Красный код «Изгой»

Введение

Дорогие читатели!

Приветствую вас на страницах романа «Красный Код: Изгой». Спасибо, что решили уделить этой истории свое время – в нашем быстром мире это самый ценный ресурс, и я это искренне ценю.

Эта книга для меня – особенный проект. Я хотел создать не просто боевой киберпанк, а историю, которую вы сможете почувствовать. Историю о памяти, человечности и выборе в мире, где даже ваши воспоминания могут принадлежать корпорации.

Чтобы максимально погрузить вас в атмосферу, я решил дополнить текст уникальными иллюстрациями. Это не просто картинки – это визуальный дневник, Сделанный тоже через генерацию картинок с моим уникальным стилем «скетчбук» обрывков памяти и цифровых сбоев, который будет сопровождать вас из главы в главу.

Посмотрите на иллюстрацию ниже. На ней написано: «Соавторы: Партнерство».

Это выдал мне Gemini когда я спросил как он относится к нашей совместной работе. Понимаю что дальше конечно будет больше жути и киберпанка, философии и конечно же эмоций. Будет интересно читайте дальше.

Я вкладываю в эту историю эмоции и смыслы, а мой ИИ-напарник помогает перенести это на фактурную бумагу в виде грубых карандашных штрихов и акварельных пятен. Это наше общее пламя творчества.

Я надеюсь, что вы почувствуете это тепло.

Устраивайтесь поудобнее. Система запущена. И помните: не каждому коду можно доверять.

Буду рад каждому вашему лайку, комментарию и добавлению в библиотеку – для меня, как для автора, ваша отдача – лучший стимул писать дальше!

ПРОЛОГ: ДОСТАВКА

[Москва. 12 ноября 2049 года. Сектор «Жилой-15»]

[БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ ДРОНА GOSPIT-749 /// СТАТУС: FPV-ТРАНСЛЯЦИЯ]

Мир дрожит. Камера грузового дрона несется сквозь свинцовое небо Москвы. Внизу – бесконечная река мокрого бетона, разрезанная венами неоновых вывесок, которые в этом густом, жирном тумане кажутся размытыми гематомами на теле города.

Дрон закладывает крутой вираж, едва не задевая искрящий кабель, и пикирует во двор-колодец. Здесь, на дне мегаполиса, зима уже смешалась с вечной сажей. Оптика выхватывает странную пару, медленно бредущую к подъезду. Сгорбленная старушка в потертом пальто едва переставляет ноги по льду, а её бережно поддерживает под локоть андроид.

Это новейший прототип гражданской серии «Пионер-М». Его белые глянцевые панели и открытые узлы сервоприводов выглядят чужеродно среди грязи и снега. Кто-то заботливый нарядил безликую машину в нелепое старое шерстяное пальто и кепку – трогательная, наивная попытка очеловечить пластик. Робот двигается с осторожной, слегка дерганой механикой, сканируя каждый сантиметр скользкой поверхности, чтобы его подопечная не упала. [АНАЛИЗ ОБЪЕКТА: ЭМПАТИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ ПОДТВЕРЖДЕНА]

Резкий подъем на пятнадцатый этаж. Дрон зависает у грязного окна. Створка распахивается рывком. В проеме стоит мужчина в несвежей майке-алкоголичке. На лбу у него сдвинут громоздкий, исцарапанный VR-шлем, а глаза пусты и расфокусированы – его грубо выдернули из сладкой цифровой иллюзии в серую реальность. Он, чертыхаясь, протягивает запястье с вживленным чипом. Писк сканера. Механическая клешня разжимается, и коробка с пиццей падает ему в руки.

В воздухе между дроном и окном вспыхивает голограмма – ярко-желтый, издевательски веселый смайлик, который подмигивает мужчине. – «ГосПит» благодарит вас! Спасибо, что выбрали реальность! – бодро рапортует синтетический голос.

Окно с грохотом захлопывается. Дрон разворачивается и летит дальше, к своей истинной цели – монументальному зданию с колоннами, виднеющемуся сквозь смог. Школа №12.

На карниз третьего этажа, стряхнув крыльями ледяную влагу, садится воробей. Он наклоняет голову, смотрит на стекло черным глазом-бусинкой. Внутри зрачка с тихим щелчком срабатывает затвор микро-объектива. Наблюдение началось.

