Недостижимая 3. Падение

ГЛАВА 3. АРЕСТ

Арест произошёл в пятницу утром – за час до запланированной встречи с Волковым.

Марк не спал третью ночь.

Он лежал на спине, смотрел в потолок и слушал, как дышит Вика – ровно, глубоко, спокойно. Ей снилось что‑то хорошее – иногда она улыбалась во сне, иногда шевелила пальцами, будто играла на невидимом пианино. Рядом, в маленькой кроватке у стены, посапывала Лиза – тихо, едва слышно, только иногда всхлипывала и переворачивалась на другой бок.

А Марк не спал.

Перед глазами всё ещё стояло то письмо. Чёрные буквы на белом фоне, которые он перечитал сто раз, надеясь, что они изменятся, исчезнут, окажутся ошибкой.

«Марк Янсон, вы меня не знаете. Но я знаю вас. Вернее, знал вашего отца. Много лет назад он обещал мне помочь. Не помог. Я потерял всё. Сейчас я вернулся. Я не требую денег. Я не требую извинений. Я требую правды. Встречайтесь со мной. Я скажу, где. Если нет – я приду к вам сам. Ждите».

Кто это мог быть? Конкурент, которого разорил отец? Партнёр, которого обманул? Женщина, которую бросил?

Таких было много. Марк не знал всех.

Он вспомнил разговор с Глебом Сергеевичем.

– Номер не отслеживается, – сказал детектив. – Письмо пришло с обычной почты, обратного адреса нет.

– Что делать?

– Ждать.

– Чего?

– Следующего шага.

Марк ждал.

И дождался.

Утром, едва начало светать, в дверь постучали.

Марк спросонья не понял, что происходит. Сначала он подумал, что это ветер – за окном поднималась метель, снег бил в стёкла, ветер выл в трубах. Но стук повторился – настойчивый, громкий, требовательный.

– Кто там? – спросила Вика, садясь на кровати.

– Не знаю.

Марк встал, натянул джинсы, вышел в коридор.

Вера и Надя уже проснулись, стояли в дверях детской, испуганные.

– Папа, ктото стучит, – сказала Вера.

– Я слышу.

– Это полиция?

– Не знаю. Идите в комнату. Не выходите.

Девочки послушались.

Марк подошёл к двери, посмотрел в глазок.

На крыльце стояли двое – мужчина и женщина. Оба в форме. За их спинами – ещё двое. Чёрный микроавтобус с затемнёнными стёклами.

Обыск, – понял Марк. – Или арест.

Он открыл дверь.

– Марк Янсон? – спросил мужчина.

– Да.

– У нас ордер на обыск. Вы должны проехать с нами для дачи показаний.

– По какому делу?

– По делу о финансовых махинациях и причастности к смерти Сергея Волкова.

Марк замер.

Волков. Сергей Волков. Тот самый, который упал с лестницы двадцать лет назад.

– Я не виновен, – сказал он.

– Это установит суд.

– Я хочу позвонить адвокату.

– Позвоните. Но сначала мы проведём обыск.

Они вошли в дом.

Вика стояла в коридоре, бледная, с трясущимися руками.

– Что происходит? – спросила она.

– Обыск, – ответил Марк. – Не бойся. Всё будет хорошо.

– Марк…

– Я сказал – всё будет хорошо.

Он обнял её, поцеловал в лоб.

– Присмотри за детьми. Я скоро вернусь.

– Ты обещаешь?

– Обещаю.

Оперативники прошли в кабинет, в спальню, в детскую. Вера и Надя плакали. Лиза кричала.

Марк стоял в прихожей, смотрел, как чужие люди роются в его вещах, и чувствовал, как внутри поднимается холод. Тот самый, который он знал много лет назад – до Вики, до детей, до счастья.

На лестнице скрипнуло. Надя стояла на верхней ступени – в пижаме с единорогами, сонная, с растрёпанными волосами. Посмотрела на людей в форме. На Марка.

