школьные тренинги, дрожать, представив зловещую улыбку Верховного и его саркастическое «ну-ну», как-то стало сразу даже стыдно и неудобно.

– Это провал, – сказал я сам себе и шагнул вперед.

Глава 10. Чудны дела твои, Господи

Но притворитесь! Этот взгляд

Всё может выразить так чудно!

Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!

Не могу сказать, что я очень люблю Пушкина, временами даже совсем наоборот: меня бесит его абсолютное чувство прекрасного, где нет ни малейшего намека на несовершенство этого мира. Такая программа чемпионов, можно сказать. Но когда моей душе хочется исчерпывающе точных формулировок, тут он незаменим.

Жажда знаний просыпается не только первого сентября. И после нашей первой встречи с Экселенцом на Базе через восемь долгих лет моей ссылки вопросов оказалось больше, чем ответов. Говоря математическим языком, а, к слову, высшую математику я совершенно не понимал с младых ногтей, количество неизвестных здесь было больше, чем количество уравнений.

Конечно же, на записи я узнал женщину, чей муж так неудачно обогнал белую фуру, чем лишил жизни и себя, и своего ребенка. Даже не ее саму – что-то в выражении глаз внезапно заставило меня покрыться холодным потом в кабинете Верховного. Неудачно завершив последнее задание, я сидел в глубокой питерской ссылке. Не то чтобы у меня съехала крыша от безделья, но потребность выдать желаемое за действительное нарастала с каждым прошедшим Новым годом.

Но этот год начался немного иначе. Придя в себя после очередных рождественских каникул и стряхнув с себя благость недельного ничегонеделания, я вдруг совершено четко понял, что Хелена Эстрельская возвращается. Что-то было в падающем снеге за окном, чистом запахе морозного невского воздуха, темном предутреннем небе… У меня засосало под ложечкой, я вышел из дома под благовидным предлогом, завел машину и медленно выехал на пустынную набережную.

Сценарии устроены так, что его участники сами по себе неведомым образом в один прекрасный момент концентрируются в одном географическом ареале. Любая из фигур, которые серыми тенями жались в это сероватое утро к домам на Синопской набережной, могла принадлежать ей. Я ни в чем не был уверен. Экселенц вычеркнул меня из обоймы. И у него были не только формальные основания: несанкционированные контакты с его любимым Братцем могли кончиться для любого члена команды Базы даже худшей карой. Я думаю, что просто надоел ему, и он решил устроить мне отпуск на несколько лет. Что ему-то при его практическом бессмертии несколько оборотов планеты вокруг заурядной звездочки!

Запахнув пальто, под которое уже начал забираться промозглый январский холод, и последний раз взглянув на заснеженную Неву с парапета набережной, я уже знал, что буду делать в течение следующих нескольких месяцев.

Глава 11. Белка

Многое в этом мире меня уже не удивляло. Это обстоятельство связано в основном с моментами, о которых либо нельзя поведать вообще, либо можно очень долго рассказывать. Но в истории с Белкой все удивительно просто. Когда я зализывал раны последнего провала и решал, как проживу следующие несколько лет, она появилась как напоминание о том, что меня еще не окончательно списали со счетов наверху. Почувствовав это дуновение, которое спутать ни с чем невозможно, практически сразу я понял, что: а) я не в полной отставке, б) придется подождать. Эти выводы основывались на простом обстоятельстве – Белка была слишком юна для меня.

Воплощение еще не настигло ее. Правда, мне в последние двести лет не раз наяву и во сне казалось, что ее дыхание снова греет мне шею. Она удивительно улыбалась, я не мог смотреть на это спокойно. Ее поразительный внутренний свет и способность смеяться, когда другие плачут навзрыд, делала со мной странные вещи. Я снова чувствовал себя с ней мальчишкой, которому действительно интересно, что она говорит обо всем на свете, не прерываясь ни на минуту. Мы сидели на работе в одной комнате, и вскоре я не мог прожить и получаса, не завязывая с ней диалогов на совершенно безобидные темы. Вместо того чтобы, например, посмотреть телефон кого-либо в справочнике, мне было значительно приятнее спросить у нее. Получив ответ и пару ерундовых комментариев по совершенно отвлеченному вопросу, я чувствовал облегчение. Зрело стойкое ощущение, что нам суждено в один прекрасный момент перейти к более тесным совместным действиям. При всем этом она вела очень активную личную жизнь, что совершенно не мешало мне наслаждаться ощущением ее присутствия в моей жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.