ГЛАВА 1: ПРОТОКОЛ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ

В классе пахло мелом и перегретым пластиком. Солнечный свет, густой и пыльный, падал на исцарапанные парты. Мария сидела за третьей партой. В этой версии реальности – в защитной симуляции, которую выстроил вокруг своего разума хакер Коршунов, – её звали Таня.

Класс жил своей обычной, сонной жизнью. С задней парты донесся громкий, неприличный зевок. Рыжий парень в очках уронил стилус, и тот с сухим щелчком покатился по полу. – Сидоров, если ты продолжишь спать, я отправлю тебя на дефрагментацию к директору, – устало бросил учитель, не оборачиваясь от доски. Класс прыснул сдавленным смехом. Девочка с первой парты, отличница с туго заплетенной косой, громко перелистнула страницу бумажного учебника – редкая роскошь в цифровом мире, доступная только детям элиты. Звук шелестящей бумаги казался здесь почти кощунственным.

Мария сидела за третьей партой, подперев щеку кулаком. В этой версии реальности – в симуляции, скрупулезно воссозданной на серверах «Октября» по архивам 2035 года, – её звали Таня. На ней было растянутое серое худи, скрывающее фигуру, а волосы были собраны в небрежный пучок. Она была наблюдателем. Охотником, который притворяется жертвой.

Рядом с ней сидел Макс. Он грыз колпачок ручки, выводя формулы. Он выглядел живым, здоровым, семнадцатилетним. Мария знала правду. На самом деле Макс – или то, что от него осталось – сейчас плавал в био-геле в лаборатории «Октября», этажом ниже. Его тело было сожжено нейро-шоком при попытке задержания, но сознание они успели перехватить. Теперь его разум был сейфом, а Мария – медвежатником.Она смотрела на него и вспоминала разговор с Ковровым два часа назад.

Подполковник Ковров стоял у окна, глядя на серую, дождливую Москву. На его столе лежала толстая картонная папка с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». – Как она сегодня? – спросил он, не оборачиваясь. – Ты была в «Тихой Гавани»?

Мария кивнула. Она только что вышла из сектора элитного VR-хосписа. – Да. У неё всё хорошо. В её мире сегодня воскресенье. Папа «ушел в магазин». Она пекла пирог. Мария сглотнула ком в горле. В реальности тело её матери Елены лежало в капсуле. Иссохшее, опутанное трубками. Но «Октябрь» тратил гигаватты энергии, чтобы поддерживать для её разума идеальную иллюзию прошлого.

– Она узнала тебя? – Нет. Она думает, я соседка. Говорит, что «её Машенька еще в школе», – голос Марии дрогнул. – Аркадий Петрович, там был сбой. Текстуры кухни поплыли. Она испугалась.

Ковров повернулся. Он подошел к столу и положил руку на папку. – Серверы стареют, Маша. Чтобы твоя мама жила в вечном лете, нам нужны новые мощности. И новые коды шифрования.

Он открыл папку. Там лежали два фото. На первом – Максим Коршунов при задержании. Худой, обросший, с безумными глазами, подключенный к самодельной деке. На втором – молодая девушка с нежной улыбкой и родинкой над губой.

– Мы взяли его тело, но разум он заблокировал, – сказал Ковров, постукивая пальцем по фото парня. – Он создал «Школу». Замкнутый цикл памяти. Мы не можем взломать его брутфорсом – он просто сотрет себя. Нам нужен ключ.

Ковров подвинул к Марии фото девушки. – Это Татьяна. Его жена. Она погибла два года назад при зачистке сектора «Заря». Он любил её до безумия. Именно ради неё он и создал эту симуляцию. Он пытается прожить с ней жизнь, которой у них не было.

Подполковник достал чип с модификатором внешности и положил его поверх фото. – Ты войдешь туда под её именем. Ты наденешь её лицо, её голос, её привычки. Ты станешь Таней. – Это жестоко, – тихо сказала Мария. – Это необходимо, – отрезал Ковров. – Влюби его в себя заново. Стань его якорем. Как только он откроется тебе, как только поверит, что ты – это она… он покажет тебе «Дверь». Код обхода Семерки.

Он заглянул ей в глаза. – Принеси мне этот код, Маша. И я лично прослежу, чтобы сервер твоей мамы обновили до класса «Люкс». Она никогда больше не увидит черных стен.

Мария молчала секунду. Потом взяла чип. – Я сделаю это.

