Серый лютый. Киноповесть
- -
- 100%
- +
– Семгу со сливками?
– Давайте, закажу что-нибудь другое.
– Нет. Достаточно кофе со сливками.
– Ладно. – Обращается к подошедшему официанту. – Еще рюмку водки и счёт…
Олег Смелый так увлёкся сооружением «нечто», вроде башни из листа бумаги, что не замечает присевшего к столику Сергея Волкова. В этом маленьком уютном кафе при офисе время от времени встречаются сотрудники фирмы для неформальных разговоров, чтобы отвлечься от насущных дел и забот. Сама обстановка здесь располагает к разгрузке. Наконец Олег отвлекается от башни и замечает Волкова.
– А-а-а, это ты?
– Я. Над чем это ты так усердно трудишься?
– Над памятником.
– Кому?
– Тебе.
– Не рано ли?
– В самый раз. Слышал, ты начал интервью раздавать. Славы захотелось?
– От кого слышал?
– От секретаря. Оно тебе надо? Ты же сам твердил: «Не высовываться».
– Деваться некуда. Вот уже сколько времени, как кроты, мы с тобой роем землю носом.
И что мы имеем?
– Хрякина.
Сергей морщится, словно от зубной боли.
– Это очень мало. Что такое Хрякин? Даже не палец на курке, а элементарное орудие убийства. А вот рука, которая его держит, а тем более, голова – за семью печатями. Мы с тобой упёрлись в стену.
Олег прихлопывает ладонью бумажное сооружение.
– И ты решил высунуться. Вызвать огонь на себя.
– Да.
– Ради того, чтобы найти одного. Его среди 12 миллионов москвичей?
Сергей берет бумажное сооружение, пытается расправить его. У него ничего не получается, и он в сердцах сметает его со стола.
– Да, ради одного Его среди 12 миллионов москвичей. Я должен заставить Его искать меня. Пусть у него хотя бы возникнет подозрение, что я здесь. А затем попытаться покончить с ним до того, как он успеет покончить со мной.
– Решил действовать по древнему анекдоту времен шестидневной войны?
– Какому еще анекдоту?
– Ну был такой анекдот полвека тому назад во время шестидневной арабо-израильской войны. Рядом еврейские и арабские позиции. Мойша кричит: «Ахмед! Ахмед!! Вам все равно не поможет вам все равно не поможет вам все равно не поможет». Ахмед высовывается и кричит в ответ: «Чего тебе?» Мойша – бабах – и нет Ахмеда. На следующий день Абдула решил ответить ударом на удар и кричит: «Мойша!» Мойша в ответ: «Это ты, Абдула?» Абдула высовывается и отвечает: «Я». Мойша – бабах! – и нет Абдулы.
Сергей иронически улыбается.
– Хороший анекдот. И что?
– Ты, может, и похож на Мойшу. Но перед тобой далеко не Абдула.
Олег показывает куда-то вниз, в преисподнюю.
– Он не высунется.
– А я и не надеюсь, что он высунется. Мне важно, чтобы он хотя бы пошевелился.
Олег пошевелился и неосторожным движением опрокидывает солонку.
– Ну вот видишь, не к добру всё это.
– Что всё это? – Сергей пытается собрать рассыпавшуюся соль.
– А то. Ты, значит, вроде наживки.
– Почему вроде? Наживка.
– Не слишком ли дорогая? – Олег направляет указательный палец в сторону Сергея.– Они ведь бьют без промаха. Ты не знаешь этой породы.
– Да уж знаю. – Сергей сбрасывает остатки соли с ладоней. – Но я предпочитаю потерпеть поражение, как сила, чем уцелеть за счет бессилия.
– И ради этого ты лезешь на рожон?
– Почему на рожон? А ты на что? Вот ты и должен опередить их на одно мгновение. – Которые свистят, как пули у виска. – Олег иронически вертит пальцем у виска. – Это в песне хорошо звучит. А в жизни – всё гораздо сложней. Или ты решил, что за 15 лет они успокоились, и их мускулы покрылись жирком?
– Может быть и так.