– Папа уходит? – спросила тихо.

– По делам, маленькая. Скоро вернусь.

– Когда?

– Скоро.

Она сошла со ступени, подошла, обняла – крепко.

– Я буду ждать, – сказала она в его грудь. – Сколько надо.

– Я знаю, Надя.

Пустота возвращается, – подумал он. – Я не пущу её.

Он достал телефон, набрал номер адвоката.

– Борис Самуилович, это Марк Янсон. У меня обыск. Меня забирают.

– По какому делу?

– По делу о смерти Сергея Волкова.

– Я понял. Ничего не подписывайте. Ничего не говорите без меня.

– Хорошо.

– Я выезжаю.

Адвокат сбросил звонок.

Через час Марка увезли.

Вика стояла на крыльце, держала на руках плачущую Лизу. Вера и Надя прижимались к ней, всхлипывали.

– Папа вернётся? – спросила Вера.

– Вернётся.

– Когда?

– Скоро.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Вика смотрела вслед чёрному микроавтобусу, пока он не скрылся за поворотом.

Потом завела детей в дом.

Закрыла дверь.

В машине Марк сидел между двумя оперативниками.

Руки не скованы – но он чувствовал себя связанным. Слова не шли. Мысли путались.

Волков. Сергей Волков. Отец Волкова упал с лестницы. Мой отец был замешан.

Он вспомнил фотографию из письма – молодой мужчина в военной форме, улыбающийся. И женщина с длинной косой.

Его жена. Его сын.

– Далеко? – спросил он.

– В Москву. В СИЗО.

– Я хочу позвонить.

– Позвоните.

Марк достал телефон, набрал номер Кирилла.

– Алло, – ответил друг.

– Кир, меня везут в СИЗО.

– Что?

– Обыск. Арест. Дело Волкова.

– Какого Волкова?

– Того, который умер двадцать лет назад.

– Это не твоя вина.

– Знаю. Но они так не считают.

– Я помогу.

– Спасибо.

– Ты не один, Марк.

– Знаю.

Марк сбросил звонок.

СИЗО встретило его запахом хлорки и страха.

Каменные стены, железные двери, лампы дневного света. Оперативники передали его конвоирам, те провели в кабинет следователя.

Женщина лет сорока, с острыми чертами лица и холодными глазами, сидела за столом, листала папку.

– Марк Янсон? – спросила она.

– Да.

– Я следователь Анна Соболева. Садитесь.

Марк сел.

– Где мой адвокат?

– Едет.

– Тогда я буду ждать.

– Ждите.

Она вышла.

Марк остался один.

Он сидел на жёстком стуле, смотрел на голые стены и думал о семье.

Вика одна с тремя детьми. Вера и Надя плачут. Лиза не понимает, где папа.

Он сжал кулаки.

Я вернусь. Я должен.

Через час приехал Борис Самуилович – старый, седой, с портфелем и усталыми глазами.

– Ну что, – сказал он. – Рассказывайте.

– Меня обвиняют в финансовых махинациях и причастности к смерти человека, который умер двадцать лет назад.

– Это серьёзно.

– Я не виновен.

– Понимаю. Но нужно доказать.

Адвокат открыл портфель, достал блокнот, ручку.

– Что вы знаете о Волкове?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Отец не говорил со мной о делах.

– Плохо.

– Почему?

– Потому что доказать вашу невиновность будет сложно.

– Но можно?

– Всё можно. Но нужно время.

– У меня есть время.

– У вас его мало. Следствие будет быстрым.

Марк молчал.

Адвокат вздохнул.

– Будем работать, – сказал он.

Конец главы 3

Домой Марк вернулся через три дня. Вика встретила у ворот. Просто обняла. Молчала.

В прихожей его встретили дети. Лиза прибежала первой – с топотом маленьких ног.

– Папа! Папа здесь!

– Здесь, маленькая. Никуда не ухожу.