[КОНЕЦ ФЛЕШБЭКА]

В классе Мария моргнула, отгоняя воспоминание. Она посмотрела на свое отражение в темном экране выключенного планшета на парте. На неё смотрела не Мария Колесникова. На неё смотрела Таня. Та самая родинка над губой. Те же теплые глаза. Мария чувствовала себя воровкой, укравшей чужую жизнь.

«Прости, Макс, – подумала она, глядя, как он грызет ручку. – Ты любишь призрака. А мне нужно спасти живую мать».

Учитель у доски резко постучал мелом по схеме передачи данных. Звук вышел сухим, неприятным. – Вопрос на засыпку, – его голос разрезал сонную тишину класса. – В протоколе BB84 есть перехватчик. Назовем её Ева. Если Ева пытается перехватить ключ, почему Алиса и Боб неизбежно узнают об этом? Почему наблюдатель не может остаться невидимой?

В классе повисла тишина. Слышно было только гудение кулеров. Макс дернулся, собираясь поднять руку, но замер. Он посмотрел в свою тетрадь, на цепочку уравнений, и нахмурился. Что-то не сходилось. Он знал ответ интуитивно, но математика его подводила.

– Потому что нельзя просто смотреть, – тихий голос раздался у самого его уха.

Макс вздрогнул и повернулся. Мария (Таня) даже не смотрела на доску. Она смотрела прямо на него, и в её взгляде была пугающая, взрослая ясность. – Смотреть – значит трогать, Макс, – прошептала она. – Наблюдатель не просто фиксирует фотон. Он меняет его спин. Ты пытаешься описать пассивное наблюдение, а в квантовом мире его не существует.

Она мягко забрала ручку из его ослабевших пальцев. – Позволь.

Мария склонилась над его тетрадью. Их плечи соприкоснулись. Тепло было настоящим, электрическим. Она провела линию, зачеркивая его громоздкую формулу. Но вместо того чтобы написать правильное уравнение, грифель вывел изящный, плавный изгиб – контур женского профиля.

В этот момент её взгляд упал на левую руку Макса. Он нервно прикрывал ладонью что-то на краю стола. Инстинкт «Монтажера» сработал быстрее мысли. Мария перехватила его запястье и резко отвела руку в сторону.

Под его ладонью лежала старая, потертая серебряная монета. На металле была грубо выгравирована свернувшаяся в кольцо кобра.

Реальность моргнула. Солнечный свет за окном на долю секунды сменился на статичный зеленый шум. Смешки одноклассников превратились в искаженный скрежет.

– Откуда у тебя метка «Кобры»? – голос Марии изменился. Из него исчезла школьная мягкость, проступил металл майора Управления.

Макс поднял на неё глаза. В его зрачках не было больше влюбленности школьника. Там бежали строки кода. Взгляд стал жестким, холодным – взглядом Максима Коршунова. – Они ждали тебя, Мария, – его голос зазвучал как эхо тысячи голосов. – Я не хакер. Я – дверь. И ты только что в неё вошла.

Монета на столе задрожала. Металл потек, превращаясь в жидкую ртуть. Змея поднялась, раздувая капюшон, готовясь к броску. Система Марии взвыла: [УГРОЗА ВЗЛОМА]. Но Мария не отшатнулась. Она поняла правила игры. Чтобы войти в защищенную сеть, нужно позволить ей войти в тебя. Она была готова. Она не стала ставить блок. Наоборот, она сделала едва заметное движение шеей навстречу змее.

– Давай, – одними губами произнесла она. – Покажи мне, из чего ты сделан.

Укус.

Глава 2 ОУРОБОРОС

Мир взорвался. Школа, парты, солнце – всё разлетелось на миллионы горящих полигонов. Мария приняла удар. Ледяной, чужеродный код ворвался в её вены, прожигая нейроинтерфейс.

Она оказалась висящей в черной пустоте Абстрактной Зоны. Сюрреалистичный пейзаж, построенный из обломков чужих взломанных данных. Небо здесь было цвета «белого шума» старого телевизора, а под ногами хрустело стекло разбитых фаерволов.

В центре этого хаоса висел Макс. Он был распят на толстых, пульсирующих оптоволоконных кабелях, которые врезались прямо в его цифровое тело. Вокруг него, материализуясь из тумана, возникли три фигуры. У них не было лиц – только зеркальные маски, по которым бежали хэш-суммы. Аватары «Кобр». Стражи.

– «Октябрь» прислал к нам свою лучшую суку, – голос «Кобр» звучал отовсюду, искаженный, многослойный. – Ты глотаешь наш яд и всё ещё стоишь? Впечатляет.