– Может быть и так. Но инстинкт не спит. Он только дремлет.– Олег снова выбрасывает указательный палец в сторону Сергея. – И просыпается мгновенно. Ты же сам говорил, что нельзя недооценивать своего противника.
– Говорил и говорю. – Сергей поворачивает указательный палец Олега в сторону хозяина. – Вот ты и держи ухо востро. Будь начеку.
– Но еще не факт, что кто-нибудь клюнет.
– Не факт. Но тем не менее, вызов брошен. Ждите ответа…
Глава V. ГРУШЕНЬКА
Сергей любит эти утренние часы в офисе. Первая чашка кофе. Первая сигарета. Первая удачная мысль. На этот раз её прерывает голос секретаря.
– Сергей Николаевич, звонок от госпожи Столыпиной.
– Соединяйте.
– Сергей Николаевич?
– Он самый.
– Интервью готово. Могу Вам его подвезти.
– Ну, зачем же? Я могу и сам подъехать. Скажите, куда. Правда, я могу это сделать только после работы. День забит до предела. А впрочем, может быть, встретимся в ресторане за легким ужином?
– Нет. В таком случае, на этот раз я угощаю.
– Ах, да, я совсем забыл, что имею дело с эмансипированной женщиной.
– Не в этом дело. Просто я не люблю ресторанную еду. Она годится для деловых встреч.
– А у нас с вами встреча разве не деловая?
– Я не бизнес-леди. И у меня все встречи неделовые.
– В таком случае, слушаю. Куда подъехать?
– Большой Каретный 13. Квартира 13.
– Большой Каретный?!
– Да. Почему Вас это так удивляет?
– Там, где черный пистолет?
– Именно. Но вы не бойтесь. Он не заряжен. И давно не стреляет.
– В таком случае, буду.
Честно говоря, Грушенька не ожидала, что так легко удастся вытащить этого рыцаря наживы из его бронированной башни из акций и котировок. Пришлось изрядно посуетиться. И к вечеру посреди ее «ателье» уже стоит изящно сервированный стол на двоих. И венчают его две свечи в старинных бронзовых подсвечниках.
Звонок. Грушенька открывает дверь. Сначала появляются орхидеи в старинном серебряном сосуде. За ними – Сергей Волков. Грушенька принимает цветы, внимательно рассматривает их.
– Какие странные цветы.
– Орхидеи.
– А почему орхидеи?
– Они долго живут и радуют нас своим изяществом и совершенством.
Грушенька провожает гостя в гостиную, ставит цветы на подоконник.
– Мойте руки. Сегодня я угощаю.
Сергей уходит в ванную комнату. Грушенька зажигает свечи. Усаживает возвратившегося Волкова за стол.
– Занимайте место за пиршественным столом. Вино, коктейль, аперитив?
– На ваш вкус.
– Я предпочитаю гранатовое вино. Друзья из Армении снабжают.
– Я много пил хороших вин, а вот гранатовое не пробовал
– Вот и распробуйте, пока будете читать материал. А я тем временем приготовлю к употреблению свое фирменное блюдо. Уверена, что вы его тоже не пробовали.
Грушенька раскладывает перед Волковым листочки с интервью, ставит хрустальные бокалы с кровавым напитком, армянские сладости и убегает на кухню. Волков читает материал и каждую прочитанную страничку запивает глотком гранатового напитка. Тем временем, Грушенька вносит на подносе свое фирменное блюдо, украшенное зеленью.
– Как напиток?
– Великолепный. Таинственный восточный аромат. Это случайно не любовный напиток?
– Не волнуйтесь. Я не собираюсь Вас совращать. А что Вы скажете об интервью?
– Вполне нормальное.
– Вот именно.
– Вы недовольны своей работой?
– Вы верно сказали: «Вполне нормальное». – Грушенька отодвинула бокал с вином, как будто он мешал сосредоточиться на точной мысли. – Достоевский об одном из русских писателей, кажется, о Потапенко, сказал: «Он безнадежно здоровый человек». Чего-то нет в этом интервью, от чего оно и не дотягивает до ненормального. Аромата нет. Ладно. Соловья баснями не кормят. – Поднимает бокал. – Выпьем.