– Ты долго! – упрекнула она.

– Знаю. Прости.

– Ладно. – Пауза. – Папа, я соскучилась.

– Я тоже. Очень.

ГЛАВА 4. ТЮРЬМА

Марка провели в камеру предварительного заключения в десять часов вечера.

Коридор был длинным, выкрашенным в бледнозелёный цвет – тот самый «казённый», который вызывает тошноту с первого взгляда. Лампы дневного света мерцали, гудели, отбрасывали на стены жёлтосерые пятна. Пол был бетонным, холодным, и шаги конвоиров гулко отдавались в тишине.

– Заходи, – сказал один из них, открывая дверь.

Марк переступил порог.

Камера была маленькой – шагов пять в длину, три в ширину. Две койки, железные, с тонкими матрасами. Стол, привинченный к полу. Умывальник. Параша в углу, отгороженная ширмой. Окно – узкое, под самым потолком, с решёткой.

На одной из коек лежал человек.

Он был немолод – лет пятидесяти, с седой щетиной и глубокими морщинами на лице. Одет в тюремную робу, на ногах – тапочки на босу ногу. Он повернул голову, посмотрел на Марка.

– Новенький? – спросил он.

– Да.

– За что?

– Не знаю.

Человек усмехнулся.

– Все так говорят.

Он сел, свесил ноги с койки.

– Меня зовут Михаил. Будешь сидеть со мной.

– Марк.

– Хорошее имя. Садись.

Марк сел на свободную койку. Матрас был тонким, пружины впивались в спину. Пахло сыростью, потом и чем‑то кислым – то ли от параши, то ли от немытой посуды.

– Первый раз? – спросил Михаил.

– Да.

– Боишься?

– Немного.

– Не бойся. Здесь не убивают. Обычно.

Марк посмотрел на него.

– А что здесь делают?

– Ждут.

– Чего?

– Следствия. Суда. Приговора. Апелляции. Освобождения. Смерти.

Он сказал это спокойно, будто перечислял дни недели.

Марк замолчал.

Ночь была длинной.

Марк лежал на спине, смотрел в потолок и слушал, как дышит Михаил – тяжело, с присвистом, иногда всхрапывал. В коридоре раздавались шаги конвоиров, где‑то далеко кричал человек – то ли пьяный, то ли сумасшедший.

Вика, – думал Марк. – Вера. Надя. Лиза.

Он представил их лица. Вика – бледная, испуганная, но старается держаться. Вера – плачет, но не показывает. Надя – молчит, сжимает кулаки. Лиза – не понимает, где папа, требует кашу.

Я вернусь, – пообещал он мысленно. – Я должен.

Закрыл глаза.

Сон не шёл.

Утром принесли завтрак.

Жидкая каша, кусок хлеба, кружка чая – тёплого, сладкого, с запахом ржавчины. Марк не ел. Михаил съел всё и его порцию.

– Глупый, – сказал он. – Есть надо. Силы нужны.

– Нет аппетита.

– Появится. Дня через три.

Он вытер рот рукавом.

– Ты кого ждёшь? – спросил он.

– Адвоката.

– Он придёт.

– Откуда знаешь?

– Потому что ты богатый. У богатых всегда есть адвокаты.

Марк промолчал.

– А ты зачем здесь? – спросил он.

– Убил человека.

– Зачем?

– Он заслужил.

Михаил сказал это без сожаления, без гордости. Просто констатировал факт.

– Сколько дали?

* * *

Флешбэк. Марку было десять лет. Лето. Отец взял его на рыбалку – вдвоём, без матери. Они сидели на берегу маленькой речушки, молчали.

– Отец, ты счастлив? – спросил Марк вдруг.

Отец помолчал.

– Иногда, – сказал он. – Вот сейчас – да.

– А когда нет?

– Когда занят и забываю о главном. – Пауза. – Счастье – это когда есть время смотреть на воду. Запомни.