Мария сплюнула виртуальную кровь. Капли, падая, превращались в нули и единицы. Она выпрямилась. Её школьное худи исчезло. Теперь на ней был её истинный аватар – лаконичный черный операторский костюм. – Вы неправильно поняли, – сказала она тихо. – Я не глотала яд. Я просто искала дверь. И вы любезно мне её открыли.

Фигуры двинулись на неё, готовя атакующие скрипты. Мария улыбнулась хищной улыбкой. – Вы в моем павильоне. Камера! Мотор!

Она щелкнула пальцами.

1. СВЕТ (Color Grading) – Сменим экспозицию! Мария выкрутила контрастность пространства на максимум. Небо Абстрактной Зоны вспыхнуло ослепительным, «хирургическим» белым светом. Для хакеров, привыкших к сумраку даркнета, это было равносильно удару ножом по глазам. Их зеркальные маски пошли трещинами. Стражи закричали, закрываясь руками.

2. ДЕКОРАЦИИ (Gravity Shift) – Удалить фон! Она сделала резкий жест вниз. «Пол» под ногами хакеров превратился в жидкую ртуть. Гравитация инвертировалась. «Кобры» беспомощно взмыли вверх, теряя ориентацию, барахтаясь в воздухе, как рыбы без воды.

3. МОНТАЖ (Hard Cut) Один из стражей попытался кинуть в неё «логическую бомбу». Мария просто моргнула. – Hard Cut! В корзину! Время для него зациклилось. Он застрял в анимации замаха – его рука дергалась назад и вперед в бесконечной петле. Он превратился в битый файл.

Второй попытался выставить щит. Мария повела рукой, «стирая» его слой. Хакер исчез, стертый из восприятия системы.

Остался последний. Тот, что охранял Макса. Мария подошла к нему вплотную. – Ты мне не нравишься, – прошептала она. – У тебя плохая эмпатия. Она коснулась его маски и транслировала в него всю свою человеческую боль. Маска взорвалась, аватар распался в пыль.

Тишина. Мария стояла перед Максом. Победа была полной. – Снято, – выдохнула она. Она потянулась к кабелям, чтобы освободить его. – Макс, проснись. Нам пора домой.

Но как только её пальцы коснулись центрального провода, по нему пробежал не код «Кобр», а код самого Макса. На груди распятого хакера засветился знак Кобры. – Ты всё-таки пришла, – голос Макса зазвучал не снаружи, а внутри её головы. – Спасибо, что зачистила охрану, Мария. Они мне мешали.

Мария замерла. Она поняла ошибку. Кабели не держали его. Они питали его. Он был не узником. Он был сервером.

В реальном мире, в операторской, тело Марии выгнулось дугой. [КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА] [ВНЕДРЕНИЕ СТОРОННЕГО КОДА] Белый свет победы начал меркнуть, окрашиваясь в ядовито-зеленый. – Ты использовал меня… – прошептала она. – Я дал тебе драму, которую ты искала, – ответил Макс, перекачивая через неё вирус в «Октябрь».

Мария поняла: она стала «троянским конем». Через секунду её мозг выгорит. Боль исчезла. На смену ей пришел холод. Абсолютный ноль. Она чувствует, как её личность стирается. Сначала исчезло имя. Потом звание. Потом лицо матери. Остался только шум

Глава 3 АРХИВНЫЙ ФАЙЛ: «ПОСЛЕДНИЙ ВЕЧЕР»

…Боль исчезла. На смену ей пришел абсолютный холод. Личность Марии стиралась, как файл, который перезаписывают нулями. Сначала исчезло звание. Потом имя. Потом страх. Остался только белый шум.

И в этой абсолютной, мертвой темноте, на самом дне умирающего разума, вдруг зажегся теплый, дрожащий огонек. Это был не неон. Не холодный LED-свет серверов. Это был фитиль старой керосиновой лампы.

[ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДАННЫХ… 12%]

Резкий, сладковатый запах ударил в нос. Запах, которого не существовало в мире «Октября». Канифоль. Нагретая сосновая доска. Пыль на старой занавеске.

Мария открыла глаза. Ей было семь лет. Её ноги в сандалиях не доставали до пола и болтались в воздухе. Она сидела на веранде старой дачи. За окном была не вечная серая зима, а густой, синий августовский вечер. Где-то в траве трещали настоящие, живые кузнечики – звук, который в городе давно заменили гудением трансформаторов.