– За что?
– Да ни за что. Просто так.
Выпивают. Закусывают. Сергей съедает один кусочек, второй, третий…
– Фантастика! Это что за блюдо? Я, правд, а не большой эрудит в области кулинарии, но знаком с английской кухней, французской, мексиканской, китайской, а такого чуда еще не пробовал.
– Нравится?
– Не то слово. Откройте секрет этого кулинарного очарования.
– Это, как вы сказали, очаровательное блюдо из кухни советских генсеков.
– Да-а. – Сергей удовлетворенно хмыкнул. – У них была губа не дура. Но что это? Из чего это?
Грушенька выдерживает прямо-таки мхатовскую паузу, словно раздумывает, открывать секрет кухни, или нет. Но всё-таки решает открыть.
– Хорошо вымоченное мясо косули, сдобренное специями, нафаршированное мясом молочного поросенка. Отсюда такой нежный пряный вкус. Ешьте, ешьте. У меня еще есть.
Волков ест с явным удовольствием.
– Объедение. Да, вожди мирового пролетарьята знали толк в еде.
– Ещё бы.
– И, всё-таки, Вы довели это блюдо до совершенства. В нём какой-то необыкновенный вкус и аромат.
– Чего нельзя сказать об этом блюде. – Грушенька берет в руки листочки с интервью и укладывает их на поднос с ножами, тарелками, вилками.
– Что будете пить, чай, кофе?
– Кофе.
Грушенька уходит на кухню. Волков допивает вино. Грушенька вносит поднос с чашкой кофе. Ставит перед Волковым. Сергей пробует.
– О-о-о! А это кофе по-каковски?
– По-Столыпински.
– Я так и понял. А почему одна чашка?
– Вы пейте. А я Вас буду развлекать.
Грушенька легким движением руки раздвигает деревянную ширму, и открывается загадочное, фантастическое, звездное пространство. Другой мир. Видно, что здесь поработали очень талантливые художники-дизайнеры. Грушенька перешагивает порог и растворяется в этом мире. И вдруг, «как поцелуй в сердце», грянули струны. Всё пространство заполняют древние, как зов дикой необузданной природы, звуки, сопровождаемые вспышками света, как сполохами молний. Волков вспомнил, что нечто подобное он видел очень давно под августовским звездопадом в одном из селений Мавритании. Только там в такт звездопаду двигалась молодая, бронзоволикая, гибкая, страстная пантера, а здесь – её светлоликое отражение. Грушенька словно растворяется, в этих гортанных звуках древней свободной дикой природы. Барабаны звучат громче и настойчивей, ритм их становится стремительней, и, словно повинуясь этому стремительному ритму, ускоряется движение и жесты танцовщицы. Ей становится тесно в облегающих одеждах, и она освобождается от них. Вихрем уносятся детали туалета. Грушенька выскальзывает из юбки, как стремительно оживший птенец из яичной скорлупы. Сергей чувствует, как становится трудно дышать, и рвет ворот рубашки. И тут волшебная дьявольская ручка хватает его за руку, вытаскивает из уютного кресла и втягивает в этот водоворот, в этот смерч звуковой и световой вакханалии. Он освобождается из тесных пут одежды, и его свободное тело начинает жить своей собственной свободной жизнью. Вся долго сдерживаемая дикая необузданная, древняя страсть выплескивается наружу. И они уже одно целое, сливаются в едином древнем разнузданном ритме, отдавая друг другу всю нерастраченную энергию любви и страсти. Звездное небо, вся вселенная опрокинулась на них, и их ликующие вопли сливаются с бешеным ритмом света и звука. Они пришли из космоса и растворились в нём без остатка. Удивительный миг растворения в окружающем таинственном, беспредельном мире. И лишь её глаза, как загадочные звёзды, уста – как терпкий вкус граната, и тело – божественное тело Афродиты, вышедшей из пены морской. И нет слов. Одна божественная радость бытия. Весь прекрасный и яростный мир опрокинулся на них и соединил в одно целое в беспредельной нежности и страсти. Всё исчезло. Всё растворилось в освободившейся энергии яростной вселенской страсти. И поплыли они на легких волнах чего-то еще неведомого в ту таинственную область бытия, название которой ещё так никто и не придумал…
Сергею снится детство, море, на котором он в той жизни так и не успел побывать, ласковые руки, и улыбки отца и матери, которыми он в той жизни так и не успел насладиться. Он сладко плачет во сне, и чьи-то нежные руки вытирают ему слезы, слезы радости и печали. Он раскрывает глаза. В окно пробиваются первые лучи солнца. Над ним склонилась Грушенька.
