Защитник Аурелии. Часть 2. «Становление»

– …и тогда Грок сказал – ты большой, но глупый. Большой и глупый – это плохо. Маленький и умный – лучше. – Орк ткнул себя пальцем в лоб. – Голова важнее мышц.

– И что случилось потом?

– Грок сломал ему обе руки. – Ухмылка. – Потому что Грок – большой и умный.

Финн захихикал. Марк невольно усмехнулся, проходя мимо.

Лира нашла его у колодца, где он умывался после долгой дороги. Холодная вода обжигала кожу, но помогала прийти в себя.

– Служительницы говорят, что женщина выживет, – сказала она, прислонившись к каменному краю колодца. – Рана чистая, заражения нет. Через неделю будет на ногах.

– Хорошо.

– Детей оставят при храме. Найдут им дело, обучат ремеслу. – Лира помолчала. – Это не худшая судьба.

– Знаю.

Он выпрямился, вытирая лицо рукавом. Лира смотрела на него странным взглядом – изучающим, почти мягким.

– Ты хороший человек, Марк, – сказала она.

– Нет.

– Хороший. – Она качнула головой. – Просто не хочешь признавать. Думаешь, это слабость.

– Потому что это слабость.

– Нет. – Лира шагнула ближе, и её фиолетовые глаза оказались совсем рядом. – Слабость – это когда не можешь защитить тех, о ком заботишься. Ты – можешь. Доказал это. Не раз.

Марк не знал, что ответить. Слова Лиры ложились на сердце как камни – тяжёлые, неудобные, невозможные сбросить.

– Почему тебе это важно? – спросил он.

– Не знаю. – Она чуть улыбнулась – той странной, непривычной улыбкой, которую он видел всё чаще. – Может, потому что ты первый человек за долгое время, который не пытается меня использовать.

– Я нанял тебя. Это использование.

– Это честная сделка. Разница есть.

Она отвернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Марк смотрел ей вслед, и что-то тёплое шевельнулось в груди – там, где он давно перестал ожидать тепла.

Вечером они устроились в таверне «Серебряный кувшин» – приличное заведение на среднем ярусе города. Комнаты были чистыми, еда – горячей и сытной, постели – мягкими. Роскошь по меркам дороги. Марк заплатил за всех из своего кармана – сто пятьдесят золотых от Валентина позволяли такие траты.

За ужином он слушал разговоры местных.

– …в прошлую неделю поймали троих агитаторов, – говорил купец за соседним столом. – Раздавали листовки у рынка. Повесили на площади.

– И правильно, – отозвался его собеседник. – Смутьяны. Хотят, чтобы здесь было как в Крествуде.

– А что в Крествуде?

– Не слышал? Соратники взяли город месяц назад. Говорят, резня была страшная. Всех, кто служил Империи – на виселицу.

Марк отвернулся, стиснув кружку с пивом. Война приближалась. Даже здесь, в защищённом горами городе, её дыхание чувствовалось всё явственнее.

Он поднялся к себе в комнату рано, сославшись на усталость. Лёг на кровать, закрыл глаза. Попытался уснуть.

И провалился в темноту.

2.3. Слухи о войне

Утро началось с плохих новостей.

Валентин вернулся от коменданта с лицом, похожим на грозовую тучу. Он собрал Холта, Марка и нескольких старших солдат во дворе казначейства и заговорил – тихо, отрывисто, глотая слова.

– Ситуация хуже, чем мы думали. – Он разложил на бочке карту, придавив углы камнями. – Соратники контролируют уже три провинции на юго-востоке. Крествуд, Ольденхайм, Риверфорд. Ещё две – в открытом мятеже.

– А Легион? – спросил Холт.

– Легион растянут по всей границе. – Валентин провёл пальцем по карте. – Основные силы – на востоке, сдерживают набеги из Мёртвых Земель. Резервы – на юге, охраняют торговые пути. На подавление восстания людей не хватает.

Марк смотрел на карту. Чёрные пометки обозначали города, занятые Соратниками. Их было много – слишком много. Пятно расползалось от восточных провинций к центру, как болезнь, пожирающая тело.

– Что с дорогой на Аурелион? – спросил он.

– Пока свободна. – Валентин ткнул пальцем в линию, идущую от Сильверхолда на юг. – Но комендант предупредил – отряды Соратников замечены в предгорьях. Мелкие группы, разведчики. Возможно, готовят что-то.

– Засаду?

– Или налёт на сам Сильверхолд. – Валентин сложил карту. – Город богатый, шахты полны серебра. Лакомый кусок.