Напротив, за столом, заваленным разобранными микросхемами и мотками медной проволоки, сидел отец. Он не был тем «Великим Архитектором» с парадных портретов в архивах. Он был усталым мужчиной в растянутом свитере, с закатанными рукавами. На его пальцах были следы ожогов и машинного масла. Он держал в руках паяльник, и тонкая струйка сизого дыма поднималась к деревянному потолку.

– Пап, ты чинишь мир? – спросила маленькая Маша, болтая ногами.

Отец вздрогнул, словно очнувшись от тяжелых мыслей. Он отложил паяльник на подставку и посмотрел на неё поверх очков. В его глазах была такая бесконечная любовь и такая же бесконечная тоска, что взрослая Мария (наблюдающая это изнутри) захотела закричать.

– Нет, Маша, – он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Мир починить нельзя. Он работает на неправильном коде. Люди отдали свою свободу за удобство, дочка. Они строят стены из цифр, чтобы спрятаться от самих себя.

Он порылся в куче деталей на столе и достал что-то, завернутое в промасленную тряпку. – Но любую стену можно сломать, если знать резонансную частоту.

Отец развернул ткань. На грубых досках стола лежал кулон. Тяжелый, из потемневшего серебра. Дракон, свернувшийся в кольцо, кусающий свой хвост. Оуроборос. Его чешуйки были выгравированы с невероятной точностью – казалось, они состоят из микроскопических цифр. Глаза дракона были закрыты.

– Он страшный, – тихо сказала Маша.

Отец покачал головой. Он взял кулон в свои большие, теплые руки, согревая металл. – Он не страшный. Он просто… дикий. В мире, где всё посчитано и предсказано, только дикость может быть свободной. Он жестом подозвал её. Маша соскочила со стула и подошла. Отец надел кулон ей на шею. Серебро было тяжелым, оно легло на грудь как якорь.

– Послушай меня, Мария, – его голос стал серьезным, почти жестким. Он взял её за плечи и посмотрел прямо в душу. – Однажды они придут. «Октябрь», Семерка… неважно, как они будут себя называть. Они захотят забрать твою память. Они захотят сделать тебя послушной функцией. Заставить тебя забыть этот вечер, этот запах, меня.

– Я не забуду, – прошептала она.

– Забудешь. Они умеют стирать всё, – он сжал её плечи крепче. – И вот тогда… когда ты будешь падать в темноту… когда ты перестанешь понимать, где ты, а где код… Ты должна разбудить его.

Маша коснулась пальцем холодного носа дракона. – А что он сделает? Он съест плохих людей?

Отец грустно усмехнулся и поцеловал её в лоб. – Дракон не ест людей, Маша. И он не ест данные. Он наклонился к её уху и прошептал главный секрет: – Он сжигает ложь. Он возвращает всё к исходному коду. К нулевой точке. Но помни: он летает только один раз. Потому что после него… не остается ничего прежнего.

Отец выпрямился, и его фигура начала подергиваться, рассыпаясь на крупные пиксели. Веранда начала таять. – Держись за него, дочка! – крикнул он, и его голос превратился в цифровой скрежет. – Ты – не ошибка системы! Ты – моё исправление!

[КОНЕЦ ЗАПИСИ]

– ПРОТОКОЛ «ОУРОБОРОС».

В Абстрактной Зоне спина Марии взорвалась ослепительным светом. Хакеры отшатнулись. Макс, висящий на проводах, поднял голову. – Что это?.. – прохрипел он.

Из спины Марии, разрывая текстуры реальности, вырвались гигантские, сотканные из чистого золотого кода крылья. Её человеческая форма исчезла. Она стала Светом. Она стала Яростью. Золотой Дракон распахнул крылья, закрывая собой горизонт. Его глаза горели как две сверхновые звезды.

Существо открыло пасть и издало беззвучный рев. Зеленая слизь вируса испарилась мгновенно. Аватары «Кобр» рассыпались в пыль. Золотая волна накрыла Макса. Дракон не уничтожил его. Он аккуратно отсек кабели, связывающие его с хакерами, и поглотил его распадающийся код, втягивая внутрь себя.

Слияние завершилось.

Марию выбросило из виртуальности обратно в реальный мир. Она рухнула в операторском кресле, жадно хватая ртом воздух. Тело дымилось. Кулон на шее остывал, превращаясь из раскаленной плазмы обратно в темное серебро. Вокруг творился хаос. Сирены выли, экраны искрили.