– Не очень понимаю.

– Поймёшь.

Марк понял – сорок лет спустя, лёжа на жёсткой кровати в камере.

– Двенадцать лет.

– Осталось?

– Три.

– Скоро выйдешь.

– Скоро.

Он замолчал.

Марк не стал спрашивать дальше.

В полдень пришёл адвокат.

Борис Самуилович сидел в комнате для свиданий – за стеклом, с портфелем на коленях. Марк взял трубку.

– Ну что? – спросил он.

– Плохо, – ответил адвокат. – У них есть документы. Поддельные, но убедительные.

– Какие?

– Финансовые отчёты, подписанные вами. Показания свидетелей. Экспертизы.

– Я не подписывал.

– Понимаю. Но суду нужно доказать.

– Докажите.

– Постараюсь.

– Сколько это займёт?

– Недели. Может быть, месяцы.

– А я?

– Вы будете здесь.

Марк замолчал.

– Как семья? – спросил он.

– Вика держится. Дети плачут.

– Передайте ей, что я люблю их.

– Передам.

– И что я вернусь.

– Хорошо.

Адвокат положил трубку, вышел.

Марк остался один.

Через два дня его выпустили под залог.

Сумма была огромной – всё, что было на счетах. Марк подписал бумаги, не читая. Ему хотелось только одного – домой.

Вика ждала его на крыльце.

Она стояла в старой куртке, растрёпанная, с красными глазами. Увидела его, побежала, обняла.

– Ты вернулся, – прошептала она.

– Я обещал.

– Я боялась.

– Не бойся. Я здесь.

Она плакала.

Марк гладил её по спине, по волосам, по плечам.

– Дети? – спросил он.

– В школе.

– А Лиза?

– У мамы.

– Хорошо.

Он взял её за руку, повёл в дом.

Дома было холодно.

Вика не топила печь – не было времени. Марк прошёл в гостиную, сел на диван.

– Рассказывай, – сказал он.

– После твоего ареста пришли люди. Обыскали всё. Забрали компьютеры, документы, деньги.

– Сколько?

– Всё.

– Совсем всё?

– Осталось немного. На жизнь.

Марк закрыл глаза.

– Это Волков, – сказал он.

– Кто?

– Сергей Волков. Сын того, кто упал с лестницы.

– Ты думаешь, это он?

– Уверен.

– Что ему нужно?

– Разрушить меня.

Вика села рядом.

– Мы справимся, Марк.

– Справимся.

– Ты сильный.

– Благодаря тебе.

Она поцеловала его.

Вечером приехали дети.

Вера вбежала первой, бросилась на шею.

– Папа, ты вернулся! – закричала она.

– Вернулся, маленькая.

– Ты больше не уйдёшь?

– Никогда.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Надя подошла тихо, обняла.

– Я знала, что ты вернёшься, – сказала она.

– Откуда?

– Ты сильный.

Марк погладил её по голове.

– Умница, – сказал он.

Лиза спала у Александры. Её решили не будить.

Ночью Марк долго не мог уснуть.

Он неподвижно лежал, глядя в потолок и перебирая мысли.

Волков. Сын Волкова. Он хочет разрушить меня.

Он вспомнил тот разговор – человек в чёрном пальто, который сказал: «Твой отец убил моего. Я разрушу твою жизнь».

Теперь он знал имя.

Теперь он знал врага.

Я найду тебя, – подумал Марк. – И я остановлю тебя.

Конец главы 4

ГЛАВА 5. ПУСТОТА

Марк проснулся от того, что Лиза трясла его за плечо.

– Папа, вставай! – требовала она. – Солнце уже высоко! Я хочу кушать!

Он открыл глаза. Девочка стояла у кровати – растрёпанная, в розовой пижаме, с надутыми губами. Ей было полтора года, но она уже научилась командовать.

– Что ты хочешь? – спросил Марк хриплым голосом.

– Кашу!

– Какую?

– Вкусную!

