- -
- 100%
- +
Я взрослый человек. Я профессионал. Я не ударю кризис-менеджера ноутбуком посреди переговорной. Даже если он этого заслуживает.
Я не ударю кризис-менеджера ноутбуком.
Я не ударю кризис-менеджера ноутбуком.
Я не…
— Романовская.
Я подняла глаза.
Он смотрел на меня. Спокойно. Изучающе.
— Да?
— Вы так смотрите на мою ручку, будто планируете её убийство. Я бы сказал даже — мучительную казнь с отягчающими обстоятельствами.
— Я рассматриваю варианты, — честно призналась я. — Пока склоняюсь к тому, чтобы сломать её и закопать останки в цветочном горшке на подоконнике. Под покровом ночи. Без свидетелей.
Он слегка наклонил голову.
И вдруг едва заметно улыбнулся.
Это была не добрая улыбка. Не дружеская. Не та, которой обмениваются коллеги за чашкой кофе. Это была улыбка человека, который точно знает, что вас бесит — и наслаждается каждым моментом этого бешенства.
— Дерзайте, Романовская, — сказал он. — Но имейте в виду: у меня запасная ручка. И она стучит громче.
Я отвернулась. Вот тогда я окончательно поняла. Он делает это специально. Каждое движение.
Каждое слово. Каждый, чёрт возьми, стук ручкой.
Он проверяет границы, ищет слабые места и наслаждается процессом.
Совещание началось.
Кто-то рассказывал про квартальные показатели. Кто-то показывал графики, на которые всем было плевать. Генеральный сидел во главе стола и кивал с видом человека, который уже мысленно на обеде.
Я пыталась слушать.
Правда пыталась.
Но рядом сидел он.
И каждые несколько минут я слышала его голос.
— Это неэффективно.
— Эти цифры нужно пересчитать.
— Маркетинг может работать дешевле, если пересмотреть подход.
Каждая его фраза звучала как личное оскорбление.
Он комментировал презентацию отдела продаж — и я молчала.
Он задавал вопросы бухгалтерии — и я молчала.
Но когда очередь дошла до маркетинга, я почувствовала, как внутри закипает.
— Интересно, — сказал он, когда Оля закончила рассказывать про аналитику. — А где здесь воронка конверсии?
— В следующем слайде, — ответила Оля.
— Покажите.
Оля переключила. Он посмотрел. Помолчал.
— Можно оптимизировать.
— Каким образом? — спросила Оля.
Он начал объяснять. Быстро. Чётко. По делу.
И я ненавидела себя за то, что в его словах была логика.
Он действительно разбирался в том, о чём говорил.
Это бесило ещё больше.
В какой-то момент я не выдержала.
— Воронцов.
Он повернул голову. Медленно. Плавно. Как хищник, который заметил добычу.
— Да, Романовская?
— Вы когда-нибудь пробовали не вмешиваться в проекты, которые ещё даже не разобрали?
В комнате стало тихо.
Оля замерла с открытым ртом. Саша перестал помешивать кофе. Лена из бухгалтерии посмотрела на меня с ужасом и восхищением одновременно.
Он спокойно посмотрел на меня.
— Я как раз этим и занимаюсь, Романовская. Вмешиваюсь в проекты, которые уже разобрали. Чтобы понять, можно ли сделать лучше.
— Правда?
— Правда.
— Тогда почему каждый ваш комментарий звучит так, будто вы уже решили, что всё плохо? — я говорила тихо, но в тишине переговорной каждое слово звучало как выстрел.
Он чуть наклонился ближе. Слишком близко. Я почувствовала его дыхание. И этот проклятый запах. И то, как его глаза потемнели.
— Потому что, — сказал он тихо, почти шёпотом, — хороший специалист всегда готов доказать обратное. Если вы уверены в своём проекте — докажите. Я слушаю.
Я прищурилась. Могу поклясться, мои глаза-хамелеоны, сейчас вместо зелёных —карие, как это обычно бывает, когда я крайне недовольна.
— Вы меня провоцируете?