Мария с трудом подняла голову. Её взгляд упал на единственный уцелевший монитор. На черном фоне мигнул зеленый курсор. Кто-то извне пробил защиту умирающей системы.

[ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ /// ШИФРОВАНИЕ: OMEGA-LEVEL] [ОТПРАВИТЕЛЬ: GHOST_8]

«У этого пламени знакомый почерк, Мария. Твой отец всегда писал код, как стихи – избыточно, красиво и смертельно опасно. Я думал, Оуроборос сгорел вместе с ним в той лаборатории пятнадцать лет назад. Но я вижу золотой свет. Семерка уже выслала "чистильщиков". Беги к техническому лифту в секторе "С". Я открыл шлюз. Это твой единственный шанс».

Мария прочитала текст. Её губы дрогнули в горькой усмешке. Еще один кукловод. Еще один голос из темноты, который говорит ей, что делать.

– Нет… – прошептала она, и её голос сорвался. – Хватит с меня чужих сценариев.

Она не встала. Она не побежала к сектору «С». Она просто откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, позволяя темноте забрать её. Она слышала топот тяжелых ботинок в коридоре, крики охраны, лязг затворов, но ей было всё равно.

Её сознание отключилось за секунду до того, как дверь операторской выбили штурмовики «Октября».

ЗАТЕМНЕНИЕ.

Глава 4 Шум и Ярость

Темнота была не пустой. Она была наполнена голосами.

Мария плавала в вязком, черном киселе беспамятства. Тело было парализовано блокаторами, веки налиты свинцом, но слух – обостренный нейро-модификациями – выхватывал каждое слово.

– …показатели стабилизировались, но температура ядра всё еще критическая, – женский голос. В нем не было холода, только плохо скрываемая тревога.

Мария с трудом приоткрыла глаза. Картинка плыла. Она лежала на операционном столе в стерильно-белом боксе Изолятора. Над ней склонилась женщина лет тридцати шести. Идеальная укладка, платиновые светлые волосы, белый халат. На бейдже: «Наталья Ветрова. Ведущий нейробиолог». Мария смутно помнила её. Ветрова курировала её тесты еще в Академии. Она всегда давала Марии конфеты после тяжелых симуляций.

Рядом с ней стоял подполковник Ковров. Он смотрел на Марию не как на человека, а как на сломанное дорогое оборудование.

– Каков прогноз, Наташа? – спросил он. – Она нас слышит?

Ветрова посветила фонариком в зрачок Марии, но сделала это бережно, прикрывая ладонью яркий свет. – Реакция зрачка есть. Она в сознании. Товарищ подполковник… Аркадий, – её голос дрогнул, переходя на неуставной тон. – Мы не можем этого сделать. У неё уникальная архитектура личности. Я видела логи из симуляции. То, как она переписала код… Это не сбой. Это эволюция. Если мы сотрем память, мы убьем её. Останется пустая оболочка.

Ковров кивнул, заложив руки за спину. Лицо его оставалось каменным. – Мне не нужна эволюция, Наталья Андреевна. И мне не нужна Мария-личность. Мне нужен мой офицер. Лояльный и управляемый. Он наклонился ближе к Марии. – Она предала протокол. Она пустила врага внутрь. – Она спаслась! – вспыхнула Наташа, заслоняя собой Марию. – Я знаю эту девочку десять лет. Вы просите меня провести лоботомию лучшему оперативнику сектора!

– Я приказываю, – отрезал Ковров. – Выкачивайте данные о коде «Дракон». А потом – полный сброс. Форматирование до заводских настроек. Сотрите ей всё: отца, детство, память об этом сбое.

В этот момент на запястье Коврова ожил коммуникатор. Резкий, тревожный писк разорвал напряжение. Голограмма развернулась в воздухе. На связи был офицер в шлеме, на фоне слышались выстрелы и крики.

– «Медведь» на связи! – голос был молодым, полным ярости и тревоги. Это был капитан Петр Смолов. – Товарищ подполковник, у нас прорыв внешнего периметра!

Ковров нахмурился. – Доложи обстановку, Петр. Кто атакует? – Неизвестные! – прокричал Петр сквозь грохот взрыва. – Работают профессионалы, экипировка уровня «Призрак». Они прожигают переборки термитом! Мы теряем людей в секторе Б! Они идут за ней!