– Манную?

– Нет! Рисовую!

– С чем?

– С вареньем!

– Какого варенья нет в доме.

– А какое есть?

– Вишнёвое.

– Тогда с вишнёвым!

Марк тяжело выдохнул. Встал, натянул джинсы, пошёл на кухню.

Вика сидела за столом, пила чай. Вера и Надя уже позавтракали, собирались в школу.

– Ты как? – спросила Вика.

– Хорошо.

– Не ври.

– Нормально.

– Это тоже неправда.

Марк сел рядом, взял её за руку.

– Я справлюсь, – сказал он. – Мы справимся.

Она молча кивнула.

Лиза залезла на стул, потребовала кашу. Марк сварил рис, добавил вишнёвое варенье, поставил перед ней.

– Вкусно? – спросил он.

– Да, – ответила Лиза. – Но с клубничным было бы вкуснее.

– Клубничное съели.

– Кто?

– Ты.

– Неправда!

– Правда. Вчера.

Лиза надулась, но есть не перестала.

После завтрака Марк ушёл в кабинет.

Компьютера не было – оперативники забрали его при обыске. Ноутбук Вики тоже. Остался только старый планшет, который валялся в ящике стола.

Марк включил его, открыл почту.

Новых писем не было.

Он набрал номер Кирилла.

– Алло, – ответил друг.

– Кир, ты в офисе?

– Да.

– Что с документами?

– Всё забрали. Я ничего не могу сделать.

– А как же партнёры?

– Ждут. Боятся.

– Чего?

– Что ты виновен.

– Я не виновен.

– Понимаю. Но они не знают.

Марк замолчал.

– Что делать? – спросил он.

– Ждать.

– Чего?

– Следствия. Суда. Оправдания.

– Долго?

– Недели. Месяцы.

– А деньги?

– Закончатся.

– Тогда что?

– Тогда придётся продавать.

Марк закрыл глаза.

– Понял, – сказал он. – Спасибо.

– Не за что.

Кирилл сбросил звонок.

В обед приехала Александра.

– Зять, ты как? – спросила она, снимая пальто.

– Нормально, тёща.

– Не ври.

– Все так говорят.

– Потому что ты плохо врёшь.

* * *

Марк вспоминал последний разговор с отцом – за месяц до его смерти. Первая настоящая ссора за все двадцать пять лет.

– Отец, та схема с поставщиком – это неправильно.

– Ты молодой. Не понимаешь.

– Достаточно понимаю.

– Нет. – Спокойно, без злобы, но твёрдо. – Есть законы написанные. Есть неписаные. Надо знать оба.

– Это оправдание.

– Это реальность. Всё, что у тебя есть – дом, образование, возможности – появилось не само. Ты думаешь об этом?

Марк молчал.

– Когданибудь поймёшь, – сказал отец.

Они помирились через две недели. Через месяц отца не стало.

Я понял, отец. Только не так, как ты думал. Я понял: никакая цель не оправдывает человеческую жизнь.

Она прошла на кухню, поставила сумки на стол. Достала банки с соленьями, варенье, пироги.

– Ешьте, – сказала она. – Голодными не ходите.

– Спасибо, – ответила Вика.

– Не за что.

Александра села рядом.

– Марк, я хочу с тобой поговорить.

– О чём?

– О твоём отце.

Он замер.

– Что вы знаете?

– Многое. Ян Янсон был не хорошим человеком.

– Понимаю.

– Но ты не он.

– Понимаю.

– Тогда не позволяй прошлому разрушить твоё будущее.

Марк молчал.

– Ты слышишь меня? – спросила Александра.

– Слышу.

– И что ты ответишь?

– Я не позволю.

– Тогда действуй.

Она встала, пошла помогать Вике.

Марк остался один.

Вечером, когда дети уснули, он вышел на веранду.

Звёзды были яркими, холодными. Ветер стих, и тишина стояла такая, что слышно было, как дышит лес.