— Нет.
Пауза.
Он смотрел на меня в упор.
И затем:
— Я вас проверяю.
Вот теперь стало интересно. Я медленно закрыла ноутбук.
— Отлично, — сказала я.
Он слегка приподнял бровь.
— Что именно?
Я улыбнулась самой вежливой улыбкой в мире.
— Тогда приготовьтесь, Воронцов.
Он смотрел на меня внимательно. В его взгляде появилось что-то новое — не насмешка, не холодный расчёт. Что-то живое.
— К чему?
Я наклонилась чуть ближе. Теперь между нами не осталось почти ничего. Сантиметры. Дыхание. Воздух, который, казалось, искрил.
— Я не люблю проигрывать, — сказала я. — Ни в работе. Ни в войне. Ни в чём.
Он молчал секунду. Две. Три. И в этот момент его взгляд изменился — стал темнее, глубже. И кажется более заинтересованным. Как будто он только что понял одну очень важную вещь. Как будто я только что сказала то, что он хотел услышать.
— Я тоже, — ответил он.
Глава 12. Коридор
Совещание закончилось так же внезапно, как начинается пожарная тревога посреди рабочего дня, когда никто не знает, где выход, а начальство уже сбежало по лестнице первым. Люди вылетали из переговорной с такой скоростью, будто Воронцов объявил не об оптимизации бюджетов, а о зачистке территории с применением тяжелой артиллерии. Воздух в комнате всё ещё вибрировал от напряжения, но стулья уже опустели, а ноутбуки исчезли в сумках быстрее, чем я успела осознать, что только что произошло.
Оля подскочила ко мне, схватила свой ноутбук и уставилась на меня глазами человека, который только что стал свидетелем публичного самосожжения на городской площади.
— Ты с ума сошла, — выдохнула она, и в её голосе слышался не столько упрёк, сколько искренний ужас за моё будущее.
— Возможно. Психиатры пока не поставили окончательный диагноз, но я работаю над этим, — пожала я плечами, стараясь выглядеть более беззаботной, чем чувствовала себя на самом деле.
— Это же Воронцов. Если верить слухам, пережил три слияния, парочку реструктуризаций и вышел из них с повышением, — прошептала она, оглядываясь на дверь, как на орудие казни.
— Я заметила. — Ответила я, с силой захлопнув крышку ноутбука. Звук получился громче, чем я планировала, и он прозвучал как точка в этом разговоре.
— Он тебя съест. Даже не прожуёт, — Оля покачала головой с видом опытного патологоанатома, констатирующего смерть.
— Подавится. У меня кости острые, — отрезала я, подхватывая компьютер и сумку.
Оля только вздохнула и выскользнула за дверь, оставив меня наедине с тишиной и ощущением, что я только что подписала себе приговор, но почему-то чувствую не страх, а злой азарт.
Я осталась последней.
Ну, почти последней. Судьба любит иронизировать надо мной с особым цинизмом.
Когда я вышла в коридор, он встретил меня вакуумной пустотой. Офис гудел где-то в отдалении — принтеры монотонно выплёвывали бумагу, телефоны надрывались в кабинетах, и где-то даже смеялись. Нормальная жизнь продолжалась, пока я чувствовала себя так, будто только что вышла с ринга после пяти раундов с тяжеловесом.
Я сделала два шага к спасительному повороту в свой отдел.
— Романовская.
Я замерла на месте.
Конечно. Куда же без этого. Как в дешёвом триллере, где маньяк всегда появляется в тот момент, когда героиня думает, что всё самое страшное позади.
Медленно, с внутренней дрожью, которую я надеялась не выдать, я повернулась.
Он стоял в дверях переговорной, опираясь плечом о косяк с небрежностью хищника, который никуда не спешит, потому что знает — жертва никуда не денется. Руки скрещены на груди, чёрная папка зажата под мышкой, словно продолжение его безупречного тела. Спокойный. Собранный. С абсолютным выражением лица человека, который только что не устроил публичную порку на глазах у всего отдела и даже не запыхался.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.