— Ты так горько и безутешно плакал во сне.
– Это ты виновата. – Сергей почувствовал себя как-то странно, как будто его поймали на каком-то мелком преступлении.
– О, мой рыцарь. – Грушенька пытается загладить неловкость ситуации. – Чем я могу искупить свою вину?
– Чашкой кофе. Но не того, колдовского, а самого заурядного.
– Слушаю и повинуюсь, мой господин.
Сергей успевает заметить развевающиеся края каких-то легких прозрачных одежд..
– На кого она похожа? Бегущая по волнам. Она словно парит, не касаясь грешной земли. Что за чудное создание…
Сначала в дверях появляется поднос с кофе, и вслед за ними летящая Грушенька.
– Извольте кофе в постель, сударь.
– Ты откуда, из каких миров, милое создание?
– Грушенька, Ваша покорная слуга.
– Нет. Ты Ассоль. Бегущая по волнам.
– Как Вам угодно, сударь.
– Что за чудесный напиток. Знаешь, кто ты?
– Ассоль?
– Нет. Колдунья-приворотница. Я чувствую, как ко мне с каждым глотком этого напитка возвращаются силы Богатырские.
– А ты и впрямь Богатырь, мой господин. Не желаешь ли омыть свое Богатырское тело живой и мертвой водой?
– Лучше живой.
Грушенька протягивает Сергею махровый халат.
– Живой источник уже приготовлен. Изволь испробовать.
Сергей набрасывает халат. Грушенька берет его за руку и выводит из гостиной…
Возвращается. Ставит на стол две порции омлета, кофейник, сливки, кладёт рукопись. Возвращается Сергей, свежий, чисто выбритый, волосы влажные.
– Ни убавить, ни прибавить.
– Это как понимать?
– Мой завтрак. Как ты догадалась?
– Интуиция. Садись. Угощайся. – Наливает кофе. – Со сливками?
– Да. – Сергей берет рукопись. – А это на закуску?
– Да.
Сергей смачно ест омлет, запивает кофе и просматривает рукопись. Затем прекращает есть и пить и весь погружается в рукопись.
– Вот это да! Это же совсем другое блюдо. Когда ты успела?
– Пока ты сладко спал.
– Да-а-а. Вот это блюдо! Даже не генсековское, царское…. Ты со всеми своими героями такие фокусы проделываешь?…
Грушенька закрывает ему рот ладошкой.
– Не кощунствуй. Ты не все. Ты единственный. Таких больше в мире нет.
– Ну а раньше были?
– Я не живу ни прошлым, ни будущим. Я живу настоящим. А весь мой сегодняшний день ты заполнил без остатка.
– Неужели?
Грушенька долго молча смотрит на Сергея.
– Что это ты на меня странно как-то смотришь?
– Мне страшно за тебя.
– Почему?
– У тебя внутри живет не укрощённый зверь. Сегодня ночью он на какой-то миг вырвался наружу.
– Ну и как? – На лице Сергея появляется то ли виноватая, то ли ироническая улыбка.
– Не смейся над моей пророческой тоскою. – Грушенька проводит рукой, словно пытается стереть улыбку с его лица. – Это было какое-то безумие. Такого со мной еще никогда не было.
– Со мной тоже. – Соглашается Сергей. – Где ты этому всему научилась? Это даже не танец, а некое древнее, дикое, необузданное языческое действо. Так что ты тоже не горлинка.
– У меня бабка была колдунья, знахарка. Это от неё. И начинала я свою карьеру стриптизершей в ночном клубе. – При этом воспоминании лицо её как-то гаснет.