Он думал о Волкове.

Сергей Волков. Сын человека, который умер двадцать лет назад. Человек, который поклялся разрушить его жизнь.

Где ты? – думал Марк. – Что ты делаешь?

Он достал телефон, набрал номер Глеба Сергеевича.

– Алло, – ответил детектив.

– Глеб Сергеевич, это Марк. Мне нужно найти человека.

– Кого?

– Сергея Волкова. Сын того, кто упал с лестницы.

– Я понял. Займусь.

– Спасибо.

– Не за что. Но будьте осторожны. Он опасен.

– Понимаю.

Марк сбросил звонок.

Вошла Вика.

– Ты чего не спишь? – спросила она.

– Думаю.

– О чём?

– О Волкове.

– Найдёшь его?

– Должен.

– А если нет?

– Тогда он найдёт меня.

Вика села рядом.

– Я боюсь, Марк.

– Не бойся.

– Не могу.

– Тогда бойся вместе со мной. Вместе легче.

Она положила голову ему на плечо.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Понимаю.

– Скажи это.

– Я люблю тебя, Вика. И я не дам ему разрушить нашу семью.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она поцеловала его.

Ночью Марку приснился Волков.

Он стоял в чёрном пальто, смотрел на него холодными глазами.

– Ты не остановишь меня, – сказал он.

– Остановлю.

– Чем?

– Правдой.

– Правда на моей стороне.

– Нет. Правда на стороне жизни.

Волков усмехнулся.

– Посмотрим.

Он исчез.

Марк проснулся в холодном поту.

Конец главы 5

Вечером Марк сидел в кабинете. Вика вошла без стука, встала рядом, положила руку на его плечо.

– Ты думаешь об отце.

– Да.

– Что решил?

– Встречусь с Волковым. Почеловечески.

– Кирилл с тобой.

– Конечно.

– Марк. Что бы ты ни узнал – ты помнишь, что я тебе говорила?

– Ты не виноват. Я помню.

– Но?

– Но если отец действительно причинил этому человеку такую боль – у меня есть перед ним долг. Человеческий.

Вика кивнула.

– Только не дай этому долгу тебя сломать.

– Не дам. Обещаю.

ГЛАВА 6. СВИДАНИЕ

Вика проснулась в пять утра.

За окном было ещё темно – только фонарь у ворот разгонял тьму, выхватывая из неё мокрый асфальт и голые ветки яблонь. Дождь моросил, стучал по крыше, стекал по стёклам. Она лежала в постели одна – Марка увезли вчера вечером, после того как суд отказал в повторном залоге.

– Второй раз не дают, – сказал адвокат. – Будут держать до суда.

– Сколько?

– Месяц. Может быть, два.

Вика не плакала. Она решила, что будет сильной. Ради Марка. Ради детей.

Она встала, натянула халат, прошла на кухню.

Чайник закипел. Вика заварила чай, села у окна.

В доме было тихо – только дети спали, только дождь шумел.

Она думала о Марке.

О том, как он выглядел вчера – бледный, уставший, но не сломленный.

– Я справлюсь, – сказал он перед тем, как его увели.

– Понимаю.

– Присмотри за детьми.

– Присмотрю.

– Я люблю тебя.

– Понимаю.

– Скажи это.

– Я люблю тебя, Марк. И я буду ждать.

Он улыбнулся.

Конвоиры увели его.

Вика осталась одна.

В семь часов проснулись Вера и Надя.

– Мама, где папа? – спросила Вера, выходя из спальни.

– Папа в командировке.

– Надолго?

– Не знаю.

– А когда вернётся?

– Скоро.

Вера нахмурилась.

– Ты врёшь, – сказала она.

– Нет.

– Врёшь. Я вижу. Ты плакала.

Вика подошла, обняла её.

– Папа не в командировке, – сказала она. – Папа в тюрьме.

– За что?

– Его обвиняют в том, чего он не делал.