Холт выругался сквозь зубы. Его лицо осунулось за последние дни – тени под глазами, глубокие морщины у рта. Капитан выглядел так, будто не спал неделю.

– Сколько у коменданта людей?

– Три сотни гарнизона. Ещё столько же – городская стража.

– Этого мало.

– Знаю. – Валентин убрал карту за пазуху. – Поэтому мы выходим завтра на рассвете. Чем быстрее доберёмся до столицы, тем лучше.

Совещание закончилось. Солдаты разошлись, переговариваясь вполголоса. Марк остался у бочки, глядя вслед Валентину.

– Он что-то скрывает, – сказала Лира, появляясь рядом как тень.

– Ты тоже заметила.

– Трудно не заметить. – Она скрестила руки на груди. – Он слишком спокоен. Три провинции в руках мятежников, война на пороге столицы – а он говорит об этом, как о плохой погоде.

Марк кивнул. Та же мысль не давала ему покоя. Валентин был чиновником Казначейства – человеком, чья работа зависела от стабильности Империи. Он должен был паниковать, злиться, искать виноватых. Вместо этого – холодное спокойствие и расчётливые взгляды.

– Продолжай следить за ним, – сказал он Лире.

– Собиралась.

Она исчезла так же бесшумно, как появилась. Марк пошёл искать Дарена.

Он нашёл друга на рынке – Дарен пополнял запасы стрел и сушёного мяса. Вокруг кипела обычная торговля – крики зазывал, звон монет, ругань покупателей. Но даже здесь чувствовалось напряжение. Люди торопились, покупали больше обычного, запасались впрок.

– Слышал новости? – спросил Марк.

– Слышал. – Дарен убрал свёрток со стрелами в сумку. – И кое-что ещё. Местные говорят, что на прошлой неделе в город пытались пробраться лазутчики Соратников.

– Поймали?

– Двоих – да. Третий ушёл. – Дарен понизил голос. – А ещё говорят, что комендант казнил семью местного торговца. За то, что прятали этих лазутчиков.

– Всю семью?

– Жену и двоих сыновей. Мальчишкам было четырнадцать и шестнадцать.

Марк стиснул зубы. Война. Она превращала людей в чудовищ – по обе стороны. Соратники жгли деревни за «верность тирану». Империя казнила детей за преступления родителей. И между ними – обычные люди, которые просто хотели жить.

– Грок что-нибудь выяснил? – спросил он.

– О Море? – Дарен кивнул. – Кое-что. Поговорил с караванщиками из восточных провинций. Они подтверждают слухи – тварей на границе Мёртвых Земель стало больше. Два села рядом с Морвенном опустели за последний месяц. Люди просто ушли, бросив всё.

– Куда?

– Никто не знает. Одни говорят – на запад, подальше от той земли. Другие… – Дарен замялся.

– Что?

– Другие говорят, что никто никуда не ушёл. Что люди просто исчезли. Ночью. Без следа.

Холод пробежал по спине Марка. Он вспомнил свои сны – темноту, голоса, ощущение взгляда из глубины. Мёртвый город под землёй.

– Это просто слухи, – сказал он, скорее себе, чем Дарену.

– Может быть. – Друг посмотрел на него серьёзно. – Но слишком много людей говорят одно и то же. И все они – напуганы. По-настоящему напуганы.

Они вернулись в таверну молча. Марк думал о войне, о Море, о детях, которых оставил в приюте. Мир рушился на куски, и он ничего не мог с этим поделать. Мог только двигаться вперёд, надеясь, что дорога приведёт к какому-то ответу.

Вечером группа собралась за общим столом. Грок рассказывал очередную историю – о том, как однажды дрался с горным троллем голыми руками. Финн слушал, раскрыв рот. Лира притворялась, что ей неинтересно, но Марк видел, как дёргаются уголки её губ.

Валерия – нет, Валерии ещё не было. Си’рин – тоже. Аэлис – тем более.

Но те, кто был – сидели вместе. Ели из одного котла. Смеялись над одними шутками.

Что-то похожее на семью.

Марк поймал себя на этой мысли и тут же отбросил её. Глупость. Сентиментальность. Слабость.

Но почему-то не мог перестать смотреть на них. На этих странных, непохожих друг на друга людей, которые почему-то оказались рядом с ним.

И впервые за долгое время он не хотел быть один.

2.4. Странные сны

Сон пришёл сразу, как только он закрыл глаза.

Не было перехода – никакого медленного погружения, никакого плавного скольжения в забытьё. Просто – темнота. Мгновенная, абсолютная, осязаемая. Темнота, которая давила на грудь как каменная плита, заполняла лёгкие, лезла в глаза и уши.

