Бронза и Ихор

— Правда, — кивнул Зетос. — Некратос забрал её жизнь, но не её тайну. Мы были там. Мы слышали пророчество.

Кира опустила плечи. Вся её агрессия на миг исчезла, уступив место отчаянию.

— Значит, я опоздала. Мой отряд… мои сестры погибли неделю назад в стычке с мертвецами в горах. Я одна выжила. Я пришла спросить у богов, почему. Почему я?

— Боги не отвечают на такие вопросы, — мягко сказал Фол. Кентавр подошел ближе. — Они дают загадки, а не утешение.

Кира посмотрела на кентавра, потом на Зетоса.

— Вы уходите из города? Куда?

— На Лемнос, — ответил Зетос. — За оружием, которое может убить эту тварь. Если хочешь жить — иди с нами. Если хочешь умереть здесь, среди пепла — это твой выбор, амазонка. Но твой топор пригодится живым.

Кира окинула их быстрым, цепким взглядом. Она задержалась на огромной фигуре Дороса, хмыкнула при виде кентавра и, наконец, кивнула.

— Мне некуда идти, кроме как за кровью врага. Я с вами. Но не ждите, что я буду подчиняться приказам. Я сама себе командир.

Теперь их стало семеро, не считая Ианфы. Они продолжили путь, пробиваясь к окраинам. Западные ворота были завалены обломками рухнувшей сторожевой башни, но Дорос и Фол, объединив усилия, смогли расчистить проход, отваливая камни, которые не подняли бы и пятеро обычных мужчин. Мышцы Дороса вздулись, он рычал от напряжения, а Фол упирался копытами в брусчатку, высекая искры.

Спуск в ущелье был мучительным. Ноги скользили по осыпающемуся гравию и сланцу. Лошадей приходилось вести под уздцы, успокаивая испуганных животных шепотом. Позади них Дельфы превращались в один гигантский погребальный костер, свет которого выхватывал из темноты острые скалы Парнаса, делая их похожими на зубы дракона.

К рассвету они достигли старой оливковой рощи у подножия гор, далеко от города. Здесь воздух был чище, гарью пахло меньше, и шум пожара сменился привычным, успокаивающим стрекотом цикад.

Зетос скомандовал привал. Люди, измотанные бессонной ночью, боем и переходом, повалились на траву.

Зетос снял шлем и провел рукой по мокрым волосам, чувствуя, как дрожат пальцы от перенапряжения. Он присел на поваленный ствол дерева, глядя, как Алексис поит лошадей из ручья, а Фол осматривает мелкие раны Дороса. Афинаис стояла в стороне, сняв шлем и подставив лицо утреннему ветру. Она казалась высеченной из камня, но Зетос заметил, как подрагивают её плечи. Она плакала, но беззвучно.

Он подошел к ней, протягивая флягу с водой.

— Пей, — тихо сказал он. — Вода смоет пыль. А слезы смоют боль.

Афинаис взяла флягу, но пить не стала. Она смотрела на дым, поднимающийся над горами.

— Ты хорошо держалась там, наверху, — продолжил Зетос. — Твои люди… они погибли как герои. Они дали нам время.

— Они погибли, потому что я не смогла их защитить, Зетос, — горько ответила она. — Я выстраивала линии обороны, я рассчитывала углы атаки, я думала, что война — это шахматы. Но против циклопа и магии геометрия бессильна. Ты был прав. Война — это хаос. И я не знаю, как победить в этом хаосе. Я подвела их.

Она повернулась к нему, и в её серых глазах он увидел не холодную богиню, а уставшую, испуганную женщину.

— Мы не победим хаос порядком, — ответил Зетос, касаясь её руки. Её кожа была холодной, несмотря на жару. — Мы победим его упрямством. Мы пойдем на Лемнос, найдем оружие богов и вернем долг этому выскочке из Подземного мира. Я обещаю тебе.

— Лемнос… — задумчиво произнес подошедший Фол. Кентавр перевязал свои раны странными, пахнущими мускусом листьями. — Остров Гефеста. Место, где металл живой, а люди — лишь гости. Нам нужен корабль, чтобы добраться туда через Эгейское море, которое сейчас кишит тварями Посейдона.

— Корабль будет, — уверенно сказал Зетос. — В порту Пирей нас ждет мой зять, Евмел. Он плут, контрабандист и, вероятно, уже продал мою долю наследства, но он лучший кормчий во всей Греции. Если кто и сможет провести нас между Сциллой и Харибдой, так это он.

Алексис подошел к костру, который развел Дракон, и бросил в огонь горсть сухих веток. Пламя взметнулось вверх, освещая их лица — грязные, усталые, но решительные.

— Значит, мы теперь отряд? — спросил юноша, оглядывая спутников. — Спартанец, амазонка, кентавр, слепая жрица… Звучит как начало плохой шутки, которую рассказывают пьяные матросы в портовых тавернах. «Заходят как-то в бар…»

— Это не шутка, мальчик, — пророкотал Дорос, откусывая огромный кусок сыра. — Это единственная надежда, которая осталась у этого проклятого мира. И если нам суждено умереть, то пусть это будет хорошая смерть. С мечом в руке и проклятием на губах.

Кира сидела в стороне, точа свой лабрис. Она посмотрела на них исподлобья.

— Я не верю в надежду, — сказала она. — Надежда — это ложь для слабых. Я верю в сталь. И в то, что этот Некратос истекает кровью так же, как и все остальные.

Зетос посмотрел на восходящее солнце. Новый день принес свет, но не принес облегчения. Гонка началась. Некратос знал их лица, и теперь каждый шаг к морю будет битвой.

— Подъем, — скомандовал Зетос, надевая шлем. — Мы идем к морю. И пусть боги хранят того, кто встанет у нас на пути.

Они собрали вещи и двинулись дальше, оставляя за спиной пепелище Дельф. Впереди была дорога, полная опасностей, но они шли вместе. И это было их главное оружие.