Когда я входила в транс, весь зал заходился в экстазе. Потом на меня положил глаз издатель одной крупной ежедневной газеты и сделал своей секретаршей.
– И…
– И! А ты как думаешь? Он что, ангел небесный? И стала я входить в премудрости второй древнейшей профессии. Ничего особенного. Не боги горшки обжигают. И оказалось, что у меня хорошо работает не только то, что ниже пояса, но и то, что повыше. А так как я шаманка и кулинарка, то и блюда стала готовить ароматные, с перчиком. И сейчас я известный и независимый журналист.
– А я независимый финансист. В этом наши судьбы схожи.
– В каком смысле?
– Все мы, нынешние, вышли из грязи в князи.
– Из грязи. Это точно. – Соглашается Грушенька. – И барахтаемся в грязи, но иные из нас всё-таки иногда поглядывают на звёзды.
– На эти? – Сергей кивает на деревянную ширму.
– Не ерничай. Эти – отражение. «По ночам ко мне прилетают звёзды. Я открываю окно и впускаю их в комнату. И тогда…»
– Случается волшебство.
– Ты что-то на меня как-то странно смотришь?
– Действительно, есть в тебе что-то колдовское. От черного Лебедя.
– А в тебе что-то звериное, волчье.
– Так я же Волков. В переводе с древнего, волков сын.
– Да. Фамилия обязывает. Но мне страшно за тебя. Не дай Бог, начнется охота на волков.
– А она никогда и не прекращалась.
– Вот, вот. – И опять тень тревоги появилась на лице Грушеньки. – Вокруг тебя какая-то наэлектризованная аура. И она, как громоотвод – молнии, притягивает опасности. Когда я была маленькая, всё время искала опасности. Приставала к матери: «Мама, где опасности?» И вот сейчас прикоснулась к обнаженной опасности. И обожглась. Господи, береги себя, я тебя заклинаю.
– У тебя Богатое воображение. – Сергей пытается уйти от опасной темы разговора. – Тебе всё это почудилось.
– И зверь почудился?
– Ну, зверь. – Сергей зевнул. Но зевок получился какой-то искусственный. – В каждом из нас сидит зверь.
– В каждом из нас – прирученный зверь. А в тебе – яростный и живой. Не дай Бог вырвется наружу – быть беде. Я буду молиться за тебя. – Грушенька как-то по детски осеняет его крестным знамением. Сергей невольно улыбается этому жесту.
– Неужели так всё серьезно? Не знаю, что будет завтра. Не люблю заглядывать в завтрашний день. А сегодня ты заполнил всё пространство.
– И что будем делать?
– Да ничего. Мы с тобой два свободолюбивых зверя. Нам тесно будет в одной клетке.
– Так что будем дружить клетками? Тем более, что они на одной улице.
– Так вот почему, была такая пауза, когда я сообщила свой адрес. Надо же, соседи и ни разу не встретились. Ну, тем более, будем дружить клетками, мой яростный и нежный зверь….
Глава VI. РАЗВЕДКА БОЕМ
В последнее время Сергей Волков и Олег Смелый встречаются в офисе каждое утро задолго до начала рабочего дня. Есть о чём подумать, поговорить на досуге в тишине и покое. Но сегодня, судя по всему, Сергей принял окончательное решение.
– Хвост пора завязывать.
– Как?
– Судя по их поведению, дилетанты… Или…
– Или. – И этим «или» Олег сказал все.
– Ты так полагаешь? Собственно, в этом вопросе Сергея уже был и ответ. И Олег подвел черту. – Человека обмануть можно. Нюх не обманешь.
– Понятно. В таком случае, операция «Ы»?
– Да.
– Где дежурят твои друзья из ДПС?
– На Ярославском шоссе.
– Как там ситуация?
– Нормальная.
– В 10.00 я выезжаю. – Сергей поднимается, давая понять, что разговор окончен. Олег тоже выходит из-за стола. – Может быть, мы сами всё это провернём? Зачем тебе рисковать своей головой?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.