А потом появился город.

Он возникал из тьмы постепенно – сначала очертания, размытые и неясные, потом детали. Улицы из чёрного камня, отполированного до зеркального блеска. Здания без окон, вырастающие из земли как гигантские могильные плиты. Башни, уходящие вверх – или вниз? – в бесконечность.

Марк стоял посреди этого города, и холод пробирал его до костей.

Это не был холод зимней ночи или горного перевала. Это был холод могилы. Холод места, куда никогда не заглядывало солнце. Холод, от которого не спасёт никакой плащ, никакой огонь.

Он попытался двинуться – и обнаружил, что может. Ноги несли его вперёд, по улице, вдоль мёртвых зданий. Он не выбирал направление – просто шёл, как будто что-то тянуло его, звало, манило.

Зелёное свечение пульсировало где-то впереди.

Оно мерцало в глубине города – слабое, болезненное, похожее на биение умирающего сердца. С каждым шагом свет становился ярче, и Марк чувствовал, как что-то отзывается внутри него. Что-то древнее, спящее, о чём он не знал.

Голоса начались, когда он прошёл половину пути.

Сначала – шёпот, неразборчивый и далёкий. Потом – слова, но на языке, которого он не понимал. Гортанные, скрежещущие звуки, похожие на скрип камня о камень. И за всем этим – ощущение взгляда. Чего-то огромного, древнего, голодного.

Оно наблюдало за ним.

Марк остановился. Впереди, в конце улицы, возвышалось строение – то ли храм, то ли дворец. Чёрные колонны подпирали свод, теряющийся во тьме. Ступени вели к распахнутым дверям, из которых лился зелёный свет.

Он сделал шаг. Ещё один.

И тогда он увидел их.

Фигуры. Десятки фигур, стоящих вдоль улицы. Он не заметил, когда они появились – может, были здесь всегда. Люди? Нет, не совсем. Человекоподобные силуэты с пустыми глазами и серой, истлевшей кожей. Мёртвые – но не упавшие. Застывшие в вечном ожидании.

Когда Марк проходил мимо, их головы поворачивались следом. Медленно, со скрипом. Пустые глазницы следили за ним – без ненависти, без угрозы. С чем-то похожим на… узнавание.

Он хотел бежать. Хотел проснуться. Но ноги несли его вперёд, к храму, к свету, к тому, что ждало внутри.

Ступени. Одна, другая, третья. Порог. Темнота за дверью.

И голос.

– Добро пожаловать домой, дитя крови.

Марк замер. Голос был повсюду – в стенах, в воздухе, в его собственной голове. Древний голос, глубокий как пропасть, холодный как вечная мерзлота.

– Ты чувствуешь это, – продолжал голос. – Зов. Связь. Кровь твоей матери пела мне, когда она ходила по моим землям. Теперь – твоя кровь поёт.

– Кто ты? – Марк услышал собственный голос, хриплый и слабый.

– Я – то, что было до империй. То, что будет после. – Смех – скрежещущий, лишённый веселья. – Твой отец приходил ко мне однажды. Заключил сделку. Ты – часть платы.

– Мой отец мёртв. Я никогда не знал его.

– Мёртв? – Снова смех. – Нет, дитя. Он жив. И скоро ты встретишь его. Скоро всё станет ясно.

Свет впереди вспыхнул – ярко, ослепительно. Марк зажмурился, поднял руку, пытаясь закрыться.

И проснулся.

Он сел на кровати рывком, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное, рубашка промокла от пота. Руки дрожали.

– Марк?

Голос Дарена – встревоженный, близкий. Друг стоял у его кровати, держа свечу.

– Ты кричал, – сказал он. – Несколько минут. Я пытался разбудить, но ты не…

– Сколько времени?

– Час до рассвета. – Дарен вгляделся в его лицо. – Что тебе снилось?

Марк не ответил. Он смотрел на свою левую руку – ту, которой закрывался от света во сне.

На тыльной стороне ладони темнело пятно. Чёрное, неровное, похожее на след ожога. Пока он смотрел, пятно бледнело – таяло, растворялось, исчезало.

Через минуту кожа была чистой. Как будто ничего не было.

– Марк. – Голос Дарена стал настойчивее. – Что происходит?

– Не знаю, – сказал Марк честно. – Но собираюсь выяснить.

Он откинул одеяло и встал. За окном занимался рассвет – бледный, холодный, безразличный. Новый день. Новая дорога.

И голос из сна, который всё ещё звучал в голове.

Добро пожаловать домой, дитя крови.